Помоги проекту - поделись книгой:
Поэтому он, не раздеваясь, лег прямо здесь, на диване, рядом на ковре приткнулся Сигнал, и они заснули, причем оба видели беспокойные сны. Человек иногда вскрикивал и отдавал команды, а пес рычал. Но они не могли ничем помочь «Сандалу», это входило в компетенцию других людей.
Глава 2
Призраки с неизвестного вертолета
Армейские сухпайки, тушенка и макароны военному прокурору Объединенной группировки[8] полковнику юстиции Бордюгову уже порядком надоели. Но сегодня на ужин случилось жаркое из случайно (а может, и не очень случайно) застреленной коровы, и, нужно сказать, оно удалось поварам на славу. Вернувшись из столовой в свой вагончик, прокурор взял одну из лежавших на холодильнике видеокассет, что привез недавно из Моздока, вставил ее в видеомагнитофон, снял камуфлированную куртку, ослабил ремень и уже намеревался прилечь, как зазвонил стационарный телефон внутренней связи.
– Вас вызывает генерал Свиридов! – сообщил дежурный. – Срочно!
– Принял!
Бордюгов вздохнул и принялся одеваться. Торопился, впрочем, он не сильно, поэтому, когда вошел в кабинет командующего группировкой, кроме самого генерал-майора там уже были начальник разведки подполковник Крюков, начальник авиации подполковник Бронеславов и новый руководитель военной контрразведки – полковник Витальев, которого Бордюгов толком не знал.
– В Мохк-Мартановском районе упал вертолет, – без предисловий сообщил генерал.
Присутствующие молчали. Похоже, один Бордюгов был пока не в курсе.
– Чей? – спросил он.
– Со слов очевидцев – камуфлированной раскраски.
– Группа подполковника Нижегородцева?
– Нет. Тот вертолет успешно приземлился в Моздоке и, как докладывает начальник авиации, уже улетел дальше.
Свиридов взглянул на Бронеславова. Подполковник кивнул:
– Так точно, улетел по маршруту.
– А чей? – повторил вопрос прокурор.
Генерал продолжал смотреть на начальника авиации.
– Пока неизвестно, – сообщил тот.
– Как это? – удивился Бордюгов.
Вопрос повис в воздухе.
– Завтра вы это выясните! – после паузы сказал генерал. – Лететь туда в ночь необходимости нет, место падения и выжившие охраняются силами местной милиции. А погибшим мы уже ничем не поможем. Так что полетите утром.
– Начальник авиации! – обратился он к Бронеславову. – Подготовьте к утру проект приказа от моего имени о создании комиссии по расследованию авиационного происшествия!
– Расследование должно проводиться тем подразделением, чье воздушное судно потерпело катастрофу, – попытался возразить Бронеславов. – В группировке, как я докладывал, за истекшие сутки авиационных происшествий не было.
– Вертолет упал на нашей территории, – повысил голос генерал. – Вы предлагаете ничего не делать, сидеть и ждать, пока кто-то начнет его искать? А в Москву сообщить, что в нашей зоне ответственности разбился НЛО?
– Есть подготовить проект приказа!
– Председателем комиссии назначаю вас, – смягчил тон Свиридов. – Остальных включите на свое усмотрение.
– Есть!
– Там есть где приземлиться?
– Так, чтобы прям рядом, нет: холмы со скальными включениями, ровную площадку и не найдешь. Можно на поле сесть и пешком идти, но как бы наш вертолет не обстреляли – слишком привлекательная мишень, а видно его будет издалека…
– Что предлагаете?
– В нескольких километрах оттуда мотострелковый полк дислоцирован. У них там оборудованная площадка должна быть. Если транспорт нам выделят до места от них добраться…
– Выделят! Правильно, лишний риск нам ни к чему, приземляйтесь в полку. Там вас и покормят… И, кстати, что от вертолета осталось, можно будет туда перетащить.
– Понял, – кивнул Бронеславов.
– Так, может, он в тот полк и летел? – предположил военный прокурор.
– По радиосвязи у них трудно что-либо выяснить, – сказал начальник авиации. – Пехота же.
Он осекся и взглянул на Свиридова. Но генерал нелестные слова о пехоте пропустил мимо ушей.
– Уголовное дело вы ведь в любом случае возбуждать будете?! – обратился он к Бордюгову. – Вертолет-то наверняка военный, хоть и залетный.
– Да, будем возбуждать. Потом, если что, передадим по подследственности.
– Вот, значит, вместе завтра все и выдвигайтесь на место! К полудню я должен обладать первичной информацией: кто летел, куда, откуда, какие потери, предположительная причина катастрофы! Все, все свободны!
Выйдя из кабинета, начальник авиации направился к вагончику, где жил авиаинженер группировки.
– Михалыч! – распорядился он. – Бери спецов по «вертушкам» и приходите ко мне.
Бордюгов тоже зашел к своим, предупредил, кому предстоит лететь завтра с ним. Не будет же военный прокурор группировки лично следственные действия проводить – писать протокол осмотра места происшествия, изымать вещдоки, допрашивать свидетелей и прочее…
Вернувшись в кубрик, он лег спать: завтра предстоял долгий и напряженный день. Но мысли о переданном в Главную военную прокуратуру деле по нападению на военную колонну не давали заснуть. Странное дело! Трупы куда-то исчезли, в кузове баранья кровь, загадочный вертолет без установленной принадлежности… Как бы это не он лежал сейчас на Ведьминых Зубах… Столько загадочных событий не могут произойти по отдельности – это звенья какой-то одной, очень хитрой цепи, к которой не давал и близко подойти этот подполковник из Центра «Т» Нижегородцев[9]. Будет неудивительно, если он опять свалится на голову и вновь начнет ставить палки в колеса…
В конце концов усталость взяла свое, и прокурор провалился в путаный и беспокойный сон.
Утро выдалось неприветливым. Небо затянули серые тучи, а по земле стелился густой туман. Зимой здесь такое бывает. Причем растягивается на недели. Ветер свищет, тучи ходят между горами туда-сюда, словно отталкиваясь от них, как мячик пинг-понга от ракеток.
Представительная делегация, комиссия по расследованию авиапроисшествия и следственно-оперативная группа, стояла на взлетке у печально опустившего лопасти вертолета. Здесь были начальник авиации и три его специалиста, военный прокурор с двумя следователями, начальник контрразведки с подчиненным опером, начальник разведки, шестеро спецназовцев, выделенные для физического прикрытия. Все подняли воротники и, нахохлившись, как воробьи на проводах, переминались с ноги на ногу.
– Похоже, это надолго, – поежившись, сказал начальник разведки. – Может, автомобильной колонной двинемся?
– Не годится! – отрезал прокурор. – Тащить колонну через половину республики… Это когда же мы информацию соберем? Когда генералу доложим? Когда в Москву передадим?
– Хрен с ней, с информацией! – буркнул начальник авиации. – Там еще живые могут быть. Несколько раненых местная милиция вчера нашла, отвезли в больницу. Теперь надо хорошо все вокруг осмотреть!
– И это правильно, – поправился Бордюгов. – Люди важнее!
Минут через сорок туман у земли рассеялся, нижний край поднялся до ста метров. По наставлению, для полетов этого недостаточно, особенно в горной местности, но опытные или отчаянные летуны смотрят не в инструкцию, а в остекление кабины.
– Грузимся! – крикнул Бронеславов и первым полез на борт.
Заняв место командира, он вел машину на минимальной высоте, обходя холмы, линии высоковольтных передач и другие препятствия – как говорят в кругу пилотов – «пузом по кукурузе».
До мотострелкового полка долетели быстро. В месте назначения ветер был порывистый, коварный. Но Бронеславов был не просто командиром авиации, но и мастером летного дела. Вертолет послушно плюхнулся точно в центр посадочной площадки, качнулся на амортизаторах и замер.
В подразделении подробностей о разбившемся вертолете не знали – командир доложил коротко: выдвинулись к месту падения, отогнали огнем мародеров, потом подоспели местные милиционеры, которые и занялись охраной места происшествия, а мотострелки вернулись в расположение части.
– Но транспорт по вашей телефонограмме приготовили, можете ехать, – закончил доклад уставший, рано начавший седеть подполковник.
Прибывшие расселись в двух выделенных им бээмпэшках[10], замыкающим поставили бортовой «Урал», и выдвинулись к месту катастрофы. Ведьмины Зубы оправдывали свое название: уже издали большой холм со скальными включениями напоминал нижнюю челюсть спящей или мертвой ведьмы. Колонна поднялась по извилистой дороге почти до нужного места.
Начальник местного отдела милиции был уже там – невысокий, коренастый, с худощавым волевым лицом и глазами много повидавшего человека. Одет он был живописно: зимний камуфляж без знаков отличия, милицейская фуражка, автомат на одном плече, планшетка – на другом.
– Капитан Юсупов! – представился он. – Кто старший, кому докладывать?
– Полковник юстиции Бордюгов! – протянул ему руку прокурор. – Предлагаю так: вы нас всех введете в курс дела, а потом уже каждый по своей линии будет заниматься. Комиссия по расследованию авиапроисшествия – по своей, мы – по своей.
– Хорошо, – кивнул встречающий. Прибывшие окружили капитана полукругом. Всего в нескольких метрах от них на черном пятачке выжженной земли белела огромная куча пепла с торчащими из нее законцовками лопастей несущего винта. Чуть дальше несколько местных милиционеров грелись у костра. По-видимому, в оцеплении места происшествия они провели всю ночь. Еще дальше бригада энергетиков восстанавливала порванную при падении линию электропередачи. По сорванным проводам и следу на земле, обрывающемуся у скалы, можно было проследить направление движения сбитого вертолета за мгновение до полного разрушения. А вот раньше… Кто знает, как его кружило перед падением?!
– Выживших четверо, – сообщил капитан. – Они доставлены в районную больницу и находятся под охраной моих сотрудников. Допросить их сегодня вряд ли получится. Доктор сказал – может, завтра кого-то и можно будет… Но свидетелей много: как вертолет падал, полсела видело. И след от ракеты видели – его из заброшенного коровника пустили. Там и трубу от «Иглы» нашли…
– Как вы узнали о происшествии? – спросил прокурор.
– Глава сразу нам сообщил и сюда поехал с людьми на нескольких машинах. Хорошо, что тут первыми военные оказались. Они бандитов и распугали, те одного раненого дострелить успели, несколько автоматов забрали… А потом мы подъехали, раненых в больницу отвезли… Трупы не трогали – их там, повыше, много, где вертолет об землю ударился. Только многие сгорели. – Капитан махнул рукой на кучу пепла. – Кости там есть, черепа… Хотя мы особенно не копались…
Юсупов замолчал. Все выжидающе смотрели на него, ожидая продолжения. Капитан задумался, вспоминая, что мог упустить.
– Оружие, которое нашли, в отдел отвезли, опись составили… Вроде все. Только думаю: откуда эти шайтаны взялись? У нас их давно уничтожили… И надо же – опять, да еще с «Иглой»…
Милиционер снова замолчал.
– А дальше? – спросил Бордюгов. – Вы установили личности?
– Кого, свидетелей? – не понял капитан. – Говорю же – глава села лично звонил и люди его, он всех знает. Чего их устанавливать?!
– В вертолете кто был? – не выдержал контрразведчик. – Как фамилии раненых? Кто они такие, откуда?
– Этого я не знаю, – удивленно развел руками Юсупов. – Говорю же, без сознания они были – кто ранен, кто контужен, кто в шоке… Кому надо – операции сделали, спят под успокоительным. А откуда – так это же вы знать должны! Военные – не наше дело. Охрану мы выставили и здесь, и в больнице. Раненые в безопасности… Что еще? Документов при них не было, жетонов тоже… Да, вот я материал собрал, там все расписано: и рапорт, и объяснения сотрудников, и описи вещдоков…
Капитан достал из планшетки пачку схваченных скрепкой примятых листов бумаги, исписанных отнюдь не каллиграфическими почерками, протянул прокурору.
– Вы все правильно сделали, – успокоил милиционера Бордюгов. – Я вас попрошу, съездите с моим следователем к главе села, пусть он свидетелей допросит.
– Съездим, конечно! Во-о-о-он мой уазик, можем ехать, если я больше тут не нужен.
– Нам бы еще автокран. Погрузить в «Урал», что осталось.
– Пришлю, без проблем!
Когда Юсупов со следователем и двумя спеназовцами уже садились в машину, к ним подошел Бордюгов.
– У меня есть к вам еще одна просьба…
– Слушаю! – обернулся начальник райотдела.
– Проследите, чтобы раненые между собой не общались, пока мы их не допросим.
– Это еще зачем? – удивился Юсупов.
– Положено у нас так. Следственная бюрократия.
– Ну, раз положено, – кивнул капитан. – Сделаем!
На месте катастрофы комиссия работала долго. Следователи и оперативники контрразведки уже описали и отсняли на фото место происшествия и его окрестности, допросили свидетелей, сообщили по радиосвязи в Ханкалу номера изъятых автоматов… А авиационные специалисты все еще продолжали копаться в куче пепла, откуда извлекли несколько черепов и костей скелетов.
– Это все, что от тел осталось? – спросил Бордюгов у начальника авиации, когда тот наблюдал, как прибывший автокран грузит в кузов «Урала» обгоревший двигатель.
– Как обычно, – покачал головой Бронеславов. – Да и что тут может остаться?! Дюраль жарким пламенем горит, там тысячи градусов… Хорошо, что в САРПП мощная противоогневая защита… Лишь бы найти…
– Что это такое?
– Система автоматической регистрации параметров полета. «Черный ящик», по-вашему.
– Есть! – донеслось в этот момент со стороны авиаспециалистов, возившихся в пожарище.
Чумазый инженер осторожно поднял из пепелища обгоревший ящик.
– Хорошо! – ответил Бронеславов. – Наберите пепла, чтоб в гробы положить, да будем сворачиваться. Здесь больше делать нечего.
Очнулся Граф в больнице. Совсем ненадолго. Обвел мутным взглядом склонившихся над ним медиков и снова провалился в забытье.
– Со сбитого вертолета… Все сгорели, а этот в рубашке родился… Ушиб головы да рана в плечо… Надо пулю вынимать… Давай наркоз… – прорывались в сознание обрывки фраз.
Но вскоре звуки пропали, и Граф провалился в тяжелый, без сновидений сон.
Бзын-н-н-нь! – лопнула натянутая бечева… Он уже слышал когда-то этот звук. И ничего приятного с ним связано не было. Скорей наоборот…
Аюб открыл глаза. Осторожно повернул голову – казалось, она сейчас лопнет – осмотрелся: четырехместная палата, свежевыкрашенные бледно-зеленые стены, стеклопластиковая дверь плотно закрыта, извне никаких звуков не слышно, окно тоже из пластика, не зарешечено, судя по дереву за ним – второй этаж. Две кровати аккуратно заправлены, а на третьей, по диагонали от Аюба, свесив на пол ноги в ботинках с высокими берцами, лежит человек в натовском камуфляже. Лицо его повернуто в сторону Аюба, но глаза закрыты – спит. Под правой рукой у незнакомца автомат, на тумбочке рядом стоит портативная радиостанция, лежат кроссворд и шариковая ручка, а из-под подушки виден свернутый ремень с пистолетом в кобуре. «Снял, чтобы не давило, – понял Граф. – Тоже мне, воин!»
Аюб приподнял простыню с одеялом, осмотрел себя. Из одежды на нем остались лишь трусы. Нащупал рукой оберег на груди – запечатанный муллой маленький кожаный мешочек с написанной на бумаге молитвой внутри. Кроме левого плеча теперь забинтована еще и голова. Ощупал – повязка не полностью и волосы не сбриты, значит, не так уж все страшно. Осмотрел край простыни, где обычно бывает штамп на больничном белье – так и есть: «Мохк-Мартановская ЦРБ».
Поделиться книгой: