Я стану твоим зверем

— Да всё по-прежнему.

— Ну что ж, вероятно, он тоже нервничает. Это объяснимо. В конце концов, этого дня вы больше четырнадцати лет ждали.

Ренна ещё немножко подышала в подушку, только бы не швырнуть её в невыносимого мудрого Наставника. Он всегда находил подходящие слова для утешения. Просто образчик чуткости!

«Дитя моё, всё абсолютно нормально! Сегодня вы станете мужем и женой. Ты волнуешься, твой жених, на собственной свадьбе решивший не появляться, тоже. Поэтому вы сните один сон на двоих — про, наверное, гибель женщины, которую он любил и любит до сих пор! Совет вам да лад и детишек побольше!»

Конечно, никто не виноват, ну вот совсем никто. И меньше всего гемнон, Арэн. Даже Защитники не властны над собственным сердцем. Нет греха в том, что он мечтал подарить кольцо другой — это его беда, но не вина.

И уж тем более, никто не виноват, что колечко связывает гемнона и его избранницу. Говорили, что с его помощью раньше пара даже мысли друг друга слышала. Слава Великому Дракону, что сейчас всё не так. Никаких мыслей, только отголоски чувств, да и то слишком сильных. Изредка до Ренны докатывались волны безумной ярости и такой глухой тоски, что хотелось немедленно пойти и утопиться в ближайшем пруду. И совсем не хотелось думать, как же корёжит хозяина, если до его невесты дотягивалось лишь эхо. Ну вот сны ещё.

Нет, никто не виноват. Только радости это почему-то не добавляет. Почему бы?

— Дитя моё, если ты окончательно пришла в себя, то нужно вставать. У нас сегодня очень много дел. А солнце уже достаточно высоко. Нехорошо будет, если ты заставишь ждать Святителя. Он должен дать тебе последние наставления перед обрядом, — мягко укорил Наставник.

— Простите меня за минутную слабость, — покаялась Ренна, вины не чувствуя даже на кончик ногтя. — Если вас не затруднит, прикажите позвать служанок и Орун. Я буду готова через час.

— Хорошо, — порадовался старик, поскрипывая коленками, поднимаясь с кресла. — И помни, дитя моё, лишь выдержанность и самодисциплина помогут тебе добиться цели. Они и служение Великому Дракону.

«Ну вот уж фигушки, — Её Высочество хоть и мысленно, но сунула под нос Наставнику здоровенный кукиш. — Для моих целей понадобятся совсем другие душевные качества. И недушевные тоже»

— Ты слышишь меня, дитя?

— Конечно, Наставник, — послушно откликнулась Ренна. — И благодарю за науку.

Когда шаркающие шаги старика затихли, принцесса села на постели, потянула за цепочку, вытаскивая из-за пазухи медальон. Тихо щёлкнула откинувшаяся крышка. Видно было плоховато — темно, собственные волосы свет загораживают, да и окно ещё не расшторено. Но на портрет можно и совсем не смотреть. Всё равно каждая чёрточка наизусть выучена: от прямых, тяжёлых волос, хауберком[4] падающих на плечи, до квадратного — кирпичом — подбородка. Вот только у мужчины на миниатюре не было ямочки на щеке. Но это потому что он не улыбался.

— Я буду счастливой! — клятвенно пообещала Ренна, убирая медальон под рубашку.

* * *

Храм Великого Дракона, айсбергом поднимающийся над зелёной пеной садов, раганцы[5] с эдакой снобистской снисходительностью столичных жителей привыкли называть просто Храмом. Подумаешь, невидаль! Ну да, иные городки меньше. Так это у вас селища маленькие, а не у нас святилище большое. Ну да, помимо самого капища, которое поболе королевского дворца будет, тут ещё и Школа Слуг есть.

Что нам та Школа? А Колыбель Сладости вы не видели? Конечно, не видели. Дев, там воспитывающихся, только Наставникам да Защитникам зреть полагается. Зато вот выпускников Академии Изящных Искусств точно любой встречал. В Золотолесье-то попадают лишь лучшие из лучших. А те, кто такой чести не удостоился тренькают, поют, танцуют, фиглярствуют да фокусничают по всем трактам империи.

Но это всё так, суетное и мирское. Главное, что тихая сень шикарных садов прячет жреческие покои. И недаром говорят, будто кельи верных слуг Дракона не уступают роскошью дворцовым спальням. Имеются тут и беседки для размышлений, да осмысления наследия Великого. И фонтаны, рядом с которыми так плавно и разумно ведётся учёная беседа. А классы, где молодых послушников готовят к служению, спрятаны от мира за высокими стенами, куда даже намёк на обыденный шум не долетает.

И сады, сады, конечно, сады: цветники, розарии, зелёные лабиринты, галереи, стены и потолки, увитые плющами и вьюнками, оранжереи и живые картины, собранные из цветов по сезону — с этим роскошеством не может поспорить ничто. Тут даже дворцовые парки меркнут и не рискуют конкурировать.

Да, много чудес скрыто за цветущими изгородями, коваными решётками, и розоватым с золотистыми прожилками мрамором стен. Ну и что? Это же всего лишь Храм.

Для Ренны же сие великолепие и просто храмом-то не было: привычное место, куда она приходила каждое утро много лет, и откуда возвращалась вечером в папенькин дворец, чтобы только ночь переждать. А порой и спала здесь — у невест гемнона в общем доме Колыбели Страсти свои покои имелись. Потому что некоторые тайные умения при свете солнца не освоишь: как позволить платью упасть, чтобы лунный свет облил тело, делая его желанным, манящим. Как свечи зажечь, чтобы простая кровать превратилась в ложе любви. Как встать на фоне звёздного неба, чтобы мужчина вместо смертной женщины воплощённую мечту увидел. Да много их, таких знаний.

— О чём так глубоко задумалась, дочь моя? — неодобрительно осведомился Святитель.

А с чего ему довольным быть? Вместо того, чтобы внимать последним наставлениям, принцесса улыбается чему-то своему, от важного явно далёкому, да краснеет. Не назидания же о том, как стать хорошей женой и не забывать об интересах империи, заставляют принцессу алеть!

Конечно, других Невест жрец не видел. Последнюю из них в Золотолесье проводили, когда служителя ещё и в родительских планах не существовало — сами пешком под стол ходили. Но этот выбор гемнона Святитель категорически не одобрял. Вроде бы и тиха, послушна, училась охотно и без капризов. Только всё одно себе на уме. Слушает-слушает, а потом глянет так, что дураком последним себя чувствуешь. И в облаках витает вечно, о непонятном думая. На исповедях чепуху рассказывает, сокровенным не делится. Поди, разбери, что у неё на уме и чем это для империи и Храма обернётся?

— Простите, Святитель, я и вправду задумалась, — и вот опять! Головку склонила послушно и виновато, а лицо за покрывалом спрятала. Слова-то правильные говорит, но вот тон… Вроде насмешничает, да откровенной непочтительности и нет будто. — Но молю вас о снисхождении, сегодня день такой. Я будто и сама не своя.

— Твои метания не новы, дитя, — солидно покивал жрец. — Но и ты понимать должна, какой сложности и ответственности миссия на тебя возложена! Грань и Золотолесье — это защита и опора нашего государства. Пропадём мы без них, погибнем. Потому и чтим Великого Дракона, следуем его наставлениям. Но! — старик назидательно поднял палец, подчёркивая важность своих слов. — Защитники могут стать и погибелью нашей! Слишком большое искушение, слишком сладостны обещания и посулы.

«Слишком много у них власти…» — привычно капнула дёгтем в поток мёда с сиропом Ренна. Мысленно, ясно. Давно поняла, что такое лучше при себе держать. Наставники подобное вольнодумие не ценили.

А тут хоть думай, хоть нет. Старики рассказывали, что раньше в Школу Слуг народ силком загоняли — за долги, преступников мелких, тех, кто короне не угодил. Многие смерть услужению драконам предпочитали. Сейчас же конкурсы для желающих устраивают, по пятьдесят человек претендовали на одно ученическое место — это в классы простых прислужников: подавальщиков, горничных, спальников. Туда, где специалистов готовили — поваров, конюших, дворецких — конкурс и до восьмидесяти доходил. Ну а уж для того чтобы выучиться на мажордома, наперсницу или сенешаля и вовсе никакие умения не нужны — всё размер взяток определялось. И ведь не факт, что потом в услужение попадёшь. Драконы разборчивы.

Или взять Колыбель Сладости. Конечно, там обучаются только распрекрасные красавицы — других Защитники в наложницы и не берут. Да только у каждой воспитанницы родословная, как у кобыл из имперской конюшни — сплошь баронские дочки с титулом не моложе, чем в пятом поколении.

И это учитывая, что возвращаются из Золотолесья единицы. Зато вернувшиеся такие сказки рассказывают — заслушаешься: сплошь кисельные берега с молочными реками, бриллиантовой пылью припорошённые. Естественно, народ правдами и неправдами рвётся к драконам. Вот тебе и защитники, получаются! Население сманивают.

Опять же, магия их. Не желают люди покупать факелы и лампы — драконьи светильники подавай. Хорошая хозяйка уж и кухни без холодного шкафа, в котором лёд в самую жару не тает, и плиты с неугасимым огнём не представляет. Аптекари от местных снадобий нос воротят — желают торговать мазями и настоями из Золотого Леса. Невесте простое колечко только распоследний бедняк преподнести рискнёт. И то может это же колечко мордой словить. Дамы только зачарованные драгоценности любят, не говоря уж о косметике. Оружейники дворнягами воют — их мечи и даром никому не нужны.

И ведь всё дорого, от таких цен у нормального человека глаза на лоб лезут, но ведь платят, а драконы богатеют. Им и дани-то не надо! Они, наверное, всю империю уже скупить способны, продать и ещё раз купить — ради развлечения.

Нет ничего удивительного, что раганцы, да и соседи тоже, в рот Защитникам заглядывают. А должны смотреть на жрецов и их слушать. Потому что только святителям воля Великого Дракона ведома.

— Так вот, дочь моя, — продолжал токовать Святитель, донельзя довольный тем, что принцесса за ум взялась, слушает, наконец, смиренно, глаза долу держит. — На тебя возлагается огромная ответственность! Именно с твоих слов и по твоему наставлению гемнон обязан об империи судить, интересы её защищая. Твоя главная задача состоит в том, чтобы блюсти…

«Слюной бы тебе подавиться, старый хрыч!» — мысленно пожелала жрецу послушная Ренна.

Наверное, Святитель очень удивился бы, узнай он, о чём думает юная невеста. К счастью, магия людям, пусть хоть трижды жрецам, недоступна.

* * *

Ещё и полдень не наступил, а невеста уже мечтала, чтобы этот день, наконец, закончился. Виски с утра налились тяжестью, а благодаря заунывным наставлениям жреца голова разболелась всерьёз. Да ещё жара донимала, но Невесте не дозволялось даже сока со льдом выпить. И в животе сердито бурчало — от голода желудок уже к спине лип. Но что делать? Избранница должна прийти к гемнону чистой во всех отношениях: девственницей, вымытой и с пустыми кишками.

Старцы утверждали, будто раньше правило это неукоснительно соблюдалось. И никого не волновало, что от столицы до ближайшей заставы Грани, где по традиции принцессу муж поджидал, без малого три недели пути. Так и голодали несчастные, пока с драконом не увидятся. Интересно, гемноны сильно радовались, получив вместо супруги полуживой, зато идеально чистый, труп?

Оставалось Великого благодарить, что Ренне поститься только до свадебного обряда, а там и поесть можно. Правда, до этого счастливого момента ещё дожить предстояло.

— Н-да, конструкция, — хмыкнула Орун, разглядывая наряд, растопыренный на жёстких распялках. — Всё, больше я тебе не завидую.

— А раньше завидовала?

Принцесса, не слишком интересуясь ответом, бревном повалилась на кушетку, с головой накрывшись мокрой простынёй. Затылок ломило всё сильнее и начало подташнивать.

— Тебе честно или льстиво? — задумчиво протянула леди Брэн, двумя пальцами приподнимая подол подвенечного платья.

Под верхней юбкой, щедро расшитой золотой нитью и камнями, обнаружилась ещё одна. И, кажется, не последняя.

— Ну… — принцесса поверх простыни почесала нос, — ради разнообразия давай честно.

— Естественно, завидовала. Ты же красивая. А я вот не удалась.

Орун глянула на невесту и отвернулась. Откровенно говоря, девушка, завёрнутая в простыню, выглядела жутковато. Уж слишком белое покрывало саван напоминало. А такие сравнения в день свадьбы ни к чему.

— Больше похоже на лесть, чем на правду, — буркнула Ренна.

— Ну, конечно, — совсем непочтительно фыркнула Орун. — А то не видно! Ты маленькая, стройненькая. А мне самый раз место в королевской гвардии. Опять же, у тебя волосы вон какие: почти белые, мягонькие. У меня же чёрные, висят паклей. Личико… Тут и сравнивать-то нечего! Моё, как топором рубили. А ты словно куколка: глазки голубенькие, реснички длинные, губки бантиком. О чём рассуждать?

— Кажется, и впрямь правду говоришь, — принцесса выглянула из-под покрывала, приподняв угол. — По-моему, это зависть.

— А я о чём? — огрызнулась девушка.

— Только рано ещё завидовать. Может, я гемнону не понравлюсь? Кто знает, что Защитники красотой считают?

— То есть как: кто знает? — не поняла леди Брэн.

— То есть так, — буркнула Её Высочество, садясь, комкая покрывало. — Орун, ты точно со мной поедешь, не передумаешь?

— А как я передумать могу? Моё ж имя в брачный контракт внесено. Так, мол, и так: границу с Золотолесьем, в качестве сопровождающей принцессы, имеет право пересечь исключительно леди Брэна Орун. Да я ж сама и подписывала, забыла, что ли? Или… тебе на самом деле плохо? Может, лекаря позвать?

— Мне не плохо, — Ренна глянула на наперсницу исподлобья, нервно расчёсывая ладонь. С детства эта привычка осталась, как не пытались от неё наставники избавиться. — Мне страшно.

— Вот те раз! — вконец обалдела подруга, едва мимо золочёного стульчика не сев. — Ты ж всю жизнь будто довольна его выбором была.

— А я и довольна, — неохотно отозвалась принцесса. — Тебе вот не страшно ехать неизвестно к кому? Там же всё чужое, непонятное. Даже язык не наш. А уж обычаи, нравы… Точно знаю: провалюсь! Обязательно сглуплю, что-нибудь не то сделаю. Выставлю себя полной дурой!

— Эй, погоди! Что за мысли-то такие? Или это что, невестина лихорадка? — Орун перехватила руку принцессы — уже расчёсанную до царапин, погладила пальцы. — Тебя же готовили. Только этим и занималась: как драконы живут, да чем дышат, и как мужу угодить.

— Занималась… — тихонько всхлипнула Рэнна, отворачиваясь в сторону. — Да ведь про них неизвестно ничегошеньки! Язык и тот с пятого на десятое. А ты вот знаешь, что вернувшиеся их лишь нахваливать могут? Если ж хотят что-то другое сказать, так будто губы слипаются?

Леди Брэн совсем не аристократично, зато с чувством присвистнула.

— Драконья магия, — покивала понимающе. — Но ведь возвращаются-то немногие, большинство там и остаётся!

— Откуда ты знаешь, что остаются? — жалобно хлюпнула носом её высочество, опустила голову, занавесившись волосами. — Может, они своих слуг вообще… едят!

— Ой, ну ты как скажешь! — хмыкнула Орун. — Коров им не хватает, человечинкой закусывают!

— А, может, я ему не понравлюсь? У него же целый гарем из лучших девиц! И не каких-нибудь, а в Колыбели Сладости обучавшихся.

— Ты там же училась.

Брюнетка удивлённо глянула на слезищу, на руку капнувшую, слизнула её задумчиво.

— Так я же только… теоретически! — крикнула Ренна, раздражённо выдёргивая ладонь из пальцев подруги. А слезы уже дождиком закапали, правда, теперь на покрывало. Но его не жалко — и без того мокрое. — Ты вот знаешь, например, что у них нет слова «жена»?! Есть «мать» и есть «приятная вещь». Понимаешь? Жены нет, а только приятная вещь имеется! И если на драконий перевести: «Эта вещь доставляет мне удовольствие», то получится: «Это вещь — моя жена!».

— Да откуда ж мне знать? — неуверенно пожала плечами Орун. — Меня их языку не учили.

— А вот теперь знаешь! — Ренна вскочила, принялась нервно вышагивать от стены к стене, видимо, позабыв, что из бассейна голышом выбралась и с тех пор так и не оделась. — Всё ещё хочешь со мной ехать?

— Может, и не хочу, — проворчала леди Брэн, тактично отворачиваясь. — Да только у меня выбора нет. Откажусь — император моего отца заживо сожрёт. А придворные косточки обглодают. Только представь, какая война за это место шла, сколько золота потратили! Твои фрейлины чай пить боялись, потому что в последние месяцы подавальщики вместо сахара в чашки исключительно стрихнин с мышьяком сыпали.

— У тебя хоть выбор есть! Ну вот хоть какой-то! — истерично выкрикнула принцесса, патетически воздевая руки к потолку. — А у меня совсем нет, никакого!

— Знаешь что? Хватит тут панику разводить! — решительно отрезала Орун. Перехватила Её мечущееся Высочество посреди комнаты, силком усадила на кушетку. — Он же тебя выбрал, так? Значит, понравилась.

— Подружка, у тебя совсем с головой беда? — жалобно спросила принцесса. — Гемнон видел меня один раз, когда ещё совсем малышкой была. И с тех пор даже портрета прислать не просил!

— Ладно, подойдём к проблеме с другой стороны, — упрямо мотнула головой леди Брэн. — Ты его любишь?

— Люблю, — тяжело вздохнула принцесса, — с детства и люблю.

— Ну, значит, всё получится! — подытожила наперсница. — Ты же у нас упрямая и упорная. А теперь давай-ка собираться-одеваться. Иначе, боюсь, тебя жрецы к статуе Великого как есть поволокут. Им-то всё равно, лишь бы дело закончить. Пойду, служанок кликну.

— Иди, — обречённо согласилась Рэнна, утираясь совсем по-простецки — ладошкой.

И в самом деле: будь что будет. Главное она для себя давно решила. Теперь просто нужно это в жизнь воплотить.

* * *

Стук в стекло — в общем-то, негромкий и вполне корректный — заставил Ренну на сиденье подскочить. Хорошо ещё, что каретники, мастерившие дормез[6] для невесты, догадались стенки мягким оббить. А то бы сверкать принцессе шишкой — приложилась-таки лбом от неожиданности.

— Простите, что беспокою, Ваше высочество, — большим шмелём прогудел капитан охраны, — просто хотел сообщить: мы подъезжаем к Золотолесью, уже застава показалась. И вас встречают — флаг гемнона на донжоне висит.

— Ничего страшного, — хриплым со сна голосом отозвалась Ренна, — наоборот, спасибо, что предупредили!

— Надеюсь, нам дадут время привести себя в порядок? — раздражённо буркнула Орун, разглаживая мятый, будто коровой жёваный подол.

Принцесса в ответ лишь хмыкнула неопределённо. Она тоже надеялась. В таком виде встречаться с мужем совсем не хотелось. Но, поди, умудрись сохранить наряд опрятным, причёску целой, а цвет лица свежим в тряской карете, когда все горбыли, ухабы и рытвины Большого Имперского Тракта норовят оставить о себе память синяками. И так двадцать дней с гаком. Вроде бы, что ещё делать в дороге, как не спать? Но и это невозможно из-за постоянной болтанки. Даже ночью, улёгшись в постель, Ренна подолгу уснуть не могла — всё мерещилось, будто кровать тоже раскачивается и подпрыгивает. И вставала, не выспавшись: в дорогу отправлялись рано, ещё затемно — охрана торопилась побыстрее до Грани добраться.

В общем, как принцесса устала после брачной церемонии, растянувшейся на три часа и ничего, кроме удушливой жары, да запаха свечей в памяти не оставившей, так с тех пор и не отдохнула. Хотя в этом и положительная сторона имелась: на страхи и переживания сил не осталось.

Надеялись девушки зря — гемнон решил к невесте запоздалое уважение проявить, потому и встречал караван лично, прямо у кордегардии[7].

Не один десяток раз Рэнна эту сцену себе представляла, чего только не нафантазировала. И, конечно, прекрасно понимала, что её мечты с реальностью будут иметь мало общего. Но вот того, что при первой встрече она уставится не на мужчину, о котором с детства грезила, а на посторонних женщин, никак не ожидала.

С другой стороны, муж-то что? Обычный, чёрный, как и запомнилось. А вот две… ну, допустим, дамы, с перепуга показавшиеся принцессе абсолютно голыми, внимание, безусловно, привлекали. Похожи друг на друга, как две капли воды: рослые — Ренна бы им, наверное, макушкой едва до плеча доставала — смуглые, темноволосые. С таким ярким макияжем, какого отродясь видеть не доводилось. И всё-таки не голые. Но практически прозрачные покрывала, заменяющие им нормальные платья, оставляли мало простора для фантазии. А вот драгоценностей на женщинах было гораздо больше, чем ткани. Даже на пальцах ног, обутых в открытые сандалии, поблёскивали камушками колечки.

— Рад приветствовать принцессу на землях Защитников, — низкий и густой, как хороший мёд голос вывел её высочество из ступора.

Наскоро скроив милую улыбку, Ренна обернулась. И только для того, чтобы увидеть, как гемнон Арэн с каменной физиономией подаёт руку Орун. А у Защитников, за его спиной стоящих — показалось, что их очень уж много, целая толпа — на физиономиях расползаются одобрительные ухмылки.

— Э-э… — проблеяла леди Брэн, пряча руки за спину, — простите, сир… Видите ли…