Матрица÷Перематрица

Братья Робертски

Матрица÷Перематрица

Часть первая

МА-ТРИ-ЦА

Прелюдия

В полной темноте надрывно звонит телефон: трр... трр... трр...

Снимается трубка.

— Алло?

— Здравствуйте! Высококвалифицированный специалист проводит в вашем районе исследования по заказу муниципальных властей. Если хотите, он бесплатно осуществит для вас оценку алюминиевых оконных рам и наружной отделки гаража.

Устало:

— Сейчас глубокая ночь.

— Днем и ночью мы обеспечиваем высококачественную работу, оперативность и встроенный онлайновый калькулятор. Наш эксперт проведет оценку совершенно бесплатно. Это не обязывает вас к покупке, и наши сотрудники даже не станут к вам заходить.

— Как они оценят окна, если не станут заходить?

Молчание.

— Они... э... могут сделать это с улицы.

— До свидания.

Трубка кладется на место, остается лишь темнота.

*

Телефон звонит снова. Трубка снимается торопливей.

— Да? Что? Кто это?

— Мистер Эвримен?

— Да, да. Кто это?

— X?[e-mail]. БЕСПЛАТНО! ТОЛЬКО ДЛЯ МУЖЧИН! ГАРАНТИРОВАННЫЙ КАЙФ! ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЕ МИЛАШКИ ЖДУТ ОТ ТЕБЯ ПОДВИГОВ!

— Простите?

— Хотели бы вы увеличить член: а) на тридцать сантиметров, б) на пятьдесят сантиметров, в) бесконечно? Бесконечно!

— На кой ляд нужен бесконечно длинный член?

— Команда немецких специалистов по пенопластовой хирургии ждет у телефона, готовая принять ваш заказ. ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЕ МИЛАШКИ!

— Откуда вы знаете мой номер?

— Мистер Эвримен, это важная информация. Важная информация. Вы готовы выслушать важную информацию?

Эвримен молчит. Возможно, та самая информация, которой он ждет, которая смущает его сны, искусно замаскирована под всю эту ерунду. Он говорит:

— Я... может быть. В чем дело?

— Очаровательные мартышки!

— Мартышки?!

— Простите. Очаровательные мармышки... Ой нет.

— Что...

— Мармозетки! — выкрикивает трубка. — Миннезингеры! — Внезапно тон совершенно меняется. Суровый и царапающе-механический голос вещает: — Этот телефонный разговор совершил противоправное действие и будет закрыт. Ошибка 348-552. Провести проверку? Да, нет, отменить?

Телефон отрубается.

Гордон падает на кровать. В последнее время случаются престранные телефонные звонки. Иногда ему кажется, что весь окружающий мир сходит с ума.

Телефон звонит в третий раз. Трубка снимается рывком.

— Что? Кто это?

— А? — говорит голос на другом конце провода. — Ларри дома?

— Ларри? Нет. Вы, наверное, ошиблись номером.

— Привет, Ларри.

— Вы ошиблись номером.

— Это Ларри?

— Нет. Вы набрали не тот номер.

— Если это не тот номер, зачем вы берете трубку? — возмущается голос.

Телефон отрубается.

*

Гордон Эвримен встает с постели и подходит к окну.

На улице идет снег, снежные хлопья отвесно сыплются из черного неба. Неоновая вывеска аптеки напротив придает им неприятный зеленоватый оттенок. Буква «Т» не горит, и кажется, что посетителю сулят «КРУГЛОСУТОЧНУЮ АПЕКУ». Вывеска яркая и очень зеленая; снежинки, которые медленно падают перед глазами Гордона, вспыхивают под разными углами и мерцают загадочными иероглифами.

Гордон Эвримен стоит у окна и долго смотрит на снег.

Снова звонит телефон.

— Гордон Эвримен? — спрашивает голос на другом конце провода. — У вас есть уникальная возможность приобрести «Виагру» по оптовой цене! Введите номер кредитной карты в...

Он выдергивает телефон из розетки.

*

На следующий день, на работе, Гордон спрашивает у Тима, соседа по офису:

— Ты получаешь спам по электронной почте?

— Конечно, — говорит Тим. — Все получают спам.

— А по телефону?

— По телефону? — переспрашивает Тим. — В каком смысле?

— Обычный спам, только по телефону.

— Впервые слышу. Странно.

Странно, думает Гордон. Странно. Однако чем больше он размышляет о вселенной, тем больше ему кажется, что ее определяет не гравитация, не слабые и сильные атомные взаимодействия, не дуализм «волна-частица», а несуразица. Самое забавное, что в этой своей мысли он близок к истине. Или, точнее, близок, если считать напрямик, хотя на самом деле его путь к истине будет включать многочисленные повороты, объезды, развязки, обрывы на линии, простои и пересадки. Но он все равно до нее доберется. И это важно.

Глава 1. Гордон

Как ни странно, в конечном счете это все-таки история про любовь.

Главной проблемой в жизни Гордона были женщины. Они вгоняли его в краску; при виде привлекательной женщины он превращался в полного идиота. Под «привлекательной женщиной» следует понимать любую женщину, которая нравилась Гордону, а надо сказать, что ему нравились так или иначе все женщины, за исключением принцессы Дианы и Мадлен Олбрайт. Непонятно, чем ему не угодила принцесса, но почему-то сочетание квадратного подбородка и глаз-дырочек отталкивало Гордона. Впрочем, это не имело значения, ведь принцесса, по причине своей смерти, вряд ли могла оказаться с ним в одной компании. Однако была еще вся остальная женская половина человечества, и при попытке заговорить со всей остальной женской половиной человечества он растекался, как плевок по стене. Приходил в замешательство. В помешательство. В под-, над-, пред- и все прочие мешательства.

Он не понимал, почему так конфузится в присутствии дам. Ему нравились женщины: нравилось, как они выглядят, как думают, как одеваются. Нравилось то, что у них под одеждой. Он мечтал о девушке, о возлюбленной. Хотя бы о подруге по переписке. Однако судьба отказывала ему даже в такой мелочи.

Иногда Гордон стоял в ванной перед зеркалом и подносил к лицу зеркальце для бритья, пытаясь рассмотреть себя в профиль. Прямые черные волосы, которые он часто мыл, глаза не слишком близко, не слишком далеко посаженные, слегка раздвоенный подбородок — все нормально. Разве нет? Потом он смотрел снова и понимал, что обманывает себя. У него неказистая внешность. До такой степени неказистая, что вернее было бы назвать ее антиказистой. Приближая лицо к зеркалу, он видел мириады открытых пор на носу и на щеках, придающих коже консистенцию пемзы и наводящих на мысль, что его изготовили на фабрике поролоновых игрушек. Нос — тоже не фонтан (впрочем, смотря в каком смысле). Орлиный — то есть с крыльями вразлет, и длинный, практически без переносицы. Иногда Гордон задумывался об операции. Увы, пластика лица по карману лишь кинозвездам. Хотя какой материал дешевле пластика? Картон? Папье-маше?

Уж лучше не надо.

Впрочем, он понимал, что проблема не хирургическая. Дело не во внешности, а в манерах. Стоило ему столкнуться с женщиной в коридоре на работе, или у лифта, или в очереди за бутербродами, как сердце начинало биться, словно мобильный, поставленный на вибровызов. Он краснел, как фабрика по производству кетчупа. Внутри все сжималось, и как если бы его внутренности были сделаны из губки, пропитанной горячим рассолом, в результате сжатия из пор немедленно выступал пот. Гордон потел, как водопроводная труба. Не то чтобы водопроводные трубы потели — они не млекопитающие и вообще не живые, — но вы понимаете, о чем я.

Самое странное, что он вовсе не страдал робостью. Его беда была прямо противоположного свойства. Он не терял дар речи — напротив, на него нападал словесный понос, и он ляпал какую-нибудь чудовищную глупость, не успев даже понять, что говорит. Гордон всякий раз губил свои шансы обрести настоящую любовь просто тем, что нес дикую околесицу...

Так что «это» — его роман, его неземное чувство — все не случалось. Может быть, судьба сберегала «это» на будущее. Хотелось бы верить, что судьба хранит «это» в мощном холодильнике или с использованием современной вакуумной технологии, чтобы не протухло, потому что все сроки годности давно вышли. Даже если ему удавалось преодолеть замешательство и завязать разговор с девушкой, выяснялось, что она уже с кем-то встречается или замужем, короче, что поезд давно ушел. Однако Гордон по-прежнему верил, что однажды встретит свою суженую, свою половинку (четвертинку, осьмушку) в лучезарной ночной сорочке.

Однажды, говорил он себе, она придет.

:^0

Гордон работал координатором базы данных в компании, офис которой располагался в Саутуорке. Его типичный день выглядел так: он ехал на поезде из Фелтема, где жил, до вокзала Ватерлоо и шел пешком в здание фирмы, похожее на огромный книжный шкаф. Поднимался на третий этаж, входил в офис «Саутуорк Датабейз Координейшн Консолидатед». Садился за стол, включал компьютер. Двадцать минут читал электронную почту. Украдкой ковырял в носу, пригнувшись к самой клавиатуре, так что сослуживцы не видели (по крайней мере так он думал). Потом поворачивался вместе со стулом на сто восемьдесят градусов и болтал с Тимом, который сидел напротив.

Большую часть времени он проводил в интернете: высказывался в чатах, заходил на всякие диковинные сайты, создавал собственных виртуальных персонажей. С характерным британским пессимизмом Гордон говорил себе, что в этом нет никакого смысла и все выльется в очередное разочарование. Однако, не будь разочарований, не было бы и очарований, ведь верно?

Он пытался знакомиться с девушками через интернет — без особого успеха. Однажды у него завязалась оживленная переписка с некой Ивлин Муллхоланд — они отыскали друг друга через интернетовскую службу знакомств. Через две недели Гордону начало казаться, что он нашел наконец родственную душу. Договорились о встрече. В самом начале знакомства Гордон предусмотрительно уточнил пол собеседника. <<Дорогая Ивлин>> — напечатал он — <<Как дела? Ты *правда* девчонка?>> В ответ пришел графический файл; раскрыв его, Гордон увидел фотографию пышнощекой зеленоглазой блондинки лет двадцати пяти. Подпись гласила: «Гордону от Ивлин, киски на миллион долларов!» Успокоенный Гордон условился встретиться на вокзале Ватерлоо в обеденный перерыв. Чтобы узнать друг друга, договорились держать под мышкой левой руки журнал «Базы данных». Гордон, в новом тесном пиджаке, надушенный одеколоном «Сссекси для мужчин» (с коброй на этикетке), прождал больше часа, всматриваясь в каждую симпатичную блондинку. Еще через двадцать минут он вынужден был признать, что единственная особа с подходящим журналом под мышкой — одутловатый дядька сильно за сорок. Собравшись с духом, он подошел.

— Простите. Ивлин?

— Гордон! Привет!

От долгого ожидания и без того раздражительный Гордон стал еще раздражительнее.

— Псих! — фальцетом завопил он. — Господи, Ивлин, я же спросил, девушка ли ты, и получил в ответ фотографию белокурой красотки. Киска на миллион долларов, написал ты.

— Да, и у меня хорошая новость, — с жаром отвечал Ивлин. — Операция будет стоить гораздо меньше миллиона долларов! Мой друг отнес это фото хирургу, и тот назвал сумму в восемьсот тысяч за все, исключая волосы. А ведь всегда можно купить парик, верно? На Поланд-стрит есть магазинчик, где торгуют париками...

— Восемьсот тысяч? — перебил Гордон. Уголки его губ отвисли, превратив лицо в маску из греческой трагедии.

Ивлин похлопал Гордона по плечу.

— Ну разумеется, это мелочь для директора компании вроде тебя — четыреста сотрудников, ты писал, офисы в Лондоне и Франкфурте.

Гордон и впрямь несколько приукрасил в письмах свои обстоятельства, но вместо того, чтобы сознаться, он выпрямился во весь рост, промямлил что-то про обманутое доверие и зашагал прочь.

— Я думал, это понятно, — ныл ему вслед Ивлин.

После описанного случая Гордон стал остерегаться интернетовских знакомств. Он усердно работал, иногда ходил с сослуживцами в бар за углом. Пополнял свою видеотеку фантастическими фильмами и «ужастиками» на дисках. Покупал индийскую еду на вынос. Два раза в месяц навещал родителей. Пытался жить реальной жизнью, но ничего особенно полезного из нее не вынес.

Поэтому его снова затянул интернет — мир, полный обещаний, мир, в котором можно стать кем захочешь, достичь всего, чего пожелаешь. В сети он был высоким, красивым и — по его собственным словам — неотразимым для женщин. Он создал себе виртуального персонажа, выбрав ник — Немо — из старого комикса «Лига выдающихся джентльменов». Если Гордон — никто, Немо мог по крайней мере стать кем-то.

(с:

Соответственно, Гордон был настроен не обольщаться, когда завязал электронное знакомство с Клинити — вернее, когда Клинити завязала электронное знакомство с ним. Он бродил по чатам под ником Немо и хвастался своими хакерскими способностями. Разумеется, никаких способностей не было. Он не мог взломать компьютер. Он не мог взломать даже карманный калькулятор. Он мог только ломать комедию. Однако в виртуальном мире интернет-сайтов и чатов позволительно не обременять себя такими пустяками, как истина.

Он печатал яростно, всю ночь, ухмыляясь про себя. <<Я занимаюсь хакерством с десяти лет. Я взломал базу данных Налогового ведомства. Я проник во внутренние военные сети семи крупнейших государств>>.

Девушка, выступавшая под ником Клинити, заинтересовалась. Они стали регулярно обмениваться письмами. «Давай встретимся», — писал он. «Не стоит», — отвечала она. «Да ладно тебе», — выстукивал он. «Нет», — приходило в ответе.

Вот и вся история, думал он, может, так и лучше. Наверняка «она» — мужик с волосатыми ногами.

И все эти три предположения были ошибочными.

Глава 2. «Я в поезде»

Неким серым утром, похожим на любое другое, Гордон сел на поезд в 7.45 до Ватерлоо. Ничто не предвещало неожиданностей.

Чудом обнаружилось не одно, а два свободных места рядом, и Гордон занял оба самым простым способом — плюхнулся на одно, а сумку положил на соседнее. Он раскрыл газету, отгородившись от остальных пассажиров, и принялся шуршать страницами, пока, после внешне- и внутриполитических новостей, не наткнулся на статью, в которой под видом осуждения желтой прессы подробно пересказывался бульварный скандал. Поезд двинулся, Гордон начал читать.

Он полностью отключился от окружающего, поэтому не сразу заметил, что перед ним кто-то стоит. Девушка в облегающих черных пластиковых штанах.

— Немо? — спросила она.

Гордон уронил газету на колени. Девушка говорила четким, правильно поставленным голосом с американским акцентом. Может, она была хороша лицом; может, она вообще была небесно хороша. Гордон не знал. Не знал, потому что не мог отвести взгляд от туго облегающих штанов прямо перед его физиономией. Бедра девушки полностью заслонили ему мир. Не просто хорошо сложенные, и даже очень-очень хорошо сложенные, но еще и туго затянутые в черный пластик. Пластик (а может, полиэтилен) нахально лип к ее бедрам, обнимая промежность, от чего в голове у Гордона сама сложилась фраза, в которой слова «обнимать» и «промежность» стояли в тесном соседстве. Штаны сидели как влитые. Они не говорили «практично», или «носко», или «модно», или «дорого», или что-нибудь в таком роде. Они говорили: вот одна стройная ножка и вот другая.