Карантинный мир

Стояло раннее утро, со стороны заболоченного ручья тянуло сыростью. Оглушительно квакали лягушки, в тростнике плескалась рыба и слышалась перекличка болотных птиц. Из всей какофонии звуков особенно выделялся ни на что не похожий громкий хохот рыжей болотной цапли. Валери для себя отметила, откуда примерно доносится этот хохот. Болотная цапля была крупной птицей с длинными когтистыми лапами и широкими крыльями. Она являлась ценной добычей, хотя и весьма непростой. Рыжая цапля была весьма осторожной и не подпускала к себе людей на расстояние броска дротика, к тому же, даже будучи раненной, представляла для охотника непростую задачу, пуская в ход свой острый как шило клюв и сильные лапы с опасными, словно ножи, когтями. Но именно на рыжую цаплю Валери и собиралась охотиться. Девушка всю ночь думала о предстоящей ей первой самостоятельной охоте и решила, что такая добыча была ей вполне под силу.

Но сперва требовалось приготовить оружие. Как и в прошлый раз, Валери зашла в воду, нарезала и очистила тростник, а заодно сразу нарвала кувшинок и приготовила прочные нити. Колючки у неё уже оказались заготовлены – одно дерево красной акации росло неподалёку от её дома, и ещё с вечера девушка с помощью стального ножа срезала сразу десять подходящий для дротиков шипов. Через полчаса связка из шести дротиков была готова и опробована на мишени. Всё это время рыжая цапля надрывалась, издевательски хохоча из густых камышей. Пожелав самой себе удачи, Валери направилась в заросли.

Ступать приходилось медленно, колючая растительность и какие-то острые камни или ракушки так и норовили проколоть стопу. Среди бесконечных камышей то и дело попадались какие-то густые непролазные кусты с мелкими глянцевыми листочками и стволы старых погибших деревьев. Приходилось сворачивать с прямого пути и обходить препятствия. Стена растительности стояла выше роста человека, и если бы не яркое солнце, то тут в зарослях можно было легко заблудиться и потерять направление. К тому же постепенно становилось всё глубже. Если сперва уровень воды в заболоченном ручье не поднимался выше коленей, то вскоре вода стояла уже по пояс Валери. Одежду мочить очень не хотелось. Валери на своём собственном опыте знала, что её мокрые узкие кожаные шорты и безрукавка способны натереть тело до крови. Но возвращаться назад было уже глупо – хохот цапли доносился совсем близко.

По пояс в воде Валери осторожно разводила руками в стороны стебли тростника и продвигалась шаг за шагом. Плеск большой птицы раздавался буквально на расстоянии трёх шагов, но своей добычи девушка пока не видела. Чтобы не вспугнуть цаплю, юная охотница присела, погрузившись в воду по самую шею. Над водой Валери держала только приготовленный для броска дротик. Шаг. Ещё один. На расстоянии вытянутой руки откуда-то слева и чуть позади вдруг раздался громкий оглушительный хохот. Девушка медленно-медленно обернулась. Коричневая взъерошенная птица оказалась огромной. Её клюв был длиной с руку Валери, а длинные ноги позволяли крупному, покрытому жесткими перьями телу находиться над водой, хотя самой Валери воды тут было почти по грудь. Идея атаковать такого гиганта уже не казалась девушке здравой – болотная цапля вполне могла убить её одним ударом клюва по голове.

Птица чистилась, накрыв голову широким крылом и зарывшись клювом в перья. Момент для нападения был весьма удачным. Вот только куда бить? Грудь и вообще всё тело отпадали, там слишком толстый слой перьев. Если шип акации и пробьёт такую перьевую защиту, то не войдёт глубоко и не зацепится в плоть своими боковыми отростками. Оставались шея и голова. Хорошенько примерившись, Валери резко бросила дротик и тут же нырнула в тёмную воду с головой, опасаясь ответного удара цапли и уходя в сторону.

Когда Валери осторожно высунула голову над поверхностью, цапли поблизости видно не было. Но зато слышался громкий плеск, шум крыльев и треск камышей. Раненая добыча быстро уходила. Позабыв обо всём на свете, девушка кинулась в погоню, приготовив следующий дротик. Она настигла птицу на мелководье, очень удачно попав второй раз. Дротик угодил под крыло цапле и глубоко вонзился в плоть. Цапля не думала уже ни о каком сопротивлении и, нелепо подпрыгивая и падая, старалась просто убежать от девушки. К сожалению, третий и четвёртый дротики ушли мимо, и не было времени сейчас искать их в камышах. Зато последними двумя Валери распорядилась просто мастерски, добив раненую птицу ударами в спину и в голову.

Мокрая, словно упавшая в ведро мышь, юная охотница вытащила свою добычу на твёрдый берег. И обессилевшая упала рядом на спину, раскинув руки и ноги в стороны. Валери смеялась и плакала от счастья одновременно. О такой великолепной добыче она никогда ранее даже и не мечтала. Два потерянных дротика и порванная штанина шортов были такой мелочью, что об этом не хотелось даже думать. Одежду можно зашить, дротики смастерить новые. Главное – она действительно стала охотницей, самостоятельно без чьей-либо помощи добыв свой первый охотничий трофей. А между тем где-то далеко в камышах хохотала другая цапля, да и пролетевшая над головой стайка серых уток тоже привлекла внимание девушки. Возвращаться в посёлок было ещё рано. Её первый день охоты только начинался.

Лишь к вечеру уставшая, но безмерно гордая своими успехами Валери показалась у ворот посёлка Хунай, едва волоча подстреленную за день добычу. Трофеями её стали две рыжих цапли, болотная выдра и сразу семь уток. Но гораздо большей наградой для девушки оказалось восхищение в глазах соседей и радость на лицах сопровождавшей её до самого дома детворы. Честно разделив трофеи на две части, одну половину она отдала появившемуся на пороге старейшине Кафан-хогу. Отец Мажека трофеи принял и остановился, словно собираясь похвалить охотницу или расспросить о чём-то, но ничего так и не сказав, молча вышел. А что было спрашивать? Она была охотницей и выполняла свою работу.

Одной утки не хватило, чтобы утолить проснувшийся зверский аппетит. Пришлось ощипывать и жарить на вертеле вторую. Но зато впервые в жизни Валери наелась досыта. Она как раз убирала остатки еды со стола, когда один за другим к ней в гости стали приходить соседи. Сперва гончар назойливо рекламировал свой товар и называл цены, затем пришла портниха, потом заглянул оружейник, приходили и другие соседи. Послушать их предложения было интересно, хотя цены на их услуги серьёзно расстроили Валери. К примеру новая кожаная безрукавка стоила пятнадцать монет, полноценная плотная куртка тридцать, а охотничий лук вообще сорок. Для сравнения, одну монету ей предлагали за тушку выдры или за двух уток, две монеты стоила цапля. Но в любом случае у девушки появилась возможность, пусть и не сразу, но приобрести всё, что было ей необходимо. Расстраивало только одно – ей не удалось повидаться с матерью, хотя очень хотелось похвалиться успехами и передать ей в подарок часть трофеев. Но новый муж Салаи встретил Валери очень грубо и посоветовал навсегда забыть дорогу в его дом и никогда не напоминать его жене о старой жизни.

Но зато самой огород поливать уже не пришлось. За утиное мясо соседские дети не только полили все овощи на грядках, но и нарвали для Валери целую горсть колючек акации для новых дротиков и притащили достаточно дров для очага. Осматривая перед сном стопку новых тарелок, новое берестяное ведро и сваленные в углу комнаты большие вязанки хвороста, Валери с улыбкой на губах думала, что жизнь постепенно налаживается.

* * *

Шёл четвёртый день её вольной взрослой жизни. Охотиться Валери по-прежнему предпочитала вдоль заболоченных берегов ручья, поросших высокими камышами. Можно было, наверное, пострелять из пращи птиц вдоль уходящей в неведомую даль дороги или вообще направиться в Лес, но девушка предпочитала не рисковать. Дорога являлась вообще опасным местом, заросшим с обеих сторон густыми колючими кустами. И хотя птиц там действительно водилось без счёта, но её отец Айвас-ор строго рекомендовал не ходить по дороге – сама ситуация, когда человек идёт беззащитный по открытому пространству, а притаившиеся в кустах хищники и враги видят его, являлась по мнению отца неправильной. Леса же Валери всегда опасалась, а после Испытания до сих пор испытывала настоящий ужас при мысли о притаившихся там страшных хищниках.

За эти дни Валери уже отработала до мелочей процесс охоты на болотную птицу. Рано утром, ещё до восхода солнца, она отходила от посёлка Хунай подальше вдоль берега ручья. Девушка направлялась туда, где заканчивалась прореженная лесорубами территория, и где дичь была обильной и не настолько пуганой. Там девушка выбирала приметное место стоянки, хорошо видимое издалека, сбрасывала плетённый из прутьев короб для добычи, завтракала и заодно во время завтрака отмечала места, откуда доносилось кряканье болотных уток, а также голоса других птиц и животных. Прежде всего её интересовали именно утки, они были самой распространенной и лёгкой добычей. Связываться с большими рыжими цаплями Валери больше не желала – слишком с ними оказалось много мороки, да и далеко не всегда птицу удавалось убить или серьёзно ранить, и нередко рыже-коричневая большая птица уносила в своём теле ценные дротики. Вот утки другое дело, они были глупыми и зачастую подпускали к себе девушку на расстояние вытянутой руки. Часто их получалось ловить просто голыми руками из-под воды без использования оружия.

Выбрав себе цели для охоты, девушка раздевалась донага и складывала одежду и лишние дротики возле короба. После чего тщательно намазывала всё тело жёлтой вонючей мазью, отпугивающей пиявок под водой и комаров над водой. Затем, взяв с собой только узкий кожаный поясок с закреплённой на нём связкой из четырёх-пяти дротиков, девушка входила в воду и неторопливо брела через камыши, стараясь зайти к стае уток со стороны растительности. Самой трудной и долгой частью был именно путь через камыши или одеревеневший тростник. На конечном этапе пути уже возле стаи птиц Валери приседала, оставив над водой лишь часть головы, и медленно не столько шла, сколько плыла, раздвигая растительность руками и ногами. Потом следовал резкий бросок или просто удар и короткая погоня за раненой добычей. Как правило, после первой атаки испуганные утки улетали недалеко. Зачастую их можно было просто подождать на том же самом месте, посидев в камышах. Иногда даже потеря двух птиц из стаи не учила остальных уток уму-разуму, и они всё равно возвращались на прежнее место.

Но сегодня день не задался. Был уже полдень, а добычи в коробе было по-прежнему немного. К одной-единственной лежащей в коробе утке и малой белой чайке девушка только что добавила одного яркого селезня из крупной стаи в два десятка птиц и теперь тихо сидела в зарослях, наблюдая за встревоженными утками. Стая пернатых кружила над камышами, не решаясь садиться в воду. Птицы было уже почти успокоились, как вдруг разом прянули вверх и скрылись вдали. Заметить Валери они не могли. Похоже, какой-то другой хищник серьёзно встревожил их. Теперь нечего было и думать, что утки в ближайшее время успокоятся и вернутся. Ругнувшись с досады, Валери побрела к своим вещам на берегу, уже особо не скрываясь.

Она вышла из зарослей на чистую воду и резко остановилась. На берегу находились вооруженные люди. Именно их появление и встревожило птиц. Убегать оказалось поздно, девчонку давно заметили. Собственно, именно возле её оставленных на берегу вещей и находились незнакомые воины. Хотя почему незнакомые? На берегу стоял огромный боец с обожжённым лицом, узнавала девушка и других воинов из отряда, сжегшего недавно поля посёлка Хунай.

– Выходи уже давай на берег! – потребовал от неё лысый немолодой мужчина, чьё бронзовое тело было покрыто разноцветными татуировками.

Чужой ловец. Тот самый, который сильно напугал её несколько дней назад. Убегать было поздно, да и глупо. Во-первых, всё равно бы её догнали. Во-вторых, как можно было бежать, когда вся её одежда и вещи были на берегу? Тяжело вздохнув, Валери побрела к берегу, думая про себя, что сейчас вот она и выяснит, чего на самом деле стоят белые знаки охотницы на её щеке.

Она вышла из воды и остановилась в двух шагах от ловца. Обнажённая двенадцатилетняя девочка чувствовала на себе многочисленные мужские оценивающие взгляды. Она являлась охотницей, и убивать её было запрещено по закону, даже если бы перед ней находились откровенные враги. Насколько Валери знала, с посёлком Хавар прямой войны не было. Но вражеские ловцы вполне могли отобрать у неё добычу, её оружие и даже вещи. И не только. Валери была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что может сделать с ней толпа мужчин. Но в то же время девушка старалась не подавать виду, что боится.

– Кто ты? – спросил чужой ловец, подойдя совсем близко.

– Валери-урла-Хунай, – представилась девушка, умышленно пропустив имя отца в своём полном имени. Ведь кто знает, какие могли быть у её отца отношения с этими чужими бойцами? Вполне возможно, что имя отца они знали и вряд ли испытывали к нему хорошие чувства.

– Урла? Не слишком ли молода ты для охотницы, девчонка? – почему-то рассердился чужак.

Он протянул покрытую татуировками руку и своими твёрдыми как камень пальцами ухватился за левое ухо девушки, сильно сдавив его. Валери вскрикнула от боли. Все вокруг рассмеялись.

– Но я правда прошла Испытание и стала охотницей! – воскликнула девушка, обиженная тем, что ей не верят.

– Нарисовать белой краской линии на лице, похожие на охотничьи татуировки, каждый может. Думаешь, что я не пойму обман? – страшный ловец ещё сильнее сжал пальцами мочку уха, но на этот раз девушка вытерпела и не дала чужим воинам нового повода смеяться над собой. – Если ты охотница, то почему ты одна? Почему не с остальными охотниками из вашего посёлка?

Валери ответила, стараясь говорить твёрдо и не выдать своего страха и боли:

– Во время Испытания я убила крупную самку виларха, но при этом получила травмы и несколько дней лечилась. Охотники ушли без меня.

Татуированный ловец наконец-то отпустил девушку и дотронулся до белого клыка виларха. Медленно провёл пальцем вдоль зуба ящера и поинтересовался, не скрывая язвительного сомнения, как могла девчонка убить подобного ящера своим нелепым оружием. Ловец по-прежнему считал Валери лгуньей и даже пригрозил пустить её по кругу среди бойцов, а потом придушить и закопать тело, если девушка не станет говорить правду.

– Вы не сделаете это, – Валери усмехнулась и, неожиданно осмелев, посмотрела прямо в глаза страшному охотнику.

– Почему ты так считаешь? – не выдержав прямого уверенного взгляда девушки, лысый ловец первым опустил голову.

– Потому как вы из посёлка Хавар. А даже самые малые дети знают, что воинов посёлка Хавар повсеместно уважают за то, что они строго соблюдают законы! Войны между нашими посёлками нет, и потому единственное, что вы праве сделать со мной, это отобрать мою добычу!

Валери почувствовала, как сразу изменилась ситуация. Страшный ловец после этих слов растерялся и даже обернулся к своим воинам в поисках поддержки. Исчезло ощущением тревоги и опасности, взрослые мужики неожиданно вспомнили, что они действительно сильные гордые воины, а не разбойники с большой дороги. Это было маленькой словесной победой охотницы.

– Почему ты решила, что мы из поселения Хавар? – вступил в разговор обезображенный гигант с обожжённый лицом.

– Потому как я уже видела вас раньше. Это случилось за день до праздника восхождения звезды Руку, когда ваш отряд возвращался после атаки на наши поля. Я описала нашим ваши внешности, и мне сказали, что вы из посёлка Хавар.

– Это было возле вырубки, так ведь? – оживился лысый ловец, и когда Валери кивнула, воскликнул раздосадованно: – Говорил же я тебе, Рамир-хог! Не зря я тогда почувствовал чужой взгляд! Вот только там не пахло ни горечью листьев бокки, ни запахом пряного дерева. В Лесу все натирают кожу этими пахучими растениями, чтобы отпугнуть насекомых. Но там на вырубке не пахло.

– Я тогда натёрлась просто грязью, – призналась Валери.

– Значит, тебе тогда повезло, что тебя не поймали, – скрипнул зубами явно раздосадованный ловец. – А может, наоборот, не повезло. Сейчас бы ты была уже моей четвёртой женой и забот бы не знала. У меня ещё не было жены с такими красивыми глазами, и я заботился бы о тебе. А вместо этого будешь теперь лазить по грязным болотам ради пропитания.

– Куда тебе ещё больше жён, Туск-ор? – засмеялся обожжённый воин и, вдруг став очень серьёзным, обратился к Валери: – Послушай, юная урла, как там тебя, не запомнил твоего имени. Я – Рамир-хог-Хохн-хог-Хавар, глава всех бойцов клана Хавар. Вчера мой отряд наткнулся у Красных Скал на следы кровавого побоища. Кто-то нарушил закон и перебил целую группу охотников. На мёртвых телах оказались страшные раны, нанесённые оружием летающих людей. Охотников застигли врасплох на голой скале и расстреляли с неба, у них не было шансов спастись. Погибшие являлись охотниками твоего посёлка Хунай, так как некоторых мои люди опознали. Я думаю, это преступление совершили летающие люди – только они не признают законы духов Леса и убивают забавы ради. А теперь скажи мне, урла, остались ли в вашем посёлке другие охотники, которые могут обучать тебя? Если нет, пошли с нами, я найду для тебя учителя.

Охотники в посёлке Хунай ещё имелись – тот же старейшина Тимок-ур-Валек-ур-Хунай и ещё пара стариков, которые не пошли с остальными в дальний поход. Непонятно правда было, возьмут ли они Валери в ученицы? С другой стороны, девушка не знала, насколько можно верить страшному обезображенному воину. Что если то, что он говорит, это просто ложь, чтобы увести её с собой? Да и вообще, разве можно говорить врагам правду, что из охотников остались только древние, убелённые сединами старики?

И Валери ответила, что охотников в посёлке Хунай много, и учителей она найдёт. Воин покачал головой недоверчиво и проговорил грустно:

– Смотри сама, силой тащить тебя с собой я не имею права. Отбирать твои трофеи тоже не стану. Однако ваш посёлок всё равно обречён – вы лишились урожая, а самые сильные из охотников оказались убиты. К тому же мы прослышали о произошедшем на вашем Испытании охотников, твой рассказ лишь подтвердил уже известное нам. У вас нет подрастающей смены, способной заменить погибших охотников. Всё это значит, что многие ваши люди умрут от голода в сезон дождей, а выжившие весной разбредутся по другим поселениям. Тебе тоже будет непросто – вскоре пойдут дожди, реки разольются и станут непроходимыми, птицы улетят, и охотиться тут в камышах станет не на кого. Рано или поздно, но тебе придётся уходить на охоту далеко в Лес. Духи Леса благосклонны к тебе – ты смогла убить страшного ящера на Испытании и проболела потом ровно столько, чтобы не пойти с погибшим отрядом. Ты нужна живой Духам Леса, и удача будет сопутствовать тебе и дальше. Поэтому, с учителем или без, но ты выживешь в этот непростой период. Но если захочешь, всегда можешь присоединиться к охотничьим отрядам посёлка Хавар, там тебя научат всем премудростям жизни в Лесу. Пока прощай, но уверен, что мы ещё свидимся, юная урла!

После этого гигант махнул рукой своим бойцам, и все вооружённые сильные воины молча направились в сторону Леса. Лишь лысый ловец чуть задержался и, убедившись, что остальные его не слышат, произнёс:

– Меня зовут Туск-ор-Трай-ур-Хавар. Запомни хорошенько моё имя, ибо с этого дня я всегда буду следить за тобой и обязательно дождусь момента, когда нашему более близкому общению никто не помешает.

В руках ловца неожиданно оказалась заточенная ракушка. Быстрым неуловимым движением он ухватил охотницу за волосы и срезал одну небольшую прядь у виска.

– Это задаток, – указал он девушке на срезанную прядь тёмных волос. – Мне совершенно наплевать на законы, тут вокруг Лес и свидетелей не будет. Нет, мне не нужны твои жалкие трофеи и оружие. Я – тот, кто отрежет тебе косу девичества, хочешь ты того или нет.

Шлёпнув опешившую от таких слов девушку пониже спины, Туск-ор захохотал и поспешил догонять остальных. А Валери ещё некоторое время оставалась стоять, слишком шокированная всем случившимся. Лишь когда ветви далёких кустов перестали качаться за последним из цепочки чужих воинов, охотница шумно выдохнула. Это было просто чудо, что её не тронули! И вдвойне чудо, что никто из чужаков не догадался заглянуть в прикрытую старыми невзрачными шортами небольшую сумочку. Обнаружь они стальной нож среди вещей и всё… У Валери не было сомнения, что столь ценный нож они бы отняли, а её саму просто прикопали бы, чтобы она не смогла рассказать никому о нарушении закона.

Однако теперь придётся быть всегда начеку. Ритуал срезания косы сразу после первой близости с мужчиной был повсеместно распространён. И этот чокнутый ловец явно не шутил, когда угрожал ей насилием. Валери аж передёрнуло от ужаса и омерзения при одной мысли о том, что этот неприятный татуированный тип сможет подкараулить её и осуществить свои угрозы. Но ничего, Лес вокруг огромный, она будет предельно осторожна, и Туск-ор её никогда не найдёт.

Никому нельзя верить

Красная словно рак от возмущения и обиды Валери выбежала из Дома Совещаний. Старейшины в гибель охотничьей группы не поверили. Причём не просто не поверили, а ещё и обругали её наглой лгуньей, желающей посеять панику среди жителей посёлка и повысить спрос на «свои жалкие, мало кому нужные тушки птиц». Да, да, именно так выразился Тимок-ур-Валек-ур-Хунай, язвительно добавив, что настоящие охотники не размениваются на такие мелочи, как ловля уток, а охотятся на настоящую ценную дичь и действительно обеспечивают мясом весь посёлок Хунай. А другой старейшина, пожилой Хафиз-хог-Баф-хог-Хунай ещё и пригрозил ей, что выгонит из посёлка, если она не прекратит распространять свои лживые слухи.

Сейчас девушка со слезами на глазах лежала в своём доме на топчане и смотрела на покосившийся потолок. Да, со времён гибели отца крышу никто не чинил. Жерди разъехались и местами подгнили, солому тоже нужно было менять, крыша сразу в нескольких местах протекала. Вот только кому этим заниматься? Для такой тяжёлой работы нужны мужские сильные руки, и желательно несколько пар. Только где их было взять в семье вдовы и её единственной малолетней дочери? Да, можно было позвать работяг из числа простых обитателей посёлка, они починили бы. Вот только чем оплачивать их труд, а за бесплатно работать дураков не было. От созерцания трухлявых и местами покрытых плесенью стропил Валери отвлекло осторожное покашливание на пороге. В дверях стоял высокий крепкий молодой парень с чёрным круглым знаком невольника на лице. Это был один из слуг старейшины Тимок-ура, хотя имени этого невольника девчонка не знала.

– Прошу меня выслушать, многоуважаемая Валери-урла-Айвас-ор-Хунай, – начал парень, рухнув на колени и униженно кланяясь.

Такое начало крайне удивило Валери. На «многоуважаемую» зарёванная девчонка походила менее всего, да и одежда у невольника оказалась даже получше, чем у неё самой. Но юная охотница поняла, что это просто положенное по правилам обращение невольника к свободному человеку. Она спешно растёрла слёзы тыльной стороной ладони и попросила парня встать с колен и нормальным языком объяснить, что ему нужно.

– Я пришёл спросить, насколько правдой было то, что ты рассказала старейшинам?

Валери поморщилась от такого неудобного вопроса. Называть себя лгуньей она не желала, но и говорить правду ей запрещалось. Ведь кто знает, зачем Тимок-ур направил своего слугу? Может, он хочет проверить, насколько девушка прислушалась к его предостережению? Именно эти сомнения она и высказала прямо в лицо слуге старейшины. Тот нисколько не обиделся недоверию.

– Значит, это действительно правда, – самостоятельно пришёл к такому заключению парень и продолжил: – Моё имя Баин. Возможно, ты не помнишь, Валери-урла, поскольку была ещё маленькой. Но я когда-то раньше служил твоему отцу в этом доме, хотя и не очень долго. Потом он отдал меня Тимок-уру. Я пришёл к тебе с предложением, которое может тебя заинтересовать. Я расскажу тебе, о чём говорили старейшины после того, как ты ушла из Дома Совещаний, их разговор напрямую тебя касался. Ты же взамен выкупишь меня у Тимок-ура.

Сказать, что Валери просто удивилась, значило вообще ничего не сказать. У неё просто отвисла челюсть. Зачем ей вообще выкупать этого невольника? Да и, если подходить к этому вопросу чисто с практической точки зрения, то на какие деньги? Невольники стоят дорого, а у неё сейчас не имелось ни единой монетки. Баин, видимо, и сам уже по реакции девушки понял несбыточность своего предложения. Он помолчал немного и предложил:

– Ладно, давай поступим по-другому. Я тебе всё честно расскажу и поясню свои мотивы. А ты уже сама будешь решать, нужен ли тебе помощник.

Такой вариант девушку устраивал гораздо больше, она согласилась выслушать Баина.

Оказывается, едва Валери ушла, как Кафан-хог выгнал всех случайных посетителей и слуг из приёмной и запер дверь. Баин же в это время находился в зале за тонкой стенкой из плетеных прутьев, где он обычно дожидался своего хозяина. Про него все забыли. Так вот, закрыв дверь, Кафан-хог обратился к двум другим старейшинам. Он сказал, что девчонка едва ли соврала, так как резона для неё в этом никакого нет, да и не додумалась бы Валери до этого. Другое дело, что её саму вполне могли обмануть чужие воины, хотя тоже непонятны тогда их мотивы. Исходя из этого, гибель охотников посёлка Хунай можно считать вполне вероятной.

Остальные старейшины согласились с этим предположением и решили сохранять эту тайну, поддерживая людей ложными надеждами, что их родственники скоро вернутся с богатой добычей. Они посчитали, что ещё дней пять или даже семь население посёлка можно будет водить за нос ложными иллюзиями того, что с ушедшими охотниками всё нормально. Но потом тревоги будут нарастать с каждым днём. Затем кто-нибудь настолько встревожится из-за долгого отсутствия родственника, что пойдёт к Красным Скалам и увидит всё своими глазами. Или просто новость услышит от встреченных в Лесу соседей. Так что рано или поздно правда всё равно откроется.

Но за эти имеющиеся пять или семь дней старейшины собирались заставить земледельцев собрать и обмолотить зерно с поля на утёсе, а потом планировали скупить у людей как можно больше урожая по текущим низким ценам. Они решили также скупить урожай со всех огородов, которые имелись почти что при каждом доме. А заодно выкупить у рыбаков весь уже засоленный улов и всё то, что рыбаки ещё наловят за эти дни. Таким образом, к тому моменту, когда правда о гибели охотников достигнет посёлка Хунай, практически все съестные припасы уже должны будут храниться у трёх правителей посёлка под надёжной охраной верных старейшинам воинов.

Старейшины понимали, что потом правда раскроется, и у жителей посёлка будет паника, а цены на еду сильно вырастут. Но зато они втроём собирались неплохо заработать на перепродаже продовольствия. Однако личное обогащение для тройки старейшин являлось всё же не главным. Они думали о мерах по сохранению самого посёлка. В посёлке Хунай, как ни крути, оказывалось слишком много «лишних ртов», которых совершенно нечем было кормить. Голода всё равно избежать не получалось, но старейшины полагали, что смогут контролировать его. Воины будут накормлены и смогут защитить посёлок от внешних врагов и от голодных бунтов. В полной мере продовольствие собирались выдавать лишь необходимым для жизни посёлка жителям – оружейнику, двум портным, шаману, нескольким сильным ловцам. Потерю же остальных жителей посёлок Хунай мог пережить и со временем восстановить. Кроме того, трое старейшин собирались снизить само число жителей – продать при первой же возможности всех невольников приезжим купцам-работорговцам. К тому же во время любого сурового голода многие семьи избавлялись от лишних ртов, продавая самых слабых детей или отдавая их более богатым соседям в услужение. Таких детей старейшины тоже собирались выкупать и перепродавать торговцам.

В конце долгого обсуждения старейшины признались сами себе, что многие решения трудные. Но если всё у них получится, то голод посёлок переживёт. Да, к весне останется не более двухсот жителей, но зато выжившие смогут засеять поля заново из сохранённого зерна. Если же пустить дело на самотёк, то посёлок Хунай просто-напросто вымрет. И потому особо остро стояла проблема сохранения этих планы в тайне. Баин дословно рассказал Валери о той части разговора старейшин, которая напрямую касалась девчонки:

– Что будем делать с Валери? – задал в конце совещания прямой вопрос Тимок-ур. – Конечно, ей приказали молчать, но дело слишком важное, чтобы полагаться на сознательность маленькой болтливой девочки.

Наступило долгое молчание. Потом Хафиз-хог шумно встал и решительно предложил:

– А что тут думать? Моё мнение: просто-напросто отрезать ей язык, тогда Валери точно не проболтается.

Но у Кафан-хога возникли возражения против столь радикальных мер.

– Она охотница и в меру своих способностей добывает еду для себя и других жителей, а это в наши трудные времена очень важно. Калечить её нежелательно. Вместо этого нужно найти повод на несколько дней посадить её под стражу в каком-нибудь глубоком подвале. Давайте заставим девушку нарушить данное ей обещание не распространять слухи о гибели охотников. Можно направить к ней того, кому она доверяет: одну из её подруг или её мать. Знакомые близкие люди будут задавать правильные вопросы, и Валери проболтается. Это станет достаточным поводом, чтобы её наказать. Посидит дней пять в чулане, ничего с ней не станется. А когда правда раскроется, выпустим её из погреба, пусть и дальше работает.

Валери сидела погруженная в тяжёлые мысли. Как это было низко со стороны старейшин использовать её доверие к близким людям! Особенно использовать мать против собственной дочери. Да, она однозначно рассказала бы матери всё без утайки, так как у неё от матери никогда не имелось секретов. Если бы не предупреждение Баина, Валери бы обязательно попалась в эту ловушку. А между тем Баин терпеливо ждал её решения.

– Скажи мне, а какой тебе вообще прок в том, чтобы сменить хозяина? Старейшина Тимок-ур известный охотник, с ним ты всегда обеспечен едой, а у меня вообще непонятно, будет ли кусок хлеба завтра.

– Ты не совсем права, урла Валери. Старейшина Тимок-ур одряхлел и уже давно сам не охотится, он живёт лишь на ту долю, которую как старейшина получает из общей добычи. А его доля на самом деле не слишком-то велика, Тимок-уру едва хватает содержать себя и четверых слуг. А когда настанет голод, станет ещё хуже. Я давно знаю, что он хочет избавиться от меня, продав работорговцам. А ты знаешь, куда направляют работорговцы крепких мужчин? Нет? А я вот знаю. На оловянные рудники приозёрного края и в каменоломни далеко на юге. Там постоянно требуются сильные руки, так как люди на рудниках мрут как мухи. А с тобой я буду обеспечен едой, так как ты хорошая охотница. К тому же буду тебе помогать – я ведь все эти годы службы не только корзины с добычей таскал за Тимок-уром, но научился неплохо мастерить наконечники для стрел и копий, загонять дичь на охотника, вязать силки, снимать шкуры, грести вёслами в пироге.

– Грести? – переспросила удивлённая Валери. – Зачем нужно грести, мы же не рыбаки?!

– Сразу видно, что ты ещё не слишком опытная охотница, – усмехнулся парень. – На пироге и быстрее получается двигаться по нашему заросшему ручью, и гораздо тише, и безопаснее, и можно много добычи сложить внутрь. Когда Тимок-ур был посильнее, мы не раз спускались на двухместной пироге к большой реке. Я грёб, он охотился. Там птиц в это время года просто видимо-невидимо. Могу показать дорогу.

Глаза у Валери загорелись при словах о большом количестве добычи. Пока не наступили непрерывные дожди, ей обязательно следовало сплавать на пироге к тем чудным описанным парнем местам! А Баин, уже понимая, что ещё совсем чуть-чуть, и он уговорит девчонку взять его к себе, продолжил лить сладкие речи:

– И ещё, молодая урла, я уже несколько дней делаю из берцовой кости лесной пумы наконечник-гарпун. Он будет прочным, как металл, и острым, как игла рыжего дикобраза угани. Им можно будет бить рыбу прямо с лодки, пока мы будем плыть. Я подарю его тебе, урла, если ты поговоришь с моим хозяином. Уверен, Тимок-ур с большой радостью избавится о меня!

Девушка тихо вздохнула. Откуда он узнал?! Нашёл ведь, хитрец, чем заинтересовать её. Хорошая острога была мечтой всех последних дней Валери. Сколько птиц упорхнуло от неё, так как её примитивные дротики не смогли серьёзно поранить их, сколько рыбы было замечено в мелком ручье. Она пробовала бить рыбу, но хлипкие дротики не годились для такого дела, не пробивая чешую. Хорошая острога с крепким древком и шипастым костяным наконечником позволила бы решить эту проблему, но стоило такое оружие целых восемь монет. Именно эту вещь девушка собиралась приобрести в первую очередь, сразу после новой безрукавки и шортов. А потому не могла отказаться от такого подарка судьбы.

– Хорошо, я поговорю с твоим хозяином, – согласилась Валери.

* * *

Баин ошибся. Его хозяин вовсе не горел желанием расставаться с сильным работящим слугой и заломил за парня просто несусветную цену – сто монет! Таких денег у Валери, естественно, не было. Однако идея получить умелого помощника и отплыть с ним к богатым добычей заводям у большой реки уже полностью завладела девушкой. Пришлось торговаться и даже практически открытым текстом намекнуть старику, что её отсутствие в посёлке гарантирует сохранение тайны гибели отряда охотников. Только после этого Тимок-ур согласился чуть снизить цену и даже сам предложил отсрочку оплаты, раз уж у Валери не имелось сейчас денег. Он даже согласился дать охотнице свою пирогу на несколько дней.

И уже следующим утром Валери отправилась на охоту с напарником. Узкая пирога, деревянный каркас которой был обшит толстой водонепроницаемой корой чёрного ореха, рассекала водную гладь и словно нож легко проходила через заросли. Баин оказался искусным гребцом и ловко обходил встречаемые препятствия, ведя пирогу через густые камыши вниз по течению. На щеке парня красовались три белых волнистых линии – это Валери замазала ему коричневой краской знак невольника, нарисовав поверх знак охотника. Да, подобную фальшивку легко распознать вблизи, но зато издалека случайный чужой ловец не поймёт обмана и пропустит двух охотников.

По дороге Баин всё время о чём-нибудь рассказывал или показывал, делясь с девчонкой своими знаниями об охоте. Он показал, как плести прочную нить из древесных волокон, как вязать затяжные петли на птиц и мелких грызунов, как перекладывать подстреленную добычу в корзине слоями жгучего вьюнка, чтобы мясо дольше хранилось по жаре. И ещё Баин приносил удачу – уже к полудню одна из двух больших плетёных корзин на дне пироги оказалась доверху наполнена битой птицей. Валери просто не верила своим глазам, о таком количестве подстреленных уток, серых и рыжих цапель, водных крыс и прочей добычи она и не мечтала. Она даже предложила парню возвращаться обратно, но Баин настаивал на продолжении пути.

По словам парня, это были просто цветочки по сравнению с тем, что их ждало у большой реки, где вода просто кипела от обилия собирающихся в это время перелётных птиц. А пока он предложил Валери на время оторваться от охоты и сменить его, взяв в руки весло. Сам же парень собирался продолжить работу над наконечником остроги, который он обещал подарить будущей хозяйке. Валери уже видела этот шедевр. Крепкая полая внутри кость была сколота наискось и заточена острее шила. В боковых стенках кости парень острой ракушкой проковырял несколько сквозных отверстий, в которые вставил и залил древесным клеем зазубренные когти молодых вилархов. Такой наконечник глубоко впивался в плоть жертвы, и вырвать его без ножа было практически невозможно. Оставалось закрепить ещё пару загнутых шипов, после чего насадить полученное остриё на прочное, обожжённое над костром древко остроги.

Видя, как непросто её слуге расширять отверстие в кости столь примитивным ножом и куском ракушки, Валери решилась и протянула ему свой стальной нож. Парень ничего не сказал, принимая столь ценное оружие, хотя появившийся хищный блеск в его глазах девушке сильно не понравился. Не сделала ли она величайшую глупость, дав своему слуге столь грозное оружие? Валери почувствовала себя очень неуютно. Но парень вскоре вернул ей нож и снова взялся за вёсла. Он гнал пирогу всё дальше и дальше по лабиринту извилистых проток, пересекая заросли и озёрца, проплывая местами по мрачным туннелям из нависших низких ветвей. Девушка с ужасом понимала, что путь назад самостоятельно без Баина она найти уже не сможет.

К вечеру обе корзины оказались полны добычей, но парень упорно гнал пирогу вниз по течению, отказываясь разворачиваться к дому. Он уверял, что хорошее место для стоянки есть дальше у реки, а заночевать здесь в Лесу равносильно смерти. Это полностью совпадало с тем, что говорил отец, потому Валери не возражала. Уже в сумерках их пирога вырвалась-таки из заросшей густой растительностью протоки на широкую водную гладь, и перед глазами девушки открылась большая река, где до противоположного берега невозможно было даже дострелить из лука. Баин указал рукой на широкую реку:

– Красота-то какая! Только эта красота опасная, тут водится столько кровожадных водных тварей, что ни один пловец и десяти гребков не сделает, как уже будет съеден. Но есть в этом и хороший момент – нет более безопасного места на свете, чем острова посреди этой реки. Ни один хищник из Леса не способен туда добраться, а водные чудища не могут вылезать на берег. Так что именно там на островах охотники обычно и делают стоянки. И мы тоже там остановимся, я знаю остров неподалёку, где есть мелкое чистое озерцо внутри. Там можно будет смыть грязь и пот после целого дня пути.

Вскоре они причалили к небольшому острову и вытащили пирогу на покрытый мелкой галькой берег. Баин сообщил, что тут на острове можно даже разводить костёр, и что он займётся приготовлением пищи. Это было непривычно, так как Валери с детства твёрдо знала, что разведение огня за пределами посёлка равносильно смерти. Духи Леса очень не любят огонь и обязательно насылают тварей, чтобы расправиться с нарушителями. Но здесь Леса не было, а потому древние запреты не действовали.

– А завтра можно будет подняться выше по течению реки и посетить торговую пристань Узвар. Там можно будет продать добычу по хорошей цене, урла:

– Разве так можно? – крайне удивилась и даже испугалась Валери. – Ведь охотник должен сдавать половину добычи в свой посёлок!

– А кто узнает? – беспечно отмахнулся от её страхов Баин. – Мой прежний хозяин постоянно так делал. Мы с ним по несколько дней тут на островах жили и продавали добычу торговцам. А потому уже на обратной дороге он что-нибудь ещё обычно настреливал, и с этой последней добычи ровно половину и сдавал посёлку Хунай.

– Но это нечестно! Нет, мы так делать не будем! – категорически возразила девушка.

Баин лишь пожал плечами:

– Как скажешь, урла. Добыча твоя, поступай как знаешь.

Парень принялся разводить костёр и потрошить птицу. Он попросил у Валери сумочку, в которой девушка держала нож, – ему нужно было порезать мясо. Поскольку она уже в руки парню свой нож давала, возражать было глупо. Валери отцепила от пояса сумку, сама же отлучилась ненадолго в кусты. По её возвращению Баин честно вернул ей сумочку с ножом и предложил девчонке:

– Если поднимешься вон за ту возвышенность, то увидишь окруженное со всех сторон холмами небольшое синее озеро. Оно холодное, но чистое и мелкое. И оно не соединяется с рекой, так что там можно безбоязненно купаться. Я же пока нарублю веток для костра. Да иди же, не стесняйся, я обещаю не подглядывать, – предложил девушке Баин, весело улыбаясь.

Валери и сама чувствовала, что ей нужно искупаться. Убедившись, что парень не следует за ней, девчонка направилась в указанную сторону. Тут действительно находилось маленькое, буквально шагов пятнадцать в поперечнике, озеро. Валери скинула одежду и вошла в воду. Купалась она совсем недолго, вода оказалась уж слишком холодной. Но всё равно девушка почувствовала себя посвежевшей и даже отдохнувшей. А ещё у Валери разгорелся зверский аппетит. Девушка оделась и полезла в сумочку за гребнем и куском зеркальца, как вдруг её пальцы наткнулись на продолговатый шершавый камень внутри сумки. Девушка растянула завязки сумки посильнее. Ножа внутри не было! Вместо ножа в сумочке оказался вложен примерно такого же веса камень! Подменить вещи мог только один человек.

Не чувствуя под собой ног, девушка бросилась к берегу. Баин уже столкнул тяжёлую пирогу в воду и сейчас поднимал весло, собираясь отплывать вместе со всеми подстреленными за день трофеями и её ножом. Валери подбежала к реке и остановилась у кромки воды. Пирога находилась уже шагах в пятнадцати от берега.

– Стой! – закричала она вероломному вору.

– Зачем мне останавливаться? – нагло рассмеялся парень, но всё же остановил лодку, табаня веслом. Он нарочно притормозил пирогу, понимая, что достать его девушка уже не сможет.

– Но почему? – едва не ревела девчонка.

Баин в ответ расхохотался.