В плену у краснокожих (сборник)

НАЧАЛО РЫБАЧЬЕГО ПАТРУЛЯ

Опустевший вигвам

Раньше это был хороший крепкий шалаш. Он назывался вигвамом. В нём обитало могучее и хитрое индейское племя. В обычное время все индейцы жили по улице Садовой в посёлке Зеленоград.

Сейчас, размытый дождями, вигвам обветшал, стенки его продырявились.

Случилось это потому, что вождь племени Игорек целый месяц гостил в деревне у бабушки. Приехав, он отправился проведать свой вигвам на берегу лесного озера, но никого из ребят там не застал, один только щуплый длинноносый Борька, по прозванию Буратино, обняв исцарапанные коленки, скрючился на берегу, уныло поглядывая на неподвижную закидушку.

Ребята залезли в шалаш и принялись горевать.

- Разваливается наш вигвам… - печально сказал Буратино, - теперь ему только и дела - разваливаться… Разбрелись все индейцы кто куда…

Игорек подумал.

- Так и полагается, - сказал он. - Должно же племя в конце концов когда-нибудь погибнуть? Чтобы вождь его мог одиноко умереть в своём вигваме… Вот как сейчас мы с тобой. Могикане, на что было могучее племя, и то вымерли.

- Это верно, - подтвердил Буратино, - даже последний из могикан вымер.

Они немного посидели молча, предаваясь горестным мыслям.

- А что сейчас ребята делают? - спросил Игорек.

- Кто что… - пожал плечами Буратино. - Пришёл я к Стаську, спрашиваю у матери: «Стасёк дома?» А она смеётся: а то где же, говорит. Он у нас с некоторых пор на потолке проживает, вроде домового. Его, говорит, теперь голой рукой не хватай: в науку ударился. Смотрю - верно: выглядывает Стасёк с чердака в окошечко: лезь, говорит, сюда. Залез я к нему, а у него там столик, стульце. Сидит - читает. Три здоровенные толстые книжки, как утюги. Называются «Основы жизни». Только две картинки дал из своих рук поглядеть: на одной - бой скорпиона с бихоркой - такой страшный волосатый паук, на другой - человек двухголовый. Буду, говорит, изучать всё по порядку, с первой до последней странички. На стенке у него гвоздиком бумажка прибита, на ней написано, по скольку ему в день страничек заучивать. Говорит: «Уже всё введение до конца изучил, дошёл до первой главы «Элементарный организм». Знаешь, что такое цитология?» Нет, говорю, не знаю. Ну, скажи. Был, говорит, такой учёный - Треверинус… Да как закричит: «Чего смеёшься? Пришёл мешать, да ещё смеёшься! Зажилил весной мою черепаху, а сам смеётся! Уходи отсюда!» Чуть меня с чердака не спихнул!

- Интересно, - сказал Игорек. - Может, он и вправду станет каким-нибудь учёным? Он и на второй год в пятом классе потому остался, что читал много всяких научных книг. Ты как думаешь?

- Я тоже так думаю, - сказал Буратино. - Вообще сейчас все ребята занялись научной деятельностью. Витька Витамин, например, с Коськой и Котькой откапывают корову…

- Какую корову?!

- Древнюю первобытную корову - правда, правда! Витамин взял в библиотеке книжки про раскопки. Сам прочитал и дал почитать Коське и Котьке. И теперь они никуда не показываются - раскапывают старую яму у. Витамина в саду. Достают разные кости, железки и прячут их в ящик. Поглядеть никого не пускают. Уходи, говорят, это раскопки секретные. Мы, говорят, откопали место погребения первобытной коровы. Скелет с рогами хорошей сохранности… Тебе, мол, такой скелет и не снился… Рады - ужасно! Только эта яма возле самого соседнего дома, где одна старая бабка живёт. Вот Витамин и боится: как бы, говорит, не пришлось под самый бабкин дом подкопать. Хотя, говорит, настоящие учёные на такую ерунду не обращают внимания: им всё равно, что там - бабкин дом или дворец какой. Для науки любая маленькая косточка от первобытной коровы дороже, чем'всякие там бабкины дома. Да от этой бабки и пользы никакой нет: другая бы сама пришла и сказала: «Копайте у меня, ребята, где хотите, в огороде или во дворе». А с этой попробуй договорись, ещё и грозится. Но я, говорит, не боюсь. Учёных всегда преследовали. Одного даже на костре сожгли.

- Здорово, братцы-разбойнички! - К ребятам подошёл пожилой коренастый дядька с красным лицом, рыжей бородой и весёлыми голубыми глазами.На плечи у него была накинута ватная фуфайка, а за поясом торчал маленький топорик. - Разрешение дадите отдохнуть-по-курить возле вашего шалаша?

Это был лесник дядя Коля.

Лесник

Дядя Коля присел рядом с ребятами, вынул кисет, бумагу, не спеша свернул толстую цигарку, закурил и повернул своё весёлое лицо к Буратино:

- А ведь я тебя угадал. Ты намедни мою козу преследовал.

- Не… - испугался Буратино.

- Чего «не»? Что я, ослеп? А спросить у тебя, чего ты из ней выгадывал, небось, и сам не знаешь.

- Он думал, она дикая, - сказал Игорек.

- «Дикая»! Откуда ей взяться дикой? Обыкновенная коза. И чем она перед вами провинилась? Видеть её хладнокровно не можете! Первое дело: заявились в лес - сейчас за мою козу приниматься. Уж она, бедная, чуть где ребят заслышит - давай бог ноги! Забьётся в закуток, аж запалится. Другая, побойчей, пырнула бы тебя рогами - ты в другой раз поостерёгся бы! Что, иль неправду говорю?

Игорек и Буратино сочли нужным промолчать.

- Где ж вы своих дружков-приятелей порастеряли? - перевёл разговор дядя Коля. - Бывало, намажутся краской, перьев в голову по-навтыкают - чистые туземцы в книжке! А теперь глядь-поглядь: нету, куда-то все подевались. И штаб-квартира ваша скоро обрушится. Закидушка-то ваша на щуку стоит?

- На щуку, на окуня, - солидно сказал Буратино.

Дядя Коля выплюнул цигарку и встал.

- Ну, это мечты ваши, прямо скажу, напрасные. Ничего вы тут не возьмёте.

- Почему?

- А вот идите-ка за мной. Покажу вам одну штуку.

Он быстро зашагал по берегу. Игорек и Буратино пошли следом, переглядываясь и толкая друг друга локтями.

Они продрались сквозь густой тальник к зелёному травянистому мыску. Несколько коршунов сразу шарахнулись от озера за деревья. Где-то в кустах ссорились сороки - похоже, что слетелись со всего леса.

Лесник прошёл по измятой, затоптанной траве к самой воде:

- Вот!

Над большой кучей мёртвой рыбёшки кружились тысячи мух. В куче были крошечные краснопёрки, окуньки и плотвички.

Ребята, присев на корточки, поворошили их палкой:

- Ой-ой-ой! Это что же?

- А то! - зло сказал лесник. Должно, аммоналом, дьяволы, глушили. Ишь, птицы-то налетело! Птицам глушеную рыбу только подай: самое их первое кушанье… Теперь мелочь всплыла, а на дне ровно в десять раз больше осталось. Сейчас он, какой есть линь, карась, - дохлый на дне лежит. Он, глушеный, не имеет, значит, такой привычки - кверху всплывать. Щука, щурёнок, белая рыба - те всплывают. Через недельку вода протухнет, какая рыба живая осталась, сдохнет. Они какую покрупней выбрали, а эту бросили: тяжело, значит, им её всю-то брать, должно, уморились очень! Я-то сперва на вас подумал, потом гляжу - э, нет, следок-то побольше моего! Стало быть, не маленькие тут орудовали!..

- И вы их не поймали?

- Поди поймай! У меня участок - раз обойдёшь и язык вывалишь. Да и в город надо когда-то сходить: купить мелкого припасу по хозяйству. Хозяйка моя глухая и тоже к делу определена: внучонка сторожит. Внучонок у меня - пять годов, бедовый парень! Пусти его с глаз - он живо тебе поганых грибов наестся либо в колодец попадёт - Еедь вас, шутоломов, где только не носит!

- Всё равно можно б поймать! - воскликнул Игорек.

- Наладил! «Поймать, поймать»! За дядиной-то спиной вы ловки! А вот соображения-то в тебе настоящего и нету! Ты подумай так: один ли я обязан озера-то блюсти? А ты кто? Да ваша-то армия мало карася с этого озера перетаскала? Никто вам слова не сказал. Чем зря без дела по лесу-то шляться, подкараулили б того ловкача да мне указали. Я б его враз угомонил! Ведь это один какой-то завёлся, ну, два! А убытку может нанесть - без числа!

- А что! - твёрдо сказал Игорек. - И подкараулим! Верно, Буратино?

- Ещё как! - сказал Буратино.

- Про то и толк! - повеселел лесник. - Он, небось, думает, ловчей его и на свете нет, ну а вы немножечко поумней себя покажите: нет, мол, браток, погодишь! Из каких ты таких мест, что законов для тебя нету?

- А если мы с ним не сладим? - спросил Буратино.

- А вам на что с ним сражаться? Добежите до меня, собачка у меня смирная, стук-стук в окошко: Николай Трофимыч, айда за нами, углядели вредителя народного добра! А я бы уж с ним обошёлся… С вредителями я умею ловко обойтись! Имею, значит, против них такое средство… Вы народ молодой. Вам это вместо игры. А пользу принесёте громадную! Поладили, что ль?

- Поладили. С сегодняшнего дня прямо и начнём! - пообещал Игорек, не сводя глаз с кучи дохлой рыбёшки.

- А уж я вас уважу! Енота живого представлю. Умильный зверь, как кошка, а вредный - до бесконечности: как выйдет на промысел, харч себе добывать, чисто под метлу всё уничтожает. Птицу, птенчат, яйца, рыбу - всё подай сюда! А из себя - сытый, аккуратный, как купец. К курицам моим он давно подкрадывался, да, видно, все собачки пугался…

- Мы и так, без енота… Хотя енот нам тоже нужен.

- Тогда, стало быть, скликайте свою армию и - за дело! А пока - бывайте здоровы, разбойнички!

И лесник, раздвинув кусты, бесшумно скрылся.

- Хороший дядька, - помолчав, сказал Буратино, - если б раньше знал, я б его козу и не трогал. На что она мне нужна?..

Первобытная корова

На калитке дома, где жил Витька Витамин, было написано мелом: «Меня нет дома, я уехал». Калитка была заперта изнутри на засов.

- Видел, Игорек, как у них всё засекречено? - сказал с восхищением Буратино, заглядывая в щёлку забора. Он постучал по забору и крикнул: - Вить-ка! Вить-ка!

- Это ты тут, Буратинушка, орёшь? - раздался из-за забора голос самого Витамина. - Я думаю, кто это так орёт, а это, оказывается, сам Буратинушка пришёл! Для кого там написано… О, Игорек! Подожди, я сейчас открою!

Витамин долго гремел какими-то сложными запорами, наконец калитка отворилась и появился он сам, весь, с ног до головы, в глине, растрёпанный и, как всегда, рот до ушей.

- Здорово, Игорек! Я, понимаешь, закрываюсь, чтоб всяких приходящих шпионов не пускать. Как, например, Буратину и прочих. Какие мы тут без тебя дела развернули - ужасно! В индейцев уже не играем. Но зато мы раскопки производим. Небось, Буратино уже разболтал? Но тебе - можно. Мы открыли ужасно ископаемую корову! Для профессоров имеет громадный интерес. Пошли, покажу. Пускай уж и Буратино пойдёт поглядит - так и быть! Рад, небось, Буратино?

Яма с останками первобытной коровы была скрыта от посторонних густыми зарослями жимолости и сирени.

Двое трудолюбивых братьев-близнецов Коська и Котька, такие же чумазые, как Витамин, отдыхали, сидя на куче свежей земли.

- Каких-нибудь три дня, а сколько вырыли! - похвалился Витамин. - Погляди-ка, какие у нас мозоли! А если бы мы додумались взяться за эту работу с начала каникул, то успели бы прокопать подземный ход до самого твоего, Игорек, дома! Лазили б мы тогда по'подземному ходу!..

- А это у вас зачем? - Игорек показал на три деревянных лакированных кружка с прибитыми к ним жестяными скобками.

- Это щиты, - объяснил Витамин. - Сами сделали. Из стульев. Стояли эти стулья у нас на чердаке без всякой пользы. Я даже не ожидал, что из таких ерундовых стульев такие хорошие щиты могут получиться!

- А зачем они вам?

- Да тут, понимаешь, повадились Герка с братишкой приходить дразниться… Зло их берёт, что не пускаем поглядеть корову. Придут и начинают: «Эй вы, могильщики, идите, мы вам покажем, где дохлая кошка зарыта». И кидают камнями через забор. Вот зачем щиты. Но это нам не мешает. Даже лучше. Как будто на нас напали дикари. На настоящих учёных всегда кто-нибудь нападал. Приходилось им одной рукой рыть, а другой воевать!..

- А где же ваша ископаемая корова?

- Она у нас спрятана.

Витамин залез в самую гущу сирени, выволок оттуда большую картонную коробку, открыл её и с нежностью заглянул внутрь:

- Вот.

Коробка была полна каких-то больших чёрных костей. Там же лежал череп с рогами и очень длинными зубами.

- Приходится прятать… пока! Если родители об этих раскопках прознают, им ничего не стоит все кости куда-нибудь выбросить. Пускай уж мы сами пострадаем, зато кости целы будут!

- А они точно первобытные?

- А как же! - возмутился Витамин. - Самые первобытные гляди, какие чёрные! Они уже почти окаменели. Череп был такой крепкий, что я насилу его молотком прошиб! А рога! Ты только пощупай! Щупать разрешается. Давай, не стесняйся! Пускай уж и Буратино потрогает - так и быть! Трогай, Буратино!

Игорек и Буратино осторожно потрогали чёрные рога, причём Буратино с опаской спросил:

- А они не заразные?

- Заразные? Ах ты, Буратинушка! «Заразные»… Они в земле, может быть, миллион лет пролежали, как же они могут оказаться заразными? За это время любой микроб успеет умереть от старости! А зубы? Вы пощупайте зубы!

Пришлось пощупать и зубы. После этого Витамин закрыл коробку, спрятал её в кусты и сказал:

- Всё это мы в самый первый день вырыли. Теперь не хватает позвоночника, рёбер, хвоста и всякой там ерунды. В общем, есть только голова и три ноги. Куда остальное подевалось? Возможно, ледник полз и эту корову задавил: ноги, голова остались, а туловище с хвостом дальше поехало. Или её зверь какой-нибудь ел и не доел. Но это ничего. Профессора, если даже один зуб найдут, и то рады без памяти! Хорошо, Игорек, что ты приехал: будешь нам помогать! А Буратино не возьмём - пусть даже и не мечтает. Он не достоин!

- И не надо, - нахмурился Буратино. - У нас с Игорьком есть дела поважнее.

Витамин насмешливо скривил губы: мол, какие же это дела могут быть важнее раскопок коровы? Но когда ему рассказали о предложении дяди Коли, он немного подумал и решил:

- Это здорово! Как будто специально придумано для меня. Я давно об этом мечтал. А раскопки придётся отложить. К тому же настоящие раскопки всегда ведутся долго. Например, Помпею раскапывали сто лет. И мы так будем. Вы как? - обратился он к Коське и Котьке.

Те немедленно согласились:

- Как ты, так и мы. Верно, Котьк?

- Верно! Хоть отдохнём немножко. А то очень трудно каждый день эту корову раскапывать…

- А дядя Коля - мой друг! - объявил Витамин. - Он мне показал, где грибы-дождевики растут. Круглые и большие, как футбол. Дашь по нему ногой - так он и разлетится! А внутри - пыль. Бывало, встретимся в лесу, сядем, покурим…

- Ты ж не куришь!

- Ну, он покурит, а я так посижу. Поговорим, посоветуемся. Он меня сильно уважал. Раз достал я заряженный патрон от ружья, прострелите, говорю, мне из него шапку. Пускай, думаю, у меня будет шапка простреленная, как на войне! А мать, спрашивает, не забранит? Не-е, говорю, эта шапка старая, у меня дома новая лежит. Подкинул её вверх, высоко-высоко, он как даст! Так вся серёдка и выскочила - остался от моей шапки один козырёк! А дома у меня никакой другой шапки и не было! Ха-роший дядька!

Откуда-то упал камень, и с улицы послышались радостные возгласы:

- Эй, коровы!

- Витамин, где ты там? Пусти поглядеть!

- Они! - шепнул Витамин. - Всегда в это время. Вот делать людям нечего…

Это явились дразниться Герка и его младший брат Симка…

Ученый отшельник и Муся

Когда все ребята пришли к Стаську, знаменитый учёный-отшельник, посвятивший свою жизнь науке, сосредоточенно прыгал на одной ножке, гоняя по «классам» баночку из-под помады. Тут же стояла его белокурая сестрёнка Муся с косичками, торчащими в стороны, и, ожидая своей очереди прыгать, считала: