Режим бога. Эпоха Красной Звезды (#4)

— А если у тебя от холода ногу сведет?

— Ну, вот сведет, тогда и полезете.

Поплавав еще немного, я тихонько вылезаю из моря. У меня в ладошках немногочерноморской водички, которая отправляется на спину Альдоне. «Снежная Королева» — кремень. Даже не взвизгнула. Легким движением подсекла мою ногу у колена, опрокинула на живот. Я попытался вывернуться, но какой там… Меня оседлали и прижали руки к гальке.

— Как водичка?

— Прекрасная! — я чувствую как в жилах веселее побежала кровь

— Правда, что ли? — ее голос полон сарказма

— Не веришь, сама проверь. Снежные Королевы ведь не боятся холодной воды?!

«Королева» фыркает, потом решительно слезает с меня и демонстративно идет к морю. Неужели она рискнет…? Рискнула и еще как! Смело бросилась в воду и даже не пискнула. Отмахала до буйка, качающегося на волнах, передохнула рядом с ним пару минут и так же неторопливо поплыла к берегу. Удивительная девушка! Сергей Сергеевич только крякнул досадливо и кивнул своим орлам на Альку — смотрите, мол, и берите пример! Естественно, тем ничего не оставалось, как последовать нашему дурному примеру.

Потом мы еще немного повалялись, обсыхая на солнце, и начали собираться.

---

Перед приходом Говорухина еще раз просматриваю свои пометки на страницах тритмента, переданного мне в самолете. Наиболее развернуто Говорухин написал две сцены — концерт на Уэмбли и захват заложников в ресторане. Но если по первой сцене замечания у меня есть, но их мало — все-таки Говорухин видел кассету с записью концерта — то со сценой захвата есть проблемы. На деле все было намного жестче, чем вышло у режиссера. Жестче и кровавее. Ему, наверное, трудно представить, как вроде бы внешне цивилизованные люди, в мирное время, в самом центре Лондона, могут вести себя как полные отморозки. Но слов из песни не выкинешь — что было, то было. И наш будущий «Крепкий орешек» по жанру все-таки боевик, а американских боевиков без крови и драк вообще не бывает. Так что когда Говорухин приходит, мы с ним сразу включаемся в работу, и следующие два часа у нас пролетают незаметно. Он очень внимательно выслушивает все мои возражения, задает много уточняющих вопросов, сетует на то, что ряд фрагментов придется переписывать полностью.

— Станислав Сергеевич, понимаете: и ваши пираты, и эти ирландцы не слишком отличаются друг от друга.

— Ну, не скажи! Пираты — это простые бандиты, а ирландцы все-таки борются за свою независимость…

— Они такие же бандиты — я покачал головой, вспоминая Савой — Только прикрывают свой бандитизм светлыми идеями. Вы бы видели, с какой легкостью один из этих ублюдков добил раненого официанта, а другой — прострелил руку принцу Филиппу, у вас язык бы больше не повернулся назвать их борцами за независимость.

Говорухин раскуривает свою трубку и задумчиво смотрит в темноту за окном. Темнеет на юге непривычно рано и как-то уж слишком быстро. Сейчас только начало девятого, а на улице уже стемнело.

— …Ладно, я понял, что сцене в ресторане нужно придать больше драматизма и жестокости. Ты прав. Это такие же нелюди, как и мои пираты. А вот как думаешь: может, мне тоже стоит сделать пиратов более жестокими?

— Спорный вопрос… Джорджу Лукасу, в отличие от вас, в Госкино оправдываться не придется. Он может снимать так, как сам посчитает нужным. А вот вам чиновники потом обязательно укажут и на излишнюю кровавость, и на какие-нибудь атрибуты «загнивающего запада».

— Да уж… — Говорухин задумался — И все-таки мы тоже постараемся обойтись в нашем фильме без слащавой сентиментальности, которую так любят наши «искусствоведы». Об этом с Борисом мы сразу договорились, еще до начала съемок.

— Тогда снимайте так, как душа требует, и будь, что будет. А возникнут серьезные проблемы с Госкино — звоните. Я, конечно, не волшебник, но с Романовым попробую поговорить. В конце концов, можно будет устроить закрытый показ для некоторых членов Политбюро, а там теперь в большинстве своем вполне вменяемые и здравомыслящие люди.

А что?! Я помощник Генсека по культуре, или где? Уж как-нибудь найду аргументы и для Романова, и для Щелокова. А Пельше с Веверсом мне и уговаривать не придется — те сами пусть посмотрят в айфоне, какую прибыль родному государству принес кинопрокат фильма.

На сегодня работа закончена, и мы, захватив Альдону и Сергея Сергеевича, идем ужинать. Ресторан полон под завязку, но стол, за которым мы обедали, дожидается нас. В зале шумно и накурено, на небольшой сцене играет какая-то группа «пузочесов», народ активно танцует. И хоть свет в ресторане приглушен, появление нашей компании, к сожалению, не проходит незамеченным. Вскоре со сцены доносится:

— Для наших дорогих гостей из Москвы с пожеланием хорошего отдыха от всего дружного коллектива отеля «Ореанда».

К нашему столу торжественно подносят большую вазу с фруктами, букет роз и бутылку коллекционного армянского коньяка. Зал взрывается аплодисментами. Встаем с Альдоной, раскланиваемся. Блин, как знал, что именно этим наш ужин и обернется…! Не люблю я быть обязанным и презент мне этот совсем не в радость, но приходится с улыбкой помахать отдельно рукой музыкантам, вежливо поблагодарить метрдотеля. А вскоре наш стол весь уже заставлен блюдами с закусками, разными салатниками и хрустальными плошками с икрой. Кажется администрация гостиницы решила не останавливаться на коньяке и фруктах, а явить нам пример настоящего южного гостеприимства. Ох, боюсь, как бы не пришлось мне потом отрабатывать это нежданное гостеприимство. С тренировками опять затык — прямо вижу как по возвращению из Ялты мне прилетит от Киселева.

Говорухин ехидно усмехается в усы, Сергей Сергеевич недовольно хмурит брови, Альдона невозмутима, как египетский сфинкс. Народ так и бурлит вокруг нас. Обо охранника с напряженными лицами встают возле столика. Становится поспокойнее. С суровой действительностью меня примиряет лишь то, что ранняя крымская клубника и черная икра оказывается выше всяких похвал.

Со сцены между тем раздается бодрое вступление нашей «Мы желаем счастья вам» и подвыпивший народ дружно пускается под нее в пляс. Этим вечером у меня наконец появилась возможность воочию увидеть, из чего же складываются мои авторские отчисления. Разогретая танцами публика заказывает наши песни одну за другой. И что меня умиляет — все первомайские новинки уже в репертуаре этой ресторанной группы. Это лишний раз говорит о том, что кассеты с левыми записями вовсю гуляют по стране, не принося стране ни копейки прибыли — все в карман полуподпольных студий. Заводную «Подорожник — трава» сменяет томная «Позови меня с собой», а хит прошлогоднего лета «На теплоходе музыка играет» переходит в брутальную «Траву у дома». В ходу здесь и наши англоязычные хиты. Бедный инглиш «пузочесы» правда слегка коверкают, но старания у них не отнять. Похоже, и остальные рестораны страны от них не сильно отстают в порыве небывалого творческого «энтузазизьма».

Но что меня добивает окончательно, так это появление на сцене солистки группы — девушки возрастом слегка за тридцать, и видимо признанной звезды эстрады славного города Ялта. Увидев ее, я тихо начинаю сползать под стол, трясясь от еле сдерживаемого хохота, пока не получаю удар по голени от шипящей Альки

— Чего ржё — ошь?! Совсем не смешно-о!

— Не смешно?!! Алька, да это можно у Иванова в его «Вокруг смеха» показывать вместе с Катей Семеновой, и вся страна ляжет от смеха!

— Дура-ак! Совсем даже не похо-оже-е!

Ну-ну! Боюсь, что зал с тобой, Алечка, не согласится. Волосы солистки осветлены до белобрысого оттенка и собраны в высокий хвост. Ничего, что после химии они напоминают пожеванную паклю, в отличие от ухоженной Алькиной шевелюры, зато на губах дамочки такая же ярко-красная помада. И длинное платье солистки подозрительно напоминает то, в котором Альдона выступала на злополучном концерте в Останкино, когда на нас с Моникой упала осветительная штанга с софитами. Короче всем с первого взгляда становится понятно, кому она так старательно подражает, и кто является ее сценическим идеалом. Причем, что забавно — часть песен она исполняет в манере Сенчиной, а другую в Альдониной. И во втором случае она еще и пытается изобразить легкий прибалтийский акцент, отчего впечатление пародийности только усиливается. Я стараюсь больше не смеяться, чтобы никого не обидеть, но напоследок не могу удержаться от шпильки

— Аля, ты ее кумир!

— Зря ра-адуешься. В каком-нибудь соседнем ресторане выступа-ает твоя пародия! И еще не известно, кто из них смешнее!

— Ладно, прости! Я вовсе не хотел тебя обидеть. Хочешь, уйдем, если тебе так неприятно смотреть на эту пергидрольную швабру?

— Нет уж! Хочу досмотреть, чем этот ресторанный балаган закончится.

Альдона мрачно складывает руки на груди и откидывается на спинку своего кресла. Если бы взглядом можно было заморозить, солистка уже давно превратилась бы в сосульку, а ведь бедная девушка так старается, так старается! Сергей Сергеевич сидит рядом с Альдоной, и прекрасно слышит весь наш разговор. Он тоже пытается сдерживаться, но плечи его подозрительно вздрагивают, когда оборачивается к сцене. Одному Говорухину удается сохранить внешнюю серьезность, но и его прищуренные глаза смеются.

Наконец настает тот момент, когда веселье в зале достигает кульминации. Народ пошел в разнос, и нашей охране приходится раз за разом заворачивать желающих выпить с нами на брудершафт. И ладно бы среди них были только соотечественники, так нет же! Двое ужравшихся в хлам горячих финских парней тоже возжелали непременно познакомиться с «госпожой Веверс». Ага… вот только международного скандала нам тут для полного счастья и не хватает! Наша охрана помогает местным блюстителям порядка в штатском аккуратно нейтрализовать буйных фиников и вывести их из зала на свежий воздух проветриться. В это время к нам пробивается парень из группы, выступающей на сцене:

— Ребята, а может, споете с нами? Ну, хоть одну песню?! Умоляю

— Нет, прости, но мы на отдыхе.

— Ну, хоть одну?! Хотя бы раз услышать вас вживую, вы же совсем по Союзу не гастролируете!

— Нет, не обижайся, друг, но петь мы точно не будем.

И вдруг за моей спиной, как гром с неба раздается Альдонино:

— А я вот хочу спе-еть! «Феличиту» исполняете…коллега?

— Конечно, исполняем! Сбацаем в лучшем виде!

Я с изумлением смотрю на девушку. Альдона допивает коньяк, закусывает клубничкой и аккуратно промокает рот салфеткой. Встает, резко отодвигая ногой кресло

— Бацать не надо, главное не лажайте.

Затем эта зараза вытаскивает из кресла несчастного меня, офигевшего от ее выходки, и тащит за собой на сцену. Зал сначала затихает в непонятках, а потом взрывается аплодисментами. Вспыхивают вспышки фотоаппаратов в руках иностранцев. Видок у нас с ней еще тот, на сцену-то никто выходить не собирался. Оба в потертых джинсах и в футболках с цветными принтами. На мне мокасины на голую ногу, на Альдоне балетки без каблука. Хотя… это только в Москве в таком виде в Интурист не пускают, а в Ялте сам бог велел. Да и кто будет приставать к заезжим московским звездам с каким-то дресс кодом. Пока мы переговариваемся с музыкантами, народ в зале немного успокоился и с замиранием ждет нашего выступления. Некоторые не могут поверить в происходящее и подходят уточнить, правда ли, что мы будем сейчас петь? В дверях, выходящих в холл и на кухню, выстраивается персонал гостиницы. Звучат первые аккорды итальянской нетленки, и я вступаю, а вслед за мной и Альдона… Эту песню мы всегда исполняли с Верой, так уж повелось с Сан-Ремо, и сегодня я впервые пел ее дуэтом со Снежной Королевой. Незабываемо… Альдона просто превзошла саму себя, а заодно и Веру. Пела она с таким драйвом, что завела даже и меня. От переклички наших голосов зал буквально впал в какую-то ненормальную эйфорию. На последних нотах из-за рева зала мы уже не слышали ни себя, ни музыки, а уж когда люди начали нам еще и аплодировать… Я растерянный и оглохший смотрю в зал, где многие женщины просто натурально рыдают от счастья. Мы уже многое повидали, и визжащая в экзальтации молодежь для нас вполне привычна. Но вот когда навзрыд плачут пожилые тетки, а взрослые мужики стыдливо вытирают глаза и бешено аплодируют — это даже …несколько пугает. Чтобы успокоить зал, я снова беру в правую руку микрофон, а левую поднимаю вверх, привлекая внимание.

— Спасибо за теплый прием, товарищи! Спасибо, Ялта! Спасибо, Ореанда!

Дожидаюсь, пока в зале установится тишина, и продолжаю

— Наше выступление не планировалось, мы всего лишь пришли поужинать сегодня в этом замечательном ресторане, так же, как и вы все. И вообще, если честно, мы приехали сюда по делам. А поэтому прошу извинить нас, но больше мы петь не будем. Нам завтра очень рано вставать, мы прощаемся со всеми и желаем вам всем счастья и приятного отдыха!

Под крики и аплодисменты толпы, мы спускаемся со сцены и пытаемся сквозь толпу пробиться к дверям. Ресторанная группа тут же снова запевает "Мы желаем счастья вам!" Наша охрана очень грамотно прокладывает нам дорогу, и кажется, что выход уже рядом, вот он — всего в нескольких шагах от нас. Но судьба — злодейка наносит неожиданный удар — у нас на пути встают те самые упившиеся финны, которые по-прежнему мечтают свести знакомство с Альдоной, и они очень настойчивы в своем неуемном желании. Кто-то из местных пытается убрать их с нашей дороги, отчего один из финнов спотыкается и падает, сбив в полете стул и утащив за собой скатерть со стола со всей посудой, что на ней до этого стояла. Визг, мат, второй финн, не разобравшись, лупит в лицо «обидчика» своего друга. С криком «Наших бьют!» на финна бросается группа моряков, которые почему-то решили, что «горячие парни» напали на нас с Альдоной. А дальше в ресторане началось такое месилово, что нам оставалось только тихо радоваться, что удалось унести оттуда ноги. Сергей Сергеевич чуть ли не за шкирку потащил нас к лифту, отдавая администратору на ходу команду, вызвать сюда усиленный наряд милиции. А доставив на этаж, велел нам разойтись по своим номерам и не высовываться.

И мы бы его, конечно, послушали, но только у нас с Алькой были совсем другие планы на ближайшую ночь. А потому, стоило только его шагам стихнуть в коридоре, как я на глазах у одного из охранников покинул свой номер и, нахально подмигнув ему, отправился ночевать к девушке. Надо ли говорить, что там меня уже с нетерпением ждали…

Глава 8

Просыпаюсь от яркого солнца, бьющего прямо в глаза.

— Вставай, соня! Тебя ждет пробежка!

— Аля, ты издеваешься…?! — мой стон наверное услышали аж в Москве — Какая еще пробежка?

— И тренировка!

Дотягиваюсь до часов, лежащих на тумбочке — на них семь утра. Со стоном падаю на подушку и прикрываю глаза рукой. Эта белобрысая садистка раздвинула шторы, и вся спальня в ее номере залита солнечным светом.

— Пытки солнцем запрещены женевской конвенцией!

— А пытки щекоткой? — интересуется эта зараза

— Вот только попробуй!

— И что мне будет…?

— Сейчас узнаешь!

Резко вскочив, успеваю схватить ее и уронить на постель. Наша возня естественно заканчивается отличным утренним сексом, а потом и совместным бодрящим душем. После которого о сне уже речи и не идет. Целую провокаторшу в макушку и иду переодеваться в спортивный костюм. По утрам здесь пока прохладно, так что утеплиться не помешает. Попутно стучу в номер Сергея Сергеевича

— Мы на пробежку.

— Нас подождите! — слышу из-за двери.

Пока переодеваюсь, раздается хлопанье соседних дверей. Мстительно усмехаюсь — не только мне Альдона организовала раннюю побудку. Вскоре следует приглашение на выход, и наша живописная группа идет к на выход. В лифте переглядываемся с Алькой — мы оба одеты как под копирку: авиаторы с зеркальными линзами, наушники и Вокмэн, и даже кроссовки у обоих белого цвета. Толстовки на нас — и то одинаковые, купленные в одном и том же магазине в Нью-Йорке. Короче, практически униформа. Спустившись в холл, видим разбитую стеклянную дверь ресторана, и понятливо переглядываемся — хорошо вчера народ здесь погулял!

— Финнам больше не наливать!

Охранники смеются, но тут же затыкаются под строгим взглядом своего командира. У Сергея Сергеевича с утра плохое настроение, интересно почему? Подчиненные донесли, где я ночь провел? Так для папаши Веверса наши отношения с Альдоной уже не секрет. Привыкайте, товарищи офицеры, к нашему аморальному поведению!

Мы выходим на набережную, выстраиваемся живописным клином, и бежим в сторону городского парка. Впереди Сергей Сергеевич в черном спортивном «Адидасе», потом мы с Альдоной, колонну замыкают охранники в темно-синих шерстяных спортивных костюмах. Было бы чуть жарче, они бы в них уже запарились, но увы — ничего приличнее сейчас в Союзе нет. А может, им просто такие выдают с вещевого склада. Набережная в этот ранний час пустынна, только поливальные машины делают свое мокрое дело, да уборщики собирают на газонах мусор, разбросанный отдыхающими. Чугунные урны стоят на каждом шагу, но народ все равно умудряется бросать фантики и обертки себе под ноги. И это еще не настала эра пластиковых бутылок и жестяных банок! А вот стеклотару здесь очень быстро подбирают местные алкаши и сдают в пункты приема, отдыхающие такими пустяками не заморачиваются, а для тех — это хороший приработок.

С удивлением замечаю, как народ делает утреннюю зарядку на набережной группой человек в тридцать. Под руководством физкультурника и баяниста бодрые курортники в вытянутых трениках синхронно приседают и машут руками. Невольно вспоминаются кадры фильма «Из жизни отдыхающих» с зарядкой, которую вел Ролан Быков — очень похоже! И дело там, кстати, тоже происходит в Ялте, только осенью. Ну… вообще-то такая любовь народа к физкультуре заслуживает всяческого уважения. Утреннюю зарядку даже по радио передают, правда голос у диктора такой противный, что его придушить хочется на пару с безумным аккомпаниатором, который лупит по клавишам своего "рояля" с нездоровым энтузиазмом. Такое ощущение, что эту запись вообще не меняли годов с пятидесятых. Крындец полный! Неужели нельзя что-то посовременнее придумать?

Сделав большой круг, порастягивавшись и побоксировав с тенью возвращаемся в отель. Народа на набережной прибавилось, и нам вслед поворачивают головы, но думаю, нас просто принимают за иностранных туристов — вряд ли весть о вчерашнем скандале уже разнеслась по городу. Хотя… может, я и заблуждаюсь. А в холле нас поджидает дежурный администратор. Рядом с ней на столике стоит букет роз, огромная хрустальная ваза с черешней и мельхиоровое ведерко с шампанским, погруженным в лед. На лице дамы виноватое выражение:

— Виктор, Альдона! Администрация гостиницы проносит вам свои извинения в связи с вчерашними э-э-э… событиями в ресторане. Примите дары нашего солнечного Крыма в качестве извинений за испорченный отдых!

— Спасибо, конечно, но… — вот так и просится на язык: но шампанское по утрам пьют только…

— Спасибо. И накройте нам, пожалуйста, завтрак. Через пятнадцать минут мы спустимся в ресторан.

Мою попытку произнести благодарственную речь жестко пресекает Сергей Сергеевич. Дары своим подчиненным он велит забрать, а администраторшу напоследок удостаивает еще одного строгого взгляда. В лифте я вдруг вспоминаю:

— А Говорухин-то как?

— Нормально ваш Говорухин, скоро увидитесь.

---

Говорухин и правда поджидает нас на улице рядом с машинами. Здороваемся. Интересуюсь у него, как он вчера выбрался из ресторана? Усмехается в усы: «Нормально, без потерь. Зато теперь представляю, как опасно с тобой по ресторанам ходить!». Да нет, Станислав Сергеевич, пока еще до конца не представляешь. Вчера это цветочки были — ни поножовщины тебе, ни ранений, подумаешь небольшая драка. …Ладно, пора ехать. Два охранника усаживаются в одну Волгу, мы с Альдоной, Говорухиным и Сергеем Сергеевичем — в другую. Наш сегодняшний водитель в возрасте, и за всю дорогу до места съемок ни слова не произносит, кроме вежливого «Доброе утро!». Но явно прислушивается к разговорам, и время от времени я ловлю его любопытный взгляд в зеркале заднего вида. Через несколько минут мы выруливаем на Южнобережное шоссе и берем курс на восток. Машина с охранниками идет лидером, мы следуем у них в хвосте. Раннее утро — трасса пока пустая и машины мчатся на вполне приличной скорости. Путь держим в одну из бухт в районе поселка Новый Свет, именно там сейчас и проходят съемки. Мы с Альдоной снова любуемся потрясающими видами Южного Крыма, открывающимися из окна Волги, а Говорухин меж тем рассказывает нам очень интересные вещи.

Оказывается, это Владимир Высоцкий познакомил его с Алексеем Штурминым, который возглавляет Центральную школу каратэ на базе Дворца тяжёлой атлетики «Труд». А уже тот порекомендовал ему старшего тренера школы Тадеуша Касьянова в качестве постановщика трюков и актера на роль боцмана Матвеича. А потом они с ним и Борисом Дуровым уже начали подбирать в группу актеров и каскадеров с навыками восточных единоборств.

Николая Еременко младшего они даже не рассматривали на роль стармеха Сергея. Тот сам пришел к ним и предложил свою кандидатуру, продемонстрировав отличную спортивную форму, а самое главное — владение приемами каратэ. Роль эту он естественно получил. Как и его близкий друг Талгат Нигматулин, чья восточная внешность предопределила для него роль Салеха. Так с миру по нитке и набрали две команды — советского сухогруза «Нежин» и пиратского судна «Mercury». В роли первого снялся сухогруз «Фатеж», в роли второго — теплоход «Адмирал Лунин», оба из Азовского морского пароходства. Вот именно они и стоят сейчас на рейде рядом с Новым Светом. Команда актеров подобралась интересная, многонациональная — кого там только нет. Николай Еременко из Белоруссии, Талгат Нигматулин из Киргизии, Майя Эглите из Латвии, Рейно Арен из Эстонии, а еще узбеки, армяне, казахи, даже осетин есть, а с моей легкой руки теперь и кореец Цой. Работают все с удовольствием и самоотдачей, коллектив получился дружным.

На мой вопрос, какая роль уготована Альдоне, Станислав Сергеевич поясняет, что изначально по сценарию в команде сухогруза «Нежин» было три женских персонажа: повар, буфетчица и библиотекарь. Потом как-то само собой получилось, что Наталья Хорохорина совместила роли поварихи и буфетчицы. Так что женщин теперь на судне всего две вместо трех. Но понятно, что из Альдоны буфетчица, как из Касьянова балерина, с такой внешностью ей нужно играть что-то другое. Говорухин по телефону уже предварительно обсудил с режиссером роль помощницы врача сухогруза или же сотрудницы Внешторга, сопровождающей ценный груз. Учитывая отличное знание английского нашей красавицей, второе даже предпочтительнее. Но окончательное решение пока ими не принято, Дуров сначала хочет увидеть живьем девушку, и отснять с ней пробы. Альдона, сидящая у окна, тихо шепчет мне на ухо:

— Вить, а ты уверен, что мне вообще нужно сниматься в этом фильме?

— Скажи, я часто ошибаюсь? — так же тихо спрашиваю я её — Поверь, эти «Пираты» станут одним из самых известных советских фильмов, и сняться в нем даже в проходной роли — большая удача. Внуки будут потом тобой гордиться и хвалиться перед друзьями.

Алька фыркает, но замолкает, рассматривая в окно машины море и пейзажи Большой Ялты.

— …Слушай, я уже и забыла какая здесь красотища! Никакой Сан-Ремо с нашим Крымом не сравнится!

— Это даже иностранцы давно признали. Знаешь, как они Ялту называют?

— Как?

— Красная Ницца. А хочешь, мы съездим на какой-нибудь красивый дворец посмотреть?

— Ливадийский или Воронцовский в Алупке? Мы с отцом там были, но я бы и еще раз их посмотрела.

Теперь уже фыркаю я. Милая, при наших-то нынешних возможностях…!

— Нет, туда мы всегда успеем попасть. Пусть лучше Сергей Сергеевич договорится, чтобы нам «Дюльбер» или Массандровский дворец показали. Первый находится на территории цэковского санатория «Красное знамя» в Мисхоре, второй на территории госдачи № 4 в Массандровском парке. И обе территории закрытые, как ты понимаешь.

— Красивые?

— Очень! В Массандре для Александра III построили настоящий французский замок, прямо как в долине Луары.

— Уже хочу увидеть!

Я и сам бы не отказался освежить память, но к ним сейчас и, правда, простому туристу не подобраться — "скромные" партийцы все подгребли под себя, обнесли высокими заборами и выставили охрану. А ведь когда-то сам Сталин отказался жить в Массандровском дворце, посчитав его слишком роскошным для себя. Но это для отца народов было нескромно и неприлично, а для наших нынешних партайгеноссе все нормально — захапали народное достояние и сидят за заборами, единолично наслаждаясь красотой… Кажется, пора мне поговорить с Романовым, а лучше с Пельше еще и на эту щекотливую тему. Количество элитных санаториев, пансионатов, находящихся на балансе Управления делами ЦК КПСС перешло уже все разумные пределы. Надеюсь, хоть на строительство дорогостоящей дачи в Форосе теперь тратить народные деньги не придется. И если уж совсем по уму, то небольшую часть заведений для партийной элиты вполне можно передать тому же «Интуристу». Конечно, после введения в строй гостиничного комплекса «Ялта» проблема размещения иностранных туристов в Крыму снята. Но надолго ли? Приток иностранцев на Южное побережье Крыма будет только увеличиваться, и вопрос о строительстве отелей класса люкс рано или поздно снова встанет перед властями. Так почему бы заранее не озаботится этим вопросом и не выселить, например партийцев из царских и великокняжеских дворцов, превратив их в исторические отели? Ведь при нормальной постановке дела и правильной рекламе валюту за проживание там можно будет лопатой грести. Интуристы бы в очередь выстроились, чтобы пожить в княжеских апартаментах, а заодно и парки вокруг этих дворцов открылись бы, наконец, для простых людей.

Пока я предаюсь мечтам о повторной экспроприации крымских дворцов из цепких партийных лап, и строю планы по превращению их в источник получения твердой валюты, наш кортеж уже давно оставил за спиной и Гурзуф, и «Артек», и Алушту. Считай, половину пути уже пролетели и не заметили как. Но потом вдруг трасса превращается в такой серпантин, что прежнюю скорость приходится резко сбросить. Этот участок считается одним из самых сложных — крутые подъемы, спуски, повороты… Трасса то уходит в горы, то спускается в долины. Дорога петляет так, что иногда начинаешь вообще путаться в какой же стороне сейчас море, а пейзажи хоть и впечатляющие, но по большей части совсем не морские. К морю же мы спускаемся только в Солнечногорском и следующую часть пути едем по его территории вдоль пляжей.

Мелькают разномастные дома частного сектора, узкие улочки между ними, спускающиеся к самому морю, какие-то одноэтажные магазины, невзрачные кафе с облупившейся краской на стенах и вздыбившимся асфальтом перед входом — короче, вид у приморских поселков еще тот… Я, конечно, понимаю, что в стране напряженка со стройматериалами, но такое ощущение, что местным жителям абсолютно все равно, как выглядят их собственные дома. Жуткие пристройки и надстройки, сараи из старых гнилых досок, заколоченные фанерой террасы и балконы с треснувшими грязными стеклами — во всем видно стремление хозяев извлечь максимальную выгоду буквально из каждого сантиметра жилплощади. Причем, при минимальных затратах. И что там творится с электропроводкой и противопожарной безопасностью можно только догадываться. При этом мало кто вообще заботится о внешнем виде своих домов, видимо серьезного наказания со стороны властей за подобные нарушения нет. Просто «шанхай» какой-то… а местами даже и бразильские фавелы напоминает. Я давно отвык от такого зрелища и это по-настоящему меня шокирует. Хотя понятно, что и на этот ужасный самострой безо всяких удобств всегда найдется куча желающих — наши непритязательные отдыхающие буквально на все готовы ради близости к теплому морю, и самоуважение — не их конек. Но на фоне дворцов, госдач и спецсанаториев такой частный сектор выглядит чудовищно, и никакое море это компенсировать не может. У меня даже настроение слегка испортилось, и я отворачиваюсь от окна.