Яд власти

— Даже так!

— Думаете, кто-то решит, что флешка у меня и попробует силой забрать ее?

— Я не исключаю этого.

— Ладно. Буду предельно внимателен.

— Чтобы со стволом в дальнейшем не возникло проблем, первым делом зарегистрируй его, а потом прибирайся, закупайся, приводи квартиру в порядок, смотри машину.

— А как насчет отдыха?

— Отдохнуть тебе необходимо. Но недолго. Оружие регистрируется в определенные часы.

— Я знаю об этом.

— До встречи, Рома!

— До встречи.

Отключив телефон, Уланов задумался. Полковник слишком хорошо проинформирован о случившемся в поезде. А ведь ничего особенного не произошло. Убийство, да, это тяжкое преступление, но в нынешние времена если и не стало повседневностью, но уже и не поднимает большого шума. Откуда Смолинский узнал об убийстве? Только от следователя или начальника отдела полиции. Почему тот связался с Управлением? А вот тут непонятка. ФСБ и ее структуры безопасностью помощников мэра не занимаются. Да и не всяких мэров, которых расплодилось в России как грибов в грибной сезон. В любом захудалом городишке обязательно есть мэр. Не глава администрации, а именно мэр. Понравилось это слово нашим чиновникам, хотя означает в переводе с латыни все того же главу администрации или градоначальника. Смолинский объяснит, а может, и не станет ничего объяснять. Заберет флешку и будет таков.

Уланов хотел позвонить и Людмиле. Довольно долго держал телефон в руке, отказался от затеи, женщина, скорее всего, отдыхает после бессонной ночи. А то, что не спала после убийства, сомнений не вызывало. Впрочем, могло быть и не так. Но беспокоить женщину не стоит. А вот наведаться в полицию, самое то. Потом все остальное. Он забрал пистолет, карточку к нему, обойму выставил, оружие в мирной обстановке должно быть разряжено. Захватив удостоверение, заменив спортивную одежду на джинсы с белой рубашкой, тапки на легкие кожаные туфли, Уланов вышел из квартиры. И тут же услышал песню из квартиры Николая Петровича. Пел он сам, и естественно, самую подходящую в его состоянии «Ой, мороз, мороз…». Но не громко и можно сказать довольно хорошо. Ну пусть попоет. Лифт был занят, майор сбежал по лестнице вниз. В почтовом ящике полно макулатуры, быстро достал, скоро должны пройти выборы в областную думу, так что недостатка в агитационных материалах не было. Роман вытащил все листовки, какие-то газеты, посмотрел, нет ли чего стоящего, и аккуратно положил стопку бумаг на подоконник подъездного окна. Другие церемонились с предвыборной агитацией меньше. Вся площадка была усыпана агитками с фото и обращения кандидатов.

РОВД находился метрах в трехстах от дома Уланова. По улице, вдоль которой за прошедший год местные предприниматели поставили с десяток торговых точек, пару кафе, одну чебуречную и шашлычную. Лихо осваивались места. Насколько он помнил, до этого здесь была стена складов. А теперь открыли точки потому, что РОВД перенесли в новое здание, как раз по этой улице. Туда постоянно ходят люди, для них и открыли. Вернее, открыли для себя, но с учетом того, что кто-то из посетителей местного отдела полиции заглянет и к ним.

Раньше на старом месте подход к отделу был свободным и только внутри здания стоял наряд перед вертушкой. Здесь же отдел обнесли высоким забором, устроили контрольно-пропускной пункт, поставили шлагбаум. В наряд выставили сразу трех полицейских в бронежилетах и с автоматами. Ни дать ни взять блокпост. А потом удивляются, почему люди боятся ходить по городу? Если уж полиция забаррикадировалась, словно ожидали нападения крупной банды, то что остается обывателю? Закрыться у себя дома, никого не впускать, никому не открывать и только изредка выходить, делать покупки или ехать на работу. Да, жизнь прогрессирует, ничего не скажешь. В Москве такого он не замечал. Но Переслав не Москва, тут лучше. Для Уланова, разумеется. Он подошел к КПП. На входе стоял рядовой. Автомат АКС-74У висел как шмайсер у немца поперек груди в легком бронежилете и разгрузке, руки на автомате. Имеющим несомненно хорошие тактико-технические характеристики, но в ближнем бою. Впрочем, дальность прямого выстрела триста шестьдесят метров, неплохой показатель. Ниже почти в два раза, чем у АКС-74, но более компактен и удобен.

— Здравствуйте, товарищ рядовой, — поприветствовал молодого полицейского Уланов.

— Здравствуйте. К кому?

— Оружейный отдел.

— Он работает с 10.00. А сейчас.

— Не утруждайтесь, сейчас всего 9.10.

— Чего же пришли?

— Помню, раньше отдел работал с девяти часов.

— Когда это было. И вот что, гражданин, отойдите от КПП, сейчас должен начальник подъехать, он не любит, когда у пункта собирается толпа.

— Что-то я не вижу толпы.

— Отойдите в сторону! Для кого вон скамейки поставлены, — указал полицейский на череду скамеек вдоль тротуара противоположной, открытой стороны улицы.

Уланов усмехнулся:

— Не знаю для кого.

— Для таких, как вы, и давайте, давайте, если не хотите заиметь неприятности, здесь вам не рынок.

С чего вдруг полицейский сравнил РОВД с рынком, было непонятно, но пришлось подчиниться. Он обладал властью.

Не успел Уланов перейти дорогу, как на улице показался черный «Ниссан». Майор встал, «зебры» тут не было. Машина прошла мимо, водитель лихо повернул к шлагбауму, предварительно открытому. Но вдруг резко ударил по тормозам.

Уланов обернулся.

С места переднего пассажира вышел подполковник:

— Улан, ты?

Роман пригляделся: «Ба». Да это же Борька Гарин, с которым Уланов учился в одном классе.

— Борис?

— Вот так встреча. Ты в отпуске, что ли, чертила?

Подполковник подошел к майору. Они обнялись. Старший наряда стоял навытяжку. На лице смущение. Видимо, размышлял, не слишком ли грубо повел себя с товарищем подполковника.

— Не в отпуске я, Боря, совсем приехал.

— Уволился?

— Уволили.

— Так, и сюда по какому делу пришел? Знать, что я стал начальником РОВД, не мог, значит, проблемы?

— Да так пустяки, ствол надо на учет поставить. А твои «оружейники» с десяти принимают.

— Это ерунда. Уволили, говоришь? А ну пошли, в кабинете поговорим. Сегодня в УВД совещания нет, никто не помешает, и со стволом твоим все решим. Травмат?

— Боевой.

— Боевой?

— Наградной!

— А?! Ну поехали, поехали.

— Да тут тридцать метров пройти пешком.

— Тоже верно, Вова! — крикнул он сержанту-водителю, — машину заправить и держать у центрального входа. Дальше я пешком прогуляюсь.

— Понял, Борис Борисович.

Служебная машина въехала на территорию. Бывшие одноклассники прошли через КПП, старший наряда доложил об отсутствии происшествий, другие отдали честь, приняв положение «Смирно».

Товарищи сошли со ступеней пропускного пункта.

— Значит, ты, начальник районного отдела?

— Да. Недавно назначили. А ты до каких высот дослужился?

— До майора, ты и здесь обошел меня.

— Все вспоминаешь Тамарку? Но я не отбивал ее у тебя, она сама сделала выбор.

— Конечно. И это ей было нетрудно, пока я учился в военном училище, а ты в местной школе милиции.

— Кто старое помянет, тому глаз вон и не говори о том, кто не помянет…

— Не собирался.

Тернист путь начальника РОВД от КПП до кабинета. Три доклада трех разных должностных лиц. И везде надо слушать, держать руку у виска. В приемной сидела молодая блондинка в штатском строгом костюме.

Уланов еще подумал, упарится девочка в приемной. Но такова ее служба.

Она поднялась при виде начальника:

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — выкрикнула звонким голосом.

Гарин поморщился:

— Света, сколько раз говорить, не надо так кричать, без формальностей обойдемся. Неужели трудно запомнить?

— Извините, Борис Борисович, но ваш заместитель по воспитательной работе говорит обратное.

— На то он и заместитель по воспитательной работе. Сводку за ночь принесли?

— Да. Вот.

Она подняла папку.

— Хорошо.

Подполковник повернулся к Уланову:

— Чай, кофе, что-то покрепче?

— Ты же на службе?

— Но не за рулем. И спрашиваю, что желаешь ты.

— Я, пожалуй, кофе, крепкий, без сахара и сливок.

— Ну сливок тут и без твоего желания нет, а крепкий это пожалуйста. Ты слышала, Света?

— Да, Борис Борисович.

— Сделай две чашки, только не мензурки, а нормальные чашки.

— Да, Борис Борисович.

— Ты не исправима.

Он забрал папку, открыл дверь:

— Прошу, господин майор!

Они вошли в кабинет. Обычный служебный кабинет начальника РОВД.

Гарин кивнул на кресло у журнального столика:

— Присаживайся, я сводку посмотрю и присоединюсь, заодно и секретарь сделает кофе.

— Не спеши. У меня есть время.

— Счастливый человек. А вот мне его катастрофически не хватает.

— Не надо было выбиваться в большие начальники.

— Я не стремился, но и не отказался, когда предложили.

— Отказываться от полковничьей должности глупо.

— Вот и я такого же мнения, — проговорил Гарин, присаживаясь в кресло руководителя, открывая папку.

Он изучал документ несколько минут, отодвинул папку в сторону, поднялся, прошелся к столику, присел напротив одноклассника.

Уланов спросил:

— И много происшествий во вверенном тебе районе?

— Прошедшей ночью нет. В основном бытовуха, муж по пьянке избил жену, жена огрела битой своего суженого, заподозрив в измене, два случая мелкого хулиганства, кража, ограбление. Все правонарушители задержаны.

— Неплохо работаете, Борис Борисович. А объясни-ка ты мне, почему РОВД превратили в блокпост? Раньше на старом месте такого не было.

Гарин махнул рукой:

— Это директива сверху. Из-за участившихся случаев нападения на отделы и отделения полиции.

— Что-то я не слышал, чтобы у нас повсюду бандиты только и делали, что нападали на РОВД или УВД.

— Но ты же знаешь, Рома, как мыслит начальство, лучше перебдить, чем недобдить.

Вошла секретарь, поставила поднос с чашками кофе.