Тритогенея Демокрита

— Или истина, — сказал Демокрит. — Пусть твои переписчики добавят эти два слова: «или истина».

Ферид догнал Демокрита на улице и сунул ему в руку мешочек с деньгами.

— Это за что же? — спросил Демокрит.

— Твоя книга о Пифагоре станет теперь на два слова длиннее, — сказал Ферид. — Это стоимость двух твоих слов.

— Не скажешь ли ты, Ферид, сколько будут стоить эти два слова через три тысячи лет, когда я, согласно верованиям египтян, вновь появлюсь на земле?

— Тогда и узнаешь, Демокрит, — ответил, смеясь, книгопродавец. — Я же мечтаю появиться через три тысячи лет с твоей книгой под мышкой, Демокрит.

— Почему?

— Думаю, что за нее я смогу приобрести такую же книжную лавку, какая у меня есть сейчас, со всеми ее книгами.

— Ты мне льстишь, Ферид.

— Впереди у тебя много печали, — вздохнул Ферид. — Я хотел тебя немного развеселить.

* * *

Демокрит не рискнул вновь появиться на рыночной площади, хотя надо было купить еды. Решил, что хлеб и мясо ему продаст Никомах. Все на рынке стоит денег, кроме сплетен. Весь город живет рынком, а рынок — сплетнями. Так было и раньше, в древние времена. А значит, все поучения мудрецов на этот счет не стоят и обола. Впрочем, давно замечено, что нравы не улучшаются, а портятся, потому что нравы создаются не поучениями, а обстоятельствами жизни. Обстоятельства же таковы, что обман и злословие приносят деньги, а честность и доброта ведут к нищете. С такими печальными мыслями Демокрит вышел из города.

Кто-то побывал в доме в его отсутствие. Он почувствовал это, еще не найдя тому разумных доказательств. Потом он стал искать доказательства и вскоре нашел их: его ларь с книгами был передвинут ближе к двери, к свету — стало быть, кто-то заглядывал в него, хотел получше разглядеть содержимое ларя. Неизвестный посетитель прикасался к пустой амфоре — должно быть, хотел проверить, есть ли в ней вино, приподнял ее и снова прислонил к стене, но не в том месте, где она стояла прежде, а чуть левее: справа осталась выбоина, в которую она упиралась раньше краем горловины. Неизвестный трогал его постель; открыл, забыв закрыть, чернильницу.

Демокрит заглянул в комнату, где прежде жили Клита и Алкибия, обошел вокруг дома, проверил, не прячется ли кто в кустах и за оградой.

Никого не обнаружив, вернулся в свою комнату и прилег отдохнуть. Одно было ясно, что в доме побывал не вор — ничего не пропало ни из ларя, ни из одежды. Кто же тогда? Какой-нибудь бродяга?

Но бродяга тоже не ушел бы из дома с пустыми руками: мог бы прихватить с собой сыр, или хлеб, или орехи. Но все это осталось нетронутым.

Возвратилась Алкибия? От этой мысли Демокрит вскочил и бросился к двери. Но на пороге остановился, обозвал себя ослом, снова вернулся к постели и лег. Давно он не вспоминал об Алкибии — кажется, со времени похорон Клиты. Так почему же вспомнил теперь? Потому ли, что на рыночной площади глупцы напомнили ему о ней и Диагоре? Или голубой скарабей, лежащий в ларе среди книг, вызвал в памяти ее образ? Но разве он видел сегодня этого скарабея?

Демокрит снова поднялся, придвинул к себе ларь и принялся искать скарабея — голубого жука, которого он некогда подарил Алкибии и который она не взяла с собой, замыслив побег. Он перебрал — и не один раз — все вещи в ларе. Сначала торопился, потом стал осматривать внимательно.

Скарабея в ларе не оказалось.

— Вот что пропало! — вскрикнул Демокрит, убедившись, что жука нет. — Это она! Здесь была она! Алкибия! — закричал он во весь голос. — Алкибия! Где ты, Алкибия! — С этими словами он выбежал за порог и чуть не сбил с ног Фавбория, неожиданно оказавшегося во дворе.

— Что с тобой, Демокрит? — спросил Фавборий, удерживая Демокрита за плечи. — Ты куда так мчишься? Я слышал имя женщины. Ты мчишься за женщиной? — засмеялся Фавборий.

— Ты? — удивился Демокрит. — Ты! — он крепко обнял Фавбория. — Соперник Одиссея, великий мореплаватель, мой друг! Каким ветром тебя сюда занесло?

— Рад?

— Рад! Счастлив!

— Эй! — Фавборий обернулся к слугам, стоявшим за воротами. — Входите!

Двое слуг вошли во двор, неся большую корзину, покрытую голубым холстом.

— В этом доме есть женщины? — спросил Демокрита Фавборий.

— Нет.

— Нет? — в свою очередь удивился Фавборий. — За кем же ты мчался?

— За тенью, — вздохнув, ответил Демокрит.

— За тенью? Видно, ты и впрямь тронулся умом, мой друг…. Но об этом потом. Внесите корзину в дом и сделайте все, как если бы мы были на корабле, — приказал Фавборий слугам. — В этом доме нет женщин.

— В этом доме нет также ложа, достойного гостя, — сказал Демокрит. — Пусть развернут скатерть на полу.

— Вы слышали? — Фавборий подал слугам знак рукой: — Поторопитесь.

* * *

Они пировали до захода солнца. Рабы Фавбория прислуживали им: разламывали хлебы и сыр, резали соленую свинину, разбавляли и подавали вино.

Фавборий оказался щедрым гостем: он не только принес с собой угощение, он принес с собой также веселые разговоры, которые он охотно затевал в промежутках между чарками и прерывал лишь тогда, когда у него просыхало горло. Но стоило ему выпить глоток вина, как слова снова начинали вылетать из него веселым роем. Так вспыхивает пламя, когда в него подливают масло. Фавборий вернулся из Афин, где он провел все зимние месяцы, и был набит новостями, как хороший матрац шерстью.

— У Сократа родился еще один сын, — рассказывал он очередную новость. — Его спросили: «Это который же по счету ребенок у тебя?» — «Спросите у моей жены», — ответил Сократ. «Разве ты не знаешь сам?» — удивились спрашивающие. «Я могу ошибиться, — ответил Сократ. — И тогда моя жена Ксантиппа набросится на меня с кулаками. А истина, которую вколачивают кулаками, мне не нужна».

— Ты виделся с Сократом? — спросил Демокрит, смеясь.

— Да. Мы встретились с ним на улице. Увидев, что у меня светлые волосы, он спросил: «Скажи, у твоего отца тоже такие же волосы?» — «Да», — ответил я. «И у матери?» — спросил он. «И у матери». — «Правильно, — заключил он. — Дети похожи на своих родителей… А хорошо ли твои родители были воспитаны?» — спросил он. «Хорошо», — ответил я. «Я в этом сомневаюсь, — сказал Сократ. — Иначе ты уступил бы мне дорогу, как и подобает воспитанному человеку», — он строго взглянул на меня и пошел дальше.

Демокрит захохотал. Потом выпил вина, утер лицо краем скатерти.

— И ты не догнал его, чтобы отплатить за обиду? — спросил он Фавбория.

— Нет, — ответил Фавборий. — Ты сам говорил, что с мудрецами можно сражаться только одним оружием — мудрым словом. Кто прибегает к другому оружию, тот заведомо глуп.

— Спасибо, Фавборий.

— За что благодаришь меня, Демокрит?

— За то, что помнишь мои слова.

Слуги поднесли им вино. Фавборий и Демокрит молча выпили, возвратили чаши слугам.

— Надолго ли в Абдеры? — спросил Демокрит.

— Через месяц уйду, — ответил Фавборий. — А может быть, и раньше.

— Далеко?

— Сначала в Клазомены, затем в Египет.

— В Клазоменах возьмешь оливковое масло?

— Да.

— Пусть рабы уйдут, — сказал Демокрит, помолчав. — У меня есть к тебе разговор.

— Уйдите, — приказал рабам Фавборий. — Постойте у ворот.

Рабы покорно вышли.

— Слушаю тебя, — сказал Фавборий.

— Я знаю вот что, — придвинувшись к Фавборию, заговорил вполголоса Демокрит. — За спиною лекаря Сокла, который выступил против меня на агоре, стоят более сильные враги — аристократы, жрецы. Я, Фавборий, готов сразиться с ними. Ведь должен же кто-то восстать против этих заносчивых ослов и постоять за истину? Я чувствую, я знаю, что истина избрала своим защитником меня…

— Я боюсь за тебя, — сказал Фавборий.

— Я же ощущаю радость, предчувствуя сражение… — Демокрит замялся. — Но хочу тебя попросить: если я погибну, увези мои рукописи в Афины, Фавборий.

— Нет! — замахал руками Фавборий. — Нет!

— Успокойся, — вздохнул Демокрит, — Я прошу тебя…

Фавборий помолчал, потом сказал, положив Демокриту руку на плечо:

— Я пришел к тебе с предложением, Демокрит. Тебе надо уехать из Абдер… Да, да! — не дал он заговорить Демокриту. — Тебе непременно надо уехать. Я слышал, что о тебе говорят в городе. И о том, что ты сошел с ума, и о том, что ты изуродовал лицо Диагору, и о том, что ты отравил няньку… Обо всем, Демокрит. Я знаю, что скоро тебя призовут к верховному жрецу, который определит, сумасшедший ли ты…

— Меня? К жрецу?

— Да. Разве ты не знаешь? И если верховный жрец заключит, что ты сумасшедший, тебя запрут в храме Асклепия в Эпидамне54.

— А если он признает меня здоровым?

— Тогда тебя будут судить за растрату отцовского наследства. В лучшем случае тебя не похоронят после смерти…

— Меня меньше всего беспокоит то, что будет после смерти… Возможно, что я бессмертен, — засмеялся он.

— В худшем, — продолжал Фавборий, — тебя решением фесмофетов55 изгонят из Абдер.

— Тогда-то я и уеду.

— Надо сейчас. Зачем позволять глупцам потешаться над мудростью? Я предлагаю тебе мой корабль. Сначала поплывем в Клазомены, затем в Египет, из Египта в Аттику. Ты можешь остаться в Афинах — сама богиня покровительствует в этом городе философам.

— Нет, дорогой Фавборий, — сказал Демокрит. — Обещай, что ты отвезешь мои рукописи в Афины.

— Кому? Кому я их передам?

— Об этом мы еще поговорим, — сказал Демокрит. — Мне надо подумать.

Фавборий встал, расправил складки плаща. Поднялся и Демокрит.

— Хорошо, — сказал Фавборий. — Я отвезу твои рукописи в Афины и передам их тому, кому ты захочешь. Но дай и ты мне обещание.

— Какое, Фавборий?

— Не отказываться от моих услуг, которые я захочу тебе оказать, когда придет время…

— Какое время?

— Тяжелое время, Демокрит.

— Хорошо. Прощай, Фавборий.

Во дворе послышалась возня, приглушенные крики.

— Что там? — крикнул в темноту Фавборий.

— Поймали человека, — ответил один из его рабов. — Он крался к дому…

— Ведите его сюда, — приказал Фавборий.

Слуги привели худого, испуганного человека, который был одет так плохо, как только могут быть одеты рабы у самого скупого хозяина.

— Кто ты? — спросил его Фавборий.

Человек испуганно мигал глазами.

— Кто ты? — повысил голос Фавборий.

— Мы нашли у него вот это, — сказал один из слуг Фавбория, протягивая на ладони голубого скарабея.

— Это мой скарабей, — сказал Демокрит. — Он похитил его из моего ларя.

— Кто ты? — грозно спросил Фавборий. — Или ты ответишь, или я убью тебя!

Пойманный человек оказался рабом Дамаста, брата Демокрита. Он признался, что Дамаст приказал ему следить за Демокритом и подслушивать все его разговоры с другими людьми.

— Зачем? — спросил Демокрит.

— Дамаст сказал, что ты знаешь способ быстро разбогатеть…

— Ха-ха! — засмеялся Демокрит. — Действительно знаю. Способ вот какой: надо в полнолуние посеять деньги на кладбище между могил. В следующее новолуние там вырастут деревья с золотыми листьями. Передай это Дамасту… Отпустите его, — сказал он слугам Фавбория. — Пусть идет.

Слуги повиновались.

Раб Дамаста исчез в темноте.

— Спасибо тебе за дружбу, — сказал на прощанье Фавборию Демокрит.

— Буду счастлив, если твои предчувствия не сбудутся, Демокрит. Мне легче потерять жизнь, чем тебя, — ответил Фавборий.