Страшная сказка о сером волке (СИ)

— Почему мы не идем домой? — замерев у кромки леса рядом с мощным дубом, потерлась я подбородком о плечо мужа.

Стоять рядом, обнявшись и делясь теплом обнаженных тел, было так естественно. Чего я боялась? Чего стеснялась? Мы — пара, а значит, между нами все может быть только прекрасно.

«Совершено и гармонично!» — призналась я себе, поймав на ощущении удовольствия от плавных поглаживающих и слегка рассеянных движений рук мужа на моей спине.

— Принюхайся, — заметив, что я зябко переступаю с ноги на ногу, муж подхватил меня на руки. Для него холод стылой осенней ночи значения не имел, а вот во мне было слишком много от мага, которые без своей магии довольно слабы физически и подвержены влиянию окружающей температуры. — Нам оказали услугу, затопив баню!

И действительно, потянув носом, уловила запах дыма и аромат… брата Риана.

— Скорее туда!!! — Возликовала я, представив жаркое тепло.

Муж немедленно устремился к невысокому строению к востоку от дома, из трубы которого валил пар. Внутри, как я и мечтала, оказалось жарко. Пахло колодезной водой, сосновой смолой и березовыми листьями. Я блаженно зажмурилась, позволяя телу медленно наполниться этим теплом и смесью терпких запахов.

«Пожалуй, мы с его братом подружимся!» — благодарно подумала я.

После оборота и знакомства с его волком, между нами словно исчезли все барьеры, испарились границы любых сомнений и непониманий. Мы родились на свет, предназначенные друг другу, словно знали друг друга с детства, и уже тогда — любили… Стоило лишь принять… почувствовать… поверить себе!

«Я нашла свое место, обрела свое предназначение. Метания, неуверенность должны остаться в прошлом. Для меня пришло время твердо идти по выбранному пути. Впервые в жизни – с верой в себя»

Свет нам не пригодился. В едва подсвеченной первыми рассветными лучами, проникающими через окно, тьме, мы без слов понимали друг друга. Узнавали… прикасались…ласкали, упиваясь влажной негой и близостью друг друга. Мыли друг друга, изучая пенными ладонями тела, бесконечно целовались, не в силах расстаться.

Измученную желанием, Риан уложил меня на ковер из мягких от пара можжевеловых веток и березовых листьев, устилавших высокий банный полок. Одурманенная страстью и головокружительно острыми ароматами трав, я надрывно дышала, вслушиваясь в движения мужских рук и губ на моем теле.

Этого стоило ждать! Сейчас я была благодарна Риану за то, что не стал спешить, позволив мне распознать в нем своего мужчину! Научиться желать его, без всякого страха и сомнений отдаваясь сокровенной близости его тела.

Ладони мужа, покрытые пеной медового мыла, умопомрачительно медленно скользили по телу, заставляя меня в мучительном нетерпении рычать и прикусывать губы. Грудь вздымалась рваными рывками под собственническими прикосновениями сильных ладоней, бедра в отчаянной истоме приподнимались навстречу его губам, желая продлить каждое прикосновение его языка.

Оборотень был истинно ненасытен, страстен и горяч, распаляя меня до состояния огненного факела. Я словно в забытье металась под его телом, ощущая едва ли не боль от нетерпения. Вскидываясь навстречу его ищущим пальцам, первыми проникавшим в меня. Жаждала впервые познать всю полноту единения наших тел, почувствовать мощь его плоти, с умопомрачительной медлительностью проникавшей в меня.

Жар, капельками пара оседавший на наших телах, узкая теснота моего тела, стремительное трение и едва ли не осязаемая волна удовольствия, что накрыла с головой, с каждым новым толчком утягивали меня глубже в водоворот фантастических ощущений.

Мое тело переродилось! Оно научилось чувствовать настолько остро, так страстно откликаться на безмолвный напор его плоти, что я практически сходила с ума, рыча, кусая плечи Риана и умоляя его не останавливаться. Никогда не останавливаться!

Но бесконечно находиться на грани нельзя. И я с вожделенным восторгом рухнула вниз — в пропасть чувственного экстаза, обхватив своего оборотня руками и ногами. Желая хоть на миг продлить наше единение.

— Лари? — тихий шепот и прикосновение прохладных рук — это Риан умывал меня колодезной водой. — Ты жива?

В его голосе смех, но и самодовольное урчание зверя: он смог угодить своей волчице! Я, разомлев от жара и одуряющего влажного можжевелового аромата, лежала на полке, бездумно изучая взглядом рисунок деревянных балок под потолком. Мысленно я вернулась к тем сладким часам, что мы провели дома перед лесной «пробежкой».

— Совсем недавно мне казалось, что умираю, — с трудом шевеля онемевшими от напряжения членами, потянулась к мужу и села на полке. — Но удивительное дело, уже сейчас мне хочется все повторить!

Риан смеется:

— Не сомневайся, мы застрянем дома на пару дней. Да и потом… поверь, от этого голода нам не избавиться всю жизнь. Я всегда буду обожать, желать и оберегать тебя, а ты — меня. Вот что значит обрести пару.

— Мм… понятие — пара обретает для меня совершенно новый смысл. — Лукаво улыбнулась я Риану.

Выгибаясь, подставляю грудь под ручеек чистой воды из ковша. Замершие на вершинках груди капли оборотень стремительно смахнул шершавым языком, с таким видом, словно это вкуснейший эликсир. А я уже изогнулась, подставляя бок. Холодная вода приятно освежает, на миг избавляя от жаркого дурмана.

— Мы теперь семья, — оборотень довольно фыркнул, плеснув себе в лицо водой. — Будет ли она большой, зависит от тебя.

— Почему? — Не поняла я его намека.

— Оборотни детей любят. Но маги, как известно, предпочитают одного-двух детей, чтобы силу передать максимальную. — Оперевшись руками о полок по обе стороны моих ног, Риан серьезно взглянул мне в глаза. — Ты решай сама как будет с нами, захочешь ли свой дар целителя в потомках сохранить.

Мои мысли так далеко еще не заходили, но я обняла мужа, без слов благодаря за то, что подумал и об этом.

«Хочу ли я наследницу-магиню? Или готова растворить свою силу в потомках, а то и вовсе утратить?»

И тут же поняла, что и в этом вопросе положусь на судьбу. Будут все наши дети оборотнями – теперь я не стану бояться за их будущее. Проснется в ком-то из них дар целителя – как и моя мама, научу, передав все свои знания и опыт. Ведь теперь я точно знаю, что они не будут изгоями или кровожадными чудовищами. И у них будет любящая семья и земля, на которой они не будут чужими.

— Как получится, — шепнула Риану.

Он понимающе кивнул, подхватив меня на руки, чтобы со мной в охапке перебраться в дом. К счастью, завернув меня в кокон из мягкой ткани. Иначе случился бы конфуз! Ввалившись в дом посреди ночи, обнаружили там… поджидавших нас родственников.

Свекр и брат мужа не только приготовили нам баньку, но и позаботились о том, чтобы дома нас ждал травяной чай, заваренный в котелке с горячей водой, и целая корзина свежеиспеченных пирожков. Аромат рябинового варенья, смешанного с дикой сливой, грибов, нарубленных с яйцами, и печеных яблок мгновенно раздразнил обоняние. Рот непроизвольно наполнился слюной — пусть мы поохотились волками, но в человеческом обличье не ели с утра. А уж отказаться от таких вкусностей и вовсе было не под силу!

Азартно принюхиваясь к вкусным ароматам сдобы, я даже не сразу подумала о том, в каком виде мы предстали перед ожидавшими нас в большом (явно предназначенном для клановых встреч) холле. Мне еще повезло, а вот Риану оставалось прикрываться только моей, обмотанной тканью, фигурой. Учитывая, что оборотень был куда крупнее — получалось у него плохо.

Но мои новые родственники мгновенно завоевали симпатию, когда окинув нас насмешливыми взглядами, едва ли не хором лаконично предупредили:

— Ждем на кухне!

После чего удалились куда-то вглубь дома, все еще так и не изученного мною. А Риан со мной на руках вприпрыжку понесся наверх.

«Жить большой семьей не всегда удобно» — отчего-то подумалось мне. Подобного опыта раньше я не имела.

Пока я переодевалась и сушила волосы у огня в очаге, муж деловито искал что-то в широком сундуке, стоящем у стены. Стоило мне, натянув лучшее из имеющихся платьев (а гардероб пожилой знахарки не нуждался в выходных нарядах), и, убрав волосы в косы, замереть перед небольшим зеркалом, как оборотень что-то протянул мне.

— Лари, — муж осторожно заколол мои волосы двумя великолепными гребнями, украшенными драгоценными камнями, и защелкнул изящный ободок на запястье, - эти украшения принадлежат паре главы клана. Раньше их носила моя мать, теперь они — твои. И вот еще… по нашим порядкам замужняя женщина поверх платья на празднества или важные визиты одевает накидку.

И Риан, осторожно позволив мне пронырнуть в горловину, натянул поверх неказистого и не нового уже платья невероятной красоты шелковую накидку, полотнища которой скреплялись завязками по бокам на талии. Вновь взглянув на себя в зеркало, тихо ахнула. Белоснежный невесомый шелк, расшитый сценами из жизни лесных зверей, скрыл мое неприметное одеяние, преобразив весь мой внешний вид. Сейчас я смотрелась празднично, даже торжественно! И гребни, поблескивая в сполохах огненных бликов, привлекали взгляд к моим темным тяжелым косам.

— Я готова к знакомству с семьей! — Привстав на носочки, наградила Риана благодарным поцелуем.

— Угу, — в ответном взгляде оборотня было обожание.

Кухня оказалась этакой берлогой. С одним большим окном во всю стену, состоящим из множества квадратных стеклышек, я впервые подобное видела, и открывало оно вид на лес. Но размеры комнаты были так велики, что даже свет от окна (сейчас лунный!) не рассеивал серые тени по углам. Поэтому под потолком я приметила несколько магических светляков, вероятно купленных у темных. Но сейчас нам вполне хватало огня, горящего в огромном, как пасть дракона, очаге, и звериного зрения.

Поклонившись новообретенным родственникам, устроилась за большим столом – тут могла поместиться приличная компания. Лавки вдоль него, множество полок с посудой и разного размера лари и сундуки вдоль стен, в которых обычно хранят припасы, - все было добротным, деревянным, кое-где оббитым железом.

Над очагом, на специальных крюках висело три котелка. Один огромный — в нем постоянно подогревалась вода, как принято в любом хозяйстве. А два других — поменьше, под еду и травяной чай. Именно из последнего Риан сейчас наполнил высокие глиняные кружки для нас всех. Корзина с аппетитной сдобой явно будоражила не только мой аппетит — мужчины уже ухватили себе по пирогу. Я же предпочла сладкий яблочный пирожок.

— Кому же мы должны быть благодарны за это угощение? — Я уже поняла, что прежде чем поговорить, нам стоит утолить голод.

— Марве, — откликнулся свекр, жуя грибной пирожок. — Это мать той оборотницы, что кинулась на тебя.

Рука с пирожком, который я совсем чуть-чуть не донесла до рта, замерла. На лакомство я смотрела уже совсем иным взглядом — как на змею, которая может кинуться ни с того, ни с сего. Сглотнув, нервно выдохнула. Мужчины разразились дружным смехом!

— Лари, ешь, не тревожься, — вытирая выступившие на глазах слезы, Риан успокаивающим жестом погладил мое плечо. — Она хорошая женщина, добрая. Миша в отца пошла, порывистая чересчур. От Марвы ты никогда не жди подлости.

Ну, ну…

— Если что, я буду являться вам каждую ночь и напоминать об этом, - клятвенно пообещала я родным, поддавшись влекущему аромату, и впившись в пирог зубами. Но стоило мне распробовать, как из груди вырвался неудержимый стон восторга — все опасения насчет незнакомой оборотницы были мгновенно забыты. — Как же вкусно-о-о!

Мужчины снова развеселились. Я же, решив воспользоваться моментом, придвинула к себе всю корзину, целенаправленно отбирая себе по пирожку с каждой начинкой. Хорошо смеется тот, кто смеется сытым!

В присутствии членов семьи Риана, я чувствовала себя на удивление хорошо. Моя, дичившаяся всех волчица, явно приняла этих волков, каким-то своим звериным чутьем распознав в них защитников. Это ее доверие распространилось и на мое восприятие: трудно сходясь с незнакомыми людьми, с этими двумя оборотнями я чувствовала себя давно знакомой. Поэтому искренне рассказала о своей жизни до встречи с Рианом, когда об этом спросил его отец.

— И ты совсем ничего не знаешь об отце? — Оборотни дружно переглянулись.

— Совсем, — кивнула я.

— Что ж, — младший брат мужа покосился в окно, где явно намечался восход, — пора нам дать вам отдохнуть с дороги. Познакомились и хорошо. Мы свои вещи уже перенесли в другой дом, оставим вас вдвоем.

—В другой дом? — Переспросила я, несколько удивившись такому повороту.

— У нас принято начинать жить своим домом, едва обретешь пару, — пояснил свекр. — Так что вам вдвоем обживать дом главы клана. А я буду надеяться, что и последний сын когда-нибудь покинет меня.

На плечи «младшенького» с двух сторон опустились в ободряющем похлопывании две руки.

— Но, Лари, — словно вспомнив о чем-то, встрепенулся пока холостой оборотень, - ты не переживай. С хозяйством управляться тебе помогут две женщины из деревни и паренек — сын нашего мельника. Сейчас просто все ушли, чтобы вас не беспокоить.

Я с облегчением кивнула: даже размеры кухни уже сказали мне, что вести хозяйство в одиночку будет трудно. А чуткое обоняние подсказывало, что имеется обширный и холодный погреб — оттуда тянуло прохладой, запахом копченого мяса и вяленой рыбы. И это не считая двух «жилых» этажей. Впрочем, я была полна энтузиазма: так устала от одинокого существования, что с огромным желанием стремилась погрузиться в кипучее семейное тепло этого дома.

Попрощавшись с дорогими родственниками, мы снова оказались в спальне. Первоначально я думала изучить содержимое тяжелых сундуков, стоящих вдоль стен хозяйской спальни, но дальше кровати мой осмотр не продвинулся. Страстная натура оборотней дала о себе знать.

Повалив меня на широченную кровать, оборотень с глухим рыком впивается поцелуем в мой живот, урча и смещаясь ниже — к бедрам. Лежала, охваченная бесстыдным восторгом, уставившись в потолок, и комкая руками простынь, упиваясь его жадными поцелуями, скольжением его пальцев и языка и чувствую неумолимо надвигающуюся волну новой дрожи удовольствия.

Хочется всего и одновременно: этих дразнящих поцелуев на моих бедрах, одуряющего ощущения веса тела Риана, что сминает грудь и заставляет дышать и двигаться в одном с ним ритме, яростных толчков его плоти и… нарастающего удовлетворения.

Кажется, мы никогда не устанем и не насытимся, забыв о приходе дня, пропустив наступление ночи…

— Риан? — сонно, не открывая глаз, бормочу я в ответ на его внезапное рычание.

— У нас гость! — явно проклиная все на свете, поясняет оборотень.

Я лениво открываю глаза, встречая взгляд нависшего надо мной мужа. Как не вовремя!

— Может быть, крикнем, чтобы проваливал? — Недвусмысленно качнув грудью, улыбаюсь в ответ.

Разочарованный вздох Риана:

— Все понимают, что нам не до гостей. Значит, повод очень значим…

А я запоздало вспоминаю, что мой оборотень — альфа. И от забот о клане никуда не деться. Смирившись, вслед за Рианом поднимаюсь с совершенно раскуроченной кровати — постельное белье сбито в ком, местами подрано звериными когтями на лоскуты, а матрас и вовсе зияет «проплешинами». Вот это мы отдались инстинктам!

— Где гость?

— Он снаружи. Не рискнул войти, — поясняет муж, натягивая чистую рубаху. — Ты поспи, я вернусь так скоро, как смогу.

— Нет, — ревниво качнув подбородком, отвергаю идею даже такой недолгой разлуки. — Пойду с тобой.

Минут десять на сборы и вот мы уже спускаемся в зал на первом этаже. Стоит Риану рыкнуть, как дверь дома осторожно приоткрывается, являя мне незнакомого оборотня — явно кто-то из местных.

— Альфа, — короткий поклон, быстрый взгляд на нас (впрочем, мне кажется, что мыслями мужчина не с нами), и он переходит к сути. — Дамира вот-вот должна разродиться. Я пришел просить твоего разрешения пригласить на земли клана ее мать.

— Конечно, — немедленно кивает Риан. — Я не возражаю, все, что угодно, лишь бы помочь твоей паре.

Мгновенно вспомнив все, что рассказывал мне муж про гибель волчиц при родах, всмотревшись в измученное тревогой и надеждой лицо перспективного отца, ощутив неизменно присущую каждой целительнице потребность помочь, осторожно спросила:

— А мне? Мне можно к ней? Я бы попыталась помочь…

— Что?! — В тот же миг гневом взрывается гость. — Никого сейчас к ней не подпущу!

«Особенно магичку» — домысливаю я, решив не обижаться на нервного будущего папашу. Но неожиданно за меня вступается муж.

— Лари очень сильна. Знаю по себе — вытащила с того света, серебро из крови моей вытянула… Разреши ей попытаться помочь Дамире?

— А что если она причинит вред?

— Она целительница, — возмутился альфа за меня, но уже в следующий миг примирительно добавил. — Не в ее природе причинять вред. Разреши?

— Хорошо, — в итоге соглашается оборотень. Но он явно насторожен — боится за подругу и за детей. И стремится скорее вернуться домой, поэтому предпочитает не терять время на разговоры.

Осознав, что размышлять некогда, предупредив, бегом кидаюсь на поиски своих вещей — там должен быть небольшой запас трав и самых необходимых снадобий в моей походной сумке. К счастью, все обнаруживается быстро — вчера кто-то принес их в дом, оставив возле лестницы. Перекинув сумку через плечо, оборачиваюсь к мужчинам: я готова.

Как всегда, перед чужими страданиями все личное отходит на второй план. Магия жизни такова, что ее невозможно сдержать в себе, она рвется наружу, стремясь одаривать… помогать… уменьшать страдания и исцелять. Не важно — друг или враг перед ней. Потребность помогать — это сущность светлой магии, врачевания. Только когда намерение исходит от сердца, оно полно живительной силы!

Сейчас я — магиня, знахарка. Оборотница во мне, словно понимая первостепенную важность задачи, тихо отступает, замирая где-то на окраине сознания. Риан, накинув на меня теплый плащ, выходит следом — он, как обычно, намерен сопровождать свою пару.

Втроем мы быстро движемся по улице, направляясь к одному из крайних домов. И тут звериные инстинкты и обоняние подсказывают мне: дело плохо. Я чую боль, кровь, пот, страдание… В комнате, куда спешу, отстранив незнакомого оборотня, уже не замечая преград на своем пути, одержимая стремлением помочь, на широкой кровати лежит женщина. Ее живот огромен, а тело явно обессиленно. Она тихо стонет, пытаясь выровнять дыхание. Замечаю я и неровные спазмы, что сотрясают тело — роды начинаются.

— Выйдите, — стараясь максимально настроиться на погружение в свою силу, не замечаю, как меняется тон: одно слово звучит так повелительно и категорично, что многочисленные присутствующие немедленно отступают, покидая помещение.

Перехваченный за плечо Рианом, к дверному проему отходит и несчастный муж. Пусть, он может наблюдать, но мне необходимо пространство вокруг, а роженице — хоть какой-то покой.

— Не бойтесь, — шепчу я едва ли осознающей мое присутствие женщине, она погружена в обессиленное забытье.

Поэтому первое, с чего я решаю начать, это поделиться с ней своей силой, подпитать ее угнетенное нагрузкой тело и силу духа: надо бороться, осталось немного.

Прикрыв глаза, обхватив ладонями виски женщины, сама проваливаюсь в небытие. Сейчас я — речка, пусть небольшой, но неиссякаемый приток, что питает обмелевшее озеро. Я отдаю оборотнице силу, позволяя ей выдержать трудное испытание, не погибнуть самой от истощения и не дать погибнуть детям в ее утробе. Их я отчетливо чувствую… Семеро! Пятеро самцов и две самки, все сильные, отчаянно борющиеся за жизнь и… оттягивающие жизненную энергию у матери. Именно ее я и принимаюсь восполнять, чувствуя, как несчастная откликается, приходя в себя.

Ощутив приток сил, окрепнув, роженица накрыла мои ладони своими, прижимая, цепляясь за подаренный жизнью шанс. Волчица в ней действует инстинктивно, борясь за свою жизнь.

Когда мне наконец-то удается отстраниться, чувствую себя слабой, как новорожденный котенок. Встретив благодарный взгляд женщины, что уже осмысленно тужилась, смахивая со лба испарину, испытала облегчение: теперь она справится!

Едва мысль мелькнула в голове, как появилась головка первого ребенка. И у меня словно открылось второе дыхание — руки сами потянулись вперед, помогая малышу появиться на свет. Рядом уже топтался муж оборотницы и какая-то женщина, что бережно приняла новорожденного оборотня из моих рук. Спустя недолгое время и второго… и третьего… — и так всех семерых младенчиков.