Погребенные [СИ]

- В чем вопрос, - Онуфрий чуть кашлянул, - скину, не проблема. Но сама знаешь - во мне веса под два центнера. Я если и поеду на подъёмниках, то голышом.

- Тогда решено. Прорываемся, не зачищая этажи. Броню подготовим сейчас, подъемники тоже. На себе оставляем только то, что смогут поднять колеса. Я беру автомат с боекомплектом и прикрываю вас, пока вы не будете готовы. Первым уходишь ты, Онуф. Ты бесполезен без своих доспехов. Затем вы, батюшка, поедете вместе с сердцем.

Возражений не было. Они потратили еще полчаса на отдых и подготовку, десятки раз перепроверяя снаряжение. Онуфрий подготовил свой бронежилет к быстрому сбросу. Убрал лишние подсумки, отбросил их в сторону, передал все оставшиеся крупнокалиберные патроны Фекле, себе оставил лишь автоматический пистолет и три магазина к нему. Отец Евстафий сидел на своём крестоносце, перепрограммируя поведение брони, чтобы она «закуклилась» и отключила все сигналы, когда ее оставят. Он искренне надеялся, что когда-нибудь сможет вернуться за доспехами.

Фекла хоть и была ветераном спецподразделений, пострадала в плане облегчения меньше всего: она весила всего 65 килограмм и носила, в основном, только средние бронежилеты, полагаясь на своих мужчин-защитников. Но ей предстояло прикрывать отступление. Минимум три минуты. Длинный магазин её крупнокалиберного автомата вмещал двадцать пять патронов, сейчас они были не нужны - для уничтожения зомби было достаточно даже пистолетного выстрела в голову. Но кто знает, что ждет их на этажах. Лучше быть готовой ко всему. Один выстрел позволял проредить целую линию. Пять полных магазинов. Более чем достаточно, чтобы пробежать десять этажей и прикрыть отступление. Главное не тратить их зря.

- Готовы? - Они стояли перед дверью на 41-ый этаж. Все посмотрели друг на друга и утвердительно кивнули. Резким движением руки Фекла открыла двери, крестоносец помчался вперед со скоростью боевого коня, разбрасывая в стороны зомби. Он промчался по коридору за минуту, затем развернулся навстречу бегущим напарникам и прошел по толпе зомби ещё раз, стараясь не столько убить, сколько замедлить движение. Они пробежали коридор на 41-ом этаже быстрее, чем за пять минут, не задерживаясь, чтобы убивать зомби, только расталкивали и добивали особо выделяющихся. Затем захлопнули дверь и, не отдыхая, направились дальше.

Быстрыми перебежками, не сбавляя темпа, они проскочили три этажа. Резко кивнув головой, Онуфрий пинком открыл дверь 45-го этажа. Евстафий вылетел в коридор, где почти сразу раздался металлический скрежет и визг моторов, будто молот ударил по раскаленной наковальне. В окружении сотен порванных, порезанных, прострелянных тел стоял одинокий темно-серый охранный бот.

Двухметровый бот был почти квадратным. Два манипулятора со встроенными пулеметами оканчивались полуметровыми стальными лезвиями. Матовая броня, покрытая мелкими шестиугольниками активной защиты, и короб на две тысячи бронебойных патронов к скорострельному пулемету. Тонна или полторы брони и оружия. Непреодолимая преграда для всей группы. Но он по какой-то причине не стрелял. Фекла очень надеялась на то, что у него закончились патроны.

Удар лезвий бота отбросил крестоносца в сторону, оставив на броне глубокий порез. Взвыв шинами, крестоносец поднырнул под левый манипулятор и ударил когтями в сочленение между плечом бота и рукой. Раздался душераздирающий скрежет, заставивший закрыть уши ладонями. Манипулятор повис, его заклинило, и это была последняя хорошая новость. С адской вспышкой и грохотом из второго манипулятора ударила струя бронебойных пуль. В первую секунду крестоносец лишился ноги, оторванная ступня отлетела в сторону, и он повалился на бок. Правая рука, которой Евстафий решил прикрыться, была уничтожена меньше, чем за секунду. Подъехав чуть ближе, бот откинул в сторону правую руку крестоносца и приготовился добить пилота.

Вздрогнув, он вдруг повернулся в сторону Феклы, которая выпускала в него уже третью обойму, стараясь попасть по камерам и анализаторам. Каким-то чудом она снесла ему верхние камеры, блоки анализаторов пространства и локаторы, но центральные камеры, скрытые между пластинами активной защиты, было не выцепить. Взвизгнув моторами, бот разогнался и рванул в их сторону.

- Я тебя еще не отпустил! - Вскрикнул Евстафий, кидая левой рукой крестоносца правую под колеса Бота. Отсутствие анализаторов сделало свое дело. Уворачиваясь от брошенной руки, бот с разгона врезался в стену и застрял в ней вторым манипулятором. Точными выстрелами за несколько секунд Фекла отстрелила ему сначала второй плечевой сустав, затем ногу. Теперь бот был не опасен. Все его вооружение было уничтожено, передвигаться он не мог. Она подошла к этой бесполезной груде металла, что-то там себе соображающей и осознающей всю свою беспомощность.

- Ну как тебе, железяка, а? - с легким боевым задором Фекла пнула бота по броне. Раздался легкий хлопок и спустя мгновение поток напалма впечатал её в стену, оставив только выжженный черный контур силуэта. Бот выполнял поставленную перед ним задачу до последней секунды его электронной жизни и взорвал все свои блоки активной защиты, навсегда оставшись металлическим ящиком без связи с внешним миром.

Они остались вдвоем.

- Суука! Ах ты ж, суукааа! - Выл Онуфрий, дубася по останкам бота кувалдой. Каждый удар кувалды разносился эхом по коридору и оставлял заметную вмятину на металлическом корпусе. Ручка кувалды стала скользкой от пота и слегка погнулась. Только спустя несколько минут он заметил, что батюшка зовет его. - ЧТО?!!

- Помоги вылезти, нужно молитву прочитать за упокой, а эта тварь мне руку сломала, - смутившись, Онуфрий отбросил кувалду, спешно подошёл к Евстафию и начал аккуратно доставать его из павшего крестоносца. Вид у того был жалкий: рука сломана в двух местах, кисть буквально висела на обрывке ткани. Обе ноги были отодраны от сжавшихся пластин брони.

- Нужно вправить кость и зафиксировать кисть, чтобы она сохранилась. Пока, по крайней мере, - он медленно выговаривал слова, голос хрипел, из глаз катились слёзы - не то от горя, не то из-за боли. Онуфрий заметил на шее батюшки свежий след от укола. Наверное, сработала автоматическая аптечка. - У меня интерфейс первого типа, старой доброй ограниченной версии. Так что если сейчас всё верно закрепим, к завтрашнему вечеру рука уже будет работать. Но ждать столько нельзя. Давай сюда вон ту коробку, -

батюшка показывал на небольшую коробку у основания сиденья. Онуфрий вытащил и передал аптечку батюшке.

- Молодец, вон тот колпачок видишь? Нет, тот, который белый. Ага. Вон с той красной колбой соединяй и давай сюда, - переданный колпачок он немедленно упер в руку и нажал на кнопку. Красная жидкость из колбы уходила куда-то в руку, и Онуфрий с изумлением увидел, как кости утолщаются, поддерживаемые здоровой рукой Евстафия, соединяются вместе. Он посмотрел на лицо батюшки и понял, насколько это больно. По всей видимости, даже обезболивающие препараты не снимали боль полностью. - Теперь, - голос батюшки был едва слышен, - Подай мне вон ту синюю колбу, - батюшка поднес к шее заряженный инъектор и нажал два раза. - Осмотрись здесь, пока клей застывает, - батюшка неопределенно махнул рукой и уснул.

Чтобы отвлечься от чернеющего на стене силуэта Феклы, Онуфрий подобрал щит с кувалдой и двинулся вдоль коридора. Большой коридор был завален обломками потолка с этажей выше. Возможно, бот постарался, а может, что-то взорвалось, типа конденсаторов или газа. Кабинет охраны с почти истлевшими телами был окружен битым стеклом и толстой решеткой из стальных прутьев. Дверь напрочь заклинило, однако сбоку можно было разглядеть, что на столе стоят мониторы, и на одном еще мигает зеленая лампочка сна.

Заинтересованный Онуфрий сильными ударами кувалды вышиб участок решетки, упёрся ногами, вытащил её и откинул в сторону. Он никогда не занимался техникой в группе, да и вообще такие штуки видел пару раз в жизни. Помнил, что они когда-то заменяли собой вживляемые интерфейсы и были чем-то вроде внешних коммуникаторов, только очень больших. Он неуверенно постучал по монитору пальцем, ничего не произошло. Тогда он постучал сильнее и, не получив никакой реакции, с досадой стукнул кулаком по столу. Монитор ожил, и он увидел какой-то коридор, в котором группа детей лет тринадцати пыталась отбиться от зомбированных.

Женщина - видимо, воспитатель, сильными ударами длинного клинка, прикрепленного к руке, отправляла врагов на тот свет. Однако цепкие когти зомбированных дотягивались то до одного, то до другого ребенка. Вот она, крича, бросается вперед. Он видел, как она беззвучно разевает рот, сметает двоих, но третий вцепляется ей в руку.

Дети спешат на помощь: кто-то с похожим клинком, кто-то с палками и камнями. Их одного за другим разрывают на части. Не выдержав зрелища, Онуфрий ударил по монитору кулаком, тот заискрился и погас. Последнее, что он успел увидеть, как женщине оторвали руку вместе с клинком. Она и трое детей остались в комнате с десятком зомби.

Онуфрий сел на пол, упёрся спиной в стену и тихо заплакал. Он был один и никто не смог бы увидеть его слез, поэтому он не стал сдерживать порыв. Онуфрий, такой сильный, такой огромный, был абсолютно беспомощен. Он никак не мог помочь детям и женщине. Они все погибнут, так же, как погибла пятью минутами ранее Фекла.

- Будь проклято это задание вместе со всеми вылазками и епархией! - Он понял,  что сказал это вслух. Онуфрий с шумом вобрал воздух - они ещё живы и должны сделать все, чтобы смерть ребят не была напрасной. Сконцентрировавшись на дыхании, он сидел несколько минут, прогоняя через свои легкие затхлый воздух.

Донесшийся из коридора звук выстрела заставил его мгновенно вскочить на ноги. Затем раздался следующий выстрел, и Онуфрий рванул что есть сил к батюшке. Когда он выскочил в коридор, батюшка левой рукой неуверенно пытался отстреливаться от наседающей толпы зомби. Из двери, которую они забыли закрыть, по одному - по двое просачивались зомбированные. Их черно-фиолетовые, ничего не выражающие глаза цепко смотрели на живых.

С первобытным рыком Онуфрий снес щитом первых четырех зомби. Затем закружил булавой, снося головы по паре за удар. Он был словно волк, защищающий своего последнего детеныша. Сильными взмахами он расчищал дорогу, не позволяя зомби оказаться у него за спиной. И в тот момент, когда добрался до двери, понял: она распахнута. Если сейчас не захлопнуть её и не подпереть, зомби будут спускаться со всех верхних этажей, которые не забаррикадированы.

Стараясь не уменьшать натиск, он работал кувалдой как ветряным крылом. Каждый взмах находил свою цель, он не сдерживался. Спустя какое-то время он понял, что уже стоит на лестнице и дверь, которую нужно закрыть, за его спиной. Не поворачиваясь, он стал быстро отступать, не прекращая наносить удары, а затем, повалив трех зомби, резко отпрыгнул и захлопнул дверь.

Отец Евстафий тоже не терял времени даром: добив валяющихся на полу зомби, он быстро подошел к двери, неся в здоровой руке длинную металлическую палку, похожую на лом. Несколькими ударами он сделал углубление в полу, а затем упер лом в дверь.

Несмотря на то, что подпорка была сделана на скорую руку, получилась она на удивление удачно. И всё же Онуфрий предпочел перестраховаться: принес решетку, которую вырвал с поста охраны, и укрепил дверь ею.

- Ох, окаянные, теперь-то уж вам не пробраться, - отец Евстафий  одобрительно смотрел на получившуюся конструкцию.

- Может, и не пробраться, но что дальше? За нами коридор, полный зомби, а перед этим коридором ещё двадцать этажей, которые мы до конца не вычистили. - Онуфрий огляделся. Похлопав по плечу, батюшка доверительно посмотрел ему в глаза.

- Есть у меня одна идея, сын мой. Раньше она была неосуществима, уж больно высоко мы были. А теперь мы на 45-ом этаже. Судя по схеме, под нами только восемь этажей осталось, не так уж и много. Но главное, - он заговорщицки подмигнул, - у меня в крестоносце есть полсотни метров стального троса. Для разных нужд. В данном случае -для наших. Я спущу тебя на тросе вниз. А потом, с Божьей помощью, и сам спущусь за тобой.

Отче был явно под кайфом, беспричинно посмеивался, но идея была здравая. Вместо того, чтобы пробиваться с боем через восемь этажей, где непонятно что находится, разумнее спуститься вниз на тросе. Раньше высота не позволяла так сделать, но теперь, когда они бросили крестоносца, это был лучший вариант.

Подойдя к павшему крестоносцу, Евстафий нагнулся и достал бобину, продемонстрировав толстый крюк на конце тонкого стального троса.

- А как же вы спуститесь, батюшка, после меня-то? Трос ведь стальной, тонкий, он и руки вам разрежет, и ткань любую.

- То ежели руками держаться. А я вот такой блок тормозящий сделаю, - батюшка показал приспособление, над которым поработал заранее. Несколько скользящих зажимов с реле были столь искусно закреплены на толстой железяке, что позавидовали бы альпинисты.

- Этот блок на чем-то ещё держаться должен будет.

- Правильно мыслишь! Ты мне и поможешь. Блок-то я давно смастерил, а страховочный пояс сделать все никак времени не хватало. Сейчас сделаем. Нужно только из брони моей ремни безопасности вырвать, желательно с креслом.

Они открутили несколько деталей, с мясом вырвали крепления, и сделали приличную гондолу для спуска. На бронежилете Онуфрия была лямка для переноски раненых, так что для него придумывать ничего было не нужно. Правда, вместе со щитом и кувалдой вес получался запредельным. Поразмыслив, они решили все вооружение просто сбросить в сумке, прикрепив её к тросу. Даже если ручки у нее оторвутся, не страшно. Наконец, они настроили подъёмники для лестничных пролетов. На случай, если трос не достанет до пола, можно очень медленно спуститься по лестнице в шахте лифта.

Они вбили кувалдой стальной прут в двери лифта и раздвинули их, открыв проход в шахту. Шахта лифта была не освещена, в нее скинули химический фонарь. Немного покружив, фонарь достиг дна и высветил силуэт разбившегося общего лифта. Покорёженный металл не был особо удачной площадкой для приземления, но оказался ближе, чем они рассчитывали. Но роли это уже не играло.

Они закрепили останки крестоносца, вбив уцелевшую руку в пол под ним. Общего веса и этого крепежа должно было хватить для того, чтобы спуститься.

Первым, как договаривались, пошел Онуфрий. Приятного в том, чтобы спускаться подвешенным в бронежилете, было не много, и он порадовался,  что избавился от лишних подсумков и примочек. Тонкий трос разматывался, вгрызаясь в бетон с тихим скрежетом. Наверху он оставил щит и кувалду, взяв из оружия только автоматический пистолет - этого было достаточно.

Он медленно спускался между этажами, вслушиваясь в тишину: было на удивление спокойно. Добравшись до крыши лифта, он неуверенно встал на покореженный металл, взял в руки химический фонарь и помахал Евстафию. Трос перестал опускаться и замер. Дверцы лифта смялись и были выворочены внутрь. Единственный люк был открыт, через него при свете фонаря Онуфрий рассмотрел пол. До него оказалось не больше полуметра. Спускаться вниз смысла не было.

Он попробовал отогнуть дверцу, но только обломал ногти. Двери заклинило напрочь. Заглянув за отогнутый край, он увидел то, чего не ожидал - стену. Судя по расположению дверей на предыдущих этажах, прямо перед ним был 48-ой этаж. Сплошная стена смущала его до невозможности. Плюнув на безопасность, он отошел к дальней стене и выстрелил между дверей лифта одиночкой. Многократно отраженный грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам. Он инстинктивно скукожился, зажал ладонями уши и зажмурил глаза.

Эхо пульсировало в голове минуту. Грохот значительно перекрыл вой сирены. По крайней мере, ему так казалось. Когда шум в ушах немного утих, он встал и подошел к стене. Глубина отчетливой дырки в бетоне составила десять-пятнадцать сантиметров: это была настоящая стена, а не скрывающая перегородка, на что он очень надеялся.

Со злостью он сильно топнул ногой и почувствовал, как металл под ним пошатнулся. Он подпрыгнул, обрушившись всем весом. Крыша лифта покачнулась и чуть покосилась. Тогда он вскарабкался по боковой лестнице к дверям 47-го этажа и, перекрестившись, спрыгнул. Крыша лифта неуверенно пошла вниз, затем что-то звякнуло, скрипнуло, и лифт обрушился вниз в шахту вместе с Онуфрием.

Свободное падение длилось всего пару секунд и пару метров, на которые был размотан канат. Затем бронежилет сильно и исключительно неприятно дернул его вверх, а лифт продолжал падать, уйдя значительно ниже предполагаемого 50-го этажа. Затем раздался отдаленный грохот, и по шахте прошла волна воздуха, поднявшая облако пыли. Лифт, наконец, был на самом нижнем этаже.

Онуфрий подал знак выглядывающему сверху Евстафию, что всё хорошо и нужно спускаться дальше. На таком большом расстоянии было непонятно, что Евстафий понял из жестов, но трос продолжил разматываться. Наконец он замер, очевидно, кончившись.

Судя по расчетам, Онуфрий должен был быть сейчас чуть ниже 50-го этажа. Но дверей видно не было, только четыре голые бетонные стены с направляющими лифта и лестницей, прикрепленной в правом углу на стене.

Химический красный фонарь, который до сих пор лежал на крыше лифта, с трудом угадывался в облаке поднятой падением пыли. До него было еще метров пятнадцать. Значит, как минимум, еще этажей пять вниз. Подниматься вверх, чтобы с 47-го этажа спускаться на 55-ый, смысла не было.

Подождав, пока пыль немного уляжется, он чуть раскачался и дотянулся до лестницы. С некоторой неуверенностью Онуфрий отцепил крюк троса.

- Батюшка? Вы меня слышите? - позвал он в далекое красное окно, которое было на расстоянии пятидесяти метров над ним. Чуть погодя в проеме показалась тень.

- Слышу тебя, окаянный. Пошто ты лифт обрушил? - Эхо их разговора расходилось далеко по лифтовой шахте, отражаясь от стен и переборок. - Кувалду сбросить тебе?

- Батюшка, я по лестнице вниз спускаться буду. Тут глубоко ещё, так что не спускайтесь и не бросайте ничего,  - вроде Евстафий кивнул. Но вслед за этим трос резко рванул вверх, и спустя минуту Онуфрий увидел, как батюшка сам перелезает из проёма на лестницу с явным намерением спускаться.

Кроя матом неуемного обдолбавшегося попа, всю их братию, и вообще всю экспедицию, Онуфрий начал быстро спускаться вниз, пропуская по две-три ступеньки. Лестница была сработана на совесть и явно предназначалась для эвакуации не самых легких чинов, она легко выдерживала его 220-килограммовое тело.

Спустя пять минут он уже стоял на окончательно провалившейся крыше лифта. Прямо перед ним была дверь с ярко-красными поперечными полосками и желтым значком радиоактивной опасности в центре. Евстафий спускался гораздо дольше, сказывалась его травма и худшая физическая подготовка. Он даже захватил с собой кувалду, что, впрочем, не спасло бы ситуацию, будь дверь герметично запечатана.

Однако дверь была открыта: тонкая струйка пыли, уходившая под нее на уровне тридцати сантиметров от пола, показывала, где находился стык створок. Оторвав толстую железяку от лифта, Онуфрий вбил её кувалдой в дырку, и парой сильных движений расшатал дыру до приемлемых размеров. Затем взялся пальцами за верхний край и, упершись ногами в нижний, скрежеща зубами от напряжения, открыл дверь. В глаза ударил яркий с непривычки синий свет.

Прямо за открывшейся дверью перед ними стояла синяя голограмма девушки в военной форме, а за ней две пулеметных турели с направленными на них стволами.

- Ну, здравствуйте, мальчики...

Глава 5. Полигон

Николай сидел на земле и перебирал толстыми пальцами тонкие верхушки травинок. Его симбионты, пожиратель и плевака, паслись неподалеку в компании с двух десятков представителей боевой фауны зооморфов. Среди них были двухметровые бронированные ракопауки, покрытые толстым панцирем, косари, держащиеся отдельной стайкой, и даже два полупрозрачных, хищно поглядывающих друг на друга жнеца - смеси скорпиона и жужелицы, способные делать рывки со скоростью до семисот километров в час.

Самой опасной на солнечной поляне была, пожалуй, недавняя находка: подвернув под себя лапки, у его ног лежал большой радужный гладкий жук. Из-под раздвинутых подкрылков распускались и ложились на землю длинные мягкие ярко-зеленые сетчатые крылья.  Жук недавно сжевал несколько небольших деревьев, выпил всю воду из ручейка неподалеку, и теперь нежился, собирая солнечную энергию и перерабатывая пищу в новые ткани для бесценного груза.

В прозрачном чуть зеленоватом брюшке, покачиваясь на волнах питательного медицинского экстракта, лежала подчиненная Николая, которую он оставлял главной в своем гарнизоне. Несмотря на то, что от неё осталась только верхняя часть туловища и голова, она улыбалась легкой полуулыбкой. Её волосы и большинство тканей полностью сгорели при взрыве, нижнюю часть туловища и обе руки оторвало: левую по локоть, а правую по плечо.

Объяснить, как она выжила, нельзя было даже волей к жизни и мутациями. Когда он нашел её, она уже поместилась в медицинского жука, и её отмершие ткани медленно переваривались, становясь пищей для новых клеток. Она потеряла очень много крови и в данный момент спала мертвым сном, находясь, по сути, в коме. Однако было заметно, как она уже берет под контроль управление жуком. Спустя час или два он сможет отправить её на базу долечиваться в более спокойной обстановке, а сам двинется за нарушителями, которые чуть не отняли жизнь у Марины.

При мысли о том, что он с ними сделает, сжимались кулаки, а все насекомые на поляне поднимали головы и смотрели на него в ожидании команды выдвигаться. Но это потребуется только через пару часов. Сейчас он готовился к суровому бою. Николай собрал всех подготовленных и послушных животных из леса в окрестностях ближайших километров и дал им команду подкрепляться и готовиться.

Впереди, на другой стороне опушки, лежал обглоданный труп гигантского жука-бомбардира. Его толстая броня не была пробита, однако убийцы умудрились несколько раз попасть ему между бронированных пластин у рта. Использовались запрещенные взрывные бронебойные боеприпасы, такое могли сделать только нарушители. Николаю пришлось разрезать панцирь, чтобы его смерть не прошла даром и другие жуки могли съесть гиганта.

Под бомбардиром были обломки летающего судна киберов, в сторону старой научной лаборатории от него тянулась вереница трупов и зеленой крови. Обгоревшие обломки деревьев указывали на использование нарушителями рельсовых и плазменных пушек, автоматического оружия и огнемета.

Николай в который раз выругался про себя. Стоило ему отлучиться на две недели в центр переподготовки в новой Арктике, как в зоне его ответственности произошло подряд два прорыва обороны. Сначала группа каких-то туристов прорвалась через границу, выжигая и прорубая джунгли, и пришлось просить Алексея разобраться, теперь - это.

Он уже отправил весточку командованию с просьбой прислать для устранения кризиса отряд Злых Ос - воздушного спецназа зооморфов, но не особо рассчитывал на положительный ответ. В конце концов, район был тыловым, и считалось, что никаких опасностей ни вольные, ни киберы здесь представлять не могут. Редкие вылазки мародеров, которых политкорректно называли старателями, легко купировались  самими джунглями, а крупное вторжение было бы замечено и остановлено за тысячу километров отсюда.

Через мутноватую кожу жука и восстановительную медицинскую жидкость стало видно, как Наталья приоткрыла один глаз: он был покрыт толстой зеленой пленкой и весь в красных сосудах. Зрачок медленно двигался, пока не сосредоточился на Николае, который приветственно помахал рукой. Улыбка из легкой превратилась в радостно натянутую.

-Ну, здравствуй, боевая подруга, - он наклонился почти вплотную к прозрачной коже жука и постучал по ней пальцем. Жидкость заколыхалась и пошла волнами. - Как же тебя угораздило попасть в такую ситуацию? Не отвечаешь? Хорошо. Моргни столько раз, сколько в стычке выжило врагов. - Марина послушно моргнула четыре раза. - Четверо, отлично. Я насчитал пять трупов до того, как разрешил съесть останки. А тебя нашел в паре километров отсюда. Ты, кажется, доставила немало хлопот и нашим гостям и нам самим.

Марина закрыла глаза - видимо, уже устала. У нее было нетривиальное ранение, и сил для восстановления нужно было гораздо больше, чем обычно. Все её симбионты пожертвовали собой, чтобы выжила хозяйка, это не только объяснимо, но и чрезвычайно  удачно. Он похлопал рукой по голове жука и сосредоточился, передавая тому маршрут движения до гарнизона.

Для Николая любой маршрут в джунглях зеленой зоны был приятной прогулкой. Он был чистокровным в третьем поколении и получил от матери возможность выделять феромоны, контролирующие местную фауну. По признанию матери, он превзошел ее в управлении и приручении новых и старых видов.

Для беззащитного нелетающего радужного жука, полного вкусной питательной смеси, безопасного маршрута не было. Поэтому Николай выбрал наименее опасный из всех возможных и отрядил в его защиту несколько косарей - богомолов с телом и задними лапами, как у паука. Взвесив все за и против, он добавил к отряду одного из двух жнецов. Конечно, потеря такого сильного хищника была существенной для его карательного отряда, но было важно, чтобы Марина добралась до дома.

Он внушил весь маршрут радужному жуку, а остальным велел защищать его ценой своей жизни, добавив вариативность поведения для охраны периметра и разведки. Перепроверил надежность каждого внушения несколько раз и скомандовал процессии выдвигаться. Наблюдая за странной, ощетинившейся усиками, клешнями и лезвиями процессией, уходящей в глубину джунглей, он слегка успокоился и решил, что самое время выдвигаться самому.

Две группы косарей Николай отправил на разведку и подозвал к себе самого крупного из заарканенных питомцев - огромного ездового голиафа, под жесткими подкрылками которого легко уместилась остальная свора из косарей, ракопауков и прочей фауны не крупнее трех метров. Не захотел ехать только жнец, который был гордым хищником.

- Вперед! - скомандовал Николай, удобно устроившись на сгибе рогов и почти не держась руками.

Живая бронированная махина со вздохом втянула воздух, поднялась на своих двухметровых лапах и быстро засеменила в нужном направлении, подминая небольшие деревца, проскакивая овраги и заросли папоротников так, будто их не существовало.

Они двигались по убитым насекомым, следам крови и слизи. Тут и там встречались поломанные деревья, обожженные кустарники, вытоптанная трава. Чувствовалось, что тут шла небольшая группа, преодолевая большое сопротивление и не жалея боеприпасы. Через пять минут Николай увидел старую полуразрушенную спутниковую антенну, которая находилась на расстоянии десятка километров. Спустя еще десять минут джунгли кончились.

Одна из отправленных на разведку групп косарей скрылась за разрушенными зданиями, испещрёнными следами пуль и снарядов, вторая группа замялась и остановилась у края джунглей перед устланной трупами фауны зооморфов улочкой. Старый асфальт был весь в ямках от кислоты и крови. Немногочисленную растительность выжгло до обугленных пеньков.

Заподозрив что-то неладное, Николай заставил вторую группу разведки разделиться на пять пар и послал их к антенне разными путями. Реакция была незамедлительной. В развалинах двухэтажного серого здания почти прямо перед ним что-то щелкнуло, стена упала вперед, и басом заговорил двенадцатиствольный крупнокалиберный пулемет. Пара косарей, что была прямо перед ним, исчезла в мгновение ока.

Откуда-то слева раздались пронзительные вскрики. Облачка жирного черного дыма обозначили смерть второй группы, а затем и третьей. Только справа всё было тихо, туда и направил голиафа Николай, выждав минуту. Они двигались по самой кромке джунглей вне зоны сканеров оборонных систем. Он управлял гарнизоном три года, но не слышал, что в его зоне было такое проблемное место.

Голиаф отошел достаточно далеко от пулеметной турели, но Николай следов разведчиков не заметил. Впрочем, трупов или сильных повреждений здесь тоже не было. Наоборот, маленькие двухэтажные здания выглядели как жилые. Похлопав Голиафа по толстой шее, он приказал одному из косарей выйти из-под защиты гиганта и отправил его перед собой. Бодрой трусцой косарь пробежал около десяти метров, а затем случилось то, от чего у Николая по спине пробежал холодный пот.

Косарь продолжал бежать, но при этом растворялся прямо в воздухе. Он исчезал неравномерно: вот, истончившись до невозможности, одна из его ног лопнула, когда давление крови превысило прочность сосудов, а зеленая живительная жидкость, хлеставшая фонтаном, тут же растворилась в воздухе.

Наномашины - микроскопические рабочие роботы, не знающие усталости, страха, жалости и времени. Их размер настолько мал, что они могут быть частью воздуха, воды, стен и почвы. Здесь было огромное скопление этих рабочих, которым семьдесят лет назад дали задание построить в качестве эксперимента научный городок для сотрудников центра. При этом не обозначили срок, когда строительство должно быть закончено, и оно продолжалось, хотя строить было не для кого.

Наномашины разобрали косарей на строительные материалы для новых домов. Причем сделали это безболезненно и очень быстро. Николай заметил, как на стене дома в двадцати метрах от него появился зеленый узор из цветов и деревьев.

- Пожалуй, лучше мы пойдем там, где пулеметы и огнеметы, - пробормотал он, похлопав голиафа по шее и разворачивая его назад. Он мог бы проскочить на голиафе, если поле наномашин тянется в глубину застройки метров на пятьдесят, но такой гарантии нет.

 - Теперь придется проверять каждый метр.

Вернувшись к знакомой улочке, заваленной трупами, он заставил голиафа раскрыть надкрыльники, выпустив всю набранную живность. Затем забрался под один из них так, чтобы из-под толстой брони выглядывал только нос его симбионта плеваки и, закрыв глаза, отдал приказ двигаться вперед.

Протискиваясь между развалинами, голиаф терся животом об обломки зданий и расталкивал небольшие трупы. Внутренним взором Николай увидел, как перед ними падает стена, и, не мешкая, послал длинную плотную струю кислоты прямо в быстро вращающиеся стволы пулемета. Они с шипением покрывались облаком испаряющегося металла, капли падали вниз и разлетались в стороны. Вырывающиеся из стволов потоки пуль, бьющие по наклоненным вперед для защиты головы рогам, начали прерываться через несколько секунд. Прозвучал взрыв, и блок стволов разорвало вместе с подающим патроны механизмом.

Николай выбрался из укрытия и уверенным шагом направился к поверженному противнику. Обезоруженная турель пощелкивала механизмами, направляя на него свой красный механический глаз-дальномер. Ловкими движениями, отработанными годами, Николай расчленил её на несколько больших кусков, а последним из них разрезал сервоприводы двери.

Стены за турелью не было, но открывшийся проход был узок для голиафа. Бросать ценного питомца, пройдя так немного, Николай не стал: впереди могли быть любые опасности, придуманные хитрым и кровожадным человеческим разумом в борьбе за выживание.

Отбросив сомнения, он поднялся по стене на крышу полуразрушенного двухэтажного здания, которое было немногим выше голиафа, и детально оглядел местность. Перед ним был научный городок с отдельно стоящими одно- и двухэтажными зданиями. Часть из них располагалась на отшибе. Были четко видны две пересекающиеся прямые улицы.

В центре городка находились несколько разрушенных спутниковых антенн, одна более или менее сохранилась и возвышалась над остальными строениями. Остальные лежали в руинах, накрывая одноэтажные здания, где располагались двигательные установки для изменения положения и ориентирования антенн.

Отдельно он отметил несколько участков, заставленных зданиями, которые выглядели новыми. Туда соваться категорически нельзя и надо их запомнить, чтобы не посылать на верную смерть разведчиков и пехоту.

Одна из улочек начиналась на пару домов левее, ближе, чем место гибели разведывательной группы от огнеметов. Николай послал нескольких косарей вперед и оседлал голиафа, загнав в него остальную подконтрольную фауну. Медленно пробираясь между развалинами, они двигались, держа косарей на расстоянии двух метров друг от друга и не выпуская из виду.

Дорога, куда они вышли, была двухколейной, расстояние между домиками, оставлявшее место для маневра, позволило значительно ускориться. Николай потерял бдительность, и это чуть не стало роковой ошибкой. Тонкие и тусклые дуги разрядов были почти неразличимы на фоне серого асфальта, покрывающего дорогу.

Косарь, перебегавший зигзагами дорогу в поисках опасностей, внезапно сжался, скрючил все восемь конечностей и вплотную прижал брюшко к головогруди. Секунду он источал боль, страх и недоумение, затем от него пошел сильный запах обгорелого мяса. Тонкие дуги разрядов заплясали вдоль его тела, ища новый вход энергии. В конце концов, одна из дуг перескочила на фонарный столб, валяющийся у дороги, и разряд с жутким грохотом ушел в землю.