Фантомная сила

– Или, может, тебе важно знать, станут ли коллеги выдвигать обвинения против Алины?

– Я и так понимаю, что не станут. Доказательств и оснований для этого кот наплакал.

– Пожалуй, если в деле не появятся новые обстоятельства, – осторожно ввернул Лев и добавил: – Но, полагаю, разобраться с этим нужно обязательно.

– Не нужно, а жизненно необходимо! – поддержал Соловьев. – Только перспективы совсем не вдохновляют. Поэтому я и хотел узнать, возможно ли сделать так, чтобы именно ты продолжил расследование, Лев Иванович?

– Забрать дело в Главное управление? Даже не знаю. Вернее, для этого нужны основания и одобрение начальства. Но навести справки и пообщаться с коллегами я, пожалуй, мог бы.

– Лев Иванович, у тебя репутация надежного и добросовестного сыщика, настоящего мастера своего дела. Уверен, что вы с коллегами сможете разобраться в этой странной истории. А я буду век тебе благодарен!

– Ну о чем ты, Виталий Егорович. Сам знаешь, я всегда готов помочь. Только должен предупредить: если я действительно возьму это дело, расследование проведу беспристрастно!

– О, ни на что другое я и не рассчитывал! – заверил Гурова бизнесмен.

– Хорошо, тогда я наведу справки и свяжусь с тобой в самое ближайшее время.

– Заранее благодарен, Лев Иванович.

– Да пока не за что, Виталий Егорович.

Они тепло простились, и Соловьев покинул кабинет следователя. А Гуров посмотрел на часы. Обеденный перерыв заканчивался, сейчас генерал Орлов должен быть на месте. Пожалуй, стоит нанести ему визит, чтобы посоветоваться.

В Главке генерал Орлов слыл строгим начальником. Но с Гуровым их связывали не только долгие годы сотрудничества, но и крепкая дружба. Орлов доверял своему лучшему следователю по особо важным делам и, разумеется, не требовал отчитываться в каждом своем действии.

Но в этой ситуации, когда Гуров планировал не просто навести справки, но и забрать дело у коллег, ему требовалось одобрение начальства. Он знал, что Орлов с долей юмора относится к его «способности самому находить для себя работу». Пожалуй, даже с долей юмора, приправленной толикой неодобрения. Но Лев полагал, что такова она и есть, судьба начальника: думать об отчетах, переживать о сроках расследования, беспокоиться о проценте раскрываемости и прочих вещах, составляющих рутинную работу руководителя крупного подразделения. А следователь его опыта и заслуг вполне может позволить себе роскошь взяться за дело, причем лишь потому, что оно обещает быть весьма любопытным. Оставалось только убедить в этом начальство.

– И охота тебе, Лева, искать себе лишнюю работу? – иронично хмыкнул Орлов, выслушав рассказ подчиненного. – Ведь еще неизвестно, вдруг этот Соловьев со своей женушкой решили тебе свинью подложить или как-то использовать втемную для решения своих проблем? А?

– Виталий Егорович – порядочный человек, я много лет его знаю. Так что это маловероятно.

– Ладно, – с готовностью кивнул Орлов, – но жену его ты ведь совсем не знаешь, верно? То-то же! А седина, как известно, в бороду, а бес в ребро! Дамочка может оказаться миловидной злодейкой, которая виртуозно вертит богатеньким и немолодым уже мужем. Вдруг окажется, что версия коллег вовсе не лишена оснований? А что? Бывает же! Сплошь и рядом! Выскочила за богатого, потом от скуки любовника завела.

– А потом продолжила развлекаться и взорвала телохранителя, чтобы неповадно было совать свой нос куда не нужно, – иронично продолжил Гуров мысль генерала.

– Именно! А уж затем, когда запахло жареным, побежала к муженьку за помощью. Помоги, спаси, дорогой, задействуй связи! Вот твой Соловьев теперь и старается.

– Не похоже, – покачал головой Лев. – Как сюда вписывается саботаж на производстве Соловьева? Здесь просматривается прямая связь с бизнесом Виталия Егоровича и, наоборот, полное отсутствие связи с его женой и ее работой, а также амурными похождениями, если таковые имели место быть. Нет, Петр Николаевич, это была запланированная атака. И направлена она, скорее всего, именно на бизнесмена. Так что он не зря бьет тревогу!

– Ладно, допустим. Твой знакомый Соловьев находится в затруднительной и, возможно, опасной ситуации. И в желании всем вокруг помочь и всех спасти ты готов взяться за расследование явно тупикового дела? Которое к тому же грозит стать настоящим «глухарем» и испортить нам всю статистику раскрываемости аккурат к концу года?

– Только из одного рассказа Соловьева становится понятно, что несколько перспективных версий коллеги уже просмотрели.

– Думаешь, на Алину Соловьеву действительно могли покушаться из-за ее работы? – с сомнением протянул Орлов.

– Пока не знаю, но проверить это нужно обязательно. А там, кто знает, может, в расследовании откроются и другие направления. И потом, вы же сами сказали, человек действительно все еще может быть в опасности. Мы не имеем права этот факт игнорировать!

– Ну да, конечно! – кивнул Орлов с непроницаемым лицом.

– Дело обещает быть очень интересным! Я бы даже сказал, незаурядным и, возможно, резонансным! А коллеги, даже если и стараются, могут сами не справиться. У нас и база гораздо лучше, да и специалисты в Управлении самые надежные. Вдруг нашим айтишникам при исследовании компьютера погибшего парня удастся что-то новое и важное обнаружить?

– Оно-то, конечно, – хмыкнул Орлов. – А скажи-ка мне, друг Лев Иванович, что ты станешь делать, если в ходе расследования вдруг выяснится, что Алина Соловьева – вовсе не такая безобидная и нежная дамочка, как изображает?! А? Вдруг она все же виновна в убийстве телохранителя?

– Я сразу предупредил Соловьева, что буду вести расследование беспристрастно. И если в его ходе выяснится и подтвердится вина Алины Соловьевой, то я найду и доказательства ее вины! То есть отправлю преступницу туда, где ей место, – в тюрьму!

– Ну в твоей принципиальности я и не сомневался, Лева, – задумчиво пробормотал генерал, – как, впрочем, и в упорстве, а также в твоем сыщицком чутье. Ну что с тобой поделать? Поезжай завтра с утра к коллегам, я созвонюсь с их начальством, переговорю. Посмотрим, что можно будет сделать.

– Хорошо, спасибо, Петр Николаевич.

– Если понадобится помощь, привлекай Стаса Крячко. Только сначала дело о грабежах приведите в порядок.

– Будет сделано, – наполовину шутливо козырнул Гуров.

Это нетипичное дело действительно обещало быть интересным. Загадка, с ним связанная, заинтриговала полковника. И теперь, когда принципиальное одобрение начальства получено, можно было смело браться за расследование.

Отделение, в котором проводилось расследование взрыва в офисном центре, находилось в Западном округе. И Гуров довольно долго добирался туда по утренним пробкам. Так что рабочий день был уже в разгаре, когда он вошел в фойе и поинтересовался у дежурного, в каком кабинете трудится капитан Озерский. Именно этот офицер руководил группой, что занималась расследованием гибели Сергея Петрова.

– Вам нужно подняться на второй этаж, – начал объяснять дежурный, после того как посмотрел документы Гурова, – потом по переходу в соседнее крыло, и уже оттуда подняться на третий этаж и по коридору до поворота, а там у кого-то спросите.

– Хорошо. А номер кабинета какой?

– Триста двадцать первый. Но там по цифрам сложно сориентироваться, он в закутке расположен, в таком маленьком примыкающем коридорчике. И всем поначалу кажется, что дальше ничего нет. Люди не находят и вынуждены возвращаться на КПП. О, а вот и Саша Тримпелев! – почему-то обрадовался дежурный. – Санек, проводи товарища, он к вашему Озерскому. Сам, боюсь, не найдет!

– Ладно, – буркнул молодой щупленький лейтенант, смерив Гурова любопытным взглядом, и добавил: – Погодите секунду. – Потом наклонился к окошку дежурного и зашептал, достаточно, впрочем, громко: – Слышь, Степаныч, тут к нам собирается прибыть одна шишка из Главка!

– Что, с проверкой?! – слегка подпрыгнул на стуле дежурный.

– Нет, к шефу вроде бы. Кажется, дело у нас забирать будут. Так вот, шеф просил, чтобы ты «маякнул» ему сразу же! Гуров его фамилия, в звании полковника, кажется.

– Гуров?! – протянул дежурный, то ли что-то сопоставляя, то ли соображая, как сказать, что этот самый полковник уже здесь. Стоит в коридоре, улыбается, небрежно кивает лейтенанту на его не менее небрежно брошенное «пойдемте!».

Краем глаза Лев заметил, как дежурный медленно тянет руку к трубке внутреннего телефона, и едва уловимо усмехнулся.

Некоторое время они с лейтенантом шли молча.

– Хм, тоже мне, умники! – чуть слышно буркнул молодой человек. – Дело они забирают!

– Перспективное и резонансное, наверное? – нейтральным тоном высказал Гуров предположение.

– Ну, дело о взрыве всегда вызывает интерес общества и прессы. Так что, да, наверное. Но с другой стороны, и начальство ведь не дремлет! Давит, торопит, нервирует, срочного результата требует! Просто вынь да положь! А где его взять, результат этот, если там все глухо как в танке?

– Что, неужели все так плохо и бесперспективно?!

– Ну есть там одна дамочка, – начал лейтенант, но внезапно осекся, – впрочем, я не могу обсуждать аспекты дела с посторонними гражданами.

– Понятно, – кивнул Лев. – Но если все действительно «глухо», может, наоборот, хорошо, что забирают?

– Возможно, – задумчиво протянул молодой человек и вдруг воскликнул: – Но мы ведь работали! Столько сил, столько времени ухлопали! Обидно это очень, понимаете?

– Понимаю, – сочувственно улыбнулся Гуров.

В это самое время собеседники дошли до кабинета Озерского, расположенного почти в самом тупике маленького, словно замаскированного коридорчика.

Молодой человек стукнул в дверь и сразу же ее толкнул:

– Шеф, тут к вам с визитом.

– Полковник Гуров Лев Иванович, – представился Гуров, переступая порог. Он понимал, что дежурный уже давно успел «маякнуть» капитану. – Та самая шишка из Главка. Тот, что за материалами дела о взрыве, – повернулся Лев к лейтенанту, который слегка растерялся и бегал глазами от своего начальника к полковнику в штатском.

– Так… – Капитан, начинающий полнеть круглолицый шатен, бросил короткий, но многозначительный взгляд на своего подчиненного. И добавил, глядя на Гурова: – Забираете, значит?

– Сначала я хотел бы ознакомиться с материалами, – спокойно произнес Лев, – побеседовать с людьми, что непосредственно вели расследование. – Но скорее всего, да, забираем. Тем более что, как я слышал, у вас все глухо как в танке.

– Ну-ка присядь, друг ситный, – кивнул капитан Саньку, норовившему незаметно выскользнуть за дверь, – поможешь ввести в курс дела товарища полковника. Вы тоже устраивайтесь, Лев Иванович, – махнул он рукой на один из стульев, стоящих вдоль стола. – Может, чайку? Сегодня довольно прохладное утро.

– Да, – вежливо кивнул Гуров, – похолодало в этом году рано. Спасибо, от чая не откажусь.

– Я сейчас, – сделал попытку вскочить Санек.

– Ты это, бери материалы да начинай рассказывать, – поднимаясь, распорядился капитан, – а с чаем я сам разберусь. У меня тут все есть.

Он подошел к тумбочке, стоящей в углу кабинета, внутри которой находились баночки с кофе, пакетики с чаем, вазочки с печеньем и сахаром. Пока капитан кипятил воду и возился с чашками, лейтенант начал рассказывать:

– Происшествие на крыше торгового центра произошло четырнадцатого ноября. Первый вызов в дежурную часть зафиксирован в двадцать ноль пять. Звонил охранник парковки, потом поступали еще звонки от множества свидетелей в дежурную и пожарную части.

– Лейтенант, – перебил его Гуров, – вас зовут Александр?

– Да, можно без отчества.

– Хорошо, Александр, я в общих чертах знаком с делом. Знаю, что в результате взрыва пострадал Сергей Петров. А его подопечная, Алина Соловьева, по счастливой случайности гибели избежала. И что у следствия практически в самом начале возникли сомнения, такая ли это случайность. Верно?

– А вы посудите сами, Лев Иванович! – в ажиотаже воскликнул лейтенант. – Такие совпадения только в кино случаются, а в жизни не дождешься! Она сама и рассказала нам все! Поднялись на крышу вместе с телохранителем. Собрались садиться в машину, тут она – раз! Неожиданно вспоминает, что якобы забыла сумочку в туалете! Спрашивается, а раньше о чем думала?! И возвращается, причем одна, без телохранителя! А им ведь не положено подопечных одних оставлять! То есть парень должен был воспротивиться и отправиться следом! Но она и тут выкрутилась! Говорит, велела ему машину прогреть, уже холодно было, не хотела озябнуть!

– Все это Алина Соловьева вам сама рассказала? Ну звучит довольно логично, почему вы стали сомневаться в словах женщины?

– Так сначала мы и не сомневались, – кивнул капитан, расставляя перед Гуровым сахар с печеньем и разливая чай в три чашки: для себя, гостя и подчиненного.

– Да, именно! Сначала она выглядела искренней, испуганной, взволнованной и очень расстроенной гибелью парня, – поддакнул лейтенант. – Это уже потом стало понятно, что Алина эта – редкостная актриса и все эти чувства просто изображала! А погибший паренек, похоже, пытался шантажировать свою подопечную, да и поплатился за этот опрометчивый шаг жизнью!

– Я так понимаю, что подозревать Алину вы начали лишь после того, как обнаружили снимки на компьютере?! – деловито уточнил Гуров.

– Компрометирующие снимки! Которые некто пытался уничтожить, между прочим, да не вышло! Но один этот факт говорит уже о многом!

– Понятно. Но, насколько я понимаю, мадам Соловьева этого сделать не могла физически. Ведь в это время она находилась на месте взрыва или отвечала на вопросы полиции. Что говорят специалисты? Вирус можно было внедрить удаленно? Или нет? И, поскольку вы совершенно уверены в ее вине, быть может, следы присутствия Соловьевой были обнаружены в квартире погибшего парня?

Правоохранители синхронно переглянулись:

– Мы и не искали никаких следов! Соловьева действительно была на месте взрыва, потом следователи опрос проводили, и ее, и подъехавшего позже мужа, – произнес капитан.

– А что сказали айтишники? Как вирус попал на компьютер Петрова?

– Они уверяют, что ничего подобного не встречали ранее, этот вирус – какая-то убойная штука. А вот уверенно ответить на вопрос, как именно вирус попал на компьютер парня, затрудняются.

– Ладно, – кивнул Лев, – может, наши специалисты с этим вопросом разберутся. База в Управлении гораздо лучше и оборудование новейшее.

– Может, они и фотки качественней, не знаю, как это, отретушируют? Резкость там наведут, что ли? – заметил лейтенант. – Наши-то спецы фото почти что случайно восстановили. И то рассмотреть что-то можно лишь на одном из них. Зато там четко просматривается лицо Алины в объятиях неизвестного мужчины. Вот распечатка, – протянул он листок Гурову, – а с жестким диском специалисты еще работают.

– А мужчину идентифицировать можно? – покрутил снимок Гуров, вглядываясь в размытое, словно специально покрытое кубиками пикселей изображение.

– Нет, рассмотреть нельзя. Кто он – непонятно и выяснить совершенно невозможно, – с сожалением покачал головой капитан.

– Тогда почему вы предположили, что это неизвестный, а не муж Алины, скажем? Или не сам Сергей, к примеру?

Капитан снова переглянулся со своим подчиненным.

– Этот мужик не может быть мужем, просто никак не может! – возразил лейтенант.

– Правильно, иначе зачем тогда Петрову это у себя в компьютере хранить? Уж точно не для шантажа! – поддержал его капитан. – Какой в этом может быть смысл?!

– И погибший Петров там вряд ли изображен. Разве что у парня сначала был роман с подопечной, а потом он вздумал денег стрясти с дамочки? А что, бывает же!

– Именно, в жизни бывает всякое! Только чтобы не гадать, как раз на эти вопросы и должно было ответить следствие. А также в ходе расследования необходимо выяснить личность мужчины. Без этого никак не обойтись. Только, похоже, это уже будет заданием наших специалистов.

– Да что там выяснять, дамочка эта богатенькая грохнула парня! – ввернул лейтенант.

– Правда?! – изобразил изумление Гуров.

– Да к гадалке не ходить! Он ее шантажировал – она его и рванула! Да еще сама жертву, случайно избежавшую смерти, изображать стала. Здорово придумано, если так посмотреть! Кто ее заподозрит? Никто, наоборот, станут сочувствовать да жалеть!

– Ладно. Если вы в этом так уверены, то почему тогда обвинение не выдвигаете?

– С этим, пожалуй, торопиться не нужно, – осторожно покачал головой капитан и отпил глоток горячего чаю. – Лейтенант у нас больно молод и прыток. А доказательства у следствия слабенькие, чего уж греха таить. У дамочки той муж, говорят, богатый, его адвокаты от наших доказательств камня на камне не оставят!

– И что за доказательства имеются у вас на сегодняшний день?

– Самое главное доказательство – это фотографии. Но снимок размытый и нечеткий получился. А потом, его ведь не просто с цифрового носителя извлекли или с той же пленки, к примеру. С материалами работали наши компьютерщики. Они восстанавливали файлы. Так что грамотный адвокат легко сможет внести ноту сомнения в надежность этой улики. Поставить вопрос о подлинности снимков, например. И нам самим придется доказывать, что изображение это не поддельное. Или вообще исключать эту улику из дела.

– Выходит, это все, что у вас имеется? И доказательства лишь косвенные?

– Косвенные, если не спорные! Тот, кто повредил данные на компьютере, хорошо знал, что и зачем делает. Все ведь уничтожено практически подчистую! Кто теперь может сказать, что там еще было?

– Да, но версия с шантажом богатой дамочки все равно многообещающая. Хоть и труднодоказуемая.

– И вы ее не бросайте, Лев Иванович!