«Сандал», которого не было

Капитан кивнул:

– Да пожалуйста! А вам-то он, по какой надобности?

– По старым делам. Из республики за ним хвосты тянутся.

– А-а-а… Ну, теперь они отвалились. У мертвецов хвостов не бывает.

– А с какими друзьями он был в этом кафе? – спросил Вампир. – Где они сейчас?

Капитан Головко достал из кармана маленькую, потертую записную книжку, полистал страницы.

– Салман Маматов и Анзор Изгоев. Оба в четырнадцатой больнице, в травматологии. У одного рука сломана, у второго яйца отбиты. Но с ними говорить бесполезно: мутные они, твердят, что убитого не знали – увидели в кафе земляка и подсели за столик. И из-за чего убийство произошло, не знают. Но свидетели показывают, что они быковали по-черному, а когда замечание сделали, этот Шамсутдин кинжал достал и кинулся…

– Прям с кинжалом? – насторожился Вампир. – А что за кинжал?

– Хрен знает, на месте его не нашли. Кто говорит – нож, кто – кинжал. Да какая разница? Главное, все подтверждают, что он сам на него напоролся. Так что, скорей всего, «отказняк» будет… А эти двое, может, по хулиганке пойдут. Тем более Маматов пистолетом размахивал. Пистолет изъяли, там пальчики имеются, так что не отвертится…

Вампир обратил внимание, что опер очень дозировано выдает информацию: спросили – сказал, не спросили – отмолчался. Он бы, скорей всего, и вообще отвечать не стал, но с Конторой ссориться не хочет.

– Подожди, если драка случайная, то кто же этих двоих в больницу отправил? Случайные посетители вряд ли стали бы вписываться!

Капитан снова бросил острый взгляд и выдал очередную порцию информации.

– Действительно, похоже, драка не случайная. Скорей всего, юнцы быковали, и хозяин вызвал свою «крышу». Только это дела не меняет. В глубину лезть никто не будет: нарисуют «отказняк» – и дело с концом. К тому же про «крышу» – только догадки… А зачем гадать, когда и так все ясно?

– Мне все это по барабану, – сказал Вампир. – Я свою линию отрабатываю. Будь здоров.

– Пока, пока, – вроде бы с облегчением произнес Головко. Хотя, может быть, это Вампиру только показалось.

* * *

Лось с Тихим, накинув белые халаты, тихо прошли по коридору «травмы», спросили на посту у молодой медсестры, где лежат Маматов и Изгоев.

– Опять милиция? – вздохнула она. – Изгоева на рентген повезли, а Маматов в шестой.

Когда они вошли в палату, то сразу наткнулись на испуганный взгляд молодого парня, сидящего на кровати с загипсованной рукой. Кроме него здесь лежал пожилой мужчина с ногой, вздернутой на растяжке, и человек с толсто забинтованной головой, который то ли спал, то ли был без сознания.

– Салман? – резко спросил Лось. – Пойдем с нами!

– Так я уже все рассказал, – растерянно ответил испуганный. – Больше ничего не знаю, честно…

– Вот мы в этом и хотим убедиться, – хмуро сказал Тихий и взял его за здоровую руку. – Поднимайся!

Они вышли в коридор.

– Вы его забираете? – спросила медсестра. – Тогда расписаться надо…

– Если заберем, я вернусь и распишусь, – пояснил Лось. – А может, приведем его обратно.

– Мы быстро! – сказал Тихий. – Вы и соскучиться не успеете.

– Да мне только и есть дело за больными скучать, – отозвалась девушка, продолжая заполнять какой-то журнал.

– А куда вы меня ведете? – Салман попытался упереться, но Лось легко преодолел сопротивление.

– Увидишь!

Они свели его вниз по лестнице и вывели на крыльцо. Салман поежился.

– Дальше не пойду! Я же в тапках, а там грязь. Да и холодно…

– Не рыпайся, а то вторую руку сломаю! – пригрозил Лось. – Привык беззащитных граждан кошмарить!

Салман обмяк. Он понял, что закон, на который он плевать хотел, уступил место грубой физической силе, перед которой можно только преклоняться.

В это время рядом с ними остановился непонятно откуда взявшийся во дворе больницы старенький красный «Фольксваген» с забрызганными номерами. Точнее, непонятно это было только наблюдавшей из фойе сквозь прозрачную дверь старушке-вахтеру. «Дорожные знаки не для джигитов!» – любил говаривать сидящий за рулем Док.

Салмана вмиг затолкали на заднее сиденье, сильные тела зажали его с двух сторон. Он даже вскрикнуть не успел. Машина рванула с места.

– Куда мы едем? – опомнился Салман. – Куда?!

– На кладбище! – зло ответил Лось и пнул его локтем под ребра так, что Салмана перекосило. Ехали минут десять. Подготовленный к сносу дом с пустыми глазницами окон сиротливо возвышался среди куч битого кирпича и огромных луж на испещренной следами бульдозера раскисшей земле. Салмана завели в подвал. Дверей здесь не было. Лось включил мощный фонарь, и огромная крыса, блеснув красными глазами, побежала по трубе прочь от незваных гостей.

– Крысы голодные, – сказал Лось. – Без людей им здесь делать нечего, скоро тоже уйдут.

– Вот мы им как раз еду и привезли! – сказал Тихий. – Как думаешь, на сколько им хватит этого?

Лось демонстративно осветил пленника с ног до головы. Тапки он потерял, стоял босой, с грязными ногами и, судя по всему, прощался с жизнью.

– Думаю, дня за два сожрут. И кости обглодают. Чистый скелет останется.

– Вы… Вы кто? – заикаясь, спросил будущий скелет. – Вы не менты! Что вам от меня нужно?

– Догадливый! – зловеще хмыкнул Лось и достал пистолет. – Рассказывай, что вы в кафе творили! Иначе…

– Я… Я расскажу! – горячечно, глотая слоги, заговорил Салман. – Только обещайте, что не убьете!

– Расскажешь правду – отпустим, – сказал Док.

– Это все Шамсутдин! Он любил пугать всех, любил людей резать… А «Кавказскую кухню» хотел взять под «крышу». Мы пришли осмотреться, а он к официантке привязался, потом на нашего земляка попер, это вообще неправильно… Тот сказал, что его зовут Шум, и он крышует это кафе…

– Сам сказал? И ты это слышал? – похитившие его люди переглянулись.

– Конечно! Все слышал. Он так и сказал, только Шамсутдин все равно кинулся. Но как-то так вышло, что его же кинжал в него и воткнулся…

– Дальше что было?

– С этим Шумом еще двое были. Они нас с Анзором и покалечили. А кто они такие – Волла[43], не знаю! – закончил Салман.

– А где кинжал?

– Так его Шум и забрал…

– Все?

– Все! Больше ничего не знаю! Отпустите! Вы же обещали!

В подвале наступила зловещая тишина. Ноги у Салмана дрожали все сильнее.

– Ну что будем с ним делать? – спросил Лось.

– Вроде не врет, – сказал Тихий.

– Пусть живет, раз обещали! – подвел итог Док. Салман перевел дух и сел прямо на пол, обхватив руками колени.

Страшные незнакомцы развернулись и вышли из подвала. Салман дождался, пока звук мотора растаял вдали, вышел на свежий воздух и хотел помолиться за свое чудесное избавление от неминуемой смерти. Но ни одной молитвы он вспомнить не смог. Посмотрел на свои распухшие красные ступни, на загипсованную руку, вспомнил бахвальства Шамсутдина, который сейчас лежит в морге, и вдруг понял, что запускаемое зло бумерангом возвращается обратно. И от осознания этой простой истины он вдруг заплакал навзрыд.

* * *

Выяснить по своим каналам, кто крышует «Кавказскую кухню», Вампиру труда не составило.

– Действительно, есть такой Шум, – рассказывал он сандаловцам в номере расположенной в тихом районе гостиницы, хозяин которой уважал Нижегородцева, как старшего брата или даже отца. – Бывший военный, очень смелый, дерзкий и авторитетный в бандитских кругах. К нему, как к третейскому судье, обращаются, и он разводит спорящих по справедливости… На все разборки лично ездит. За короткий срок от рядового бойца до руководителя ОПГ поднялся. Номер телефона даже есть.

Он положил на стол листок из отрывного календаря с короткой записью.

– На разборки лично ездит, – задумчиво повторил Мухтарыч. – Ну, раз так, давай ему и прозвоним…

Звонок с неизвестного номера застал Шума выходящим из машины.

– Говори! – бросил он в трубку.

– Шум?

– С утра был Шум!

– Я кровник того пса, которого в «Кавказской кухне» завалили. Я не один такой, говорю сейчас от всех. К тем, кто это сделал, у нас претензий нет, туда шакалу и дорога! Но он присвоил себе нашу вещь, и сейчас она у тебя…

«Какая вещь? – подумал Шум. – Я только кинжал забрал…»

– Короче, мы хотим встретиться и обговорить этот вопрос.

Голос говорившего показался Шуму знакомым. «Наверное, из-за кавказского акцента, – решил он. – У всех у нас похожий говор…»

– Мы тут справки навели, говорят, ты хороший воин и справедливый человек. Когда мы друг другу в глаза открыто посмотрим, все ясно станет. Думаю, мы договоримся.

«Раз они специально кинжал ищут, значит, он дорогой. Или важен, как символ чести рода. А раз нашли меня и справки навели, значит, это люди солидные и со связями. К тому же подошли правильно, с уважением…»

Пауза затягивалась.

– Хорошо! – наконец сказал Шум. – Давай встретимся, поговорим. Только толпу собирать не надо! Пусть от вас будут двое и от нас двое. В три часа в Молодежном парке. Метро Пионерская. Все, до связи!

* * *

– Я же говорил – согласится! – сказал Мухтарыч, сидевший на диване рядом с Аюбом и слышавший весь разговор. Собственно, его все слышали: специально для этого был включен внешний динамик.

– Да, – подтвердил Аюб, задумчиво рассматривая свой телефон. – Мне показалось, что я этот голос раньше где-то слышал. И в конце это «до связи» знакомо.

– Да ну! – отмахнулся Мухтарыч. – Откуда бы ты этого Шума мог знать?! А «до связи» – так он же бывший военный. Да и сейчас это многие говорят, модно так стало…

– Наверное, так. Надо только этот парк предварительно прочесать и засаду поставить, чтоб подлянок не было.

– Ясное дело, – кивнул Мухтарыч. – Док, Лось и Тихий выдвигаются к часу, с оружием. Со стволами у нас напряженка: у меня в пэсээме всего четыре патрона, а Аюб вообще пустой.

– Зачем мне оружие? Я мирный человек, – сказал Аюб, и все расхохотались.

* * *

Обедал Шум, продолжая традиции Тайсона, на своей территории, в вокзальном ресторане. Он сидел в отдельном кабинете, как обычно в последнее время, в компании Десанта и Хромого, только в этот раз за столом с ними оказался и Змей. Обычно за едой беседовали, обсуждали текущие проблемы, принимали решения. Но сегодня обед проходил в молчании – босс о чем-то задумался, а в такие минуты его лучше не отвлекать. Как всегда, ели мясо, налегали на острые соусы, пили минеральную воду и компот. Расправившись с корейкой ягненка на гриле, Шум вытер рот салфеткой и бросил ее на стол.

– Сегодня поедете на стрелку! – сказал он, указав пальцем на Десанта и Хромого.

– Мы? Сами?! – спросил Десант. От удивления они с Хромым даже жевать перестали.

Да и Змей изумленно вытаращил глаза.

– Это что-то новенькое!

– Да там и стрелка – не стрелка! Так, понты просто сделать, да и все. Мне эта встреча и не нужна, в общем… Короче, приехали типа кровники того черта, которого… у которого я кинжал отобрал. А кинжал этот, как я понял, ихний. И теперь они хотят его вернуть.

– Да пошли их куда подальше, и все! – предложил Змей.

Шум ударил ладонью по столу.

– Давай я сам буду решать, кого и куда мне посылать!

Змей сбавил тон и поднял ладони.

– Как скажешь, Шум! Я ж просто…

– Ладно, проехали! Раз они меня нашли, обратились с уважением, значит, не какая-то шантрапа. Поэтому посылать не будем. Почему не встретиться? Десант скажет, что он и есть Шум. Посмотрите на них, послушаете… Спросите, из какого они тейпа, из какого рода, чем занимаются… Если на все вопросы отвечают, говорят гладко и без запинки, если видишь, что люди реальные, отдадите кинжал.

– И все? – удивился Десант.

– Может, все, а может, и нет…

– А что?

– Вдруг они не его кровники, а мои? Может, старые, за Айдамира мстить приехали? А может, родственники того, из «Кавказской кухни»? Если с его стороны ветер подует, то откроетесь: мол, Шум дома ждет, и с вами в любой момент встретится. Моим кровникам вас валить резона нет, разойдетесь по-мирному в любом случае.