Помоги проекту - поделись книгой:
– Все свободны! – объявил министр, который, по своему обыкновению, не отклонялся от курса, как захватившая цель торпеда. – Детали мы еще обговорим.
Руководители Управления специальных операций вышли.
– Мне кажется, правильное решение приняли – отправить Артема на пенсию, – глядя на закрывающуюся дверь, сказал Министр. – И своевременное!
– Да, возраст, ничего не поделаешь, – согласился зам.
– Не только в возрасте дело. Какой-то он желчный, ершистый, угрюмый, ничего ему не надо, – поморщился министр. – Недаром ни жены, ни детей, ни друзей, одна собака… Даже дома приличного не выстроил. И упертый! Вот сейчас будет Коцубенко за эту свою группу агитировать. А ведь «Сандал» уже сделал свое дело, решение по нему принято… Зачем плыть против течения? Еще наломает дров напоследок… В общем, продумай, как избежать возможных осложнений. И доложи свои соображения через час-полтора!
Министр ошибся: о «Сандале» Дединец ничего не сказал. Махнул рукой вскочившему референту-капитану, а когда вышли в коридор, заметил:
– Вот этот капитан и должен коньяк с закуской на стол ставить. Да и ты, Паша, не спеши никогда разливать… Не генеральское это дело…
– Так я заместителю министра помог, – удивился Коцубенко. – Что тут такого?
– А зачем ему помогать? Раз нравится подавать и разливать – пусть разливает. Значит, есть у него в душе жилка официанта. А у уважающего себя человека ее быть не должно! Тем более у генерала…
Они вышли из министерства, попрощались, каждый сел в свою машину. Дединец взглянул на часы.
«Ну, где там Маджидов с ребятами?» – с непонятным беспокойством подумал он. Почему-то эта мысль не оставляла его в покое, хотя никаких объективных причин для опасений не имелось. А фамилия Маджидов была настоящей фамилией командира «Сандала», которого вся группа знала под прозвищем Мухтарыч.
Вертолет набрал скорость и высоту. Разговоры в нем стихли: возбуждение прошло, и бойцы просто отдыхали.
Спирт помогал плохо – плечо болело все сильнее, и Аюб уже жалел, что отказался от промедола. Коротким жестом подозвал Тихого:
– Дай шприц-тюбик. Спирт уже растворился в крови…
– Думаешь? – с сомнением спросил тот. – Вроде времени мало прошло…
– Хрен с ним… Терпеть не хочу. Хватит, натерпелись. Домой летим.
Тихий полез в карман.
– Ну, держи, раз так…
Аюб освободил иглу, прямо через одежду хлопком вогнал ее в бедро, выдавил содержимое тюбика. Боль сразу ослабла.
– Уволюсь, на фиг, надоело! – сказал он, перехватив внимательный взгляд Мухтарыча.
– А жить на что? – вздохнув, спросил командир. – «Боевые» быстро разойдутся, да и на пенсию не разгуляешься…
Аюб достал откуда-то кинжал, полученный от Провайдера. Прямой обоюдоострый клинок, белая полупрозрачная рукоятка, украшенная с обеих сторон золотистыми вьющимися стеблями… Исторический артефакт включенный во все каталоги мировых аукционов.
«Интересно, – подумал он. – Как этот кусок железа, испивший за свою долгую жизнь немало человеческой крови, может превратиться в миллион долларов? Каковы механизмы этого превращения? Где и как оно происходит?»
Ответов на эти вопросы Аюб не знал, он не представлял, как присваивают и продают за огромные деньги землю, фабрики, заводы, контрольные пакеты акций и всего того, на чем делают состояния современные нувориши.
Но тем не менее, отбросив сомнения, уверенно показал оружие ассасинов Мухтарычу.
– Так вот же оно – наше светлое будущее!
– Ты правда веришь, что он лимон баксов стоит?! – удивился Мухтарыч.
– Провайдер не замечен ни в брехне, ни в ошибках.
Мухтарыч посмотрел на Провайдера, сидевшего у самого входа в кабину пилотов. Тот, поняв о чем идет речь, утвердительно кивнул и включился в переговорную гарнитуру.
– Да, не замечен! – согласился Мухтарыч. – Но как его обналичить? В комиссионке за него столько не дадут. А на парижских аукционах я не очень уверенно себя чувствую…
– Не знаю. Провайдер придумает, а мы все вместе сделаем. И на всех поделим по-братски. Семье Магомеда тоже долю выделим.
– А что потом?
– Как что?! Нормально поживем хоть. Дома купим на Рублевке или где-нибудь за границей. В Испании, или во Франции на Лазурном Берегу… Будем ездить друг к другу в гости. Разве плохо погостить на вилле у Тихого, покататься на яхте Монтаны?
Мухтарыч покрутил головой.
– Слышишь, Тихий?! Ты, когда разбогатеешь, что делать будешь? Виллу купишь? В гости нас позовешь?
Тихий тоже включился в гарнитуру.
– Само собой! А еще хочу с семьей попутешествовать. Я же, кроме как на Кавказе, нигде и не был…
– Значит, и не будешь! – бесцеремонно вмешался Провайдер.
– Это еще почему? – возмутился Тихий.
– Потому, что между тушенкой с водкой и устрицами с шабли должен быть длинный переходный ряд. Иначе ничего не получится.
– Кончай настроение портить! – оборвал Провайдера Мухтарыч. – Научимся и устрицы есть, и это самое шабли пить. Или ты думаешь, что всплывший сейчас новорусский мусор с детства изысканным манерам обучался? Нет! Жрали самопальную водяру с килькой в томате, а сейчас где-нибудь в Ницце оттягиваются – замки покупают, прислугу заводят, поваров… Да еще дворянскими званиями обзаводятся и тонких гурманов из себя строят!
– Я не хочу портить вам настроение, – сказал Провайдер. – Только дом на Рублевке десять-двадцать миллионов зеленью стоит. Да яхта не меньше. Так что дома нам можно только где-нибудь под Рязанью купить. И в страхе ждать, когда налоги на недвижимость повысят…
– Да ладно, – благодушно сказал Аюб. Рука у него почти не болела. Он перехватил оружие из прямого хвата в обратный и наоборот, нежно провел пальцем по клинку, по прозрачной рукоятке.
– Все равно сможем зажить совсем по-другому!
– Это точно, – подтвердил Мухтарыч.
– Однозначно, – не стал спорить Тихий. – В любом случае заживем лучше, чем раньше!
– Мне яхты и дворцы не нужны, – вмешался в разговор Док. – Мне лишь бы семью поднять да самому голову уберечь…
Он достал из внутреннего кармана свернутый в несколько раз тетрадный лист в клеточку, развернул, показал Мухтарычу.
– Дочка вот нарисовала, с собой ношу как талисман…
На листке синим, красным и зеленым фломастерами были кружочками, овалами да черточками изображены три человечка: мама, папа и ребенок.
– А ты похож! – улыбнулся Мухтарыч.
Док спрятал рисунок обратно.
– Граф, а ты на что потратишь? – спросил он. – Ты же холостой у нас. Завидный жених! Только не затягивай, а то совсем старый станешь!
– С деньгами возраст не помеха! – парировал Граф и спрятал кинжал в нагрудный карман разгрузочного жилета. – Думаю, впереди у нас более веселая жизнь, чем раньше! А сейчас не мешайте – рана отпустила, я поспать хочу…
– А что, под Саратовом можно за пять миллионов рублей нормальный дом купить на трех сотках, – сказал Док.
– А если построиться, то еще дешевле выйдет, – добавил Тихий.
– Мечты, мечты, где ваша сладость, – буркнул Провайдер, закрывая глаза.
Но ожидавшие «сандаловцев» впереди приятные изменения были уже даже не мечтами, потому что мечты, иногда все-таки сбываются. А сейчас они превратились в иллюзии, которые, как известно, есть всего лишь заблуждение, несбыточный обман искаженной действительности. Потому что двое «духов», поднимавшихся на заснеженный безымянный холм к разрушенному коровнику, были суровой и жестокой реальностью. Со стороны могло показаться, что пастухи тащат зачем-то в гору бревно. Но это было не бревно.
Идущему впереди бородатому Висхану, исполнилось сорок семь, он был в черном, изрядно потертом овечьем тулупе и черной папахе, на плече ракета в трубе. Следом шел его сын – Шамсутдин, в черной болоньевой куртке и шапке «орех». В сумке на его плече отнюдь не еда, а пусковой механизм и запасной наземный источник питания. Все вместе это ПЗРК «Игла» – переносной зенитный ракетный комплекс. Едущие на лошадях в значительном отдалении, чтобы не привлекать внимания, шесть молодых людей знали, что «Иглу» Висхан купил у русских военных за сто тысяч долларов, вырученных за русского заложника, который все равно не дожил до освобождения и умер от ран и истощения. И еще они знали, что Висхан хочет стать амиром, заняв место одного из убитых в последнее время полевых командиров, а для этого ему надо сбить русскую «вертушку» – сразу появится авторитет, деньги, уважение. Да и Шамсутдин «поднимется» после такого подвига и уже сможет претендовать на должность заместителя Висхана, а потом возглавить свой собственный отряд. И они, все шестеро, пойдут следом за героями. Если те, конечно, докажут свое геройство.
– Давай, сын, готовь ракету, – распорядился старший, когда они подошли к разбитому коровнику. – Помнишь, как?
– Все помню, отец. Отдышусь немного…
– Приготовь сначала, потом отдышишься! Чтобы не пропустить. Они тут не так часто летают…
На борту вертолета царило оживление. Аюб впал в забытье, зато всю остальную группу возникший разговор взбудоражил. Миллион долларов, даже если его разделить на всех – сумма достаточная, чтобы вызвать фантазии на тему, как ее истратить.
Шум вертолета разносился далеко, и крохотный силуэт «Ми-8» уже был виден в ясном синем небе невооруженным взглядом. Широко расставив ноги на полупровалившейся крыше коровника, Шамсутдин положил на правое плечо драгоценную «Иглу» и, провернув рукоятку, привел в действие наземный источник питания. Через пробитую мембрану жидкий азот устремился к инфракрасному датчику ракеты. Через пять секунд ПЗРК будет готов к ведению огня, после этого порядка полминуты для выстрела. Если не получится – все сорвется и понадобится новый источник питания.
«501, 502, 503…» – беззвучно шевеля обветренными губами, считает секунды стрелок. Его отец, стоя сбоку, снимает происходящее на «Никон» с телеобъективом.
– Давай сынок, – негромко сказал он. – Аллах акбар!
А в вертолете вновь начали шутить и веселиться.
– Графу жениться пора, – сказал Тихий. – Хотелось бы на кавказской свадьбе побывать!
– Так за чем дело сталось? – улыбнулся Мухтарыч. – Принимай ислам, мы тебе невесту найдем… Только обрезание надо будет сделать!
– Ну ты придумал! – покрутил головой Тихий. Все засмеялись.
Шамсутдин нажал пусковую кнопку. Зенитная ракета вылетела из трубы и, оставляя за собой белый след, со свистом устремилась к цели.
– Ракета, держитесь! – закричал пилот. Он отстрелил тепловые ловушки и попытался выполнить противоракетный маневр, но ловушек оставалось только две и они не смогли сбить снаряд со следа, а по маневренности «Ми-8» сильно уступает реактивным истребителям, поэтому ракета угодила точно в двигатель. Взрыв, мощный удар, и вертолет, как раненый в крыло орел, камнем полетел вниз. Двигатель охватило пламя.
– Аллаху акбар! Алла-л-лаху акбар! – с гортанным переливом орал в экстазе юнец на крыше старого коровника, поднимая руки к небу. Его отец торопливо фотографировал доказательства героического поступка своей семьи.
Сон Графа был беспокойным. Скорее не сон, а полузабытье. Раненое плечо все же тупо ныло. Аюбу снилось, что он бурлак с картины Репина, тянет по речке Хартанге яхту Монтаны и бечева врезается в его плечо. Сам Монтана тоже рядом с ним. А еще с ними запряженные в одну упряжку Алха, Док и Шумахер. Остальные – на яхте и машут оттуда руками: Джигит, Аслан, Махди, Фитиль, Лось, Тихий, Провайдер, погибший Мага почему-то жив… А Мухтарыч стоит за штурвалом.
– Бзын-н-н-нь! – лопнула натянутая бечева…
Сон мгновенно превратился в жуткую явь. Вертолет крутило, как в водовороте, а из задней полусферы в кабину валил черный едкий дым вперемешку с ослепительно-ярким пламенем. Вой огня, ветра и людей слился воедино.
– Падаем! – заглянув в салон, прокричал борттехник, как будто это еще было кому-то не ясно. Через открытую дверь было видно, что приборная панель мигает, как светомузыка. Спина пилота напряглась так, как будто он на руках пытался опустить подбитую машину. Пассажирскую кабину наполнил запах горелого керосина.
Вертолет стремительно терял высоту. С третьего раза пилоту удалось включить авторотацию, и винт, закрутившись под плотным потоком набегающего воздуха, на какое-то время затормозил падение обреченной машины. Он мог бы сыграть роль аварийного парашюта – такое бывает, хотя и крайне редко, но подъемная сила была мала, а невысокая гора Ведьмины Зубы, с хищно торчащими острыми скальными выходами, стремительно надвигалась. Пилот постарался направить «Ми-8» по ровному, слегка заснеженному склону, чтобы скольжение постепенно погасило скорость, как в бобслее длинный спуск гасит энергию разогнавшихся спортивных саней. Это ему отчасти удалось, но поверхность внизу отличалась от гладкого ледяного желоба, да и возможностей маневра даже у отличного пилота сейчас не было.
Бах!!! – горящий вертолет ударился о каменистый склон, подпрыгнул и, ломая винты о скальные клыки, понесся вниз, налетел на большой валун и разломился пополам, из фюзеляжа посыпались беспомощные фигурки в комбинезонах цвета хаки. Некоторые скользили вниз, некоторые падали в расщелины, некоторые оставались безжизненно лежать на вспаханном, перепачканном сажей снегу…
Пылающий, разбитый вертолет стремительно прокатился еще пару десятков метров, ударился носом в скалу и сложился, как картонная игрушка. Пламя разгоралось. Спустя сорок пять секунд на месте «Ми-8» остался лишь белый дымящийся пепел от аллюминия и магния, и большое черное пятно вокруг.
Шамсутдин бросил использованную трубу ПЗРК и попытался станцевать лезгинку, но на крыше не было для этого места.
– Поздравляю, сын! – Висхан протянул ему папаху, почти такую же, как собственная. – Ты стал настоящим моджахедом, Можешь теперь носить головной убор мужчины! – И, повернувшись к подскакавшим молодым людям, крикнул: – Недалеко упал, скачем туда! – Взмахом руки бородач указал вниз, где дымились останки подбитого вертолета. – Двое самых молодых нам с Шамсутдином коней отдают, а сами пешком добираются к месту встречи!
– Слушаюсь, амир! – послушно кивнул Муса. И только что образовавшаяся новая бандгруппа поскакала к месту крушения.
Когда сбили вертолет, двенадцатилетний Мурад с приятелем как раз лазали по Ведьминым Зубам. Катастрофа их не особенно удивила: Мурад и Заур за свою жизнь кроме войны ничего и не видели, а на ней чего только не случается… Горящий вертолет, резко теряя высоту, ударился о склон, некоторое время, подпрыгивая и разваливаясь, катился по земле, разбрасывая в стороны беспомощные человеческие фигурки, потом врезался носом в скалу, внутри что-то грохнуло, вокруг полетели искры и осколки. Мальчишки упали ничком, прижались к земле и лежали так несколько минут.
– Пойдем посмотрим, – предложил Мурад.
Они встали, походили, осмотрелись. Близко подходить, правда, не стали, побоялись новых взрывов. Там, где вокруг опасность, дети быстро привыкают быть осторожными. Тем более вокруг было много трупов – целых и разорванных на куски – это их пугало. Пошли вверх по вдавленному следу и у самого его начала наткнулись на безжизненно распростертое тело, из-под которого торчал автомат. Заур стал тянуть автомат, но он не поддавался. А Мурад увидел, что неподалеку на снегу чернеет какая-то квадратная штучка. Кусок обшивки, что ли? Да нет, слишком правильной формы… Он взял находку в руку, но тут же выронил – горячо!
– Иди, помоги! – позвал Заур. – Надо мертвяка поднять!
Мурад взглянул, чем занимается товарищ и покачал головой.
– Он весь в крови! Я не хочу… И потом, знаешь, что за кражу оружия бывает?
Мурад потер черный квадрат о снег, чтобы остудить, и стер копоть – находка засияла серебристым блеском. Портсигар!
«Аллах мне послал награду за прилежание», – подумал Мурад и сунул находку в карман.
– Скачет кто-то, слышишь? – Заур бросил автомат. – Пошли быстро отсюда!
Минут через десять они были на месте. Лошади заупрямились и не стали подходить близко к дымящемуся черному пятну. То ли исходящий жар напугал их, то ли разбросанные на земле люди и части их тел, но наездникам пришлось спешиться.
– Собирайте боеприпасы, оружие! – скомандовал Висхан.
– Отец, смотри, один живой! – показал пальцем Шамсутдин.
Бородач достал из-под расстегнутого тулупа пистолет, подбежал к раненому и выстрелил в голову. После этого наклонился к телу и принялся снимать жилет разгрузки.
– Если еще живых увидите, добивайте сразу, пока они первыми не выстрелили!
Поделиться книгой: