«Сандал», которого не было

Земляки громко рассмеялись.

– Какие они трусливые, эти кафиры! – сказал Салман, когда они вышли в коридор. – Если бы они у нас такое сделали, их бы сразу зарезали… А мы у них делаем что хотим.

– Да, – согласился Шамсутдин. – Они еще и глупцы. Их здесь больше, чем нас, в сто раз, но каждый живет сам по себе. Смотри – можем сейчас подойти к любому и сделать что захотим, а остальные будут проходить мимо. Разве у нас такое возможно?

Земляки закивали: «Правильно говоришь».

– Вместе мы сила! – продолжал Шамсутдин. – Надо подтягивать всех наших, пусть переселяются к нам. Дадим коменде денег, проблем не будет.

– А если пожалуются и кто-то возникать станет? – спросил Дауд.

– Кто?! Все знают порядок! В прошлом году один новенький препод отказался деньги взять у Муслима, так тот ему чуть ухо не отрезал… Теперь бесплатно все нашим делает. Другие и так как шелковые. Но надо, конечно, для вида, к ним уважение проявлять.

– Как у тебя все просто! – удивился Дауд.

– Держись меня, брат! – сказал Шамсутдин. – Любые проблемы разрулим! Только надо достойных подобрать.

– Я некоторых знаю, – сказал Салман. – Предложу им. Достойные ребята.

На следующий день вселяться в общежитие пришли сразу четверо: Идрис с экономического факультета, Дени из автодорожного колледжа и еще двое, которые нигде не учились, – Анзор и Назир. Их отчислили еще в прошлом году, но уезжать на родину они не торопились.

Как и рассчитывал Шамсутдин, проблем со вселением не возникло. Новоселье отметили шумно, с распитием дагестанского коньяка «Лезгинка» и последующими танцами «Лезгинки» под аккомпанемент «барабанов» из стульев в холле третьего этажа. Никто им не мешал. Студенты старались без крайней необходимости из комнат не выходить, а вахтерша делала вид, что ничего не слышит.

– Мой отец с Басаевым в рейд ходил, – откровенничал за столом Анзор.

– А у меня брат стал шахидом, иншалла! – не отставал от него Назир.

– Достойные мужчины! – хвалил Шамсутдин. – И вы должны быть достойны своих родственников! А я… Я отряд собрал – десять человек, «Молодые моджахеды» называется.

Про вертолет он решил пока не говорить: хватит и уже сказанного – вон как они рты пораскрывали! Тем более их еще проверить нужно. Есть подозрительные типы – неизвестно, что у них на уме…

Он имел в виду Дени. Тот не хвастался, подвигов земляков не одобрял. Сидел тихо и слушал.

Спать земляки улеглись далеко за полночь.

А рано утром Шамсутдину позвонил дядя Лема – двоюродный брат отца.

– Слушай, плохие новости, очень плохие! – торопливо говорил он. – Висхана убили, с ним еще троих, которые с «лесными» связаны. Кто сделал, пока неизвестно! Следствие идет, даже тело не отдают хоронить. А в Мохк-Мартане твои друзья подорвались около прокуратуры, четверо: Муса, Аскер, Заман и еще кто-то… Что они там делали – неизвестно. Но тебя ищут и те и эти…

– Не понял, кто ищет? – спросил ошарашенный Шамсутдин. Его будто по голове ударили – все закружилось перед глазами, резко бросило в жар, затошнило. Он даже перестал соображать.

– Кто, кто! Все! Кафиры ищут, родители Замана и Аскера ищут, и у «лесных» к тебе вопросы есть – мол, ты уехал, а людей подставил! Короче, сюда не приезжай, в Москве будь, как отец хотел. Только спрячься, а то и там найдут!

На красных от недосыпания и алкоголя глазах Шамсутдина выступили слезы. Как же так? Он вмиг остался и без отца, и без своей группы, теперь ему никогда не быть амиром, да может, и домой никогда не придется возвратиться… Ведь если родители погибших друзей возложат вину на него, то не исключено, что объявят кровную месть… И «лесные» могут его заподозрить… Тогда всю жизнь придется скрываться!

Он тяжело вздохнул, приходя в себя, и вытер глаза, чтобы стоящий за спиной Салман не заметил его слабости. Кто мог убить отца и Турпала? И почему подорвались ребята? Ведь фугас был уже готов, оставалось нажать кнопку и потом позвонить… Может, кто-то позвонил, когда взрыватель был на боевом взводе?

Так и не найдя ответа на эти вопросы, он повернулся к земляку:

– Слышал? Отца убили и ребят из моего отряда! Меня ищут кафиры, придется отсюда съехать. Надо снять квартиру!

– У Анзора есть подходящая квартира в Зеленом переулке, – откликнулся Салман. – Они с Назиром снимали ее полгода. А сейчас она стоит пустая. Тут недалеко.

– Тогда давай быстро переедем. Только никому не говори адрес. А вечером собери всех в той пивной, где позавчера отдыхали. Может, мы ее вообще под себя возьмем.

– Это как?

– Под «крышу»! Здесь многие наши так делают. С этого и живут! Нам ведь тоже деньги нужны? Да и место, где можно свободно собираться, – тоже!

– Ну да, – не очень уверенно сказал Салман. – Только у них, наверное, уже есть «крыша».

– Ничего, поменяем! Знаешь, как рубероид снимают, а оцинковку кладут?

Салман не понял – причем тут рубероид и оцинковка, но уверенно кивнул.

* * *

Квартира давно не видела ремонта и была крайне запущенной, но Шамсутдина это не смутило: Москва богатый город, здесь можно быстро «подняться»! Скоро у него будет и свой дом, и навороченный джип, и новый отряд. Его можно будет тоже назвать «Молодые моджахеды». Тем более что костяк уже есть…

Вечером будущие моджахеды собрались в пивном баре «У Семена». Их было семеро, и о печальных известиях, полученных Шамсутдином, все уже знали.

– Соболезную! – сказал Дауд.

– Терпения тебе! – поддержал Анзор.

– И я соболезную! Прими и мои! – закивали остальные.

Шамсутдин поднял руку.

– Благодарю вас, братья мои! Но терпеть я не собираюсь. И надеюсь, что вы поддержите меня. На нашей земле идет война. И мы будем моджахедами в самом сердце врага… Мы не дадим им покоя…

Присутствующие непонимающе переглянулись.

Белобрысый официант принес пиво, бастурму и суджук. Шамсутдин подождал, пока он отойдет, и продолжил:

– Каждый из нас поклянется на Коране в верности нашей борьбе. И мы будем убивать кафиров здесь, где они этого не ждут! Каждого, кто попадется!

Шамсутдин ждал восторженного одобрения, как было в верхнем Арна-Юрте, но не дождался. Все молчали.

– Я не буду этого делать! – сказал вдруг Дени.

Шамсутдин взглянул на Салмана.

– Ты же говорил, приведешь достойных… Это по-твоему достойный?

– Я не его имел в виду! – торопливо ответил Салман.

– Почему я недостойный? – спросил Дени. – Коран не допускает убийства невинных! «Кто убьет человека не за убийство, тот словно убил всех людей, а кто сохранит жизнь человеку, тот словно сохранит жизнь всем людям» – вот что в нем говорится!

– Ты плохо знаешь Коран!

– А ты покажи, что знаешь лучше! Может, Коран разрешает пить спиртное? – Дени резко отодвинул от себя кружку с пивом.

Шамсутдин смешался:

– Просто ты трус!

– А ты? Хвалишься смелостью, но сам уехал от войны и от опасностей, оставил погибать близких! А здесь хочешь убивать первых встречных!

Шамсутдин впился в него угрожающим взглядом, но Дени не опустил глаз. Он был на голову ниже оппонента и не богатырского телосложения, но явно не боялся. Несостоявшийся амир не знал, как себя вести. Избить земляка – опасное дело: за ним стоит род, а он и так завел много недоброжелателей, если не врагов. Значит, надо задавить этого мозгляка своими славными делами! Иначе авторитета в группе не сохранить…

– Я сбил вертолет кафиров! А мои люди подорвали грузовик в Мырмашах и чуть не подняли на воздух прокуратуру в Мохк-Мартане! Я доказал, что я воин. А ты почему-то не хочешь этого сделать!

– Мы приезжаем сюда учиться, а не воевать, – спокойно ответил Дени. – И нам разрешают это делать. Почему мы должны платить неблагодарностью?

– Потому, что глупцов надо учить! Я взорвал их вертолет, а они ставят мне пятерки и четверки! – Он повысил голос, и на них стали оглядываться с соседних столиков. – Хочешь подтвердить, что ты мужчина, – присоединяйся к нам и докажи!

Дени покачал головой и встал.

– Ничего я не буду тебе доказывать! Мне это не нужно.

– Тогда уходи!

– Я и так ухожу. Нам не по дороге!

Дени ушел, за столом наступила тишина. Только Салман шумно прихлебывал пиво.

– Ну и катись к дьяволу! – крикнул вслед Шамсутдин.

К ним подошел официант.

– Извините, можно потише? – вежливо спросил он. – Люди отдыхают, им не нужны скандалы.

– Ты что, меня учить будешь?! – рявкнул Шамсутдин. – Ты что нам принес? Какой-то собачий корм! Неси шашлык, водку!

– Но у нас нет этого. Только пиво и пивные закуски.

– Неси, я сказал! А то переверну здесь все вверх дном!

– Хорошо! – кротко кивнул официант и отошел.

– Вот так надо с ними! – Шамсутдин осмотрел сотоварищей. Ему не понравилось, что некоторые отводили глаза: значит, не одобряют… – Слушайте меня, и все у вас будет. Вот сейчас и шашлык появится, и водка…

Но вместо шашлыка и водки появились два крепких, коротко стриженных парня в кожаных куртках, спортивных штанах и кроссовках. Они быстро и безошибочно подошли к нужному столику, Шамсутдин встал, обозначая свое старшинство.

– Вы что здесь быкуете? – угрожающе спросил один – с расплющенными ушами борца. – Мы из бригады Шума. Это наша точка!

– Кто быкует, брат? Мы только шашлыка попросили, – миролюбиво объяснил Шамсутдин. И, совершенно неожиданно, ударил борца головой в лицо. Тот попятился, пытаясь удержаться на ногах, но не удержался и сел на пол, оглушенно тряся головой. Его напарник, оценив ситуацию, сунул руку под куртку и вытащил пистолет, причем, судя по выражению лица, вовсе не для того, чтобы просто попугать. Но Салман выплеснул ему в лицо пиво, он зажмурился, воспользовавшись заминкой, Шамсутдин левой рукой схватился за оружие, а правой ударил его в грудь. В руке его, неведомо откуда, оказался кинжал, который проткнул кожаную куртку с такой же легкостью, как и мускулистое тело, в которое вошел по самую рукоятку. Оставив пистолет в ладони Шамсутдина, парень тяжело упал на бок. Посетители пивной повскакивали, раздались крики.

– Сидеть, собаки! – Шамсутдин выстрелил в потолок. Наступила оглушительная тишина, остро запахло пороховым дымом.

– Валим! – крикнул Дауд, и все выбежали на улицу. Там у «бэхи» с открытыми дверцами стоял третий парень в такой же кожаной куртке. Он бросился навстречу, но Шамсутдин, не останавливаясь, полоснул его окровавленным клинком по лицу. Парень отшатнулся и присел, зажимая рану ладонями.

– Идите быстро, но не бегите! – скомандовал Шамсутдин. Но его не послушали. Да и сам себя он не послушал – ноги непроизвольно перешли на бег. Салман, Дауд и Анзор бежали следом. Они забежали в пустынный сквер.

– Где остальные? – спросил Шамсутдин, отмывая кинжал в снежном сугробе.

– В другую сторону побежали.

– Не выдадут?

– Не должны, – сказал Салман, но не очень уверенно.

– Смотри – ты их привел, ты за них отвечаешь, – с угрозой сказал Шамсутдин.

Салман ничего не ответил, но ему эти слова явно не понравились. Да и Дауд был недоволен.

– Зачем ты это устроил? – спросил он, глядя в сторону. – Взял и кровь пролил. А толк какой?

– Если бы не я, они бы нас положили! – зло возразил Шамсутдин. – Думаешь, это бы лучше было?

– Если бы ты не скандалил, никто бы не приехал и ничего бы не было! – поддержал товарища Салман. – А что мы выгадали?

Шамсутдин сменил тактику.

– Может, я и погорячился, – примирительным тоном начал он. – Зато теперь нас бояться будут! Теперь мы можем и эту пивнушку под крышу взять, и другие точки! Деньги будут, авторитет, все будет! Только сегодня в общагу не ходите, на всякий случай. Отсидимся несколько дней, а потом встретимся и составим дальнейшие планы…

* * *

Все четверо переночевали в Зеленом переулке. Трое спали вповалку, на полу, подстелив какие-то тряпки и кутаясь в куртки. Только сам Шамсутдин устроился в кровати и, в отличие от других, хорошо выспался.

На завтрак хозяйственный Салман приготовил яичницу, заварил чай. После еды начали «разбор полетов» вчерашнего вечера.

– Ты первого парня здорово с ног сбил! – сказал Дауд.

– Я головой черенок лопаты перебиваю! – похвастался Шамсутдин.

– Здорово! – уважительно кивнул Анзор. – Научи нас!

– Научу. Выйдем вечером на улицу, я покажу, как это делается. Только вам самостоятельно тренироваться надо! Кладете на доску сто газет – одну на другую, каждый день бьете в нее головой, вот этим местом, краем лба. – Он показал рукой. – А вечером одну газету снимаете. Через сто дней свободно перебьете лбом доску!

– За это время можно все мозги себе отбить, – ни к кому не обращаясь, сказал Анзор. Было видно, что он потерял интерес к такой тренировке.

– Я же не отбил, – скривился Шамсутдин. – Да и вообще – зачем мужчине мозги? Мужчине нужны мускулы. И деньги. А силой и деньгами можно добыть больше, чем мозгами!

– А где у тебя кинжал был? – соскочил со скользкой темы Анзор. – Откуда ты его так быстро вынул?

– Из левого рукава. Так и носить удобно, и доставать легко. Только надо закрепить, чтобы не выпал раньше времени. Да руками не размахивать.