Мудрец_05

Е. Соболь

Мудрец_05

Глава 1. Вариант номер два

— Соломатин, да ты у нас великий художник. — Паша перегнулся через кривую линию, которая делила их парту, и немедленно получил локтем в бок. — Давай от учебника обложку оторвем — и на выставку. Современное искусство глазами гения из Красногорска.

— Из Краснодара. Да что ты вообще понимаешь? — огрызнулся Илья, продолжая сосредоточенно малевать череп с костями на учебнике по алгебре.

— Ох, а ты прямо мастер остроумных ответов. У меня вообще-то папа искусствовед, так что понимаю я больше тебя. И в этом, и во всем остальном. Кое-кто у нас совсем тупой. Хотя, может, там, откуда ты приехал, все такие были, и ты на их фоне не слишком выделялся.

Илья скривился и пнул Пашу. Тот ахнул и схватился за ногу.

— Вы оба в курсе, что я уже раздала вопросы и все начали писать? — Наталья Дмитриевна нависла над ними. — Приступайте.

Паша самодовольно улыбнулся и склонился над листом с надписью: «Итоговая контрольная работа по алгебре за 7-й класс: вариант № 1». Задачи были легче некуда: он такие еще полгода назад как орехи щелкал. Над его ухом раздавались еле слышные вздохи — Илья отлично знал, что у них разные варианты, но беспомощно старался подсмотреть. Паша поставил локоть так, чтобы заслонить свою работу.

Через двадцать минут он закончил и огляделся. Наталья Дмитриевна ходила вдоль задних рядов, то и дело доставала у кого-нибудь с коленей учебник и шепотом ругалась. Илья продолжал сосредоточенно рисовать череп. Он не написал вообще ничего.

— Что ж вы в Красноярске на алгебре делали? В «Морской бой» играли?

— В Краснодаре, — выдавил Илья, прорисовывая черепу зубы с такой тщательностью, будто и правда собрался пристроить свой шедевр в музей.

Месяц назад он с семьей переехал в Москву и пошел в эту школу — под конец учебного года, ни то ни се. Наталья Дмитриевна сразу посадила его с Пашей, сказав, что долг отличника — хорошо влиять на новенького и помогать ему адаптироваться.

Ага, ждите! Делать ему нечего, как с этим валенком носиться. У Паши всегда все было лучшее в классе — телефоны, кеды, оценки. И то, что к нему подсадили деревенщину в растянутых брюках, который вытирает нос рукавом, оскорбило его до глубины души.

В классе было тихо: все сосредоточенно дышали, сражаясь с алгеброй. Паша еще раз взглянул на новенького — вот болван, даже на трояк не нарешал, — и вдруг понял, что тот слишком часто моргает, а его ноздри еле заметно вздрагивают.

— Ой, какие мы нежные! По твоей квадратной физиономии и не скажешь. Ну получишь двойку, и что? Хотя подожди-ка, со мной такого не бывает, откуда мне знать?

Илья сжал маркер так, что пальцы побелели. Еще немного — и протрет обложку насквозь.

Паша посмотрел в его лист с надписью: «Вариант № 2», потом на Наталью Дмитриевну, которая тихо ругала Ваню с заднего ряда, подготовившегося к контрольной «на ура»: он переписал все алгоритмы уравнений себе на руки. Паша одним пальцем подтянул к себе «Вариант № 2» и сосредоточенно начал решать, записывая ответы небрежными крупными формулами — так, чтобы не было похоже на его почерк. На этот раз ему хватило десяти минут. Варианты контрольной были похожи, как родные братья. Закончив, Паша воровато огляделся и двинул лист обратно, в сторону Ильи.

— Три задания неверно сделал. Кто поверит, что такой баран разом поумнел? — высокомерно сказал Паша, достал влажные салфетки и принялся оттирать с пальцев чернила: он терпеть не мог ходить с грязными руками.

Илья смотрел на него так, будто Паша у него на глазах превратился в инопланетянина и сообщил о своем намерении захватить Землю.

После урока Илья подошел и протянул Паше руку, с вызовом глядя на него. Взгляд этот говорил: «Только расскажи кому, как я расклеился на алгебре, — пожалеешь».

— А я думал, ты совсем урод, — снисходительно сказал Илья. — Хочешь мяч погонять после школы?

Паша засунул руки в карманы, с неприязнью глядя на черную полоску грязи у Ильи под ногтями.

— Не надейся дальше на моем горбу выезжать. Губу закатай — на алгебре мне просто скучно было. А после школы мне и так есть чем заняться.

Илья задрал нос еще выше.

— Я-то думал, чего с тобой никто не дружит. Теперь ясно.

Он отошел, залез на подоконник и бессмысленно уставился в окно. Паша хотел крикнуть вдогонку, что к Илье тоже не стоит очередь из желающих пообщаться, но раздумал и до конца перемены повторял слова по английскому. Паша и так их отлично знал, но ему хотелось выглядеть человеком, который всегда чем-то занят и у которого нет времени на болтовню. Как отец.

Вот вырастет — и станет таким же крутым, как папа. А такие, как Илья, потом в «Макдоналдс» идут работать. Так жизнь устроена.

* * *

— Пап, нам сегодня сказали результаты олимпиады по химии, — Паша проскользнул на кухню и остановился в дверях. — Я прошел в городской тур, в сентябре пишем.

— Хм, — сказал отец. Одной рукой он держал чашку, второй, как обычно, водил по экрану лежавшего перед ним планшета.

— А еще я узнал, что недалеко есть летние курсы по веб-дизайну. Вечером схожу и запишусь. Лето же надо как-то полезно проводить, да?

Отец, не отрывая взгляда от экрана, быстро, с нажимом проводил по нему пальцем, будто постоянно смахивал невидимую пылинку.

— Дневники нам завтра выдадут, когда все контрольные проверят. Ты не волнуйся: одни пятерки, никаких сюрпризов. Я его на столе оставлю, распишешься, ладно?

Кухня была огромная: от отца Пашу отделяло метров семь дубового паркета, и он не решался сделать по нему ни шага.

— Пап, давай я что-нибудь на обед закажу? Китайскую еду или пиццу, ты что больше хочешь?

— Ага, — сказал отец, и тут Паша заметил, что он в костюме, а рядом стоит маленький, для коротких поездок, чемодан.

— Ты уезжаешь? По работе, да? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу. — Что-то интересное нашел?

Отец рассеянно кивнул, дергая в чашке чайный пакетик.

— Пап, ты знаешь, а я решил сделать татуировку. Гигантского скорпиона на всю ногу. Бросить школу и сбежать в Китай.

— Да-да, — сказал отец.

Паша вздохнул и ушел к себе. Он открыл ноут и сел играть, уговаривая себя, что не всем так повезло с отцом, как ему. У некоторых, говорят, они в вещах копаются, убираться все время заставляют, за оценки ругают. А его отец даже к нему в комнату почти не заходит.

За окном раздавался глухой стук мяча. Илья и его краснодарское семейство жили в пятиэтажке, которую каким-то чудом еще не снесли, — рядом с их новостройкой она была как гнилой зуб — и целыми вечерами лупил мячом о стену трансформаторной будки. Паша натянул наушники и прибавил звук.

Через полчаса отец постучал к нему. На этот раз у него в руке был телефон, и он набирал кому-то сообщение.

— Улетаю по делу в одно местечко, в районе Сочи, — не отрываясь от телефона, сказал он. — У меня сегодня вечером там встреча, вернусь самое позднее завтра днем. На ужин сам что-нибудь закажи, пусть хоть пиццу привезут. Когда вам дневники отдадут, оставь на столе, я распишусь, где надо. Да, и найди какие-нибудь курсы, чтобы дома летом не бездельничать.

Отец подхватил чемодан и вышел, не дожидаясь ответа.

Все могло закончиться как обычно: он бы приехал, а потом снова куда-нибудь уехал, Паша ходил бы все лето на курсы, играл на компе и читал книги по физике — спокойная, нормальная жизнь.

Вот только на следующий день отец не вернулся.

Глава 2. Морж и мяч

— Добрый день, ученики и учителя! — бодро начал директор. Он всегда разговаривал так, будто ставил в конце каждой фразы восклицательный знак. — Сегодня действительно очень добрый день! Начинается то, чего мы все, и даже я, так долго ждали, — летние каникулы. Поздравляю всех с окончанием учебного года!

Паша захлопал ему вместе со всеми, едва понимая, о чем речь. Доброй эта пятница не была совсем, потому что отец должен был вернуться во вторник.

В среду Паша просто ждал. В четверг он решился позвонить отцу, чего никогда не делал: тот однажды сказал, что отвлекать его от работы можно, только если начнется межгалактическая война с пришельцами. Но раньше он ведь и не пропадал так надолго, не предупредив.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Такого просто быть не могло: отец даже внешнее устройство для зарядки с собой носил, чтобы розетку не искать. Если бы у него телефон хоть на пять минут выключился, он бы всех вокруг на уши поставил. Паша перезвонил еще раз, и дважды, и десять раз, звонил весь вечер и все утро — ничего.

Сейчас он стоял среди своих одноклассников и их бесконечных родителей, сжимал взмокшей рукой мобильник и убеждал себя, что все в порядке. Может, такая важная сделка, что технику у всех отобрали. Или телефон в воду упал. Или его чья-нибудь собака сгрызла. Или… И тут телефон звякнул. Паша так дернул его к глазам, что чуть запястье не потянул.

Писал не отец. Это было оповещение о том, что ему пришло сообщение «ВКонтакте». Паша открыл письмо и уставился на него, приоткрыв рот.

«Не звони в полицию и никому не верь. Когда за тобой придут — беги».

— Очень смешно, — одними губами пробормотал он, глядя на аватар: морщинистый смуглый старик с глазами-щелочками и длинной седой бородой. Имя пользователя — «Мудрец_05», профиль пустой, ни слова. Ничего себе у кого-то шуточки!

— Привет, как сам? — У него за плечом вдруг вырос Илья. — Мне за контрольную четверку поставили. Наталья Дмитриевна даже к матери моей подходила. Сказала, что я в глубине души способный. В году тоже четыре поставила, для поощрения будущих успехов, — голос у него был неловкий, он все косился туда, где стояла его семья: толстая суетливая мама и мелкая сестра, которая первую половину линейки липла к Илье и что-то тараторила с таким гордым видом, будто он премию получил.

Паша не ответил, надеясь, что Илья тихо отвалит, но тот пристал всерьез:

— А твои родители где?

Может, если ответить, быстрей уйдет?

— Отцу заняться больше нечем, только на наши дурацкие линейки ходить.

— А мать чего? На маникюре задержалась?

Паша бессмысленно уставился на него.

— Ну у богатеньких, вроде тебя, матери не работают обычно. Дома сидят, карликовым собачкам шерсть заплетают.

— Отвали, Соломатин, — тихо сказал Паша. Он повторял про себя сообщение, и ему казалось, что страх забивает ему горло, как песок. — А то я на тебя всех наших карликовых собачек натравлю. У меня дома их восемь. Расчесанных. И с бантами. Так что лучше топай отсюда.

Илья странно посмотрел на него и ушел, а Паша снова набрал отца. Однако телефон был по-прежнему выключен, и он вдруг разозлился. Ясно же, что с отцом все в порядке, он самый крутой, с такими никогда ничего не случается! Так почему он не мог хотя бы позвонить?

Паша продолжал кипятиться и когда шел домой после линейки, заставлял себя злиться уже через силу, как лекарство пить, только бы не бояться.

У подъезда его окликнули.

— Паш! Ты? Сын Валеры Орлова?

Он медленно повернулся. Перед ним стоял мужчина с седыми усами. Усы были такие пышные, что какое-то время Паша просто стоял, тупо уставившись на них. Потом заметил кое-что еще: человек был в мятой старой рубашке, застегнутой наглухо, — на улице жара, а он даже верхнюю пуговицу не расстегнул. Если у папы и были друзья, о чем Паша никогда не слышал, он представлял себе, что они сами вроде отца — в дорогих костюмах и с кожаными портфелями. А этот человек был похож на электрика. Паша выдавил вежливую улыбку и приготовился юркнуть в подъезд, но усатый добродушно хлопнул его по плечу:

— Мы никогда не виделись, сам знаю, но ты мне просто поверь, ладно? Валера задерживается, просил за тобой присмотреть, накормить и все такое, — мужчина широко улыбнулся. Он смотрел на Пашу так, будто тому пять лет, а не тринадцать.

— Откуда вы знаете, как я выгляжу?

— Валера фотку твою показывал.

Паша растерянно хмыкнул. Он с трудом представлял, как отец показывает кому-то его фотографии. Усатый тем временем продолжал:

— Она у него в телефоне, как ты грамоту получаешь за олимпиаду по географии. В прошлом, что ли, году.

Паша вдруг вспомнил: он правда присылал эту фотографию отцу. Значит, усатый не врал.

— Он просил отвезти тебя куда-нибудь в кафе поесть. Ты ж сегодня год закончил. Какой, шестой?

— Седьмой.

— Как быстро дети растут! Ладно, пошли, — и усатый шагнул к машине, припаркованной перед домом. — Что замер? Готовить я не умею, уж извини, а то сам бы чего сварил.

— А вы папу откуда знаете?

— По работе пересекались.

— Вы тоже искусствовед?

— Типа того.

Паша бестолково замер посреди дороги. Отец всегда говорил: взрослых надо слушаться, они знают лучше. Никогда с ними не спорь, делай то, что тебе говорят, тогда все будет хорошо.

— Слушай, ты же хочешь знать, где твой папа задержался? — нетерпеливо переспросил усатый. — Все расскажу по дороге. Только скажи, куда едем. Чего хочешь: фастфуд, пиццу или чай с пирожными?

Паша заколебался. Он не помнил, чтобы хотя бы раз ответил отказом на просьбу взрослого.

— Вы мне точно расскажете?

— Точно, малец, точно.

Усатый распахнул дверь машины, подождал, пока Паша сядет, захлопнул ее и сел за руль. Потом Паша услышал щелчок — двери заперли.

— Сейчас поедем, только стекло протру, — сказал усатый. Он открыл бутылку какой-то прозрачной жидкости с резким химическим запахом. Взял с заднего сиденья полотенце, намочил, аккуратно закрыл бутылку и убрал под сиденье. Движения были скупые, деловитые, поэтому то, что он сделал дальше, привело Пашу в такое замешательство, что он даже не вздрогнул. Усатый одной рукой дернул его к себе, а второй прижал полотенце к его лицу, зажимая рот и нос. Паша панически вдохнул, но вместо воздуха в рот попал запах этой дряни. От ужаса все внутри будто превратилось в застывший пластилин, он попытался крикнуть, но куда там… И тогда Паша обеими ногами пнул дверь. Наглухо запертую дверь.

— Ш-ш-ш. Тихо. Все хорошо. Ну, малыш, тихо, — все тем же добрым, успокаивающим голосом сказал усатый. Ему не стоило никаких усилий его держать: пятерку по физкультуре Паше который год ставили за старательность, а не за успехи. — Просто дыши глубоко и спокойно, ладненько? Чем лучше подышишь, тем быстрее заснешь. Запах противный, сам знаю, но две минутки надо потерпеть — и баюшки, ничего страшного. Я же обещал, что отвезу тебя к папе. И отвезу, вот увидишь.

Голос у этого человека был мягкий, будто он доктор, который уговаривает первоклассника не бояться прививки. От этого Паше стало так жутко, что он наконец вышел из оцепенения. Правда, к этому моменту большая часть его мозга уже ушла в спящий режим, а в оставшейся мысли плыли медленно, словно распухли.

«Представь, что это задача по математике. Надо начать с чего-то решение. Открыть дверь. Надо открыть дверь! А для этого — нажать вон ту кнопку рядом с водительским сиденьем, но туда не дотянуться. Значит, надо, чтобы он меня выпустил хоть на секунду».

С каждым вдохом отбиваться хотелось все меньше, но Паша зажмурился и из последних сил дернул головой назад. Он еще никогда никого не бил, но, говорят, новичкам везет: судя по звуку, удар получился что надо. Хватка чуть ослабла, один глоток воздуха попал в горло, и Паша рванулся к кнопке, нажал, но вылезти из машины не успел: усатый уже пришел в себя и схватил его снова. Паша слепо рванул его за рубашку, двинул ему локтем, потом снова головой. Его тянули назад, но он рвался вперед, пытаясь нащупать ручку двери, и, когда это наконец получилось, сам себе не поверил. Видимо, при попытке спастись силы откуда-то берутся даже у слабаков вроде него.