Белое и черное

– Нертус, ты прекрасно знаешь – я слишком стар для этого… Мы же с твоим мужем сверстники. По-моему, я даже немного старше – лет на десять. Мне уже поздно править. Значит, выберут Брьоу. Кого еще?

– Да, – подтвердила Нертус.

Винур посмотрел на эльфийку и сказал не сразу:

– А этого, Нертус, мы никак не должны допустить… Я не злой, ты знаешь. Но я хорошо разбираюсь в эльфах. Бывает, эльф, как ива, тонок и гибок – но его не сломаешь. Бывает, как дуб… Я думаю, дорогому нашему Ролегуру, например, больше бы подошло именно это дерево как семейный символ…

– Перестань, – с улыбкой одернула Нертус своего старого приятеля.

– А есть такие деревья… Оно внешне может быть и красиво, и величаво… Но подойдешь к нему ближе, а внутри труха одна… Ты знаешь, Нертус, я простой эльф, всегда говорю прямо, что думаю. Скажу это и на альтинге, если меня спросят, – эльф с трухлявой сердцевиной не должен стать королем Гровенгридля.

* * *

Антураж турнира вполне соответствовал антуражу подобных поединков в средние века на Земле – те же расфуфыренные франты, разодетые дамы, величественные рыцари с их многочисленными слугами, пажами, оруженосцами… Да, одежда и доспехи несколько отличались от их аналогов земного средневековья, – можно даже сказать, сильно отличались. Малопонятными в те времена показались бы и сегодняшние гербы участников – таких зверей и растений на Земле не водилось и не росло. Но, в целом, действо вполне походило на королевский турнир времен какого-нибудь Ричарда Львиное Сердце. Ярко, шумно, пьяно, весело, игриво, азартно, кроваво – все, как должно быть на подобном мероприятии.

На самом почетном месте, окруженный многочисленной свитой, сидел Король демонов Ориона – Великий Ользерога. Я, кстати, никогда не интересовался, что такое Ользерог – то ли планета, то ли замок, а может быть, у него просто имя такое – Ользерога. Рядом с королем восседали четыре его дочери в окружении фрейлин и еще несколько придворных демонов. Турнир был посвящен бракосочетанию старшей дочери короля с первыми двенадцатью женихами… Такой у них там, видите ли, институт брака.

Три боя мне удалось выиграть. Из тридцати двух участников остались только мы четверо. Трое орионских и я. В предыдущих боях я выиграл потому, что надел более легкий доспех – легче пробить, но и больше свободы действия в седле, а крепеж копья перенес на два дюйма выше, что позволяло мне разить над копьем противника.

Надо сказать, что непреложных правил турнира всего несколько. Среди них: толщина лат не должна превышать определенных показателей, материал доспехов только из списка разрешенных, длина копья не более чем… По регламенту данного турнира и для увеличения зрелищности поединки проходили без щитов. Все остальное – на усмотрение участников. Этим я и воспользовался.

Ну и, разумеется, никакой магии. Попытавшийся ее применить тут же проиграл бы – за этим следили строго.

Следующий мой противник был в полтора раза меньше меня ростом, но крепок и ловок. Маневры в легких доспехах мне вряд ли принесли бы успех. На этот бой я выбрал другую тактику…

– В следующем поединке сойдутся демон Демьян из Солнечной системы и наш всеобщий любимец, демон Аргикл – представитель Сверкающих планетарных миров Ориона! – объявил комментатор боев.

«Интересно, – подумал я, – а чёй-то у них „сверкающие“ и все дела, а мы просто „из такой-то системы“?» Надо тоже как-то выпендриться – пусть мы будем «демоны искрящихся миров Великого Солнца, например», – мешая мне сосредоточиться на поединке, в голову лезли глупости.

Как я и предполагал, недалекие, хотя и амбициозные демоны Ориона попались на стереотип: они решили, что и дальше я буду драться в своей манере. На этом я и сыграл. Учитывая малый вес противника и его природную увертливость, я надел классический, максимально дозволенного веса доспех и вставил в крепление традиционно толстое и мощное копье – никакой легкой кавалерии! Идем напролом! Когда мой противник при сближении ожидаемо начал раскачиваться в седле, надеясь увернуться от моего удара и нанести свой, я отцепил орудие от крепежа на доспехах и резко выбросил руку с копьем вперед, поразив Аргикла в область живота. Хотя удар получился несильным, расчет оказался верен – веса орудия и инерции моего тела вполне хватило, чтобы выбить орионского демона из седла.

Его копье тоже весьма ощутимо ударило меня в плечо, но в седле я удержался. Упал он как-то неудачно – кажется, вывихнул или даже сломал ногу, и безлошадного продолжения поединка не понадобилось. Его оруженосец выбросил белый флаг.

В финальной же битве мне пришлось сойтись с Раксамом – самым крупным и мощным демоном системы Беллатрикса.

– Ну что, дружок, – узнав, что я вышел в финал, Наама прилетела поболеть, – веришь сейчас в свои силы?

– Трудно сказать… В физические – точно нет.

– Надеюсь, ты заблокировал попытки пролезть к тебе в голову, – сказала Наама, – иначе твои коварные планы давно известны в стане противника…

– Если бы они у меня были…

На бой я вновь надел легкие доспехи. По большому счету, без разницы, какое у меня копье, какие латы, насколько я вложусь в удар. Против Раксама все это – фук.

Можете ли вы представить себя запечатанным в железо от макушки до пяток? При этом сидящим на бронированном коне, несущемся на полной скорости навстречу другому, облаченному в железо воину, только больше вас и сильнее? И который тоже на своем могучем коне несется вам навстречу с огромным копьем наперевес и норовит долбануть им вас в жизненно важные органы? Сможете ли вы мыслить хладнокровно? Раньше у меня это получалось.

Раксам не стал угадывать, в какие доспехи я облачусь, какую выберу тактику, – его превосходство в классе и физической силе было достаточно велико, чтобы не забивать себе голову чужими премудростями. Он же наверняка делал ставку на то, чтобы точно попасть и удержаться в седле. Если он попадет – мне не поздоровится. Если промахнется, но при этом удержится в седле – что, учитывая нашу разницу в весе и мощности, тоже вполне реально – тогда будет новый заезд, а значит, снова три к семи не в мою пользу. Примерно так я оценивал соотношение сил. Но мне очень нужна была эта заслуга – победа в немагическом турнире. Больше, чем ему, – я уверен.

Согласно тотализатору шансы Раксама на победу были втрое больше, чем мои. Так что три к семи – это я еще себе польстил.

Никакого плана на бой у меня не было – все варианты рассмотрены и отсеяны за несостоятельностью. Я решил импровизировать. Иначе говоря, сделал ставку на удачу, в которую я давно не верю. Остается надеяться, что удача не ответит мне взаимностью.

Тряска такая, что сквозь прорезь забрала облик Раксама едва различим – он то появляется на долю секунды, то вновь исчезает. Хорошо еще, что его шлем украшен каким-то безвкусным ярким плюмажем – это помогает хотя бы приблизительно оценить расстояние до цели. Когда до столкновения остается несколько мгновений, я, повинуясь не разуму, а инстинкту, резко натягиваю поводья и даю шенкеля. Мой конь на полном ходу, перед самым носом Раксама, вдруг встает на дыбы… Чистая импровизация, но за счет этого маневра я получаю преимущество в долю секунды – в ту самую долю секунды, когда Раксам не смог сосредоточиться, пытаясь понять, что происходит. Именно в это мгновение, пока конь мой стоит в свече, я направляю свое копье в бронированную башку Раксама. Вес опускающегося на землю коня, а также вся сила и отчаяние, которые я вложил, – пожалуй, только такой удар мог выбить моего противника из седла. Правда, отдача была столь велика, что я сам слетел с коня и грохнулся оземь.

Скорее вскочить и выхватить меч! Я пару раз крутанулся, пытаясь понять, где я, а где мой противник. Ага, вот он! За то время, пока я, как собака за собственным хвостом, крутился на месте, Раксам успел встать на колени. Но дальше дело пока не шло – гигант был оглушен. Я приблизился и занес меч над его шеей, выразительно посмотрев в сторону стана противника. Белый флаг выкинут не был. Что ж, демоны, любите вы кровавые зрелища… Нате.

Обрызгивая все вокруг кровью, как из шланга, голова Раксама покатилась мне под ноги. Через полчаса он, бывший брюнет, а теперь почему-то с фиолетовыми волосами на новой голове, раздавал автографы и принимал поздравления со вторым местом. Завидев меня, оценил мою работу поднятым вверх большим пальцем, но сразу же, с улыбкой, стал тыкать указательным в себя и меня, обещая реванш. Думается, поединок мы оба запомним надолго.

После турнира я каким-то неведомым для себя самого образом оказался в одной постели сразу с тремя дочерьми орионского короля демонов – нам не составила компанию только младшая, малолетняя. Оказывается, оргия была главным призом победителю – помимо заслуги, разумеется. Подробности этой постельной сцены опустим – надо прожить полтысячи лет среди демонов, чтобы не содрогнуться от наших увеселений.

* * *

Фрост Шодер понял, что его час настал, когда в дом вошла сама королева эльфов. Мать усадила ее за стол, налила своего знаменитого травяного чая и села напротив, уперев подбородок в ладони. Нертус приехала в обществе одного-единственного провожатого – Первого Стражника леса, иначе говоря, командующего эльфийской армией. Бардагам – так его звали – вежливо отказался от угощения и остался стоять у крыльца. Немолодой, уже седой, опытный воин, с лицом, испещренным шрамами, не случайно оставил войско и отправился с королевой. Он должен был не только охранять ее в пути, но и убедиться в правильности их выбора.

Час был очень ранний, и женщинам пришлось подождать, пока Фрост оденется. Однако уже через несколько мгновений полностью одетый, но еще с влажными от колодезной воды волосами, он вышел в кухню. Молодой человек сначала поклонился гостье, потом матери и только после этого подсел к столу.

Нертус успела рассмотреть Фроста – могучее телосложение, коротко стриженные рыжие волосы, веснушки… Глядя на складки его рубахи, под которыми прорисовывались мощные мускулы, королева мысленно согласилась с ведьмой Скогур-Норти – таких богатырей среди эльфов нет и, наверное, не было. Кость тонка.

«Но так ли он хорош в бою, как она о нем рассказала? Что ж, это уже вопрос к Барди».

– Меня зовут Нертус, Фрост, – представилась эльфийка, – я королева эльфов Гровенгридля. Ты, наверное, слышал обо мне…

Шодер кивнул и продолжил внимательно слушать, глядя перед собой.

– Мы тут с Энзой… с твоей мамой, немного поговорили… Я знаю, ты недавно вернулся со своего первого, не учебного задания…

– Второго, – спокойно заметил Фрост.

– Второго? А первое было какое? Мне о нем как-то не рассказали, – та оживленность, с которой Нертус задала вопрос, была чуть показной – было видно, что ее волнует другое. – Я слышала, что неделю назад ты вернулся с войны… Вместе с войском короля…

– Франбивона…

– Да-да, его… Ты и другие наемники… Вы осаждали крепость?

– Да.

– Ну вот, значит, я правильно помню. И ты, я слышала от твоих друзей и наставников, здорово себя проявил. Был лучшим?

Фрост только плечами пожал, но не произнес ни слова. Он продолжал без улыбки смотреть перед собой – будто бы на кухонном столе происходило нечто более важное, чем этот разговор.

– А что же было первым заданием? – спросила Нертус.

– Они охраняли караван, – за сына ответила Энза.

– И что? Там тоже были… стычки?

– Приходилось, – тихо ответил Шодер.

– То есть военный опыт у тебя уже есть… И это хорошо… – Нертус свернула наконец светскую беседу и перешла к сути. – Ты ведь догадываешься, зачем я здесь?

– Да. Мне вчера сказали, что вы расспрашивали обо мне. Если я правильно понял, вы хотите, чтобы я убил Черного тролля?

«Ого. Ему даже это известно. Откуда бы? Впрочем, слухами земля полнится».

– Что ты знаешь о нем? – ответила Нертус вопросом на вопрос.

– Только то, о чем нам рассказывали в гвардейской школе… – пожал плечами юноша.

– Я расскажу тебе больше. Много больше. Чтобы ты был готов… ко всему. Но сначала скажи: ты возьмешься за это?

В эту секунду Нертус и хотела этого, и боялась, что он согласится. Не дожидаясь ответа, она вдруг встала и вышла на крыльцо. Через минуту вернулась, держа в руках увесистый кошелек, и положила его на стол.

– Не надо… Это… – Шодер отодвинул рукой деньги и поднял глаза на эльфийку. – Это лишнее. Черный тролль угрожает не только эльфам.

– Лишнее или не лишнее, – почему-то с облегчением вздохнула Нертус, – эльфы всегда платят за работу. Когда сделаешь ее – получишь еще столько же. Я считаю, что твоя мать и невеста думают о деньгах иначе.

«Мамка ей уже и про Ани разболтала», – мысленно усмехнулся Фрост.

Нертус вдруг наклонилась к нему, обхватила своими маленькими ручками его огромные ладони и заговорила, стараясь поймать взгляд:

– Ты ведь можешь умереть. Знаешь? Он очень силен…

– Я знаю, – спокойно ответил тот, – и для меня и моей семьи было бы наивысшей честью…

Нертус виновато взглянула на мать, которая не сводила глаз с сына. И печален был материнский взгляд. Эльфийка вновь обратилась к Фросту:

– Никто не сказал, что если ты умрешь, то непременно славной смертью, пойми это. Что скажешь теперь?

– Даже если моя бесславная гибель, – Фрост дословно повторил один из главных постулатов гвардейской школы, – остановит Зло, значит так суждено. Главное – выполнить долг…

– Вот опять ты заладил, – с досадой прошептала Нертус, которая, казалось, готова была заплакать. – Ты умрешь, понимаешь? Можешь умереть! Мать оставишь одну. Невесту. Ты готов к этому?

Второй раз за время разговора Фрост поднял глаза на эльфийку, и когда она встретилась с ним взглядом, то увидела в них огонь. Могучий, непримиримый огонь. Жажду. И силу.

– Я готов, – медленно, но очень четко проговорил Фрост, потом резко встал и вышел на улицу.

– Прости меня, – Нертус посмотрела на Энзу.

– Когда он должен отправиться? – сухо спросила та.

– Если тролль не передумает… Я пришлю голубя. В тот же день надо будет выдвинуться. Мы дадим Фросту самого быстрого коня, что есть в Гровенгридле.

* * *

Я как раз размышлял над тем, что дальше поставить себе в заслугу – пора было подумать о профильной адской работе, – когда мне на плечо сел черный ворон. Это означало только одно – меня вызывают мои легионы. Что касается заслуги, кое-какие мыслишки у меня уже были, и прежде чем отправиться к легионам, я наведался в переговорную, чтобы рассказать черной магнитоле о своих коварных планах и получить ответ «согласовано». Это значит, что если мой план удастся и внесет свою скромную лепту в наше общее темное дело, заслугу я получу.

Как всегда, встреча с вассалами проходила в моем замке на Прозерпине. В обычном, земном измерении этой планеты давно не существует, но на других, более тонких планах, она живет и процветает. И там располагается одна из главных моих резиденций.

У меня в подчинении тридцать легионов бесов. В каждом легионе порядка пяти тысяч этих верных слуг темного царства. Сто пятьдесят тысяч мерзких тварей. Впрочем, отвратительными и страшными они могут показаться только малоискушенному гостю наших несвятых мест – мне же славные слуги мои кажутся даже обаятельными. Люди же, например, заводят кошек, с которых будто кто-то начал стаскивать кожу, но потом передумал… Как, бишь, они называются? Сфинксы, кажется. А собаки с мордами, по которым будто проехал асфальтовый каток? Да, согласен – мои бесы все равно страшнее. Зато они разговаривают. Превращаться умеют. Да и много чего другого.

Их хозяин, повелитель, идеолог и, если надо, дрессировщик – я, собственной персоной. Но у меня есть десять заместителей, десять военачальников моего адского войска. Я их называю легатами. Именно они, и только они имеют право меня вызвать. И то при самых крайних обстоятельствах.

Я сидел в тронном зале и чистил ногти пилкой, выслушивая доклад стоявших навытяжку легатов. Точнее, докладывал один – самый главный.

Рохус – так зовут старшо́го – настоящий исполин. Когда темный дух создавал его, он перемешал в разных пропорциях быка, носорога и человека. Последнего, надо сказать, было взято совсем немного. В руках Рохус держал двустороннюю секиру, с которой, насколько я помню, никогда не расставался. В носу торчало кольцо размером с блюдце – эта деталь окончательно роднила его с быком. Остальные военачальники также были весьма колоритны – смесь животных, людей, астральных созданий и просто неведомых тварей. Настоящее пособие по демонологии. Впрочем, я ко всему этому давным-давно привык.

Суть доклада минотавра сводилась к тому, что легионы ропщут. Причин ропота Рохус видел несколько. Во-первых, на нашей территории – а зона моей ответственности Западная Сибирь – появились конкуренты. Кто-то из темных духов с прилегающих территорий обрабатывает людей, проживающих в моем секторе. Такое может случиться либо по глупости отдельных бесов, либо по злому умыслу кого-либо из моих собратьев – демонов. Но зачем им это? Наверное, все-таки по глупости или недосмотру.

Во-вторых, легионы ропщут еще потому, что у них стало мало работы. Мол, народ, хоть и пьет, но уже не так безоглядно, хоть и убивает, но уже не так повсеместно, хоть и грешит… Впрочем, вот тут как раз все, как всегда. По мнению Рохуса, легионам не хватает грамотного и чуткого напутствия – читай, горячего пенделя, чтобы труженики темной стороны Земли с новым рвением бросились совращать население человеческое и окунать его в муки адовы. Вот что заявил один из моих командиров по прозвищу Шгрихт – я его называю Штрихкодом.

– Оччень надо, чччтобы вы, Великий Герцог, привнесссли чччерез нассс какую-нибудь новую, интересссную идею нассселению… Чччто-нибудь вроде фашшшизма или коммунизззма… Чччтобы легччче было сссовращать людей, а то сейчассс хриссстианство очень быссстро набирает обороты и путает нам карты.

Меня всегда занимало: он только говорит, как змея, или и выглядит так же? Но под капюшоном лица не видно, а без спроса лезть в его личное пространство неохота.

Третья причина, по которой мои легаты осмелились послать черного ворона, – разобраться с дисциплиной. Но, думается, эта причина напрямую связана с первыми двумя. Надо, стало быть, как-то дополнительно промотивировать моих подопечных, чтобы они с новым усердием бросились обрабатывать «нассселение». Ох, как надоело-то это все!

– Итак, давай, Рохус, я подытожу… Вы позвали меня потому, что не можете выполнить работу, которую я вам поручил. Я правильно понимаю?

Стоящих передо мной такой ракурс явно не устраивал – они зашевелились, послышалось недовольное бурчание.

– Отлично. Второе. Вы с легионами плохо выполняете данную вам работу, допустили на свою территорию конкурентов и при этом мучаетесь от безделья? Это я тоже правильно усвоил?

Обиженный ропот усилился. Однако глаз на меня никто поднять не осмелился.

– И третье. Мало того что вы не можете заставить легионы работать, так еще не можете и поддерживать дисциплину. И поэтому, «как арлекина из огня, ты вызвал, наконец, меня»?[5] Надеетесь, что я вам сейчас подкину какую-нибудь новую религиозно-политическую идейку и все встанет на свои места? Все ли так?

– Не совсем… – промямлил Рохус.

– А скажи мне, добрый мой дружище, – я говорил нарочито ласково, чтобы еще сильнее вселять ужас и раболепие – старый прием, – как же все наши дорогие сектанты? Всякие там магнетики, понятые Бога и прочие аюр-адвентисты? Для того ли я вас знакомил с этими проектами, покупал лицензию на их использование на территории России, чтобы теперь выслушивать жалобы? Что, неужели не работают проверенные методики?

– Очччень дажжже работают, – сектанты были вотчиной Штрихкода, – очччень… Но в недоссстаточччном объеме… Очччень многие люди вообщщще не интересссуются ничччем таким, неззземным – ни сссветлым, ни темным… Не зззавлечччь… А вот коммунизззм…

– Да что ты пристал ко мне с этим коммунизмом? – рассердился я. – Над ним, между прочим, не один я работал – там целая группа несколько лет трудилась не покладая рук! Не меньше, чем над американской демократией! Нету у меня сейчас для вас в кармане никакого коммунизма! Но я подумаю, что можно сделать. А теперь, дорогие мои, хорошие, займемся дисциплиной! А ну-ка, Рохус, тяни.

По глазам Рохуса было понятно, что он эту процедуру хорошо помнит. Громыхая копытами, он медленно приблизился и спросил почти ласково: «А может, не надо, хозяин?»

– Выбирай, – я, как когда-то давным-давно, подвесил в воздухе четыре разноцветные карты – рубашкой к нему. Каждая символизировала одну из стихий.

– Хозяин!

– Тащи, говорю!

И Рохус, совсем как студент, вытягивающий экзаменационный билет с преподавательского стола, закрыл глаза и нерешительно потянул одну из карт. На этот раз выпала синяя. Вода. Почему он второй раз не вытягивает красную? Жаль. С огоньком-то веселее…

* * *

– И как ты собираешься сразить чудовище?