Королева Времени

– Феликс наш единственный ребёнок, – сказал папа. – Вот почему он стал таким бессердечным. Ему не с кем делиться, не о ком заботиться. Я почти уверен, что Время наказало его заслуженно.

– Это не его вина, – тихо произнесла мама. – Ты и я много работаем, поэтому не уделяем сыну достаточно внимания…

Феликс не стал дослушивать и прокрался на цыпочках обратно в комнату.

«Почему отец считает меня бессердечным? – думал он, накрывшись одеялом с головой. – Я не сделал ни одного плохого поступка в жизни!»

В горле запершило, а в глазах защипало. Внезапно Феликс понял. Во всём виноваты сломанные часы! Это из-за них папа считает его плохим…

В дверь постучали – отец пришёл пожелать спокойной ночи.

– Это ошибка! – выпалил Феликс, резко скидывая одеяло. – Время ошиблось! Я не бессердечный…

Он замолк, смутившись. Ну вот, теперь папа поймёт, что он ещё и подслушивал…

– Старое Зеркало действительно существует, – произнёс отец. – Но я не уверен, что в нашей Ратуше находится именно оно… А давай-ка в новогоднюю ночь мы уйдём из праздничной залы и попробуем разыскать ту старую башню. Что скажешь?

Феликс потрясённо кивнул.

– Но знай: с Временем и его вещами, такими, как это Старое Зеркало, надо вести себя очень осторожно, – предостерёг отец. – Поэтому один туда не ходи ни в коем случае.

Они ещё немного поговорили, и вскоре отец ушёл. А Феликс долго не мог заснуть. Он всегда хотел стать часодеем, как папа, и путешествовать по разным временам. Мысль, что вскоре он сможет увидеть Время, необычайно взволновала его!

Наконец усталость взяла своё, и Феликс уснул. Ему приснилось, будто он смотрит в старое, пыльное зеркало и видит в нём стол в лесу, накрытый на трёх человек. Потом Феликс заметил себя – это он пьёт чай с самим Временем! Феликс не может понять, как оно выглядит, только почему-то знает, что Время очень любит ландыши.

Всю неделю Феликс жил только предстоящим разговором с Временем. Он постоянно носил с собой сломанные часы, чтобы не потерять их, и даже когда шёл мыться, оставлял их в ванной на полочке.

Но за несколько дней до празднования Нового года папу неожиданно вызвали по срочному делу, и он уехал в одну далёкую эпоху прошлого спасать судьбу какого-то мальчика, который в будущем может стать злодеем. Мама заверила Феликса, что папа приедет утром, когда они вернутся с Новогоднего бала.

Но Феликс всё равно расстроился, и очень сильно, ведь они с отцом собирались найти башню и спросить у Времени о сломанных часах. Он так обиделся, что целых два дня не выходил из своей комнаты. Феликс решил, что в следующем году будет самым вредным мальчиком на свете и пусть Белый Часодей хоть тысячи сломанных часов ему дарит!

Глава 3. Фея Олли

Среди изумрудных холмов и серебряных озёр, где издавна живут феи, раскинулась Хрустальная долина. Там круглый год стояла тёплая и ясная погода, потому что жители умели управлять Временем – собственно, именно поэтому их назвали часовыми феями.

Феи жили на деревьях в маленьких домиках, а чай пили в беседках. Надо сказать, что часовые феи выглядят так же, как люди, только у них есть крылья – разноцветные, с пятнышками, волнистыми узорами и тонкой каймой. Поэтому они с лёгкостью перелетают с ветки на ветку без всяких лестниц и лифтов, да и для прогулки им не нужны велосипеды. Вместо машин феи используют изящные воздушные лодки, похожие на полумесяц, или живые летающие корабли – дриадэры, которые растут в волшебном лесу словно деревья.

На большом раскидистом дубе, на ветке Трёх Желудей, жила часовая фея Олли. У неё были огромные зелёные глаза, чёрные волосы с золотыми прядками и ярко-синие крылья. Она всегда носила одно и то же зелёное платье с белым воротничком и двумя кармашками. В одном кармашке она хранила баночку с любимой золотой краской и кисточку, а в другом – разноцветные мелки.

Дело в том, что Олли больше всего на свете любила рисовать. Но эта фея была такой стеснительной и неуверенной в себе, что никто из знакомых даже не подозревал об этом её таланте.

Обычно все феи проводили свободное время на лесных праздниках, в играх или чаепитиях с соседками. Олли терпеть не могла шумные праздники, предпочитая укрываться от чужих глаз на своей уютной ветке с тремя гигантскими желудями.

Соседки не раз видели, как Олли сидит на качелях возле своего дома и вообще ничего не делает. И поэтому все они считали её очень ленивой феей, которая даже летать не хочет.

– Вот же странная фея, – говорили соседки между собой, – не поёт, не танцует, не летает. И платье носит одно и то же! Смотрите, у неё даже глаза закрыты – да она просто спит!

Олли и вправду могла часами сидеть на качелях с закрытыми глазами. Перед её мысленным взором проносились удивительные картины: ярко-голубые леса под розовым снегом, цветущие острова, летящие в небе, замки с тысячами башен посреди огромного разноцветного космоса… Эти фантазии получались гораздо, гораздо лучше, чем нарисованные обыкновенной кисточкой на обыкновенном холсте самыми обыкновенными красками.

Конечно, Олли много рисовала, пусть получалось, по её мнению, не так хорошо, как в воображении. Но рисовала она только ночью, когда все феи давно спали. А то вдруг им не понравятся её рисунки, вдруг её поднимут на смех?

Например, однажды ночью она расписала чайный сервиз своей соседки Тиль белыми и золотыми розами. Утром Тиль обнаружила обновлённый сервиз у себя в беседке и очень обрадовалась. Соседки по дереву вовсю расхваливали узор, а Тиль решила, будто она во сне сама разрисовала чашки и блюдца.

Потом Олли покрыла все беседки на дереве белыми лилиями и золотыми листьями. И опять все подумали на Тиль, в том числе и сама Тиль. А на следующую ночь Олли разукрасила мелкими разноцветными точками все фонарики, висевшие на ветвях. Все феи снова решили, что это Тиль, а Олли так и не хватило духу признаться. К тому же некоторые феи сказали, что надо было нарисовать не лилии, а фиалки. А одна фея вообще заявила, что лучший цвет – это чёрный, и пусть Тиль ещё что-нибудь нарисует, только чёрное.

Пока они спорили, Олли качалась на качелях и, закрыв глаза, опять фантазировала. В её воображении медленно проплывали яркие, живописные картины, тысячи сложных и разнообразных узоров, словно в калейдоскопе. Она могла день и ночь напролёт смешивать цвета и оттенки, превращая их в чудесные видения. Все эти картины были ярче, фантастичнее, искуснее, чем грубые узоры, выходившие из-под пера или кисточки.

«Эх, – думала Олли, – разве могут эти краски, обычные краски и фломастеры передать всю глубину настоящего воображения…»

Тогда-то и зародилось у Олли самое заветное желание: научиться переносить яркие придуманные картины в обычную жизнь! Скажем, нарисует она зелёного зайца, а он – раз! – и оживёт, поскачет по тропинке. Или нарисует цветок, а тот сразу заблагоухает.

Целый год Олли старалась изо всех сил, всё своё время посвящая хорошим поступкам. В основном она исполняла разные желания своих соседок: рисовала их портреты, расписывала посуду, свечи, двери и окошки, даже платья, которые феи специально оставляли для этого в беседке. Они по-прежнему думали, что это Тиль рисует во сне.

Олли было всё равно, что её творчество принимают за работу другой феи. Разве это рисунки?! В них нет настоящей силы, нет волшебства… Олли очень хотела показать Времени, что она проводит его с толком и заслуживает самого лучшего подарка. Ведь давно известно: если ты ценишь и уважаешь Время, то все твои желания рано или поздно исполняются.

В ночь, когда Белый Часодей разносит подарки всем детям, Олли попросила у него волшебные краски. Такие особенные краски, которые делали бы её рисунки живыми. Ведь Времени всё подвластно! И тогда все феи узнают про её талант – и соседки по дереву, и вся Хрустальная долина, да что там, весь мир!

Утром двадцать второго декабря Олли проснулась раньше всех. Она знала, что пришёл её благословенный час… Наконец-то всё изменится. И ни у кого не останется сомнений, что она самая талантливая фея на свете. А главное, в это наконец-то поверит и сама Олли… Ведь никто не может спорить с Временем!

Но под подушкой Олли нашла… пёрышко. Крохотное ярко-синее перо с ало-золотыми искорками.

И Олли очень расстроилась. Она крепко зажала пёрышко в руке, расправила ярко-синие крылья и полетела по направлению к городу, где жили люди. Давным-давно Олли слышала легенду о старой башне где-то на городской Ратуше. Будто бы там находится Старое Зеркало, заглянув в которое, можно поговорить с самим Временем. Олли непременно найдёт это место и спросит у Времени, почему оно подарило ей такой странный подарок!

Глава 4. Том из мастерской

Сколько Том себя помнил, он всегда жил в мастерской по ремонту старых часовых механизмов. Он был сиротой и совсем не знал своих родителей. Когда ему исполнилось два года, мальчика приютил дальний родственник, старик Жолиус.

Увы, это был грубый, неприятный и вечно сердитый человек. Он относился к приёмышу неласково и считал его обузой. Как только Том немного подрос, старик Жолиус принялся нагружать его самой разной работой в мастерской, чтобы приучить к своему делу. Вот тогда-то и открылся талант Тома: он любил мастерить, был аккуратен в расчётах и мог запросто собрать и разобрать любой механизм, будь то часы или замок с секретом.

Когда у Тома выдавалась редкая свободная минутка, он придумывал свои замки с секретами, для которых требовалось по три-четыре ключа разной формы. Том хотел стать изобретателем, но для этого надо было поступить в Академию часовых мастеров, а перед этим закончить школу. Увы, старик Жолиус не собирался тратиться на образование ученика, считая, что у того уже есть ремесло, которое всегда прокормит их двоих.

Ребята на улице не желали дружить с Томом, потешаясь над его старой, изношенной одеждой и вечно голодным видом, – старик Жолиус скупился во всём. А если ему что-то не нравилось, мог запросто отвесить приёмышу пару оплеух.

Устав от враждебности окружающих, Том всё чаще замыкался в себе, прятался в укромном углу мастерской, отгороженном шкафами со старым хламом. Здесь стоял небольшой стол, на котором всегда высилась целая гора ключей и замков, нуждающихся в починке, а рядом – старая скрипучая табуретка. Тут пахло пылью, плесенью и ржавым железом, но это был его личный уголок, где Том чувствовал себя счастливым, – ведь здесь он мог часами заниматься любимым делом.

Но всё изменилось, когда Том научился открывать сложные замки. Ему нравились замки с секретами, и вскоре он уже мог подобрать ключ к любому из них. Чем сложнее оказывался запирающий механизм, тем интереснее было возиться с ним Тому. Мальчик готов был сидеть за работой неделями, забывая про сон и еду, и старик Жолиус вдруг стал радоваться его успехам.

Но, увы, умением Тома заинтересовались плохие люди. Ночью к старику Жолиусу приходили какие-то странные типы и приносили самые разные вещи – часы, украшения, дорогие шкатулки. Узнав от старика об уникальном таланте его подмастерья, они стали носить шкатулки, коробки и даже огромные сундуки, закрытые на замки с особо сложными, секретными механизмами. К некоторым приходилось подбирать целую связку ключей.

Поначалу Тому нравилось заниматься таким интересным делом, но вскоре он понял, что ему приносят ворованные вещи. Мало того, слух о «чёрном» таланте мальчика пошёл по всей деревне, и Тома стали сторониться ещё больше, чем прежде.

«Если бы у меня были деньги, – с грустью думал Том, – я сбежал бы от старика Жолиуса. Пошёл бы в школу, а потом поступил в Академию Часовых Искусств и стал бы часовым мастером».

Как и все дети, Том знал, что самым главным в мире было Время. А значит, только Времени подвластно решить его проблему.

Белый Часодей никогда не дарил Тому подарков, потому что в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря старик Жолиус отбирал у него подушку. Но сегодня мальчик тайком соорудил подушку из мешка с соломой и, когда старик захрапел в своей комнате, аккуратно достал её и положил под голову.

Том попросил у Белого Часодея немного денег, лучше всего – золотых эфларов, чтобы он мог сбежать от старика и больше не заниматься нечестным ремеслом.

Утром Том проснулся первым. Он посчитал это хорошим знаком. Мальчик спешно сунул руку под подушку и, о чудо, нащупал что-то металлическое и… постойте, продолговатое, с множеством зазубрин… Каково же было изумление Тома, когда он вытащил простой ржавый ключ. Правда, тот выглядел как старинный и на ободке даже имел тиснение в виде восьмёрки – знака бесконечности. Да и головка у ключа оказалась необычная – в виде полевого цветка василька.

«Выходит, – горько размышлял Том, – Время хочет показать, что мне всю жизнь придётся подбирать ключи к чужим замкам? А может, оно так… пошутило?»

На глаза навернулись злые слёзы. Том вдруг понял, что больше не может находиться в этой мастерской ни минуты. Том взял ключ, сунул его за пазуху своей ветхой тоненькой куртки и, осторожно скрипнув входной дверью, вышел на улицу.

Снаружи оказалось морозно, холодный ветер задувал во все прорехи его потрёпанной одежды, но Том был полон решимости. Пусть Время подарило ему не гору золотых эфларов, а всего лишь какой-то ржавый ключик, он всё равно сбежит. Отправится пешком в город!

Том слыхал, будто в Ратуше есть старая башня, в которую просто так не войдёшь. А в башне стоит Старое Зеркало, через которое можно побеседовать с самим Временем. Том обязательно разыщет эту башню и откроет её, какой бы сложный замок ни стоял на двери. И тогда он поговорит с этим Временем, ох, поговорит!

Глава 5. Встреча под ёлкой

Наступило тридцать первое декабря.

Посреди самой большой залы Ратуши стояла высоченная, разлапистая ель.

Феликс вошёл в праздничную залу, ярко освещённую огнями многочисленных люстр, и замер от восхищения, позабыв обо всех своих горестях.

Высокая, до самого потолка, ёлка была украшена огромными расписными шарами и зеркальными фигурками зверей и птиц, а на её зелёных пушистых ветвях горели яркие, разноцветные фонарики в медных и бронзовых подсвечниках. Их огни отражались в золотых и серебряных шестерёнках, гирляндами развешанных по всему залу, и весело перемигивались с многочисленными свечами в настенных канделябрах.

Вокруг ёлки парили настоящие снежинки, только многократно увеличенные в размерах, а по воздуху плыли корабли из белых и голубых перьев. На балконе верхней галереи расположился большой оркестр: звучала лёгкая, чарующая музыка.

В зале оказалось много знакомых, и мама Феликса сразу упорхнула к ним. Её кондитерскую знали и уважали во всём городе, и для этого Новогоднего бала маму попросили испечь самые лучшие пирожные.

А Феликс остался с одноклассниками. Вначале он вежливо пытался участвовать в общем разговоре, но потом заскучал: ребята радовались наступающим каникулам, а Феликс всё время думал о старой башне, куда они собирались с отцом. Поэтому, как только все начали хвастаться подарками от Белого Часодея, мальчик незаметно отошёл к ёлке. Он давно приметил проход между огромной коробкой из синей фольги и игрушечной фигурой Белого Часодея в белой шубе и с бородой. Выждав подходящий момент, мальчик юркнул под пушистую еловую лапу.

Здесь оказалось очень уютно: пахло хвоей и конфетами.

Феликс устроился поудобнее и стал глядеть, как прибывают гости в роскошных бальных нарядах. Как жаль, что среди них нет отца!

Неожиданно прямо возле его укрытия остановились мальчик и девочка. Феликс узнал их: это были брат и сестра, их папа возглавлял мастерскую по ремонту часовых стрел. Они жили в соседнем доме, но он не знал, как их зовут.

– Какая великолепная ёлка! – восхитился мальчик. – Я так рад, что получил приглашение…

– И я! – подхватила его сестра. – Сначала будут танцы, а потом – угощение! Говорят, что все сладости готовили в кондитерской на нашей улице. Кстати, сын госпожи кондитерши стал лучшим учеником школы, представляешь? Кажется, его зовут Феликс. Только он какой-то неприятный, – вдруг добавила она.

– Ага, замкнутый и хмурый, – поддакнул брат. – И всегда один ходит. Наверное, сам с собой разговаривает.

У Феликса кровь прилила к щекам: он ужасно разозлился на ребят и одновременно расстроился. Какое право они имеют обсуждать его?! И почему это он неприятный? Да они ему просто завидуют! Он же учится лучше их всех.

И Феликс презрительно поджал губы.

– Но у него такие замечательные родители! – произнесла девочка. – Его мама делает самые вкусные лакомства в городе, а отец… Говорят, его отец с лёгкостью управляет временем, ходит по параллельным мирам и помогает людям починить их судьбы!

Феликс нахмурился ещё больше – вспомнил о сломанных часах. Он вытащил их из кармана, открыл крышку. Стекло было надтреснуто, чёрные погнутые стрелки по-прежнему не двигались.

Внезапно медленная музыка сменилась весёлой и зажигательной – начинался танцевальный вечер.

– А давай заберёмся под ёлку! – снова донёсся до Феликса голос девочки. – И будем смотреть оттуда, как кружатся пары!

– И ещё посмотрим, какие там подарки, – подхватил мальчик.

Но не успел Феликс ужаснуться, как брата и сестру позвали друзья – в левой части зала уже накрыли столы.

«Наверное, мама ищет меня», – подумал Феликс.

Она обещала угостить сына чароладом – волшебным напитком фей из чёрного и белого шоколада. Но Феликсу было всё равно.

– Это самый ужасный Новый год в моей жизни, – горько сказал он вслух. – Мало того что я получил эти проклятые часы, так ещё выслушиваю про себя всякие гадости.

Мальчик вновь щёлкнул крышкой и уставился на циферблат с погнутыми стрелками: увы, часы так и не заработали. А он так надеялся!

– Так ты действительно разговариваешь сам с собой? – вдруг произнёс чей-то голос откуда-то слева.

Феликс дёрнулся, с изумлением оглянулся на коробку с куклой. Ему показалось, что заговорила именно эта игрушка. Но тут коробка поехала в сторону, из-за неё выглянула девочка. У неё были огромные чёрные глаза и чёрные волосы с золотыми прядками, а одета она была в зелёное платье с белым воротничком и двумя кармашками и обута в сапожки с вытянутыми носками.

Не успел Феликс опомниться, как крышка на стоящей справа большущей коробке из синей фольги дёрнулась и из-под неё показалась взлохмаченная голова сонного мальчика.

– Так, значит, эти двое говорили про тебя? – спросил он, зевая, и вылез из коробки. – Ты – Феликс?

– Но я не разговариваю сам с собой, – с вызовом сказал Феликс, глядя только на мальчика. – И я не хмурый.