Западный вирус [Что угрожает международному спорту]

В ЮАР законодательно закреплена безнаказанная эксплуатация небелого населения, которое живет в нищенских условиях.

Буквально все сферы жизни в этой стране подчинены апартеиду. Не является исключением и спорт, который полностью контролируется белым меньшинством. Все организации, официально представляющие ЮАР на международной спортивной арене, открыты практически только для белых спортсменов.

Расизм в Южной Африке — главная причина того, что проблема расовой дискриминации по-прежнему остается актуальной в международном спортивном и олимпийском движении.

Борьба с проявлениями этой дискриминации в международном спорте стала одним из путей его демократизации. Советский Союз, другие социалистические и многие развивающиеся страны проводят последовательную политику отпора всем попыткам внести в спортивную жизнь расовые предубеждения. Особенно активизировалась борьба за ликвидацию проявлений расовой дискриминации в спорте с выходом на мировую спортивную арену представителей молодых независимых государств Азии и Африки. СССР и другие социалистические страны поддерживают справедливые требования африканских государств о применении санкций против НОК стран, продолжающих спортивные контакты с ЮАР.

В результате действий сторонников ликвидации расовой дискриминации в спорте МОК оказался вынужденным запретить Олимпийскому комитету ЮАР направить свои команды на Олимпийские игры 1964 и 1968 годов. На 69-й сессии МОК, состоявшейся в Амстердаме в 1970 году, МОК отказал в признании Олимпийскому комитету ЮАР.

Казалось бы, прогрессивные силы мировой спортивной общественности добились победы в своей борьбе. Но они не считают ее полной и окончательной. Ведь несмотря на то, что расисты официально изгнаны из олимпийского движения, они продолжают поддерживать отношения с некоторыми международными спортивными объединениями. Поэтому главной задачей прогрессивных сил международного спорта сегодня является превращение частичного бойкота ЮАР в бойкот полный и всесторонний, что и является главной целью политики, которая проводится ими в последние два десятилетия.

Еще 29 ноября 1971 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о прекращении странами — членами этой организации каких-либо спортивных связей с ЮАР. Однако сотни спортсменов капиталистических стран ее нарушают, пополняя «черный список» Центра ООН по борьбе против апартеида. И как отмечало агентство Ассошиэйтед пресс, десятки миллионов долларов ежегодно тратятся правительством и предпринимателями ЮАР на заманивание в эту страну для участия в соревнованиях спортивных звезд капиталистических стран.

В чем же причина того, что продолжает пополняться «черный список», а некоторые международные спортивные объединения и федерации не исключают представителей ЮАР из своих рядов?

Главная заключается в том, что у расистов есть сильные покровители — деятели монополистических кругов США и других развитых капиталистических стран. Представители их интересов в международных спортивных объединениях всячески препятствуют полной изоляции расистского спорта.

Хорошо известно, что американский и западноевропейский капитал имеет тесные связи с Южной Африкой, которая обладает богатыми природными ресурсами. Именно поэтому крупные предприниматели, администраторы промышленных и торговых фирм Запада, ведущие дела с ЮАР, и их сторонники в международных и спортивных организациях заинтересованы в том, чтобы у власти в этой стране оставалось белое меньшинство. На словах они осуждают апартеид, а на деле поддерживают его. 1986 год еще раз показал, кто является истинным покровителем расизма в ЮАР. Весной того года на 40-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 125 странами — членами этой организации, в том числе и СССР, была подписана Международная конвенция против апартеида в спорте. США и ряд других капиталистических стран отказались присоединиться к этой подлинно гуманистической конвенции.

В последние годы возмущение международной общественности порядками, царящими в ЮАР, необычайно возросло. Оказавшись, по существу, в политической изоляции, расисты идут на различные показные уступки, в частности и в области спорта, цель которых дать возможность сторонникам ЮАР в международных спортивных объединениях требовать возврата этой страны в олимпийское движение.

Расисты заявляют, что в спорте ЮАР теперь якобы не существует расовой сегрегации, что отбор в олимпийскую команду будет идти по результатам, а не по цвету кожи. Однако ясно, что небелые спортсмены в ЮАР поставлены в такие условия, которые просто не дают им возможности подготовиться так, чтобы показывать высокие результаты. С другой стороны, по-прежнему, как подчеркивают руководители Нерасового олимпийского комитета ЮАР, небелые спортсмены состязаются с белыми лишь в одном из ста соревнований, проводящихся в этой стране.

В последние годы сторонники ЮАР в международном спортивном движении, чтобы отвлечь внимание прогрессивной общественности от проблемы расовой дискриминации, опираясь на испытанный лозунг «Спорт — вне политики», заявляют, что эта проблема — чисто политическая, не имеющая отношения к спорту, более того — внутренняя африканская.

После периода активных действий против расизма в 60-х —70-х годах МОК ослабил свою деятельность в этом направлении, ограничив ее только олимпийскими играми, и не предпринимает никаких мер для того, чтобы национальные спортивные федерации ЮАР были исключены из всех признанных МОК международных спортивных федераций по олимпийским видам спорта. Хотя в свое время эти федерации, обращаясь за признанием в МОК, обязались следовать требованиям Олимпийской хартии, запрещающей все виды дискриминации. Однако и уставы некоторых международных федераций и, главное, их действия противоречат Олимпийской хартии и олимпийской практике. МОК же, по существу, закрывает на это глаза.

В последнее время в ответ на варварские меры принуждения и тысячи человеческих жертв, принесенных властями ЮАР на алтарь расовой дискриминации, резко усилилась борьба небелого населения ЮАР против политики апартеида. Международная общественность потребовала применения к расистскому режиму экономических санкций. Нежелание консервативного правительства Великобритании применить их привело к закономерному отказу 31 страны участвовать в Играх Содружества, проведенных в 1986 году в Эдинбурге. Так спорт становится борцом против апартеида как государственной системы ЮАР.

Прокатившаяся по ЮАР мощная волна антирасистских выступлений, развернувшаяся массированная атака международной общественности на режим апартеида позволяют взглянуть на перспективы борьбы с расизмом в спорте по-новому. Если еще совсем недавно ее конечной реальной целью выдвигалось исключение ЮАР из всех международных спортивных федераций, то сегодня уже можно ставить вопрос о ликвидации расовой дискриминации в спорте Южной Африки, в результате чего спорт станет достоянием почти двух десятков миллионов угнетенных. Конечно, эта задача будет решена только после того, как в ЮАР падет режим апартеида. Но в настоящее время появились предпосылки, которые позволяют говорить о возможности такого общественного переворота.

Узаконенное неравноправие

Примеров того, как в международном спорте сторонниками империализма насаждалось неравенство людей, стран и народов, можно немало найти в любом периоде спортивной истории.

Один из наиболее известных примеров политической дискриминации в спорте — дискриминация ГДР и КНДР. Спортсмены и любители спорта старших поколений помнят, как при проведении официальных соревнований в странах НАТО, других развитых капиталистических странах спортсменам, руководителям команд, журналистам, туристам этих двух государств правящие круги страны — организатора соревнований в нарушение положений о чемпионатах, уставов международных спортивных объединений отказывали в выдаче въездных виз, в законном праве выступать под своим национальным флагом, запрещали исполнение государственных гимнов при награждении победителей. В борьбе против дискриминации ГДР и КНДР социалистические страны были поддержаны прогрессивными силами международного спорта. И она закончилась победой.

Но есть в международном спортивном движении проявления политической дискриминации не столь явные. Они хорошо замаскированы рассуждениями о логике развития международного спорта. На ярком примере борьбы с дискриминацией в системе управления мировой легкой атлетикой можно увидеть всю сложность политической борьбы в международных спортивных объединениях.

Еще в 1938 году представителям развитых капиталистических стран удалось добиться на конгрессе Международной любительской легкоатлетической федерации разделения стран-участниц этой организации на 3 группы. Страны, входящие в каждую из этих групп, стали обладать неодинаковым числом голосов при голосовании на конгрессах ИААФ. Представители интересов империализма в Международной любительской легкоатлетической федерации, видимо, предчувствуя освобождение многих народов Африки, Азии, Океании от колониальной зависимости, заранее резервировали за развитыми капиталистическими странами привилегированное положение в руковод — стве мировой легкой атлетикой.

К началу 70-х годов в ИААФ было уже 5 групп стран, обладающих на конгрессах ИААФ разным числом голосов. В первую группу входили страны, имеющие по 8 голосов, в остальные — по 6, 4, 2 и 1 голосу. Причем в последней группе было больше всего стран.

На каждом конгрессе ИААФ велась острая борьба с таким проявлением политической дискриминации в спорте. Прогрессивные силы добились равенства всех стран, входящих в Международную любительскую легкоатлетическую федерацию, которое могло быть достигнуто только введением принципа «одна страна — один голос». И хотя СССР, большинство других социалистических государств имеют максимальное число голосов (8), именно они возглавляют борьбу за демократизацию системы голосования в ИААФ.

На конгрессе ИААФ 1981 года после дискуссии, открытой советским представителем, удалось ликвидировать группу, имевшую один голос. Но представители западных стран все активнее выдвигали идею выработки «критериев» деления стран на группы. Иными словами — пытались узаконить неравноправие.

Сторонники такого неравенства в ИААФ заявляли, что страны с развитой легкой атлетикой (имеющие большее количество спортсменов в мировых классификационных списках, проводящие крупные соревнования и т. п.) должны обладать большим числом голосов при решении вопросов в МСФ. Это — логика сегодняшнего соотношения сил в мировой легкой атлетике, логика закрепления статус-кво, в конечном итоге логика империализма, когда богатые становятся еще богаче, а бедные — еще беднее.

Настойчивая борьба за отмену деления стран — членов ИААФ на группы продолжилась. На конгрессе ИААФ в 1984 году в Лос-Анджелесе был сделан новый шаг в борьбе с дискриминацией. В дискуссии, которую открыл советский делегат, выдвинувший убедительные аргументы против этого вида дискриминации, выступили представители 18 стран. И только один — представитель США — высказался против отмены деления стран на группы. Но в действие была приведена система голосования. Она не позволила принять предложение о равенстве голосов в полном объеме. Была лишь ликвидирована четвертая группа.

Но именно этот шаг и оказался решающим. Ведь теперь уже 94 страны имели по 4 голоса, 50 — по 6, и большинство из них считало себя ущемленными в правах. Таким образом, потенциальные сторонники равенства теперь имели несравнимо больше голосов, чем раньше. К тому же из 35 стран с 8 голосами многие — в первую очередь социалистические — тоже были против дискриминации.

Очередная попытка ее ликвидировать была предпринята на конгрессе ИААФ в 1986 году, но на него приехали далеко не все страны, имевшие по 4 голоса. И опять из-за прежнего ожесточенного (хотя и скрытого тайным голосованием) противодействия представителей развитых капиталистических стран предложение «одна страна — один голос» не набрало необходимого для принятия большинства в 2/з голосов.

Однако становилось бесспорным, что конгресс 1987 года, совпадавший с чемпионатом мира, соберет подавляющее большинство стран — членов ИААФ, в том числе и тех, кто обделен в этой федерации правами.

Понадобилось почти полвека, чтобы политическая дискриминация, рожденная силами империалистической ориентации в таком внешне далеком от политики деле, как легкоатлетический спорт, была наконец на римском конгрессе Международной любительской легкоатлетической федерации ликвидирована.

Еще одним проявлением политической дискриминации, которая даже не маскируется «логикой развития мирового спорта», является разгул антисоциализма и антисоветизма при подготовке и проведении Олимпийских игр 1984 года в Лос-Анджелесе. Однако подробнее об этом явлении поговорим в следующей главе.

Глава VIII

Кто и как проводит олимпийские игры

С возрождения современного олимпизма в течение многих десятилетий олимпийские игры проводились в капиталистических странах. Летние олимпийские игры впервые и пока единственный раз были проведены в социалистической стране — в 1980 году в Москве, зимние — в 1984 году в Сараево. Однако именно в последние годы, когда на международной арене резко обострилось противоборство двух социальных систем, проблема условий подготовки и проведения олимпийских игр в капиталистических странах стала одной из наиболее актуальных в олимпийском движении. Проводя олимпийские игры на «своем поле», империализм делает все возможное, чтобы затруднить участие в них спортсменам социалистических стран, создать на них антисоциалистические настроения.

Окончательно «оформиться» проблеме условий подготовки и проведения олимпийских игр в капиталистических странах помогли хозяева летних Игр 1984 года. Политико-идеологическая направленность этих Игр была максимально приближена по сравнению со всеми предыдущими, проведенными ранее в капиталистических странах, к решению задач империализма. Следующие же Игры МОК запланировал провести в Южной Корее, и стремление империализма использовать Игры для вывода американской марионетки из политической изоляции не вызывало сомнений.

Прогрессивные силы в МОК выступали против избрания Лос-Анджелеса и Сеула олимпийскими столицами, указывая на негативные последствия для олимпийского движения предоставления права проведения Игр ведущему империалистическому государству и его вассалу. К сожалению, это не заставило МОК принять другие решения. В результате проблема условий подготовки и проведения Игр была обострена до предела.

Эта проблема, возникнув, создала глубокое противоречие между прогрессивными целями олимпийского движения и практикой подготовки и проведения олимпийских игр в капиталистических странах.

Разумеется, такое противоречие не может быть полностью устранено в рамках олимпийского движения, так как для этого необходимы коренные социально-экономические преобразования. Но максимально нейтрализовать негативные процессы, как объективно присущие капитализму, так и искусственно создаваемые им при подготовке и проведении олимпийских игр, — вполне реальная задача.

Чтобы решить ее, необходимы более активные действия прогрессивных сил в МОК при выборе олимпийской столицы, а также борьба за то, чтобы в Олимпийскую хартию были введены положения, четко регламентирующие условия подготовки и проведения игр, которых в настоящее время явно недостаточно.

Правда, реакционное крыло МОК всячески противится этому. Причина заключается в том, что, как известно, в основном олимпийские игры проводятся в развитых капиталистических странах. И чем четче и подробнее в хартии будут регламентированы условия проведения и подготовки игр, тем больше будет требований предъявляться к их организаторам. А чем больше требований, тем больше затрат, а стало быть, и меньше прибыль. Это очень хорошо понимали «классики коммерциализации» — организаторы Игр в Лос-Анджелесе, бунтовавшие против любой попытки дополнить правила проведения игр после того, как ими в марте 1978 года был подписан договор с МОК.

Сегодня в Олимпийской хартии отсутствуют не только положения, которые повысили бы ответственность оргкомитетов и НОК стран — организаторов игр для обеспечения безопасности и равного уважения к национальному достоинству всех участников игр, но и положения, регламентирующие условия проживания национальных спортивных делегаций в Олимпийской деревне, условия тренировки спортсменов в олимпийском городе и многое другое.

Все познается в сравнении

Бывший президент Организационного комитета Игр 1984 года Питер Юберрот в своей речи на сессии МОК, состоявшейся в Берлине в 1985 году, напомнил ее участникам о том, как Лос-Анджелес был избран олимпийской столицей: «На проведение Игр 1976 года было три кандидата — Монреаль, Москва, Лос-Анджелес. Вы избрали Монреаль. На проведение Игр 1980 года было два кандидата — Москва и Лос-Анджелес. Вы избрали Москву. На проведение Игр 1984 года был один кандидат — Лос-Анджелес. Вы избрали его. Спасибо вам за это!»

Отсутствие соперников у Лос-Анджелеса сослужило плохую службу олимпийскому движению. Дефицит кандидатов на проведение летних Олимпийских игр 1984 года оказался на руку империализму. У МОК не было выбора, или, точнее, он не стал искать альтернативы. Хотя вполне мог до выборов олимпийской столицы, используя свое влияние в международном спорте, провести кампанию по выдвижению еще нескольких городов-кандидатов. Но МОК никакой активности не проявил. В результате был «избран» Лос-Анджелес, и Игры стали легкой добычей ведущей империалистической державы — США.

Сразу после избрания Лос-Анджелеса организаторы Игр XXIII Олимпиады заняли независимую позицию. «Независимую» прежде всего от Олимпийской хартии. Они игнорировали даже те ее немногочисленные положения, которые регламентируют условия проведения олимпийских игр, не желали следовать и тому, что хоть и не предусмотрено правилами, но давно стало олимпийской традицией.

С другой стороны, организаторы Игр в Лос-Анджелесе стремились доказать, что капиталистическая система обладает не меньшими возможностями для проведения игр на высоком организационном, техническом и спортивном уровне, чем социалистическая. Ведь Московская олимпиада, по мнению мировой спортивной общественности, создала образец подготовки и проведения олимпийских игр, с которым поневоле сравнивают практику организации последующих игр. И после завершения Игр в Лос-Анджелесе ни у кого, за исключением тех, кто отравлен антисоветизмом, не осталось сомнений в том, что слова почетного президента МОК Майкла Килланина об Играх в Москве, как лучших из проведенных в наше время, по-прежнему справедливы.

Почему же Московские игры могут считаться образцом проведения таких соревнований?

Главная причина этого заключается в том, что подготовка и проведение олимпийских соревнований в Москве стали примером широкого, многостороннего и потому плодотворного международного сотрудничества, десятков организаций, сотен и тысяч людей, объединенных гуманными идеями международного сотрудничества в спорте и укрепления дружбы народов и мира на Земле.

Шестилетняя работа Оргкомитета «Олимпиада-80» с двадцатью одной международной спортивной федерацией по летним олимпийским видам спорта была направлена на создание для каждого спортсмена-олимпийца наилучших и равных для всех условий участия в олимпийских соревнованиях. На основании Олимпийской хартии и правил были четко установлены обязанности каждой федерации и возложена ответственность на каждую за ее участок работы.

Конечно, в таком сложном деле, как организация двадцати одного олимпийского соревнования, не могло обойтись без разногласий, а порой и конфликтов. Но стремление организаторов в первую очередь учесть интересы спортсменов, полное исключение влияния коммерциализации на Игры позволяли находить оптимальные решения.

В результате на Московской олимпиаде удалось сделать многое для улучшения проведения олимпийских соревнований. Например, до Московских игр их расписание и перечень официального олимпийского инвентаря объявлялись за год до начала соревнований. Организаторы Олимпиады-80 поставили перед собой задачу сформировать расписание олимпийских стартов и составить перечень наиболее современного и распространенного в мире спортивного инвентаря, который будет использоваться на олимпийских состязаниях, за два года до Игр, что должно было дать спортсменам лишний год целенаправленной подготовки. Все без исключения международные федерации поддержали в этом Оргкомитет «Олимпиада-80». И 20 июля 1978 года во все национальные олимпийские комитеты, признанные МОК, были направлены расписания соревнований по 12 видам спорта (вскоре и по остальным 9) и перечень официального олимпийского инвентаря. Так, спортсмены за два года до Олимпийских игр получили возможность вести свою подготовку в соответствии с расписанием будущих олимпийских стартов, используя при этом тот спортивный инвентарь, который будет на самих олимпийских соревнованиях.

Московский опыт дает нам возможность и право анализировать практику подготовки и проведения олимпийских игр в капиталистических странах.

Я, конечно, не собираюсь критиковать без разбора всю практику подготовки и проведения игр на Западе «до и после Москвы». Мне довелось побывать на трех летних Олимпиадах — 1968, 1972, 1976 годов, и я могу сказать, что советские организаторы Олимпийских игр многому там научились. Присутствовал я и на Играх в Лос-Анджелесе. Все это позволяет мне как очевидцу (что же касается зимних игр — по данным, опубликованным в печати) сравнить условия подготовки и проведения игр, состоявшихся в последние десятилетия, которые, как показала практика, могут быть очень разными.

Социально-политическая обстановка в городе и стране, где проводятся игры. В Лос-Анджелесе, например, она была крайне сложной, так как правительство страны — организатора Игр взяло откровенный курс на конфронтацию: в городе были сосредоточены различные эмигрантские организации, отмечалась повышенная преступность. С другой стороны, на зимних Играх в австрийском городе Инсбруке в 1964 и 1976 годах была нормальная обстановка.

Информационная деятельность организационных комитетов. Оргкомитет Игр в Лос-Анджелесе держал первые несколько лет подготовки к олимпийским соревнованиям национальные олимпийские комитеты в настоящем информационном голоде. Комитет же Игр в Мюнхене развил интенсивную информационную деятельность, усовершенствовав заложенные в Мехико основы современной системы информации о подготовке Игр.

Качество олимпийских объектов и насыщение их спортивно-технологическими и другими техническими средствами определяются жесткими требованиями МСФ (в части спортивной технологии), МОК (в части технического обеспечения прессы) и техническими требованиями телевизионных фирм, финансирующих игры. Поэтому все это не имело существенных различий. Однако и здесь Лос-Анджелес продемонстрировал «независимость», не запланировав, например, создание закрытой телевизионной сети для журналистов, которая на предыдущих Играх транслировала соревнования со всех олимпийских объектов.

Организация собственно спортивных соревнований. Различалась несущественно, так как в качестве образца использовалась практика проведения чемпионатов мира, Европы и предшествующих олимпийских игр.

Условия проживания спортсменов. Они были очень различными. Так, Олимпийские деревни Мехико и Мюнхена, несмотря на небольшие территории, все же были лучше, чем деревня Монреаля, где в одной комнате проживало до 12 спортсменов, и несравнимо лучше деревни в Лейк-Плэсиде, где спортсмены размещались в здании, предназначенном в дальнейшем для колонии малолетних правонарушителей. ЛАООК же вообще нарушил Олимпийскую хартию, отказавшись строить одну Олимпийскую деревню.

Обеспечение безопасности спортсменов и официальных лиц делегаций также было различным. В Мюнхене, например, оно было явно неудовлетворительным, что привело к человеческим жертвам. А в Монреале безопасность спортсменов и официальных лиц была обеспечена организационными мерами и техническими средствами. Однако это не помешало нашим противникам попытаться склонить к измене Родине одного из молодых советских спортсменов. Попытка эта в конце концов закончилась провалом.

Особо следует сказать о Лос-Анджелесе. Сложная международная обстановка, наличие различных экстремистских группировок в городе требовали от организаторов обеспечить безопасность участников и гостей Олимпиады на высоком уровне. Однако они порой проявляли просто удивительную беспечность. Даже заседания сессии МОК не охранялись. Я, например, смог, никем не остановленный, дойти до дверей зала, где они проходили.

Финансовые условия приема иностранных делегаций. На играх, предшествовавших Лос-Анджелесским, они в основном были приемлемы для всех категорий членов «олимпийской семьи» и журналистов (это объяснялось стремлением организаторов игр обеспечить максимальное представительство на них и тем самым их политический успех). Однако ЛАООК установил необычно высокую оплату за проживание одного участника на Олимпийских играх, что было продиктовано частным характером финансирования этих Игр.

Условия въезда в страну. Они всегда соответствовали Олимпийской хартии, за исключением Игр в Лейк-Плэсиде и Лос-Анджелесе. Госдепартамент США не счел нужным следовать ее требованиям. Его действия противоречили олимпийским правилам и традициям. Так, от НОК СССР он потребовал предоставить список делегации в посольство США, отказал в выдаче въездной визы олимпийскому атташе НОК СССР.

Топография олимпийских объектов и обеспечение транспортом. В Мехико олимпийские объекты находились друг от друга на больших расстояниях, однако там впервые была создана система централизованного транспортного обеспечения по замкнутым кольцевым маршрутам автобусов для участников Игр и зрителей. В Мюнхене и Монреале олимпийские объекты были в основном расположены достаточно близко и от Олимпийской деревни и друг от друга. В Лейк-Плэсиде на зимних Играх 1980 года транспортная проблема стала едва ли не самой острой. А Игры в Лос-Анджелесе назвали «олимпиадой долгих дорог», так как их олимпийские объекты здесь находились в десятках километров от Олимпийских деревень.

Обслуживание спортивных делегаций. За исключением Лейк-Плэсида, где у делегаций постоянно были трудности (например, с обеспечением транспортом), оно было удовлетворительным, осуществлялось в соответствии со сложившейся практикой.

Такими в общих чертах были условия подготовки и проведения Игр 1968–1984 годов в капиталистических странах. Учитывая, что в 80-е годы резко обострилась международная обстановка, особое значение сейчас приобрели для проведения Игр социально-политические условия олимпийского города и страны и обеспечение безопасности.

Именно эти условия были неудовлетворительными на последней Олимпиаде в Лос-Анджелесе. Даже президент МОК X. А. Самаранч, который в основном поддерживал действия организаторов этих Игр, в июне 1984 года сказал корреспонденту испанской газеты «Диарио-16»: «Ущерб, наносимый рядом радикальных группировок, огромен. Имеются в виду группы, продающие значки с надписями «Убивайте русских», группировки, заявляющие о том, что у них есть 500 квартир для приема дезертиров из социалистических стран и что они будут развешивать плакаты с надписями «Позвоните по этому номеру, если вы хотите дезертировать»… Для нас, европейцев, или для граждан стран других континентов очень трудно понять, как может город, проводящий Олимпийские игры, позволить такого рода соперничество между группировками, стремящимися склонить к дезертирству как можно больше представителей социалистических стран». Эти слова, по-моему, достаточно убедительно показывают, какая политическая обстановка была создана в канун Игр в олимпийской столице.

Обеспечение безопасности участников Игр в Лос-Анджелесе, как уже говорилось, тоже было крайне неудовлетворительным. Но руководитель службы безопасности на Играх в Лос-Анджелесе Р. Бест заявил, объясняя свою бездеятельность: «Мы обязаны быть бдительными, не нанося при этом ущерба свободному передвижению людей в соответствии с федеральными законами».

Антисоциалистическая и антисоветская истерия, взвинченная накануне Игр XXIII Олимпиады в США, заставила Национальный олимпийский комитет СССР всесторонне проанализировать сложившуюся в городе и стране, где они должны были проводиться, обстановку и рассмотреть вопрос об участии в них советской спортивной делегации.

НОК СССР в своем заявлении от 10 апреля 1984 года выразил серьезную озабоченность грубыми нарушениями организаторами Игр правил Олимпийской хартии, развернутой реакционными кругами США при попустительстве официальных властей антисоветской кампанией, и обратился в Международный олимпийский комитет с просьбой рассмотреть создавшееся положение. 24 апреля МОК на своем заседании признал правомерность и обоснованность претензий НОК СССР.

Однако, не считаясь с мнением МОК, власти США продолжали грубо вмешиваться в дела, находящиеся исключительно в компетенции Организационного комитета Игр. Американская администрация взяла курс на использование Игр в своих политических целях. В стране разжигались шовинистические настроения, нагнеталась антисоветская истерия. При прямом попустительстве американских властей резко активизировалась деятельность различного рода экстремистских организаций и групп, открыто ставивших своей целью создание невыносимых условий для пребывания делегации СССР, выступлений советских спортсменов. Готовились антисоветские демонстрации, раздавались угрозы физической расправы.

Несмотря на заверения организаторов Игр о готовности соблюдать правила Олимпийской хартии, их действия показывали, что в Лос-Анджелесе не будут обеспечены всем спортсменам безопасность, уважение их прав и человеческого достоинства.

«Частный» характер ЛАООК, его «независимость» от федерального правительства, а также от властей города и штата, широко рекламируемые организаторами как «особое преимущество», стали удобным прикрытием «невмешательства» организаторов Игр в ход событий, инспирируемых правящими кругами и средствами массовой информации в связи с Олимпийскими играми. П. Юберрот говорил: «Мы не представляем ни нашу страну, ни наше правительство… Сами перед собой мы ответственны лишь за организационные вопросы, которые должны решить в соответствии с договором, подписанным с МОК. Если правительство хочет заняться еще какими-либо проблемами — это его дело».

США не выполнили обязательство, принятое ими на себя в Итоговом документе Мадридской встречи стран — участниц Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанном 6 сентября 1983 года. В этом документе записано, что «государства подтверждают свою готовность предпринять в рамках своей компетенции разумные шаги, включая в соответствующих случаях необходимые меры безопасности, с целью обеспечить удовлетворительные условия для деятельности в рамках взаимного сотрудничества на своей территории, например, для спортивных и культурных мероприятий, в которых принимают участие граждане других государств-участников».

После отказа СССР и большинства социалистических стран от участия в Играх в Лос-Анджелесе эти соревнования практически утратили значение спортивного праздника молодежи всей планеты. Таково главное последствие неблагоприятных условий подготовки и проведения игр в капиталистической стране.

Игры, как известно, состоялись. Присутствуя на них, я своими глазами увидел, во что превратили их организаторы международный спортивный форум. Правда, надо отдать должное им, техническое обеспечение Игр было на высоком уровне. Однако главным для организаторов было все же не это. Американский журнал «Тайм», назвавший Питера Юберрота «человеком года», писал: «Организатор Олимпийских игр Питер Юберрот руководил исключительным спектаклем и показал, что может свершить предпринимательский дух Амёрики». Да, американцам виднее, какими сделал Игры Юберрот.

В Оргкомитете Лос-Анджелесских игр было немало талантливых организаторов. Но их нежелание следовать очень многим олимпийским правилам и традициям, да и коммерческая ориентация Игр извратили существо олимпизма. Даже традиционная пропаганда Олимпийских игр страной-организатором и праздничное оформление олимпийской столицы были на Играх XXIII Олимпиады очень скромными. Организаторы Игр и на этом сэкономили.

Сохранил брошюрку — программу телевизионного вещания в Лос-Анджелесе на первую олимпийскую неделю. В ней предстоящим Играм посвящена лишь статейка — строк 70. А на обложке — фотография двух актрис, исполняющих главные женские роли в начинавшемся на той неделе телесериале…

Да, олимпийский праздник был испорчен. Но ради чего? Антиолимпийские действия администрации Рейгана и участие предпринимателей в финансировании Игр вряд ли подняли престиж США как страны — организатора Олимпиады. Конечно же нет. И это подтверждает, я думаю, тот факт, что на освободившееся место члена МОК для США на сессии МОК, состоявшейся в 1985 году в Берлине, от НОК США был выдвинут не П. Юберрот, претендовавший на него, а Р. Хелмик. Конечно, Роберт Хелмик имеет большой авторитет в международном спорте. Но, думается, его выдвижение вместо П. Юберрота было в первую очередь продиктовано стремлением НОК США реабилитировать себя в глазах мировой спортивной общественности. Реабилитировать после того, как олимпийские идеи были в Лос-Анджелесе принесены в жертву частному предпринимательству и политическим амбициям.

На очереди — Игры в Сеуле. 52 члена МОК из 79, принимавших участие в голосовании при выборе олимпийской столицы на летние Игры 1988 года, отдали свои голоса этому городу. Был и другой кандидат — японская Нагоя, которая, к сожалению, не смогла серьезно подготовиться к борьбе за право стать олимпийской столицей. И все же Япония в настоящее время более благоприятное место для проведения олимпийских игр, чем Южная Корея. Это должен был учесть МОК. Но реакционно настроенные члены МОК привлекли на свою сторону колеблющихся, и избрание Сеула стало фактом. Отдав предпочтение столице Южной Кореи, МОК создал в олимпийском движении новые трудности. Ведь хорошо известно негативное отношение многих стран мира к Южной Корее, где установлен профашистский диктаторский режим и на территории которой размещены американские военные базы.

Корреспондент агентства Франс Пресс как-то написал: «Интересно, сколько членов МОК побывали в Южной Корее, прежде чем взяли на себя ответственность предоставить Сеулу право проведения Олимпийских игр?» Думаю, если бы они действительно побывали там, то увидели бы (если, конечно, захотели бы), что Юг корейского полуострова стараниями империализма превращен в пороховую бочку, в постоянный источник напряженности.

Они увидели бы, что политическая обстановка в столице будущих Олимпийских игр, да и во всей стране, крайне нестабильная. Здесь постоянно проходили под лозунгами «Долой диктаторский режим!», «Янки, убирайтесь домой!» многотысячные манифестации молодежи, которые грубо и жестоко разгонялись полицией.

Корейская Народно-Демократическая Республика предложила провести Игры XXIV Олимпиады на Севере и Юге Корейского полуострова, чтобы они стали Достоянием всего корейского народа, который стремится к своему объединению.

НОК СССР активно поддержал это предложение КНДР и подверг критике тех деятелей международного спортивного движения, которые, прикрываясь различными аргументами, стремятся завести спортивную проблему в политический тупик.

Принимая 9 июля 1986 года президента МОК X. А. Самаранча, член Политбюро ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР А. А. Громыко подчеркнул, что Советский Союз поддерживает предложение КНДР о проведении Игр на Севере и Юге Кореи. Это способствовало бы оздоровлению обстановки на полуострове и нормальному ходу предстоящих Игр.

Заботы о будущем Олимпийских игр

Проблемой условий, в которых проводятся олимпийские игры, озабочены не только спортивные деятели социалистических стран. К ней привлечено внимание многих западных специалистов, хотя причина их беспокойства иная.

Так, например, американский исследователь олимпийского движения Джон Лукас, оценив трудности, которые переживает олимпийское движение, заявляет, что с начала XXI века олимпийские игры необходимо проводить в постоянном месте. Он считает, что таким местом может быть Швейцария или Западная Скандинавия (этот регион он, видимо, отводит для зимних игр).

Среди американских теоретиков олимпийского движения Лукас не одинок. Его коллеги X. Эдвардс и Э. Зайглер считают, что проведение игр в одном месте позволит исключить политические злоупотребления, лишит страну — организатора игр возможности демонстрировать политические, экономические, культурные преимущества своей социальной системы. Следует, однако, отметить, что эти аргументы пошли в ход после того, как местом проведения Игр 1980 года была избрана Москва.

Особенно настойчиво западные деятели международного спорта предлагают в качестве постоянного места проведения летних игр Грецию — родину олимпиад. Первым это предложение выдвинул бывший президент Греции Константин Караманлис. И с 1978 года не прекращается обсуждение этого вопроса.

К. Караманлиса легко понять. Ведь таким образом можно поднять авторитет страны, так как всемирное доверие к стране — организатору праздника мирового спорта станет подтверждением ее нейтралитета. Проведение олимпийских игр поможет решать за счет активизации туризма и экономические вопросы развития страны. Действительно, не исключено, что решение проводить олимпийские игры в Греции пойдет на пользу этой стране. Но далеко не все в Греции поддерживают эту идею.

Так, выступая на форуме «Молодежь и спорт», проводившемся в рамках XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве, представитель организации «Коммунистическая молодежь Греции» X. Зегонидис говорил о том, что в нынешних условиях, когда Греция входит в НАТО, проблему политического вмешательства в организацию олимпийских игр, проводя их только в этой стране, решить, конечно, нельзя.

И все же многие спортивные специалисты, особенно капиталистических стран, видят в постоянном проведении игр в Греции панацею, способную вывести олимпийское движение из полосы политических трудностей. Однако они забывают (или, скорее, умалчивают) о том, что Греция является членом НАТО и на ее территории размещены американские военные базы. Одна из них, между прочим, совсем неподалеку от Олимпии. И говорить о политическом нейтралитете этой страны пока невозможно. Но это не единственный аргумент против постоянного проведения игр в Греции. Олимпийские игры — сильнейший стимулятор создания материальной базы спорта, его массового развития в стране, где они проводятся. Поэтому с точки зрения развития спорта во всем мире и в отдельных его регионах необходимо, чтобы игры проводились в разных странах.

Решать проблему неблагоприятных условий подготовки и проведения игр надо иначе — установив международный контроль за их организацией. На международные и национальные спортивные организации необходимо возложить большую, чем сейчас, ответственность перед спортсменами за обеспечение высокого уровня подготовки и проведения олимпийских соревнований.

Одна из форм такого контроля — сравнение организации игр с образцовой моделью подготовки и проведения крупных международных соревнований, которая должна быть разработана на основе положений Олимпийской хартии, правил международных спортивных федераций, обобщения опыта организации лучших из проведенных олимпийских игр (которыми сейчас многие специалисты международного спорта признают Московские) и крупнейших официальных международных соревнований.

Разрабатывая такую модель для зимних игр, необходимо обобщить опыт проведения Олимпийских игр 1984 года в Сараево.