Закон притяжения

– Ну что, Аманда, чем займешься после школы? – спрашивали у меня.

– Стану барристером, – с вызовом отвечала я.

Каждый раз мне снисходительно, будто не желая обидеть, говорили, что надо бы подумать и о других вариантах.

И все же благодаря тяжелому труду и упрямству я добилась своего.

Члены коллегии забрасывают меня вопросами. Времени на обдумывание почти не остается, но я хотя бы не забываю на всех смотреть. Верчу шеей прямо как та девочка в фильме «Изгоняющий дьявола».

– Лучший способ провести вечер пятницы? – внезапно спрашивает Секси-Сид.

Что?

Я размышляю. Врать не собираюсь, хоть и не понимаю, зачем он об этом спросил.

– Потанцевать и выпить пару коктейлей с друзьями, – содрогнувшись, говорю я.

Не знаю, верный ли ответ, но куда лучше, чем «сидеть дома и читать о новых законах касательно преступлений сексуального характера».

Даже не представляю, к чему это все приведет. Де Суза ухмыляется, будто пробует телепатически уловить название места, куда девушка вроде меня ходит по пятницам.

– Что ж, вы бы вписались в команду, – с очаровательной улыбкой отзывается Сид.

После этого я буквально растеклась по стулу.

Через сорок пять минут от мужчины с добрым лицом я узнаю, что допрос окончен, если только у меня нет каких-либо вопросов. А вопрос у меня есть.

– Сколько стажеров вы планируете взять в этом сентябре? – интересуюсь я.

– Мы говорим, что место всего одно, однако если выдающихся кандидатов будет больше, рассмотрим и двоих.

Вот черт.

На этом все закончилось. Время вышло, и я сделала все, что могла.

– В любом случае мы сообщим вам о нашем решении в понедельник, а завтра утром первым делом вышлем письмо. Спасибо, что пришли, – говорит на прощание Добряк, и меня уже выводят из кабинета.

Я быстро иду по коридору, ускоряя шаг. Открываю тяжелую входную дверь – на лицо падают солнечные лучи. Достаю из сумки очки и с уверенным видом надеваю их, чтобы скрыть громадные слезы, собравшиеся в уголках глаз.

Я обессилена. Несколько недель готовилась к собеседованию, и вот оно окончено. Меня накрывает волна то ли облегчения, то ли тревоги, а может, всего сразу, я не знаю.

С черепашьей скоростью плетусь по улице и дважды едва не попадаю под машину. В ожидании автобуса мысленно возвращаюсь к собеседованию, но в голове только каша из отдельных сцен и голосов.

Я очень надеюсь, что не облажалась.

Глава 2

Последнее, чего мне сегодня хочется, – это пойти куда-то напиться. Все время думаю о вчерашнем собеседовании: о том, как все прошло, как я могла бы найти лучшие ответы на вопросы – и так до бесконечности. Я с удовольствием лежала бы на диване до самого понедельника в компании вредной еды, вина и сериалов «Нетфликс», роняя слезы по единственному серьезному шансу в жизни, который я загубила. Однако я обещала Хайди, что мы куда-нибудь сходим, и она от меня не отстает.

В 17.45 она приближается ко мне с угрожающим видом: руки на бедрах, взгляд полон презрения.

– Мэнди, я даю полтора часа, чтобы ты пришла в себя. Хорош хандрить, давай-ка наводи красоту. Возражения не принимаются!

Я морщусь, еще крепче сжимаясь в позе эмбриона.

– Но…

– Никаких но! Вперед! – Хайди стаскивает меня с дивана с такой силой, что я падаю на пол, и мы обе хохочем.

– Ладно-ладно! Я пойду!

* * *

Через два часа мы уже в нашем любимом баре под названием «Криптик», то есть «загадочный». В отличие от вчерашнего строгого костюма этим вечером на мне черное обтягивающее платье – такое узкое, что даже трусики под него не наденешь. Голову венчает пышная прическа, на ногах – высокие каблуки. Мистера Грубияна хватил бы удар, увидь он меня такой.

Со стороны мне, пожалуй, можно позавидовать: стройная фигура с изгибами в нужных местах, длинные светлые волосы, большие голубые глаза, «милый носик-кнопочка» (так мне говорят) и пухлые губы (так пишут в журналах). Благодаря всему вышеперечисленному, а еще тому, что я считаюсь умной, можно предположить, что жизнь моя – сплошное счастье. На самом же деле единственное, в чем я уверена, – это внешность. Люди понятия не имеют, что творится внутри, за завесой постоянных улыбок, под слоем краски… да и с чего бы им догадываться? Почему они должны волноваться о моих личных проблемах, когда жидкая подводка на глазах лежит так безупречно?

Хайди сегодня – настоящая соблазнительница. В откровенно-коротком красном платье ей удается выглядеть ни капельки не вульгарно, а, напротив, очень элегантно. В этом вся Хайди.

Стоит теплый летний вечер, значит, можно сесть снаружи. Раз я с Хайди, то мы не «просто садимся», а выбираем место с наилучшим обзором. Поближе ко входу/выходу, чтобы замечать новых красавчиков, но не впритык к двери, иначе ребята нас/меня «не увидят». Мне никогда не разобраться в этой странной системе Хайди. Такое чувство, что мы выставляем себя напоказ вроде павлинов, однако парни так и валятся к ее ногам – потому и не мне судить.

Хайди – моя лучшая подруга во всем мире. Ноги у нее как у модели – таких длиннющих вы в жизни не видели. Фигура сексуальная, подтянутая благодаря йоге (не то что у меня), темные волосы острижены под резко очерченный «боб». На нехватку мужского внимания она не жалуется. Вообще, Хайди привлекает и женщин, и мужчин. Первые восторгаются ею, потому что она такая чертовски идеальная, и за это же ненавидят. Вторые боятся, но тут же готовы целовать землю, по которой она прошла. Бурные эмоции Хайди особо не интересуют.

Как и бойфренды. У нее бывают мальчики-игрушки, парни чисто для секса, короткие интрижки; бывают то богачи, то интересные мужчины без гроша в кармане; некоторые умные, но совершенно не привлекательные, другие сексуальные, но совершенно тупые; кто-то к ней привязывается, кто-то быстро исчезает… Но про всех можно сказать одно: они попадают под чары Хайди. Она может получить любого мужчину, только все они ей быстро надоедают. То есть она жалуется на скуку, хотя причина наверняка кроется глубже.

А вот моя личная жизнь – полная катастрофа. Слышали про диапазон парней? На одном конце – плохие парни (месяцами бегают за тобой, а потом, когда ты наконец западаешь, ведут себя как полные уроды: не пишут, строят из себя бабников и прогоняют, как только ты им надоешь), на другом – «такие-милые-просто-нет-слов» (истинные джентльмены, потенциальные отличные мужья, осыпают тебя комплиментами и ВСЕГДА отвечают на сообщения). В общем, мне обычно попадается кто-то из них – и ни разу из золотой середины. Вечно от них одни проблемы, потому что хорошо такие отношения никогда не заканчиваются. К кому меня тянет, так это к плохим парням, потому что, знаете, – ну а кого не тянет? Случались на моей памяти и настоящие хоррор-шоу, однако лучше всего я справляюсь с плохишами следующим способом: просто о них не думаю. Ведь если не обращать внимания на нечто страшное, его, считай, и не существует. Таковы законы физики.

Правда, чересчур милые парни мне тоже не нравятся. От всех этих комплиментов и очарования мне становится как-то… не по себе.

В общем, с противоположным полом у нас с Хайди полный крах, что весьма обидно, ведь мы часами обсуждаем наши будущие свадьбы.

Мы подружились на второй неделе учебы в университете, когда я села рядом с ней на лекции по договорному праву (там изучают, как разорвать контракт из-за неудовлетворенности одной стороны – забавно). Она наклонилась ко мне и прошептала (в речи слышался явный, но не слишком резкий ньюкаслский акцент):

– Ты только посмотри на задницу этого Тома.

С тех пор мы стали неразлучны. Пожалуй, можно сказать, что нас свела вместе любовь к праву (ну и к заднице Тома, раз уж на то пошло, в которую Хайди будет регулярно впиваться своими ноготками, пока ей это не надоест, а хватит ее недели на три).

Разумеется, она получила работу в лучшей фирме Ньюкасла, занимающейся торговым правом. Умничка Хайди уделала их на собеседовании и получила должность, даже не успев выйти из здания.

После нескольких коктейлей в «Криптике» мы перебираемся в бары района Джесмонд. Во время учебы жить рядом с университетом нам было не по карману, и мы поклялись, что обязательно поселимся здесь, когда станем «взрослыми». Какие же мы молодцы! Ну да, живем мы в тесной двухэтажной квартирке рядом с метро – мебель трясется каждые двенадцать минут (в соответствии с расписанием поездов), зато на нашей улице полно замечательных ресторанов, баров и ДАЖЕ есть «Старбакс».

МЫ ПРЕУСПЕЛИ.

К половине одиннадцатого мы напились и потому заводим весьма глубокомысленный разговор (позволительный и желанный только после употребления большого количества алкоголя). Я высказываюсь о своих волнениях по поводу стажировки, Хайди жалуется, что месячные (опять) запаздывают, и мы проводим мини-голосование по поводу того, стоит ли переспать с телеведущим Ричардом Медли (да).

Подходят какие-то взрослые мужики. Серьезно, такие старые, что в отцы нам годятся, и вовсе не симпатичные. В подобной ситуации без Хайди не обойтись – она решает проблему ловко и без лишних усилий.

– Фу! Как можно быть таким напыщенным и некрасивым? – бормочу я, отпивая мохито.

– Мартину Греггу это не помешало, правда? – поддразнивает Хайди.

– Не-е-ет! Не смей БОЛЬШЕ упоминать его в моем присутствии! Скатертью дорога! – кричу я.

От одного его имени у меня мерзкие мурашки по коже. Извращенец из юридической школы! Он испытывал ко мне странное влечение. Гадость. Лучше о нем не говорить.

На часах половина второго, и мы бредем домой. Я заползаю в свою спальню и падаю на кровать. Совсем не пила воды, и мучительно жалею об этом, а утром меня настигнет расплата. Все остальное – как в тумане; я засыпаю, не переодевшись, глаза слипаются от клея для ресниц.

* * *

Утром в понедельник я просыпаюсь в нелепо ранний час. Заливая в себя миллион чашек чая, включаю новости, жду письма. После вчерашнего грандиозного похмелья я радуюсь, что хотя бы снова чувствую себя человеком.

К 9.15 почтальона все еще нет, и я размышляю, не позвонить ли в отделение. Вообще-то обычно письма доставляют не раньше 10.30, но дело не в этом.

Наконец в 11.07 я слышу, как сквозь щель падает конверт.

Вот оно.

Все мои труды, долгие часы учебы, море слез. Пожалуйста, пусть это буду я. Я беру письмо и иду к себе в комнату. Разрываю конверт, делаю глубокий вдох и разворачиваю листок бумаги.

Следующие несколько минут я помню с трудом, потому что слишком часто дышу.

«В продолжение нашего недавнего собеседования мы рады предложить вам годовую стажировку, начиная с сентября…»

Я бегу в спальню Хайди и застаю ее в компрометирующей позе с перепуганным мужчиной.

Отклоняясь от темы, замечу, что я понятия не имею, кто он и как там оказался.

Я торопливо закрываю дверь и кричу:

– Получила!

Через миг Хайди выскакивает в халате, издавая радостные дельфиноподобные визги, крепко меня обнимает и бросает «Джейсону», что ему пора идти.

– Я ТАК горжусь тобой, дорогая! – пронзительно вопит она.

Не прошло и пяти минут, как мы открыли бутылочку просекко, и я принялась перечитывать письмо снова и снова.

– Подожди. Тут сказано, они берут двух стажеров, но через год только один займет постоянное место в фирме…

– И что? – Ничуть не смущенная этим, Хайди подает мне бокал игристого вина. – Ты с легкостью обойдешь всех соперников.

– Как знать. Вдруг там кто-то очень классный? На собеседовании говорили, что возьмут второго, только если попадется некто выдающийся.

Хайди молча ждет, пока до меня дойдет смысл собственных слов.

– Ладно, поняла. Меня они тоже сочли выдающейся… но и другого человека тоже. Должность может получить любой из нас.

– Черт возьми, Мэнди! Ты только что обошла двести кандидатов в конкурсе на стажировку! По-моему, теперь, когда желающих всего двое, у тебя неплохие шансы! Это последнее препятствие. У тебя получится.

– Легко тебе говорить. Тебе не приходится ни с кем бороться за место в фирме.

– Верно. А если бы и пришлось, меня бы это не беспокоило. Я была бы так чертовски хороша, что никто и не подумал бы о моем сопернике. Так что – вперед, иди туда и покажи им.

Уверенность Хайди не знает границ. Мне бы так. И все же, хоть это и бесит… она права.

Впрочем, меня волнует кое-что еще, хоть я и стараюсь выбросить эту мысль из головы.

– Вдруг они узнают, Хайди? – с неподдельным ужасом в голосе спрашиваю я.

– Хватит тебе. Не узнают, – твердо отвечает подруга с деловым видом.

– Но…

– Перестань. Не надо. Все будет хорошо, – заверяет она, легонько пожимая мою ладонь.

Я киваю. Она права. Я прошла долгий путь – теперь не время сомневаться. Нужно двигаться дальше.

– Итак, – продолжаю я, будто и не было этих последних тридцати секунд беседы, – типа такое проклятие – если после стажировки не получить постоянное место, тебя будут считать человеком, которому дали шанс и который «не оправдал надежд». Ты становишься «бракованным». Никто после такого не возьмет тебя на работу. Мне нужна эта должность. Других вариантов я даже не рассматриваю, – дерзко заявляю я.

– Моя девочка! – воркует Хайди, словно гордая за свое чадо мать. – А теперь давай отмечать…

Глава 3

Прошло три месяца с тех пор, как я получила стажировку в адвокатской конторе «Афина». После празднования я вернулась к реальности и многие ночи провела без сна. Ради этой стажировки ты столько трудишься, а получив ее, вдруг начинаешь терзать себя сомнениями, и в голове крутится лишь одна отравляющая разум мысль: «Что, если я недостаточно хороша?»

Летом мы с Хайди изо всех сил трудились в огромном кол-центре. Брали столько смен, сколько вообще способен выдержать человек, а сразу после работы шли тусоваться. Конечно, на следующий день, когда приходилось вытаскивать друг друга из кровати и сидеть в офисе с раскалывающейся головой, мы об этом жалели. В некоторые дни мы даже протрезветь не успевали.

Истекали наши беспечные деньки. Безумные времена подходили к концу, начинался тот странный период, когда ты уже не студент, но еще и не по-настоящему взрослый. Вроде как разрешают пользоваться студенческой картой скидок в «Топ Шопе»[1] и получать налоговые скидки.

Все, с сентября – больше никакого похмелья на работе (и тем более не заявляться на работу пьяной!) и никаких драматических сцен. Мы будем юристами. Пора вести себя по-взрослому.

* * *

Мой первый день приходится на свежее сентябрьское утро. Как сказано в письме – меня ждут к восьми утра с париком и мантией.

Моя мантия!

Я впервые надену ее прилюдно. Специально ездила в Лондон в супермодный магазин на Чансери-лейн – обстановка там как в начале девятнадцатого века. К тебе обращаются «мадам», стоишь у гигантского зеркала и ждешь, когда тебе подадут мантию на примерку. Из ниоткуда появляются мужчины во фраках с портновским сантиметром, перекинутым через плечо. Словно попал во вселенную Гарри Поттера. Хочется сказать: «Спасибо за мантию, а где мне купить волшебную палочку и сову?» Выложив баснословную сумму (даже не спрашивайте, какую), я с гордостью вышла из магазина и приобрела небольшой чемоданчик на колесах, куда и сложила обновку.

На подходе к конторе все тело покалывает от волнения. Кажется, всего пару минут назад я шла сюда на собеседование под палящим солнцем. Теперь же, как это бывает, когда лето плавно перетекает в осень, воздух наполнен ясно ощутимой прохладой. Во время учебы она была знаком начала осеннего триместра. А сейчас меня ждут не занятия, а новая работа. Новая увлекательная жизнь.

Утром в понедельник в конторе шумно, туда-сюда мелькают люди в костюмах и с дипломатами.

– Мисс Бентли, рада вас снова видеть! – говорит Джилл. – Присядьте. Я сообщу мистеру Скайлару, что вы здесь.

Ричард Скайлар – мой наставник, и я немного боюсь встречи с ним. Во время стажировки тебе дают наставника, и в течение первых шести месяцев нужно повсюду следовать за ним (только не в туалет, хотя, говорят, и такое бывало), наблюдать за его действиями в суде и заниматься всей бумажной работой, которую перекладывают на ученика. Через полгода тебя выпускают перед публикой, и вот тут начинается паника. Наставник учит не только профессиональным аспектам работы, но и помогает справляться с личными и эмоциональными проблемами.

Я, конечно, все разузнала. Скайлар – авторитетный и уважаемый барристер с тридцатилетним опытом работы в сфере уголовного права. Он президент множества организаций, аббревиатуры которых я даже не могу расшифровать. Именно у такого барристера мне и нужно учиться. Судя по фотографии на сайте, он – настоящий специалист, хотя вид у него слегка пугающий.