Владыка черных песков [СИ]

Дух хаоса, вероятно древнейший из жителей Эквуса, (по классификации шаманов являющийся древним духом, существование которых по прежнему вызывает споры), сумел объединить против себя ненависть всех пони, дав тот необходимый толчок, что бы воплотилось живое пламя. В момент когда солнце впервые коснулось лучами белоснежной шерстки из плотного света, Селестия по силам была равна великим духам, но при этом ее разум остался близок к смертным.

«Плоть из света, что скрывает под собой всепожирающее пламя… Как отреагировали бы пони, узнав чем на самом деле является их богиня солнца?».

Для воплощения Луны в реальном мире, потребовалось еще семь десятков лет. За это время ее старшая сестра уже успела обзавестись сравнительно небольшой популярностью, раскинув маленькую сеть божественной веры. Пламенный меч и нерушимый щит из грез, они сошлись невероятно легко, словно два кусочка одной мозаики.

Битва с Дискордом, первая из многих, показала что двум великим духам с зачатками божественности, даже думать не стоит о победе над древним. Противник игрался с ними на протяжении часов, подначивал и раззадоривал, давал иллюзию надежды и тут же втаптывал ее в грязь. Почему же он их не убил? Ответ прост: скука.

«Смертные слишком легко ломаются».

Эти слова до сих пор приходили в кошмарах, в те редкие минуты когда разум богини все же погружался в сон. От этой необходимости вполне можно было отказаться, но все же отдых помогал разобраться в собственных мыслях и взглянуть на проблемы «свежим взглядом».

Сейчас пони считают, что принцессы повергли Дискорда едва ли не с первой попытки, при этом воспользовавшись могущественными артефактами, появившимися прямо из воздуха. На самом же деле, их далеким предкам пришлось столетиями следить за противостоянием, своей верой поддерживая единственных защитниц, раз за разом встававших на пути общего врага.

Откуда же появились «элементы гармонии», ставшие тем грузом, что перевесил чашу весов в сторону сестер аликорнов? Ответ на этот вопрос является одной из тайн, которые Селестия и Луна, даже находясь под контролем демона, никогда не раскроют посторонним, запрещая думать об этом даже самим себе.

Не только богини солнца и луны, сумели воплотиться в реальном мире при помощи веры и эмоций пони. Шесть добродетелей: Верность, Доброта, Радость, Щедрость, Честность и Магия, (которую какое-то время считали богиней покровительствующей единорогам), добровольно заточили себя в камни, отказавшись от собственных личностей и воли, дабы принести конец страданиям.

Пройдя через боковую дверь своей комнаты, Селестия оказалась в ванной, пол в которой был выложен мраморными плитками а на стенах висели магически укрепленные серебрянные зеркала. Саму ванну же заменял маленький бассейн, в данный момент заполненный холодной водой.

Убедившись что двери закрыты и вблизи нет никого, кто мог бы подсмотреть за происходящим, белая аликорн спустилась в искусственный водоем, погрузившись по шею и наконец-то смогла ослабить контроль. Плоть из света превратилась в прозрачную дымку, живое пламя же радостно загудело, расправляясь во всю ширь…

С тех пор как духи благодетелей пожертвовали собой, больше не появилось ни одного аликорна, зато разные монстры проявлялись с завидной регулярностью. Чего стоил хотя бы лорд Тирек, представляющий собой страх утраты магии всеми жителями Эквуса? Повезло еще что он оказался уязвим для ярости богини солнца, попросту испепелившей врага пока он не достиг уровня того же Дискорда.

Сомбра же сам смог стать воплощением страха для одного города, превратившись в тень, из которой в любой момент могли появиться красные глаза с вертикальными изумрудными зрачками. Его даже уничтожить не удалось, так как он в последний момент поступил в стиле своей стихии, (скрылся из виду при приближении света… захватив с собой целый город).

Когда бассейн выкипел почти на две трети, принцесса дня, богиня солнца, правительница Эквестрии, с неохотой снова вернула себе привычный для пони вид белой крылато-рогатой кобылы с золотыми гривой и хвостом. Воздух в ванной комнате был заполнен горячим паром, но это совершенно не причиняло неудобств, так как при желании хозяйка дворца вообще могла не дышать.

«Пора возвращаться к делам».

(Конец отступления).

ШАГ ВПЕРЕД

(Отступление).

Армии некромантов и воинов Цезаря, столкнулись на равнине глубокой ночью, когда даже свет луны и звезд был скрыт плотным покровом тяжелых туч. Неживой магистр гильдии «повелителей смерти», решил не утруждать себя такой глупостью как переговоры с низшими существами, а потому атаковал сходу, отправив низшую нежить, дабы «прощупать» врага.

Тринадцатый легион с честью выдержал удар: костяные химеры и детища друидов, прекрасно дополняя друг друга, перемалывали слабых умертвий словно хорошо отлаженный механизм, а в это же время зебрасы, стаями кружа над полем боя, сбрасывали на особенно большие скопления сил противника, кувшины с алхимическим огнем. Но первый успех не вскружил головы зони и их командиру, который готовился к личной встрече с самым могущественным из ныне существующих личей.

В какой-то момент, в небо поднялись сотни упырей, мерно взмахивающих перепончатыми крыльями и сверкающих зеленым огнем из пустых глазниц. Спустя еще примерно минуту, из задних рядов армии некромантов, к тучам взлетела громоздкая туша костяного дракона. На земле ситуация так же поменялась: скелеты и зомби, шедшие в первой волне почти закончились, но на их место пришли костяные пауки и медведи, шерсть которым заменяли роговые пластины и железные шипы торчащие словно иглы дикобраза.

В небе завязалась схватка между зебрасами и упырями, между которыми то и дело вспыхивали разноцветные огни. Крылатая нежить старалась не подпустить зони к костяному дракону, избравшему своей целью наземные войска тринадцатого легиона, и это у них неплохо получалось. Лишь один раз самоубийственная атака полусотни зони, принесла положительный результат и одно крыло гиганта вспыхнуло неугасающим огнем, разрушая соединения между костями и саму магию, что поддерживала тушу в воздухе.

Зеброгам, лишившимся поддержки с воздуха, пришлось начать изображать из себя подвижную артиллерию, при помощи телекинеза швыряя сосуды с алхимическими составами. Из задних рядов легиона были выведены передвижные крепости, внешне похожие на черепах из костей и металла, из панцирей которых торчали десятки железных труб.

Битва на несколько секунд прервалась, когда с неба на поле боя рухнул костяной дракон, оставивший в месте своего падения глубокую воронку. Однако, лишившийся возможности летать конструкт, даже получив серьезные повреждения и покрывшись множеством трещин, не потерял боеспособность что и поспешил доказать. Выдохнув из пасти струю пепельно-серого дыма, он превратил в прах два десятка зверей друидов, попытавшихся добить ослабленное чудовище.

Зебрасы, скинув на землю самую по их мнению опасную тварь, с удвоенной силой принялись за истребление упырей. Призванные шаманами духи ветра, ломали нежити крылья, затягивали в смерчи и поджаривали вспышками молний. И все же, численное превосходство оставалось явно не на стороне зони.

Тем временем, на встречу прорывающемуся сквозь ряды сражающихся костяному дракону, под лапами которого гибли и враги и союзники, выдвинулись две передвижные крепости. Хоть черепахи и уступали в размерах своему грозному сопернику, но вполне могли поспорить с ним же толщиной и крепостью брони, а огневой мощью даже превосходили.

Заслон из живых и неживых воинов перед зеброгами, постепенно истончился, а затем в нескольких местах вовсе прорвался. Однако же, хлынувшая в бреши нежить так и не смогла причинить весомого ущерба, будучи сметенной волнами пламени от сотен духов огня, призванных шаманами. Из земли же начали подниматься каменные истуканы, похожие на минотавров, но в два-три раза крупнее оригиналов.

Этот момент, когда на поле боя воцарилось хрупкое равновесие, для своего появления выбрали «Первый» и «Второй»: войска под их командованием зашли во фланги некромантам, совершив почти синхронный удар и тем самым заставив отвлечь часть сил на отражение новой угрозы. Тринадцатый легион, почувствовав снижение напора на свои ряды, перешел в контратаку, выводя на переднюю линию все имеющиеся резервы.

Костяной дракон сумел разломать одну черепаху и серьезно потрепал вторую передвижную крепость, но в процессе и сам лишился одной передней лапы и получил несколько сквозных дыр в туловище. Используя стратегический запас алхимического огня, зеброги при помощи телекинеза подожгли монстра, буквально на глазах начавшего разваливаться на части.

Магистру некромантов надоело ждать и он лично вступил в битву, атаковав тринадцатый легион мощнейшим «молотом праха», который не достигнув цели наткнулся на зеленоватую пленку «сферы жизни», воздвигнутую гранд-магистром Цинком. Оба заклинания уничтожили друг друга, но предводители армий уже определились с местом нахождения главной цели.

Пространство загудело, потоки энергий сплетались в узоры заклинаний и разрушались точными уколами контрзаклинаний. Это незримое противостояние продолжалось минуты, после чего со звуком лопнувшей струны, навстречу друг другу по широкой дуге сорвались два сгустка силы, принявшие вид веретена. В месте столкновения на долгую секунду вспыхнула белая звезда, своим мертвенным сиянием заставляющая кровь застывать в жилах.

Цинк распечатал восстановленного скорпиона, состоящего из костей, жгутов мышц и металла. Хвосты вскинулись и приняли атакующее положение, клешни щелкнули а амулеты полыхнули стихиями заключенных в них духов. Скрывшийся в кабине управляемого монстра гранд-магистр, начал продвигаться в сторону лича, который в свою очередь окутавшись облаком праха, шествовал ему навстречу.

Верхняя половина головы неживого мага, была лишена не только шерсти но и кожи, сверкая гладким оголенным черепом. Пустые глазницы сияли ярким изумрудным пламенем, завораживающим тех, кто имел неосторожность встретиться с ними взглядом. Слабые волей разумные и животные, превращались в живые статуи, попав под подавляющее воздействие ауры «повелителя смерти».

По беззвучной команде, армия некромантов и воины тринадцатого легиона, расступились освобождая внушительный круг относительно ровной местности. За пределами импровизированной арены все еще продолжало бушевать сражение, но никто не пытался пересечь незримую черту.

— Ты слишком долго путался под ногами, жеребенок. — Неожиданно приятным, бархатистым голосом заявил магистр некромантии. — Пришла пора избавиться от досадной помехи.

— Слишком много слов… для трупа. — Проскрипел скорпион, выстреливая струями кислоты из хвостов.

Облако праха сгустилось, легко принимая на себя первую атаку, а нижняя половина морды лича, (в отличие от верхней части головы, сохранившаяся почти идеально), исказилась в презрительной усмешке.

— Ты изучил несколько фокусов, но так и не достиг величия ни в одном из путей. — «Повелитель смерти» изобразил разочарование. — Жалкое зрелище…

Один из амулетов на теле скорпиона полыхнул, а затем выплюнул струю рыжего пламени. Под прикрытием огня, управляемый монстр размазавшись в воздухе от скорости, рванул в атаку, намереваясь располовинить жертву правой клешней.

Облако праха ужалось в размерах, став полностью непрозрачным, а затем выпустило десятки щупалец. Скорпионьи хвосты, способные своими ударами раскалывать камни и словно бумагу пробивать железные доспехи, перехватывались за основания жал и отводились в стороны при каждом выпаде, а выплескиваемая кислота брызгами растекалась по стремительно восстанавливающемуся барьеру.

Оба противника с огромной скоростью перемещались по свободной площадке, обмениваясь смертоносными выпадами. Цинк при помощи амулетов создавал стихийные заклинания, выстреливал потоками яда и алхимического огня, пытался давить грубой мощью своего скорпиона, в то время как его враг расходовал минимум необходимых сил, с ювелирной точностью фехтуя щупальцами из праха. В какой-то момент неживой маг сумел подрубить одну из ног управляемого монстра, лишив его части подвижности, а затем ухитрился оторвать левую клешню.

Тем временем, в небе зебрасы почти разделались с упырями и смогли начать помогать зеброгам, у которых дела шли не так хорошо. Паритет сил все еще сохранялся, но в любой момент весы могли качнуться в одну из сторон.

— Достаточно! — Прогремел голос магистра некромантии, заглушивший даже шум схватки обеих армий. — Твое сопротивление развеяло мою скуку. За это ты умрешь быстро.

Вмиг ускорившись, щупальца из праха обрубили хвосты скорпиона, затем лишили его второй клешни и ног, после чего принялись вырывать из туловища амулеты. Последней была расколота кабина, из которой выпрыгнул живой и здоровый гранд-магистр. Окутавшись зеленоватой полупрозрачной аурой жизни, он как нож вонзился в облако праха и врезался в не успевшего отреагировать на подобный ход лича.

Правое переднее копыто Цинка, с хрустом костей проломило грудь нежити, увязнув в мертвой плоти почти на половину. Затем истощивший свои последние резервы старик, вспыхнул алым пламенем, призвав сильнейшего из доступных духов огня, получившего в оплату все внешние оболочки души шамана.

Лишившаяся главнокомандующего армия мертвецов, на некоторое время замешкалась, пока младшие мастера выбирали нового лидера, чем не замедлили воспользоваться буквально озверевшие зони. Некромантам, дабы полностью не потерять войско, пришлось признать поражение в этом сражении и поспешно отступить, оставив часть отрядов чтобы задержать возможных преследователей.

В связи с смертью гранд-магистра, его титул и должность командующего тринадцатым легионом, перешли к «Первому». Старший ученик Цинка, получив столь «радостные» новости, тут же отдал приказ отступить и перегруппироваться, затем собрать совет офицеров и отправить послание Цезарю.

(Конец отступления).

* * *

Нельзя сказать, что мое возвращение в лагерь Гривуса было триумфальным, но восприняли его с некоторым воодушевлением. Легионеры конечно все еще косились недовольными взглядами, особенно сильно кривя морды при виде моего нового слуги, но предпочитали держать языки за зубами.

— Бесполезные куски мяса, годные исключительно на материал для создания нежити. — Заявил Гангрен, когда в первый раз увидел ряды палаток, между которыми сновали и общались гражданские зебры.

— Каждый житель Зебрики — это ресурс. — Заметил я, стараясь говорить негромко, что бы слышал только поднятый при помощи «нечистивого воскрешения» некромант. — Если не будет обычных зебр, то однажды у тебя закончится материал, что бы создать даже простейшего зомби.

В ответ на это, собеседник только пожал плечами, как бы говоря: «Ты главный, тебе и решать».

Астрал и Мистика, с явным неодобрением относились к моим беседам с недавним врагом, но с советами не лезли а лишь слушали. После операции по убийству мастера и его подопечных, наши отношения несколько изменились, став более теплыми с одной близняшкой, и более деловыми с другой сестрой.

Создавалось впечатление, будто у Астрал в моем отношении вспыхнул материнский инстинкт, ну а Мистика видя это, чувствовала себя обделенной. Мне же было немного не до взаимоотношений своих охранниц-надзирательниц, так как благодаря захваченным ресурсам, открылись ранее недоступные перспективы, да и знания хранящиеся в памяти Гангрена, манили к себе словно свет мотылька.

Однако, наверное все же стоит вспомнить события случившиеся после атаки лагеря некроманта, в хронологическом порядке.

Гангрен, будучи возвращенным в мир живых при помощи «нечистивого воскрешения», сильно удивился тому факту, что являясь мертвецом, не потерял ощущения живого тела. Проведя самодиагностику, он восхитился изящному и оригинальному решению проблемы, вслух сокрушаясь на тему того, что сам до такого не додумался. А затем неживой, но и не мертвый раб, сделал любопытное предложение:

— Хозяин. — По выражению морды было видно, как сложно ему обращаться ко мне этим словом. — Ты конечно же можешь оставить меня безвольной марионеткой без капли инициативы, или же дать относительную свободу воли, постоянно опасаясь диверсий с моей стороны. Надеюсь не следует объяснять, как при желании можно извратить самый простой приказ? Я же предлагаю тебе вассальную клятву, в обмен на то, что ты избавишь меня от рабского ошейника.

Немного подумав, я пришел к выводу что в любом случае не смогу использовать потенциал своего слуги на все сто процентов, а потому риск с клятвой, вполне может себя оправдать. Текст договора составлялся без малого три часа, включал в себя такие пункты как «Не причинять умышленного вреда, ни словом, ни делом», и «Исполнять приказы с максимальной эффективностью, но не нарушая рамок установленных господином». В качестве же гарантии, со стороны Гангрена шли его душа и разум.

Казалось бы, какая разница между рабством и подобной вассальной клятвой? На самом же деле, неживой маг получил частицу свободы и самостоятельность, которые у него невозможно отнять, пока он не нарушит заключенного договора. В его собственных интересах следить за моим благополучием, так как в случае моей смерти, мастер некромант будет вынужден последовать за повелителем, при этом лишившись собственного тела.

Циан, когда второй поток моего разума рассказал ей о вассальной клятве, надолго задумалась и даже ослабила контроль над своим роем, (и не представляю, что можно обдумывать используя столько мыслительных ресурсов), после чего потребовала моего прибытия в улей, для заключения подобного контракта.

Мой первый полноценный вассал, сразу же после того как ощутил исчезновение жесткого поводка на своей душе, отправился собирать материалы. Шестеро учеников, проведать которых решил их наставник, даже понять не успели, что же происходит, как оказались убиты и упакованы в свитки хранения. Оставшихся после бойни умертвий, так же как и толпу низшей нежити, мы так же собрали в привязанные к бумаге пространственные карманы, чтобы не оставлять материал врагу.

Поездка из лагеря Гангрена, к лагерю Гривуса, в карете запряженной скелетами, запомнилась долгой дискуссией на тему возможности усиления способностей тех, кто был поднят при помощи «нечистивого воскрешения». Некромант был убежден, что сможет развиваться в духовной силе, если доберется до наработок шаманов, а так как его плоть плотно сплетена с душой, то и запас жизненной энергии возрастет.

Создавать личей из своих бывших подопечных, Гангрен меня отговорил, заявив что от этих олухов не будет никакого толку и лучше уж использовать этот материал, для конструирования боевых химер.

А дальше было прибытие к лагерю Гривуса, за которым последовала встреча с самим командующим, (еще более нервным и осунувшимся), ну и многочасовой допрос о проделанной работе и дальнейших планах. К тому моменту как меня выпустили из штаба, кто-то полосатый, (предположительно Мистика), уже распустил слух о великом сражении и грандиозной победе верных слуг Цезаря.

ЗАТИШЬЕ

После первоначального напора, когда ни одна из сторон не смогла завладеть стратегическим преимуществом, наступил период позиционной борьбы. Из центрального штаба пришли неутешительные известия о высоком уровне практически невосполнимых потерь, а так же о гибели гранд-магистра Цинка, в результате самопожертвования с целью уничтожения магистра гильдии некромантов. Однако же, упавшее знамя подхватил «Первый», с энтузиазмом взваливший на свою спину гору обязанностей и ответственности.

По моему личному мнению, старший ученик Цинка конечно был силен, но не шел ни в какое сравнение с наставником. Против обычных мастеров, в большинстве своем командующих войсками противника, он вероятно и сможет выступить один на один, но вот любой магистр, раздавит конкурента без особых потерь для себя.

Лучшим из вариантов в сложившейся обстановке, было бы созвать всех «Безымянных», чтобы давить врагов если не качеством то количеством… но вместо этого нас оставили на прежних местах, таким образом «затыкая дыры». Не мне конечно осуждать решение командования, но все же риск лишиться потенциально сильнейших магов этого не стоил.

Постепенно наладилась постоянно прерывающаяся связь через план духов, благодаря чему удалось узнать об общей обстановке в империи. Разведка выяснила, что друиды, некроманты и даже шаманы, в войне пока что не участвующие, начали отлавливать гражданских зебр и сгонять их в закрытые лагеря, где пленники содержались на правах животных. По всей видимости, гильдии осознали, что рискуют лишиться материала и притока новых одаренных, если все «низшие», погибнут в ходе разборок «высших».

Гривус Гладиус, получая доклад, скрипел зубами и метал взглядом молнии, но молчал и почти не дергался. Убедившись, что прямо сейчас наш лагерь никто штурмовать не собирается, приказал продолжать укреплять оборону и разогнав всех офицеров из своего шатра, уснул едва дойдя до постели.

Мое время оказалось расписано по часам: сразу после побудки и завтрака, вплоть до полудня и обеда, шел прием больных из числа мирных зебр и немногочисленных легионеров, доверяющих свои жизни «проклятому некроманту». Во второй половине дня, происходил обход немногочисленных лежачих пациентов, среди которых оказалось сразу три беременных кобылы, к некоторому удивлению относящихся к одаренному зони вполне миролюбиво. Далее наступала очередь работы с материалом, захваченным во время вылазки к «повелителям смерти», в чем помощь оказывал сам Гангрен, щедро делящийся богатым опытом и личными наработками. Иногда вассал сбивался на лекторский тон и начинал рассказывать и без того известную теорию магии зебр, дополняя ее историями из своей жизни.

Где бы я не находился и чем бы не занимался, рядом всегда была Астрал, успешно притворяющаяся безмолвной тенью. Мистика время от времени уходила, чтобы послушать сплетни и распустить новые слухи, возвращаясь обычно уже к заходу солнца, (один раз от нее явственно пахло жеребцом).

В один прекрасный день, у меня закончилась бумага для свитков, после чего выяснилось что и у Гривуса этот ресурс подходит к концу, а новые поставки не предвидятся. В спешном темпе пришлось искать альтернативный источник крайне ценного материала, и тут как нельзя кстати на глаза попалась немолодая зебра из числа гражданских. Предложение омолодить организм, в обмен на лоскут кожи с ее спины, подопытная восприняла с недоверием, но все же в итоге согласилась проследовать в мою обитель, (к счастью рядом не оказалось легионеров, которые могли понять мои действия превратно).

Усыпив уложенную на подстилку кобылу, быстрыми движениями срезал шерсть с ее спины начиная у основания шеи и заканчивая крупом. При помощи лезвия из чакры, очертил приблизительно ровный прямоугольник, затем блокировал нервные окончания и стараясь не повредить сосуды, начал отделять лоскут кожи, который после обработки станет неплохим материалом для рисования печатей, (даже лучше бумаги, из-за жизненной силы и магической энергии, пропитывавших его десятками лет). В то же время, второй поток мышления отслеживал состояние жертвы, ведь мне вовсе не было нужно, чтобы она внезапно скончалась.

Астрал дежурила у входа, следя чтобы никто не вошел внутрь во время операции, ну а Гангрен, с заинтересованным и задумчивым видом, наблюдал за моими манипуляциями, время от времени шевеля губами, будто разговаривал сам с собой. После того как будущий свиток все же был отделен, пришла очередь выполнения обещания, для чего следовало расстараться и применить все свои умения, полученные во всех осознанных жизнях.

Очистка организма от шлаков, восстановление суставов, возвращение эластичности мышцам и сухожилиям, подтяжка кожи, (там где не хватило, пришлось наращивать тратя собственную силу). По итогам всех действий, пациентка была до предела напитана жизненной энергией, а так же дополнительно обработана моим духом-контрактором, в результате чего внешне помолодела лет на двадцать минимум.

Когда радостная кобыла выбежала из палатки, чтобы найти родственников и ошарашить их своей новой внешностью, у Гангрена наконец кончилось терпение и он задал мучающий вопрос:

— Стоило ли так напрягаться из-за какой-то «низшей»? — Многозначительный хмык Астрал, был гордо проигнорирован. — Оплата явно не стоила затраченных усилий.

— Ты думаешь один свиток, это то ради чего я старался? — Вопросительно изогнув брови, (чего не было видно из-за маски), смотрю на вассала. — Мне нужно гораздо больше, чем единственный кусок кожи, и если все пойдет как задумано, скоро зебры сами начнут приходить, дабы поделиться своей плотью.

— Да неужели? — Недоверчиво изумился некромант. — Они тебя боятся почти так же, как меня, и только из-за необходимости общаются и обращаются за помощью.

— Все дело в психологии. — Неопределенно развожу передними копытами, одновременно с этим подхватываю телекинезом будущий свиток. — Зебры не привыкли доверять одаренным, а тем более зони, которых считают чужаками на уровне с пони. Ситуация, при которой обладающий силой, совершенно бесплатно предлагает помощь, вызывает подсознательное недоверие…

— А-а-а! — Собеседник стукнул по полу правой передней ногой. — Кажется понял. Ты хочешь чтобы они «покупали» твои услуги, вместо денег предлагая куски кожи? Твой командир будет недоволен.

— Гривус поймет. — Заявляю уверенно, все же за время общения мне удалось неплохо изучить характер этого жеребца. — Тем более, что от своих обязанностей я не отказываюсь. Эта же кобыла, станет рекламой моих возможностей и цены, требуемой за работу. Лагерь у нас хоть и большой, но при этом такой тесный и маленький, что создается впечатление, будто все друг друга знают.

* * *

Создавая противодруидную мину, я слушал лекцию Гангрена, рассказывающего о создании полноценных «высших» личей. Солнце уже давно село за горизонт, так что обе охранницы-надзирательницы, мирно дремали в дальнем углу палатки, время от времени дергая чуткими ушами и в любой момент готовясь вскочить на ноги.

Над моим рабочим местом висел элементаль огня, принявший вид желтого шарика и теперь изображающий лампочку, отрабатывая заплаченную духовную силу. Магическую же энергию я тратил на напитывание несколько измененной взрывной печати, приспособленной под хранение магии смерти. К слову: противонекромантные мины отличались лишь тем, что были наполнены концентрированной жизненной энергией в самом агрессивном ее состоянии.

— Чтобы не утратить разум и не потерять важные воспоминания, желающий стать личем некромант, вынужден на протяжении нескольких лет заниматься медитациями, дабы упорядочить имеющиеся знания. — Ровным голосом вещал неживой мастер, охотно уцепившийся за возможность хоть чем-то себя занять в ночное время. — Конечно же, данных приготовлений можно избежать, поручив свое поднятие кому-то из доверенных «повелителей смерти», но в таком случае велика вероятность осознать себя в роли раба бывшего «друга», пожелавшего за твой счет увеличить собственное могущество. Все же в момент становления личем, одаренный крайне уязвим, что делает данный ритуал даже более интимным, нежели первая ночь с кобылой. Ну да я отвлекся…

После того как известие о чудесном омоложении первой зебры разлетелось по лагерю, жеребцы и кобылы заметно оживились. Споры и обсуждения этой темы велись почти на каждом шагу, отодвинув на задний план даже войну со всеми ее невзгодами. Однако же, потока желающих скинуть десяток-другой лет, у моей палатки так и не появилось, но зато уже на следующий день пришел первый клиент с несколько необычным заказом.

Жеребец средних лет, жутко смущаясь и глядя только на землю у меня под копытами, заикающимся шепотом попросил, (барабанная дробь), увеличить его достоинство. Мне едва удалось удержаться, дабы не ответить нечто ехидное, вроде: «Я не психолог, чтобы бороться с комплексами». Боюсь после этого, клиент сбежал бы больше не из-за страха перед одаренным зони, а из-за стыда перед собой же.

Назвав оплату, попросил уточнить, насколько именно следует увеличивать «достоинство», затем пригласил в палатку где и приступил к операции. А буквально через час после того как удалился довольный пациент, явилась немолодая, но еще и не старая кобыла, заказавшая себе операцию по омоложению крупа…

— Кроме разума, для становления личем очень важно правильно подготовить тело. — Для вида откашлявшись, Гангрен продолжил монолог. — Именно тело некроманта, пропитанное энергией смерти и усовершенствованное при помощи химерологии, становится главным инструментом воли своего хозяина, при помощи которого и творятся заклинания, да и происходит взаимодействие с внешним миром. Для высшего лича, тело — не жизненно необходимый атрибут, ведь его душа хранится в специально подготовленном сосуде, в отличие от низших немертвых, души которых привязаны к мертвой плоти. При этом, сосуд души должен находиться не дальше пары метров от управляемой им куклы, в ином случае нарушается связь и имеется высокая вероятность потерять управление.

— А разве нельзя увеличить это расстояние? — Спрашиваю не отвлекаясь от почти завершенного свитка. — Все же необходимость постоянно носить с собой сосуд души, делает лича весьма уязвимым.

— Разработки ведутся. — Неживой мастер кивнул, как бы добавляя весомости своим словам. — Кто-то бьется над пространственной магией, пытаясь соединить сквозным порталом сосуд души и свою марионетку, но особого успеха в этом не добились. Другие разрабатывают сеть ретрансляторов, которые будут охватывать территорию всей Зебрики, позволяя «повелителям смерти», храня свои души в укрепленных тайниках, брать под контроль любую пустующую оболочку, с заранее установленным на нее маяком. Этот проект более перспективен, так как с опытом, позволит управлять сразу несколькими вместилищами.

— Но при этом привяжет личей к определенной местности. — Замечаю с намеком на сомнение. — Вряд ли живые некроманты, захотят попасть под тотальный контроль своих мертвых коллег, а потому не будут гореть желанием расширять «сеть охвата». Да и другие фракции приложат копыта, к тому чтобы подобный замысел никогда не смог осуществиться.

«Некроманты способные действовать как королевы чейнжлингов… Бррр. Такого счастья мне точно не нужно».

— Другие гильдии, да и Цезарь, конечно могут попытаться помешать, но прототип ретранслятора уже почти собран и скоро будет активирован. — Гангрен перевернулся на спину и уперся взглядом в потолок палатки. — Я должен был стать одним из первых испытателей системы. Достаточно сильный и умелый, но не опасный для высших…

— Почему раньше ты об этом не рассказал? — Свернув готовый свиток в тугую трубку, убираю его в переметную сумку.

— А разве это так важно? — Искренне удивился неживой мастер. — Только став… таким, я осознал насколько ущербной является идея превращения в лича. Отсутствие вкуса, обоняния, притупленное осязание… все это не стоит возможности существовать вечно, даже учитывая рост магической мощи.

«И ведь он действительно считает, что информация о ретрансляторах не важна».