Дракон выбирает невесту

Кажется, я вопила так, что меня услышала вся столица. Я вцепилась в державшую меня драконью лапу и на какой-то миг подумала, что никогда не смогу разжать пальцы, сведенные страхом. Съеденное и выпитое уверенно попросились на выход, я зажмурилась и принялась читать молитву, знакомую еще с детства: Господи, пусть то, что мне суждено, не принесет боли и горя. И пусть оно минует меня, если все-таки несет боль.

Стало легче. Я открыла глаза и увидела, что столица неторопливо уползает прочь. Вот исчезла зеленая клякса парка, похожая на чью-то шкуру, вот мелькнула и растаяла сверкающая игла «Финниган тауэр», вот осталась позади серая лента реки. Под нами неспешно вилась дорога, ведущая к коттеджному поселку с романтичным названием Бобровый Холм. Похоже, у Макса там был дом.

Разумно. Недалеко от столицы и без лишних глаз. Можно делать все, что захочется.

Поселок состоял всего из семи домов, которые прилепились к холму, словно детеныши — к матери. Дракон сделал круг над крышами и сорвался вниз. Я даже испугаться не успела: мир охватило гудящим пламенем, и все оборвалось. Стало тихо, и сквозь эту тишину тихонько пробивалось пение птиц.

— Ну вот, — услышала я голос Макса и почувствовала, как он дотронулся до моего запястья. — Здесь я и живу.

Я поморгала, огляделась. Особняк с белыми стенами и красной черепичной крышей в южном стиле был не вполне в драконьем вкусе. В меру дорого, в меру стильно, в меру просто — никакого золота, никакой вычурной роскоши. Вокруг дома раскинулся густой яблоневый сад, дикий, пышно разросшийся — похоже, Макс и не подумал нанять садовника. Или просто сооружал еще одну стену, которая отделила бы его от мира.

Я перегнулась через витую ограду, посмотрела вниз и поинтересовалась:

— Ты всегда приземляешься на балконе?

Макс улыбнулся. Крепче прижал меня к себе. И я почувствовала, что шелк и кружево белья стали тесными и неудобными.

— Почти всегда, — ответил он и легонько прикоснулся губами к моему виску. — Так удобнее.

Я вдруг обнаружила, что мое платье бессовестно задралось чуть ли не к подмышкам — похоже, во время полета я почти выпала из когтей, но Макс успел меня поймать. Прохладный ветерок скользил по обнаженным ногам, пальцы Макса неспешно двигались по кружеву моих трусиков, и я чувствовала, как в животе стягивается тугая петля.

Это было какое-то первобытное желание почувствовать в себе мужчину. Я много слышала о драконьем магнетизме, с помощью которого они могли очаровать любую женщину, но сейчас готова была поклясться, что Макс играет в открытую.

В кармане его брюк завибрировал смартфон. Макс вынул его, взглянул на надпись на экране: «Папа», — и, не глядя, швырнул куда-то за плечо. Смартфон рухнул вниз, с грохотом проскакал по плитам двора, и жужжание оборвалось.

Я ждала этого звонка. Он подтверждал: Макса контролируют, причем постоянно. Осталось выяснить почему. Но видит бог, сейчас я не могла думать ни о чем, кроме жара, который медленно тек по моему телу.

— Потом, — негромко произнес Макс. — Потом, все потом…

Он легонько втолкнул меня в комнату — в следующий миг я уже лежала на огромной кровати, похожей на заснеженное поле, и взгляд Макса, направленный на меня, был темным и хищным, таким, какого я даже и вообразить не могла у добряка и тихони.

«Не поворачивайся к нему спиной», — напомнил внутренний голос с интонациями Кристиана, но сейчас, когда Макс снимал сорочку, вся осторожность утратила смысл. У добряка и тихони оказалось неожиданно красивое, крепкое тело, и мне следовало понять это раньше: вряд ли ты сможешь махать крыльями, если у тебя вата вместо мускулов. Ткань одежды стала ненужной, раздражающей — и Максу хватило одного порывистого движения, чтоб мое платье улетело в сторону и с шорохом упало на ковер.

Поцелуй оказался неожиданно глубоким и обжигающим. Сильное мужское тело вдавило меня в веницейский шелк простыней, пальцы пробежались по кружеву и мягко расцепили застежку бюстгальтера.

Когда сухая, слегка шершавая ладонь накрыла и смяла грудь, я вскрикнула и всем телом дернулась навстречу Максу. Это ведь не мог быть он. Макс не мог настолько уверенно и бесстыдно играть с моей грудью, то скользя языком по ареоле, то втягивая сосок в рог и нежно прикусывая его, Макс не мог поглаживать меня по промокшей ткани трусиков такими томительными обжигающими движениями, которые становились все настойчивее…

Мне казалось, что я сейчас умру. Настолько все это было сладко и мучительно до боли.

— Да вы бесстыдник, фро Макс, — выдохнула я, когда он оторвался от моей груди и, подцепив кончиками пальцев трусики, снял их и швырнул куда-то к платью. — Кто бы мог подумать… что в вашем омуте водятся настолько рогатые черти.

— Только с вами, фрин Инга, только с вами, — мягко усмехнулся Макс и легонько погладил меня по коленям, вынуждая раздвинуть ноги.

Когда он осторожно пробежался языком по влажным складкам распаленной от желания плоти, я уже не смогла сдержать стон. Макс будто прикоснулся к каким-то потаенным струнам моего тела, заставив его трепетать. Это было почти невыносимой пыткой, сердце стучало так быстро и гулко, словно пыталось вырваться, язык Макса то ритмично проникал в меня, то вновь принимался за свой танец, и искры, что кружили в воздухе вокруг нас, казались звездами.

— Иди ко мне, — едва слышно прошептала я, разведя ноги еще шире. — Макс…

Дракон с явной неохотой оторвался от меня, и я почувствовала, как в лоно толкнулось что-то округлое, горячее и очень большое. Я невольно отпрянула, испугавшись, что Макс меня порвет, но его пальцы тотчас же впились в мои бедра, и он медленно проник внутрь, осторожно растягивая плоть.

На какой-то миг мне стало больно. Природа не наградила меня ни глубиной, ни шириной, зато Макса одарила размерами с избытком. Он толкнулся снова, я снова вскрикнула, и, закрыв мне рот поцелуем, Макс начал двигаться.

Я не уловила тот момент, когда боль обрела оттенки и глубину, став томительной и сладкой. Кровать под нами ходила ходуном, Макс двигался то решительно и резко, с силой насаживая меня на себя, то почти выскальзывал, чтоб после нескольких неторопливых движений вновь и вновь почти исступленно вбивать меня в скомканный шелк простыней. Огненная пульсация нарастала внизу живота, заставляя меня почти терять сознание от наслаждения, и, когда по телу прошла пламенная судорога, Макс притянул мои бедра к себе, и я почувствовала, как внутри разливается семя.

Потом мы долго лежали обнявшись, не говоря ни слова, — слова были не нужны. Ветер шевелил занавеску, на цыпочках проходил в спальню, скользя по нашим мокрым от пота телам, в саду какая-то птичка заливалась трелями. Наконец я устроилась на кровати поудобнее и сказала:

— А туфли я где-то потеряла…

— Пустяки, — улыбнулся Макс и поцеловал меня в плечо. — Отнесу тебя в обувной. Конечно, если ты продолжишь лежать в таком развратном виде, то нам придется задержаться.

— Развратный вид? — рассмеялась я. — Ну знаете, фро Макс! Я от вас такого не ожидала.

Мы целовались, и я чувствовала бедром, что Макс уже пришел в полную боевую готовность. А потом он плавным движением перевернул меня на живот — и в следующий миг я вспомнила, что он не должен видеть мою спину.

Я ожидала все что угодно. Например, что Макс примет драконий облик и спалит меня. Или, например, ударит. Но он мягко провел ладонью по полосе под лопаткой и негромко сказал:

— Я просто хотел его увидеть. Извини.

Прикосновение чуть-чуть обожгло. Не до боли — просто обозначило, что дракон дотронулся до драконоборца.

— Ты знал, — сказала я. Переворачиваться не хотелось — это значило, что придется посмотреть Максу в глаза.

— Да, я знал, — спокойно сказал он. — Каждый дракон знает, что это за полоса. Главы семей ищут драконоборцев уже много веков. Ты первая за последние пятьдесят лет.

Макс вновь поцеловал меня в плечо и порывистым, каким-то мальчишечьим движением взъерошил мне волосы.

— Не боишься? — спросила я.

— Зачем? Я сделал тебе что-то плохое? — поинтересовался Макс.

Это было сказано настолько спокойно и чуть ли не доверчиво, что я едва не расплакалась.

— Нет. Не сделал.

Макс погладил меня по плечам, крепко прижал к себе. Ну почему не может быть так, чтоб мы с ним оказались обычными людьми? Все могло бы быть хорошо, пусть хоть на какое-то время.

— Кто еще знает? — спросила я. Должно быть, это прозвучало так, словно я собиралась убить Макса прямо сейчас и прикидывала круг возможных свидетелей преступления.

— Отец. Он рассказал о тебе, велел присмотреться.

Я вдруг вспомнила, как впервые встретила Макса, — в огромном бассейне, после того как вышла из раздевалки и налетела на скромного молодого человека, который наплавался досыта, собрал вещи и теперь направлялся домой. Я выронила сумку, Макс ее поднял, и у нас завязался доброжелательный, ни к чему не обязывающий разговор о каких-то пустяках. Конечно, я слышала фамилию «Финниган», конечно, отметила, что милый молодой человек манерами совсем не похож на дракона, мы обменялись номерами телефонов и расстались.

Случайная встреча оказалась отнюдь не случайной. Драконы — умные твари, они все и всегда просчитывают.

— Больше не встречайся с маленьким Семеониди, — произнес Макс. Спорить с ним не хотелось. Было ясно, что спор может закончиться горсткой пепла. — Я ревнив… как все драконы.

— Он предложил мне убить тебя и брата, — честно сказала я.

Наверняка Макс уже об этом знает.

Он кивнул.

— Да, это уже не первый случай. Эдвард взбесился, когда увидел, кто именно тебя привез на телеканал.

Вот, значит, как… Я давно уже не чувствовала себя настолько растерянной. Со мной просто играли в прятки, причем не объяснив правил.

— Что будем делать? — спросила я.

Наверняка папаша Финниган уже решил мою судьбу, и Макс просто хорошо провел время напоследок. Пока я жива. Он пожал плечами. Его ладонь неторопливо прошлась по моей спине, мягко, но уверенно сжала ягодицу.

— Время детское, я не прочь все повторить пару раз, — улыбнулся он. — Но вижу, что у тебя испортилось настроение. Так что все-таки попьем кофе и поедем к тебе.

Я вспомнила, что надо собирать вещи, что завтра начинается шоу, и страх, стиснувший мое сердце, постепенно разжал свою когтистую лапу. Финниганы знали правду и не собирались меня убивать. Возможно, как-то хотели использовать в игре против Кристиана, который тоже не знал правил до конца.

Но пока я была жива. И в намерения Макса не входило отправлять меня на тот свет.

— Инга… — Ладонь Макса легко легла на мою щеку: теперь я вынуждена была смотреть ему прямо в глаза. — Инга, пожалуйста, не бойся меня. Я никогда тебя не обижу, слышишь? Никогда…

Я хотела было ответить, но воздух наполнился грохотом и ревом, и спальню озарило густым оранжевым светом, который на мгновение ослепил и оглушил меня. Когда я вновь смогла видеть, Макс уже надевал брюки с торопливостью школьника, чьи родители вернулись домой не вовремя.

— Твой отец? — догадалась я.

Не дозвонившись до сына и понимая, в чьей именно компании он находится, папаша Финниган бросился на поиски. И вот теперь мне стало по-настоящему жутко.

— Да, он, — кивнул Макс. Подхватив с пола мое платье, он протянул его мне и добавил: — Не волнуйся, все хорошо. Отец нормально к тебе относится.

— То-то он так за тобой следит, — пробормотала я, застегивая бюстгальтер. Удобная модель с застежкой на груди — незаменимо, если торопишься.

Макс застегивал сорочку, и я заметила, что у него дрожат пальцы, и пуговицы с трудом попадают в прорези. Хотела спросить, заступится ли он за меня, если что, — и не стала. Просто нырнула в платье, поправила легкие складки и спросила:

— Ничего, что я без туфель?

Макс только рукой махнул.

— Пустяки, — ответил он. — Не волнуйся.

Если б я только могла успокоиться!

Папаша Финниган ждал нас внизу.

Прежде я видела его только по телевизору и в Сети — и в жизни он выглядел намного старше: каким-то уставшим, что ли. Мы спустились в гостиную, Финниган обернулся в нашу сторону и несколько минут рассматривал меня так, словно я была мухой под микроскопом. Разумеется, подниматься с дорогого кожаного дивана навстречу нам он и не подумал — не тот уровень.

— Почему она без обуви? — осведомился папаша Финниган.

Голос был скрипучим, старческим. А ведь не такой уж он и старик, всего шестьдесят.

— Потеряла во время полета, — сказала я. Макс провел меня к одному из глубоких кресел, и, опустившись на белую кожу молодого жеребенка, я добавила: — Это пустяки.

Папаша Финниган посмотрел на меня так, словно заговорило кресло. Макс тоже сел и произнес:

— Отец, тебе не следовало так волноваться…

— Не учи меня, сопляк! — рявкнул папаша Финниган так, что мне захотелось пригнуться и прикрыть руками голову. Это был рев чудовища, парализующий жертву. В воздухе закружился алый водоворот искр, запахло гарью. — Что я должен думать? Что ты разума лишился? Или сразу головы?

Макс опустил глаза и принялся пристально рассматривать пылинку, осевшую на брюках. Интересно, почему он настолько ценен для семьи? Младший сын, который не имеет никакого веса и значения, решил уединиться с девушкой — и папаша тотчас же летит стаскивать его с кровати. Странная ситуация. Странная и неприятная.

— Отец, фрин Инга честна со мной и с нашей семьей, — негромко произнес Макс. — Она не желает зла никому из нас.

Яростный взгляд темно-зеленых драконьих глаз хлестнул меня сильнее плети.

— Сколько тебе платит маленький Семеониди? — поинтересовался папаша Финниган. — За каждую голову?

Похоже, он прекрасно знал ответ, и я решила не сопротивляться. Сумела поймать в душе крохотную точку максимального спокойствия, справилась с волнением и совершенно равнодушно ответила:

— Семь миллионов за старшего, три за младшего. Аванс еще не перечислен, так что официально я не взялась за работу.

Макс провел ладонью по лицу. Папаша Финниган криво ухмыльнулся. Его шейный платок казался языком пламени, которым пытались подпалить белоснежную сорочку. Не знаю, почему я вдруг зацепилась за него взглядом.

— А спишь ты с ним просто так, для интереса? — поинтересовался папаша Финниган и провел пальцем под платком, словно тонкий шелк натирал ему шею. — С маленьким Семеониди, я имею в виду.

— Когда я с ним спала, то была свободной женщиной. — Я криво усмехнулась и посмотрела в глаза папаше Финнигану так, что он прищурился, хоть и не отвел взгляд. — Теперь обстоятельства несколько поменялись.

Лицо Финнигана дрогнуло, словно он хотел максимально нецензурным образом описать и меня, и мои обстоятельства. Я улыбнулась ему настолько очаровательно, насколько смогла.

— Отец, я думаю, ты должен рассказать ей правду, — негромко проговорил Макс. — Иначе получается, что мы задействуем ее вслепую.

Да, я бы тоже не отказалась от правды. Надоело метаться в потемках.

Панаша Финниган вынул из кармана пиджака носовой платок и провел им по лбу. Великий и ужасный глава драконьего семейства сейчас выглядел очень усталым.

— И что, ты готова их убить? — поинтересовался он, сделав вид, что не услышал сказанного сыном.

Я отрицательно мотнула головой.

— Я специалист по тонким вопросам, фро Финниган. Убийства не по моей части.

— Я так и сказал тебе, — тотчас же поддакнул Макс.

Отец одарил его тяжелым обжигающим взглядом, и Макс обмяк в кресле. Вся его решимость исчезла в неизвестном направлении.

Старый Финниган подавлял. Я с трудом могла сопротивляться.

— Вот как! — воскликнул он. — И как же ты собиралась с ним объясняться?

— Никак, — ответила я. — Фро Семеониди прекрасно знает, что заказ не принят, пока не внесен аванс. Да и тогда я могу отказаться. Он понимает, как обстоят дела. — Старый дракон кивнул, и я продолжала: — И, думаю, он не хочет убивать никого из Финниганов. Он не готов пойти до конца, поэтому и оставляет такую лазейку.