Моя цель — звезды

— Необходимо провести инвеституру очередного мистера Престо, Престейн.

Престейн волевым усилием подавил нетерпение и провел занудную церемонию посвящения четыреста девяносто седьмого мистера Престо в иерархии Престо клана Престейнов. Эти существа отвечали за предприятия розничной торговли клана. До недавних пор человек, приводимый к присяге, обладал собственными лицом и телом. Теперь, по завершении многолетних испытаний и наставлений в клановой доктрине, он пополнил ряды Престо. Шесть месяцев пластических операций и психокондиционирования сделали его неотличимым от четырехсот девяноста шести прочих мистеров Престо и идеализированного портрета мистера Престо, стоящего у престола клана Престейнов. То был добросердечный, услужливый человек, напоминавший обликом Авраама Линкольна, спроектированный так, чтобы вызывать у покупателей расположение и доверие. По всему миру они являлись в магазины сети Престейн и сталкивались с идентичными друг другу менеджерами, воплощениями мистера Престо. С ним конкурировали, но превзойти не могли, мистер Квик клана Кодаков и дядюшка Монти клана Монтгомери Уорда[6].

Когда ритуал завершился, Престейн резко встал из-за стола, давая понять, что публичная инвеститура окончена. Из офиса убрались все, кроме высшего менеджмента. Престейн мерил зал шагами, с трудом подавляя растущее волнение. Он никогда не чертыхался, но эта его напускная сдержанность внушала больший страх, чем проклятия.

— Фойл, — произнес он сдавленным голосом. — Обычный флотский. Букашка. Шваль. Помоечный побирушка. И этот урод стоит между мной и…

— Если позволите, Престейн, — вежливо вмешался церемониймейстер, — я напомню: сейчас одиннадцать часов по восточному времени, восемь часов по тихоокеанскому.

— Что?

— Если позволите, Престейн, я напомню, что в девять часов по тихоокеанскому времени состоится торжественный спуск со стапелей. Необходимо ваше приветствие персоналу ванкуверской верфи.

— Спуск? Какой еще спуск?

— Спуск нашего нового грузовоза, «Принцессы Престейнов». На установление трехмерной широкополосной связи с верфью потребуется определенное время, так что лучше нам…

— Я отправлюсь туда лично.

— Лично?! — Церемониймейстер чуть в обморок не упал. — Но, Престейн, мы не успеем долететь до Ванкувера за час! Мы…

— Я джонтирую, — отрезал Престейн из Престейнов. Так велико было его возбуждение, что он не мог оставаться на одном месте. Шокированная свита начала приготовления. Во все офисы Престейна по стране джонтировали порученцы — расчистить частные джонт-площадки. Престейн тем временем взобрался на платформу в своем нью-йоркском офисе. Она была круглая и располагалась в звукоизолированной комнате без окон: мера предосторожности и маскировки, чтобы посторонним сложнее было разнюхать и запомнить координаты. По тем же соображениям дома и офисы оснащались односторонне прозрачными окнами и снабжались лабиринтами.

Для джонта, среди прочего, существенно, чтобы человек мог запомнить, откуда и куда направляется, иначе надежды прибыть живым куда бы то ни было почти никакой. Невозможно джонтировать из неопределенной стартовой точки, немыслимо появиться в неизвестном заранее месте. Все равно что стрелять из пистолета: надо знать, куда метишь и за какой конец держишь оружие. Однако при этом единственного беглого взгляда за окно или дверь опытному человеку хватало, чтобы запомнить МВО-координаты.

Престейн ступил на платформу, представил себе координаты следующей площадки в филадельфийском офисе, тщательно визуализировав картинку и свое размещение в ней. Расслабился и единым сконцентрированным усилием Веры и Воли переместил себя к цели. Он джонтировал. В глазах у него на мгновение помутилось; площадка в Нью-Йорке выплыла из фокуса, площадка в Филадельфии появилась в фокусе. Ощущение падения и затем подъема. Он оказался на месте. Церемониймейстер Черного Жезла и прочие, почтительно выждав минуту, последовали за хозяином.

Так, джонтируя на сто-двести миль зараз, Престейн пересек континент и прибыл на ванкуверскую верфь точно в девять часов утра по тихоокеанскому времени. Он покинул Нью-Йорк в одиннадцать часов утра. Он выгадал два часа дневного света — в мире джонта это также было не в новинку.

Верфь занимала квадратную милю; территория была сплошь забетонирована, но без ограды, да и какая ограда способна остановить джонтера? Она походила на устланный белой скатертью стол с разложенными по нему аккуратными концентрическими кружками черными пенни. Если приблизиться, становилось ясно, что каждое пенни на самом деле представляет собой стофутовой глубины яму, вгрызающуюся в недра земли. Горловину ямы гребешком обрамляли бетонные здания, офисы, КПП, склады, зоны отдыха.

Исполинская взлетно-посадочная площадка, сухой док и конструкторское бюро звездолетов. Как и обычные морские корабли, космические суда не в состоянии сами совладать с железной хваткой гравитации: земная сила тяжести переломит кораблю хребет, как скорлупку[7]. Поэтому звездолеты сооружались в глубоких шахтах, где покоились вертикально в сети опор и конструкционных перетяжек, огороженные и поддерживаемые антигравитационными экранами. Из таких же шахт они брали старт, взбираясь в небеса по антигравитационному лучу, как мошки, роящиеся в поисковом луче прожектора, пока наконец, перебравшись через предел Роша, не переходили к ускорению за счет собственных двигателей. Приземляясь, звездолет глушил движки и спускался в посадочную шахту по таким же лучам.

Следуя по ванкуверской верфи, свита Престейна видела, что часть шахт активно используется: то там, то сям торчали носы и части корпусов, возносясь на четверть или полмили над бетоном в антигравитационной страховке, а рабочие сновали, присоединяя новые компоненты на нужных уровнях. Три транспортных корабля клана Престейнов класса В, а именно «Вега», «Весталка» и «Ворга», вздымались почти в самом центре верфи. Сооружение звездолетов уже входило в завершающую стадию: их корпуса покрывали теплоотводными плитками, как об этом свидетельствовало непрестанно пляшущее вокруг «Ворги» кольцо сварочных факелов.

Перед бетонным зданием с надписью ВХОД свита Престейна остановилась. Указатель гласил:

Вступив на территорию верфи без разрешения, вы рискуете жизнью. Вы предупреждены.

Новоприбывшим выдали гостевые бейджики, и даже Престейн из Престейнов получил свой. Он тщательно приколол его на лацкан, поскольку понимал, чем может закончиться появление на охраняемой территории без такого пропуска. Свита продолжила путь, петляя между ям, пока не достигла шахты O–3, ободок которой разукрасили в цвета клана, а рядом воздвигли небольшую трибуну.

Престейн принял приветствия и в свою очередь пожелал доброго дня различным официальным представителям. Оркестр Престейна приступил к исполнению кланового гимна. Сверкали медью инструменты, ярились волынки. Потом один из оркестрантов словно обезумел: нота задиралась все выше и выше, пока не заглушила собой и весь оркестр, и недоуменные восклицания присутствующих. И тут Престейн понял, что это не инструмент оркестра, а тревожная сирена.

На ВПП проник посторонний — без идентификатора или гостевого бейджика. Радарное поле охранной системы активировалось, зазвучал сигнал тревоги. За жутким ревом сирены Престейн все же различил множественные хлопки: то спешно джонтировали на место происшествия стражники и построились по периметру квадратной мили верфи, а также вокруг трибуны. Его личная джонт-гвардия сомкнулась вокруг повелителя. Вид у телохранителей был изрядно бледный.

Над бетоном разносились сообщения для систем обороны:

На верфи посторонний. На верфи посторонний, направляется к E как Edward, девятая тахта. От E как Edward, девятая шахта, бежит на запад.

— Кто-то прорвался за периметр! — воскликнул церемониймейстер.

— Я заметил, — тихо ответил Престейн.

— Он, надо полагать, первый раз здесь, раз не джонтирует.

— Это я тоже заметил.

Посторонний приближается к D как David, пятая шахта. D как David, пятая шахта. Продолжает бежать. D-5, D-5, тревога.

— Господи, да куда это он? — озадачился церемониймейстер.

— Вам известен устав, дорогой мой, — холодно осадил его Престейн. — Никто из ассоциатов клана Престейнов да не помянет имя Бога всуе. Вы забываетесь.

Посторонний может направляться к C как Charlie, пятая шахта. Посторонний бежит к C-5.

Церемониймейстер коснулся руки Престейна.

— Он направляется сюда, Престейн. Не соблаговолите ли удалиться в укрытие?

— Нет.

— Престейн, на вас уже покушались в прошлом. Трижды. Если…

— Как мне подняться туда?

— Престейн!

— Подсобите-ка.

С помощью продолжавшего громогласно протестовать церемониймейстера Черного Жезла Престейн взобрался на трибуну, откуда мог видеть, какие именно действия предпринимает служба охраны. Под ним из шахт высыпали рабочие в белых касках — зеваки. Из дальних секторов ближе к месту происшествия один за другим джонтировали гвардейцы.

Посторонний движется на юг в сторону B как Baker, третья шахта. Повторяю, B как Baker, третья шахта.

Престейн поглядел на шахту B-3. Там появилась какая-то фигура. Неизвестный споро мчался к яме, выписывая на бегу зигзаги и петли, уходя от преследования. Он был огромного роста, в синей одежде, какую часто носят в госпиталях пациенты, с темными всклокоченными волосами и перекошенным лицом. На расстоянии казалось, что физиономия его разукрашена в кричащие цвета. По одежде его плясали язычки пламени: активировалось защитное индукционное поле.

B как Baker, третья шахта, тревога. B-3, B-3, опасность.

Вдалеке слышались вопли и тяжелые хлопки пневматических ружей. Полдюжины рабочих в белом устремились к незваному гостю. Пришелец раскидал их, как котят, не отклоняясь от курса. Он бежал к шахте B-3, откуда выдавался нос «Ворги». Как молния пронесся он через гущу рабочих и охранников, расшвыривая их в стороны и неуклонно приближаясь к цели.

Неожиданно он сбавил темп, остановился, полез в пылающую на нем куртку и выудил оттуда черную канистру. Конвульсивным движением пойманного в ловушку зверя он зубами сорвал какой-то предохранитель и швырнул бомбу по высокой дуге точно в корпус «Ворги». В следующее мгновение его настигли и сшибли с ног.

Взрывчатое вещество. Опасность. Всем в укрытие! Всем в укрытие!

— Престейн!!! — завизжал церемониймейстер.

Престейн пренебрежительно отмахнулся от него и с интересом пронаблюдал, как брошенная террористом канистра вздымается в небеса, а затем падает на нос «Ворги», посверкивая в солнечном свете и крутясь на лету. У края шахты канистра попала в антигравитационный луч и отлетела обратно ввысь, точно подкинутая щелчком гигантского пальца. Кувыркаясь, она летела все выше и выше: сто футов, пятьсот, тысяча. Затем сверкнула ослепительная вспышка. Мгновением позже верфь сотряс титанический удар, от которого у всех присутствующих заложило уши, заныли зубы и потянуло кости.

Престейн оправил одежду и неспешно спустился с трибуны на ВПП. Подошел к пульту запуска и приложил палец к нужной кнопке. Сейчас взлетит… «Принцесса»?

— Если этот человек еще жив, доставьте его ко мне, — сказал он церемониймейстеру Черного Жезла и нажал кнопку.

— Властью, данной мне, нарекаю тебя… «Мощь Престейнов»! — триумфально закончил он.

Глава 4

Звездная палата[8] замка Престейнов представляла собой овальное помещение с позолоченными стенными панелями из слоновой кости, высокими зеркалами и застекленными окнами с жалюзи. В палате имелся золотой орган с роботом-органистом производства Тиффани, золотой же библиотечный стеллаж с андроидом-библиотекарем на библиотечной лестнице, письменный стол времен Людовика XV, за которым перед ручным мнемографом сидел андроид-секретарь, и американский бар с роботом-барменом. Престейн предпочел бы биологических слуг, но андроиды и роботы тайн не выдавали.

— Садитесь, капитан Йеовил, — пригласил он. — Это мистер Регис Шеффилд, мой представитель в данном деле. А этот молодой человек — ассистент мистера Шеффилда.

— Кролик — моя переносная юридическая библиотека, — усмехнулся Шеффилд.

Престейн коснулся тумблера. Застывшая экспозиция Звездной палаты ожила. Органист заиграл, библиотекарь принялся сортировать книги, секретарь начал печатать, бармен — встряхивать коктейли. Зрелище было впечатляющее. Промышленные психометрики организовали экспозицию таким образом, чтоб она приводила посетителей в некоторое смятение и позволяла Престейну установить контроль над их настроением.

— Капитан Йеовил, — напомнил Престейн, — вы говорили о некоем Фойле, не так ли?

Капитан Питер Ян-Йеовил из Центральной разведки был прямым потомком философа Мэн-цзы по мужской линии и принадлежал к разведгруппе Тун Вооруженных сил Внутренних Планет. Уже двести лет ВСВП отбирали лучших разведчиков среди китайцев, чья пятитысячелетняя история полнилась примерами высококвалифицированного коварства, и достигли превосходных результатов. Капитан Ян-Йеовил был членом устрашающего Общества Бумажных Человечков, адептом ордена Тяньцзиньских Лицеделов, мастером суеверий, свободно владел Тайной Речью. На китайца он ничуть не походил.

Ян-Йеовил поколебался, полностью осознавая мощь психологического пресса, которому противостоял сейчас. Он внимательно изучил василископодобное, аскетичное лицо Престейна; проследил напускную тупую агрессивность на физиономии Шеффилда; особое внимание уделил молодому человеку по кличке Кролик, чьи кроличьи черты безошибочно выдавали восточное происхождение. Йеовилу настоятельно требовалось восстановить контроль над ситуацией или хотя бы равновесие.

Он предпринял обходной маневр.

— Не связаны ли мы узами в какой-то из пятнадцати степеней родства? — спросил он у Кролика на пекинском диалекте. — Я происхожу из рода легендарного Мэн-цзы, которого варвары предпочитают называть Менцием.

— В таком случае мы наследственные враги, — ответил Кролик на скверном китайском. — Досточтимый предок мой, губернатор Шаньдуна, был свергнут в 342 году до нашей эры земляной свиньей по прозванию Мэн-цзы[9].

— Тогда, при всем почтении, я бы не против сбрить ваши дурно очерченные брови, — произнес Ян-Йеовил.

— Более уместно было бы мне подпилить ваши вкривь и вкось торчащие зубы, — рассмеялся Кролик.

— Да полно же, господа, — запротестовал Престейн.

— Мы возобновляем кровную вражду трехтысячелетней давности, — пояснил Ян-Йеовил Престейну, который явственно нервничал, слушая обмен непонятными ему репликами и вроде бы немотивированный смех.

Капитан пошел напролом.

— Когда вы закончите с Фойлом? — поинтересовался он.

— С каким Фойлом? — влез Шеффилд.

— А какого Фойла вы себе заполучили?

— С кланом Престейнов ассоциированы тринадцать человек, носящих эту фамилию.

— Какое любопытное число. Вы разве не знали, что я мастер суеверий? Однажды покажу фокус с зеркальной галереей шепотов… Так вот, я имел в виду Фойла, который причастен к утреннему покушению на жизнь мистера Престейна.

— Просто Престейна, — уточнил Престейн. — Я вам не мистер. Я Престейн из Престейнов.

— На жизнь Престейна покушались трижды, — ответил Шеффилд. — Вам следует выражаться менее расплывчато.

— Как, этим утром уже трижды? Престейн, надо полагать, был сегодня крайне занят, — со вздохом заметил Ян-Йеовил. Шеффилд проявил себя достойным противником. Разведчик испытал другой подход. — Хотелось бы мне, чтоб наш мистер Престо выражался менее расплывчато.

— Ваш мистер Престо?! — воскликнул Престейн.

— А? О да! Разве вы не знали, что среди пятисот ваших мистеров Престо затесался наш агент? Странно. Мы были совершенно уверены, что вам это известно, и привели в действие контрмеры.

У Престейна сделался уязвленный вид. Ян-Йеовил закинул ногу за ногу и весело добавил:

— Вот так обычно и случается в рутинной разведработе. Основная слабость происходит от переоценки противника. Начинаешь все отшлифовывать, а шлифовки-то и не требуется.

— Да он блефует! — вырвалось у Престейна. — Не мог никто из наших Престо знать про Гулливера Фойла!

— Благодарю вас, — улыбнулся Ян-Йеовил. — Вот этого-то Фойла мне и надо. Когда вы нам его отдадите?

Шеффилд с отвращением поглядел на Престейна и отвернулся к Ян-Йеовилу.

— Кто такие «мы»? — уточнил он.

— Центральная разведка.

— А зачем он вам понадобился?

— Вы занимаетесь любовью с женщиной до того, как полностью разделись, или после?

— Это до идиотизма неуместный вопрос.

— Равно как и ваш. Когда вы допустите нас к Фойлу?

— Когда вы назовете причину своего интереса.

— Кому?

— Мне. — Шеффилд раскрыл ладонь и стукнул по ней указательным пальцем. — Это гражданское дело, и задействованы в нем гражданские. Гражданская юрисдикция превалирует, если только предметом разбирательств не является армейское имущество, не вовлечены военнослужащие, не затронуты стратегические или тактические вопросы ведения военных операций и так далее.

— Согласно сто девяносто первой поправке к Терранской конституции 2303 года, — пробубнил Кролик.

— «Кочевник» перевозил армейское имущество.

— «Кочевник» транспортировал платиновые слитки в Марсианский банк, — отрезал Престейн. — Если мои деньги…

— Разговор веду я, — прервал его Шеффилд и повернулся к Ян-Йеовилу. — Какое именно армейское имущество?

Этот прямой вопрос застал Ян-Йеовила врасплох. Он знал, что краеугольным камнем в ситуации с «Кочевником» явилось присутствие на борту двадцати фунтов ПирЕ — всего мирового запаса, ныне, после исчезновения первооткрывателя, вероятно, невосстановимого. Он знал, что Шеффилду известно, — они оба об этом осведомлены. Он предполагал, что Шеффилд не осмелится напрямую завести разговор о ПирЕ. А сейчас ему бросили прямой вызов, предлагая вслух назвать неназываемое.

Он решил ответить так же прямо:

— Ладно, господа. Пора поговорить начистоту. «Кочевник» перевозил двадцать фунтов вещества, известного как ПирЕ.

Престейн начал что-то говорить, но Шеффилд заткнул его.