Рассказы

Уина шагала рядом. Гигант сбросил ботинки и чуть прихрамывал. Она ответила, тщательно подбирая слова:

— Я знаю. Ты прибыл сюда в машине, которую украли морлоки.

Великан остановился, сел и принялся растирать пятку. На ней оказался багровый синяк.

— Моя машина путешествует не через расстояние, а сквозь время, — проговорил он.

Уина не знала, что сказать, а потому просто улыбнулась и закивала.

— Мой дом стоял возле того места, где теперь находится крылатая статуя. Где мы видели на земле вмятины, оставленные моей машиной, — продолжил великан. — Не сдвинувшись с места ни на один дюйм, я пересек… — он запнулся, подыскивая подходящее слово, — множество жизней. Много, много человеческих жизней миновало за время моего путешествия. Так много, что мир полностью изменился. Прежде здесь не было всех этих домов. На их месте находился Лондон, великий город, и я жил там среди многих людей, подобных мне самому. В нашем городе были огромные машины, исполнявшие за нас всяческую работу. Они изготавливали для нас инструменты. Переносили с места на место, так что ходить не было никакой нужды. Мы посылали сообщения на огромные расстояния и без промедления узнавали о том, что произошло в других частях нашего мира.

Он все говорил о крае, откуда явился, и Уина ненадолго задумалась о том, как можно путешествовать во времени. Неужели незнакомец и впрямь прожил множество жизней? Впрочем, существенным был лишь один вопрос:

— А там были морлоки?

Гигант покачал головой:

— У нас были свои собственные демоны.

Зеленое здание высилось перед ними на холме позади заросшей деревьями долины. Идти оставалось совсем немного. Великан поглядел напротив — на ту сторону ложбины, мимо зеленого дома.

— И мы сражались с ними. Мы не ждали, позволяя им пожирать нас. — Он вытер рот. — Люди никогда не были мясным скотом!

— Не понимаю… мясным скотом?

— Конечно же, — проговорил великан, обратив взгляд к Уине. Спутник казался усталым. Она подумала, что он, возможно, не спал всю ночь. — Вы питаетесь молоком и медом. Вы превратились в упитанных тельцов. О чем думает стадо, запертое в своих стойлах или идущее по длинному коридору на бойню?

Лицо его раскраснелось. Уина прикоснулась к руке великана. Она не поняла кое-каких слов, но ощутила их смысл.

— Вы сражались со своими собственными морлоками?

— В известном смысле, да. — Он стиснул ее руку. — Не знаю только, зачем я рассказываю тебе об этих вещах, моя милая Уина. Ты не в состоянии понять их. Эволюция лишила тебя разума. Ты ведешь здесь прекрасную жизнь. Прекрасную, бездумную, хотя и мрачную по сути своей. Быть может, мне лучше не рисовать истинную картину.

Он поднялся и скривился, ступив на больную ногу.

— Оставайся счастливой.

«Но я ведь не счастлива, — подумала Уина. — Я все время боюсь. Чему ты можешь научить меня? Что ты знаешь?» Однако она не умела задавать таких вопросов. Великан взял ее за руку, и они направились вниз по склону холма к зеленому дому.

Уина шла возле своего спутника, пытаясь постичь новую мысль. Они сражались со своими демонами, так сказал гигант. Если бы он только показал ей, каким образом это происходило.

Зеленое здание оказалось колоссальным! Уина никогда не видала столь внушительного сооружения. Потолок первой из комнат растворялся в тенях, и свет длинными копьями пронзал сумрак, пробиваясь сквозь находившиеся высоко над полом окна. Гигант остановился возле груды костей — столь древних, что под его рукой многие из них рассыпались в пыль.

— Мы попали в музей. А кости эти принадлежали динозавру, — объяснил он.

Отойдя к стене зала, великан принялся стирать пыль с покосившихся полок. Уина огляделась. Вокруг громоздились стеклянные витрины, внутри которых находились камни, зубы животных и прочие предметы, назначения которых она не понимала. Гигант взволнованно переходил от витрины к витрине, поднимая в воздух целые облака пыли.

Наконец он сказал:

— Вот сера. Если мы сумеем отыскать селитру, можно будет устроить морлокам маленький сюрприз.

Однако он не стал объяснять, что именно имеет в виду. Великан переходил из зала в зал. Притихшая и полная ожидания Уина следовала за ним. Конечно же, спутник ее отыщет здесь инструмент, с помощью которого можно бороться с морлоками. Им более не придется бояться ночи новолуния.

Углубляясь все дальше и дальше в недра зеленого здания, великан никак не мог отыскать ничего полезного, а в залах постепенно становилось темней и темней. Уина старалась держаться поближе к нему, она старательно вглядывалась в темные уголки залов, в зловещие тени, затаившиеся под столами и за механизмами, мимо которых они проходили. Несколько раз она видела цепочки узких следов на пыльном полу. Великан не замечал ничего, пока в залах, вдалеке, не зазвучала крадущаяся поступь. Тогда, схватив Уину за руку, он огляделся и, заметив металлический стержень, торчавший из бесполезной ржавой машины, выломал его. Взвесив железку на руке, он проговорил:

— Теперь у меня есть оружие.

Уина попыталась преодолеть разочарование. Проделать такой путь, чтобы обзавестись обыкновенной дубиной? И не найти никаких инструментов из тех, о которых он говорил? Никаких машин, готовых исполнить его приказ? Всего лишь дубинка? Но дубинки не способны спасти элоев, даже если Уина сумеет уговорить своих собратьев воспользоваться ими. Как только солнце сядет, страх превратит их в камень, как произошло в ту ночь, когда морлоки унесли Тони с собой. Во тьме элои не способны защищаться.

Гигант проговорил:

— Маленькая Уина, мы скоро выйдем из этого дома.

Теперь он буквально метался по залам. Уина не отставала от него. Грязь не пропускала свет в окна, к тому же день приближался к концу. В почти не поврежденной галерее гигант отыскал вещь, воистину обрадовавшую его — коробок спичек. Великан заплясал от восторга, вздымая ногами тучи пыли. В другом шкафу он нашел закупоренную банку и открыл ее. Едкий запах содержимого доставил спутнику Уины не меньшую радость.

— Камфара, — проговорил он. — Она горит.

Уина не знала, что означает слово «горит», однако спички она узнала. В первые дни пребывания среди элоев великан развлекал их, чиркая о камень и демонстрируя желтый огонек, что выплясывал на конце тонкой палочки. Почему великан так обрадовался, Уина не знала. Куда важней было то, что солнечный свет за окнами померк. Предстояла ночь новолуния, а она приметила внутри огромного здания слишком много признаков посещения его морлоками. Скоро те полезут наверх из своих подземных нор, а гигант еще не обнаружил ничего более полезного, чем дубина и эта светящаяся игрушка. Сумеет ли он защитить ее? Да и станет ли это делать?

Там, возле реки, элои невозмутимо смотрели, как вода уносит ее. Она кричала, однако никто из них даже не пошевелился. Так зачем великану помогать ей сейчас? Зачем он вообще вызволил ее из реки? Не выпуская руки спутника, Уина отправилась в обратный путь по собственным следам, и наконец они вышли наружу через разбитые двери. Диск солнца уже частично скрылся за горизонтом. К тому времени, когда они достигли опушки леса, воцарилась ночь. Великан непонятно зачем принялся собирать ветви и сучья и набрал полную охапку. Уина до боли в глазах вглядывалась в лес. Неужели среди деревьев действительно маячит белый силуэт? Вот и еще один. Даже гигант заметил светлые тени, метавшиеся от куста к кусту. Лес был полон шелеста раздвигаемых морлоками ветвей. Со всех сторон до слуха Уины доносился хруст сучьев, ломающихся под незримой поступью.

Великан опустил хворост на землю. Потом чиркнул спичкой, пробудив к жизни желтый крошечный огонек. Уине еще не приходилось видеть горящую спичку ночью. Огонек оказался на удивление ярким. Потом без промедления великан поднес спичку к сухим ветвям. Тонкие палочки окутал светящийся желтый пар. Веточки вспыхнули, и над деревом восстало нечто яркое, гибкое и подвижное. Завороженная, Уина наклонилась вперед. Что это, подумала она. Перед ней сверкало нечто прекрасное, подобное кусочку скатившегося на землю солнца или играющей бриллиантами ленте на самой середине реки. Нечто испускало свет, и Уина потянулась к нему. Гигант остановил ее руку. Однако она уже успела ощутить тепло. Это и есть солнце, подумала она. Значит, великан умеет превращать ночь в день! И на мгновение Уина забыла об окружавшей их гнетущей тьме, о шелесте шагов, наполнявшем лес.

— Это огонь, — объяснил великан. — Выходит, ты не знакома с ним?

В голосе его Уина слышала несомненное удивление, словно для великана все это было обычным делом.

Скоро огонь охватил все ветви. От него исходил треск; время от времени резкий хлопок посылал вверх облачко искр. Возле ноги Уины приземлился огонек, пульсировавший жаром, словно крохотное сердце.

— Пошли, — схватив Уину за руку, великан повлек ее в лес. Она обернулась. Пламя отползало от устроенного великаном костра к находившимся невдалеке кустам. Огонь шипел в листве, но чем дальше отходили они, тем ниже опускались языки пламени.

— Если мы успеем покинуть лес, то окажемся в безопасности, — пояснил он.

Уина подняла глаза к небу. Между ветвей не заметно было и луча лунного света. Лишь изредка на них поглядывала случайная звезда. Уина прислушалась к себе: страх приказывал ей лечь и притихнуть. Спрячься, скройся с глаз, — кричал он. Стань незаметной! — повелевал он. Притихни, свернись клубком, тогда уцелеешь. Она ощутила какое-то мягкое прикосновение к шее. Метнувшись, Уина налетела на ногу гиганта, однако ничего угрожающего не заметила. Неужели это был всего лишь листок?

Вокруг них захрустели сучки. Уже совсем рядом бормотали неразборчивые голоса. Каждый новый звук заставлял Уину обращаться в слух. Она вновь ощутила прикосновение. И горло ее перехватило.

А потом великан выпустил ее руку из своей.

Выбора более не оставалось. Она не могла противиться страху — с тем же успехом можно было стараться не моргнуть, если запорошило глаза, или не дышать, как тогда, когда река захватила ее. Уина опустилась на землю. Лежи тихо, — приказал ей страх. Умри. И они пройдут мимо тебя.

Однако в сердце ее рыдал другой голос. Она проиграла. Морлоки схватят ее. И ничему нельзя обучиться у гиганта — длинноногого, облаченного в странную одежду человека, рассказывающего о путешествии во времени. Он просто рослый мужчина с дубинкой, а чем может помочь дубинка элоям, падающим ниц от страха перед опасностью, которую приносит с собой тьма?

Морлок коснулся ее. Нечто мягкое проползло по ее руке и опустилось на талию. Уина не видела ничего, вокруг было темно, как в пещере. За страхом она ощущала сожаление. Если бы она могла сейчас заплакать, то заплакала бы. Никто из элоев не стал бы этого делать.

А потом вдруг вспыхнул свет. Морлок зашипел, выпустил ее руку и бросился прочь. Чуть приоткрыв глаза, она заметила, что великан поджег чуточку камфары, и крошечного огонька хватило, чтобы отогнать прочь морлоков. Гигант принялся обламывать ветви с деревьев, наваливая их на мерцающий холмик. Вскоре росшие вокруг деревья осветил дымный костер. Тем не менее Уина не могла шевельнуться. Она все ощущала прикосновение морлока к своему телу.

Великан поднял ее и что-то сказал, но Уина не открывала глаз. Страх переполнял ее. Он стискивал горло. Не показывай им, что ты жива, — говорил страх. Вскоре гигант опустил Уину. Он сел возле огня, и через какое-то мгновение подбородок его прикоснулся к груди. Великан уснул.

Уина долгое время лежала на боку, не замечая неудобно подвернутой руки. Уткнувшись носом в сухую листву, она глядела в огонь. Постепенно страх оставил ее. Веселое пламя подпрыгивало к самым ветвям. Зеленые листья сворачивались, вспыхивали и исчезали в дыму. Она подползла поближе к гиганту. На земле возле него лежал коробок со спичками. Должно быть, он выронил их. Уина покрепче зажала коробок в кулаке и припала головой к ноге гиганта. От костра исходило тепло. Едкий дым окутывал их обоих. Языки пламени завораживали ее своей игрой. Они плясали, словно речные волны, ни на мгновение не замирая на месте.

Проснулась она от крика. Кричал гигант, а вокруг было темно. Огонь погас. Уина слышала, как он бежит, выкрикивая на ходу нечто непонятное. Мимо нее проскользнуло какое-то создание, за ним — другое. Лес буквально кишел морлоками, и странные голоса их терзали воздух. Тело ее застыло на месте. Один из морлоков наступил на ее ногу, направляясь к гиганту. Звякнула, ударившись о кость металлическая дубинка, и один из голосов умолк. Преодолевая страх, Уина улыбнулась. Итак, дубинка все-таки помогла великану. И морлоков можно остановить. Улыбка соскользнула с ее лица. Никто из элоев так и не узнает об этом. Да и что толку в этом знании? Ведь морлоки приходят ночью, когда правит страх.

Во тьме раздавались новые удары. Теперь они не были столь громкими. Гигант уходил куда-то в сторону; судя по звукам, сражение с морлоками не прекращалось. Она надеялась, что ее друг сумеет уцелеть. Он ведь спускался в самое логово морлоков без всякого оружия и невредимым вышел оттуда. Ну а с дубинкой в руках он будет просто непобедимым.

Теперь она осталась в одиночестве, и, возможно, морлоки не заметят ее, если она сохранит полную неподвижность… однако лес буквально кишел врагами. Их шаги и воркующие голоса звучали повсюду. Гигант вырвется на свободу, и тогда они заберут ее.

Уина попыталась справиться со страхом. Если бы только она могла пошевелиться! Спички так и остались в ее руке. Легкое, не требующее никаких усилий движение — и она зажжет одну из них. Во всяком случае, она попробует. Пальцы ее ощущали коробок. Я могу сжать его, подумала Уина и заставила свои пальцы сомкнуться вокруг крошечного предмета. Победа! Дыхание ее сделалось прерывистым. Она попыталась представить себе солнце, сияющее над поросшими травой лугами, игру бриллиантовых волн в реке. Преодолевая боль, она перекатилась на спину. Боль стала острей — словно кто-то заставлял ее замереть. С губ ее сорвался стон. И Уина напрягла все свои силы — так что лицо скривилось, а в глазах побагровело.

Приближавшийся рев заглушил голоса морлоков, не слышен стал и голос гиганта. Рев порывом ветра налетал от деревьев, и глаза Уины вдруг открылись. Оказалось, что все вокруг действительно сделалось красным. Лес горел, должно быть, его поджег, разгоревшись, их первый костер. И теперь за деревьями она видела подступавшую все ближе стену огня. Свет разрушил путы, сковывавшие ее тело. Уина села. На крошечную прогалину выскочил морлок; из огромных глаз его струились слезы. Наткнувшись на дерево, он завопил от боли и бросился прямо в пламя.

Уина встала и стряхнула со своей рубашки сучки и листья. Огонь не торопился перепрыгнуть с дерева на дерево, и она без труда держалась перед ним. Время от времени мимо нее пробегал очередной ослепленный светом морлок; некоторые из них направлялись прямо к огню, другие нарезали круги. Она держалась подальше от них.

* * *

Когда настало утро, пожар в лесу не погас. Уина так и не сумела отыскать гиганта. Утомленная, она побрела к дому, однако до него простирались мили и мили пути, а нести ее теперь теперь было некому. Когда солнце стало над ее головой, она ощутила, что просто не в силах идти дальше, а потому улеглась на траве и мгновенно уснула.

Вечером, возле крылатой статуи, ее встретил Блити. Голодная и сбившая ноги Уина опустилась на ту самую скамейку, где сидела несколько дней назад, когда гигант выстукивал металлический постамент.

— Сегодня двери открылись, и я увидел за ними машину, — проговорил Блити, устраиваясь на скамье возле подруги. — Гигант вошел внутрь. А потом двери закрылись… должно быть, морлоки расправились с ним.

Уина завела руки за голову и потянулась. Ей никогда еще не приходилось идти целый день. Ноющее тело сделалось удивительно негибким.

— Нет. Думаю, он первым успел к своей машине, — проговорила она. Гигант объяснил ей, что умеет путешествовать во времени, и она представила себе, как ее незнакомый друг исчезает посреди обступивших его морлоков.

— Так или иначе, он не вернется, — проговорил Блити. Плечи его поникли. — Мы ничего не узнали и остались такими же беспомощными, как прежде.

Он поглядел на солнце, уже опускавшееся за горизонт.

— Наступает ночь. Пора возвращаться домой.

Вершины дальних холмов стали розовыми. Цепочка тонких облаков на западе занялась ярким огнем.

Уина ответила:

— И опять — нет. Нам нужно собрать дерево и сложить его у входа в дом.

Она ощупала коробок со спичками. Их было достаточно, чтобы они сумели пережить это новолуние; впрочем, огонь нетрудно было поддерживать постоянно. У них еще оставалось время, чтобы научиться самостоятельно добывать огонь.

— Спасти нас может только гигант, — проговорил Блити.

Уина поглядела на него. Гигант говорил ей, что эти сооружения построил ее народ. Люди, которым прежде были подвластны великие орудия. Прежде ночь принадлежала им самим. И если она понимает это, если об этом догадался Блити, найдутся и другие.

— Мы справимся сами.

Перевод: Ю. Соколов

Подвинься!

Задыхаясь от давки и смрада потных тел, Тойас Мидтманн, детектив Шотган-Сити, упустил момент начала драки. Давка была такая, что приходилось работать локтями и при этом закрывать глаза, чтобы не видеть массу голов, покачивающихся в такт движению монорельса. Толпа неохотно раздвигалась, давая ему место. Коп, ненавидящий людей, не должен находиться на службе общества, думал он. Будь он львом, разгуливающим по африканской саванне, где на горизонте поднимаются горы, окутанные жарким маревом… вот это счастье!

В себя его привели всполошенные голоса.

Он поднял глаза к камерам слежения, трем шарикам с черными линзами, свисавшим с потолка. Две подмигивали красным глазком, но одна, что висела прямо над головой, тускло мерцала. Значит, либо в самом деле отключилась, либо индикатор не работал. Однако двое крутых парней, сцепившихся всего в нескольких ярдах от него, плевать на все хотели, тем более на камеры. Тойас протиснулся мимо парочки типов в аккуратных деловых костюмчиках, старавшихся подобраться поближе, чтобы поглазеть на драку. Однако остальные попятились и окончательно его сдавили. Коп поерзал, пытаясь вытащить электрошокер из кобуры, но верзила в сером пальто навалился на его руку.

— Ты на меня с ножом попер? — заорал молодой головорез тому, кто постарше. Его лицо и бритая голова были на редкость правдоподобно разрисованы сценами лесного пожара. Языки пламени обрамляли холодные голубые глаза. Он многозначительно постучал по лезвию дуэльного кинжала, висевшего на груди чуть пониже плеча рукояткой вниз, так, чтобы можно было быстрее его выхватить.

Второй, с темной бородой, затянутый в светлую кожу, деликатно держал свой кинжал большим и указательным пальцами, то вдвигая, то выдвигая его из ножен.

— А ты тянешь на меня?!

Их окружали лица: жадные, заинтересованные, любопытные, принадлежавшие, в основном, обитателям Шотган-Сити. Все мгновенно подались назад, расчистив пространство фута в четыре. Позади счастливчиков, стоявших в первых рядах, толпились менее удачливые, привставая на цыпочки, заглядывая поверх голов. Монорельс раскачивался. Мимо окон пролетало здание за зданием.

Сцена, на миг превратившаяся в живую картину, казалось, застыла во времени и пространстве. Человек в светлой коже повернул нож так, что лезвие зловеще блеснуло. Парень с огненным лицом положил руку на рукоять.

— Стоять всем! — завопил Тойас. — Полиция!

Дуэлянт с огненным лицом повернулся к нему, и монорельс тряхнуло. Его противник рванулся вперед, держа лезвие ближе к уху.

Кто-то взвизгнул. Пассажиры толкались так сильно, что Тойас на миг задохнулся. Монорельс подкатил к платформе и остановился. Двери впереди открылись, выпуская пассажиров. Позади него двери распахнулись, впуская пассажиров. Тойаса несло вместе с толпой. Он вертел головой, пытаясь углядеть парней. Ничего подозрительного. Только множество людей, стоящих на бегущих дорожках и эскалаторах, осаждающих киоски с соевыми продуктами и напитками.

Не пройдя и десяти футов, он споткнулся о тело. Парень с огненным лицом, лежа на спине, смотрел в небо пустыми глазами. Тойас для порядка пощупал пульс, хотя знал, что он мертв. Ножевая рана слева почти не кровоточила. Лезвие прошло через сердце. На редкость меткий удар для дуэльного кинжала, длина которого по закону не должна была превышать трех дюймов.

Шея была теплой и податливой. Влажной от пота. Тойас предположил, что парень погиб еще до того, как вышел из монорельса, но толпа вынесла его и дотащила до этого места, а потом разделилась. По щекам трупа по-прежнему ползли сполохи пламени. Фосфоресцирующие картинки еще жили на мертвой коже. Фальшивый огонь. Не дающий тепла.

Какая-то женщина задела Тойаса плечом. Несмотря на ее широко раскрытые глаза, он был уверен, что она его не видит.

— Осторожнее, — крикнул он. — Здесь убийство.

Но люди все шли и шли. Скорчившись над телом, он видел мелькавшие ноги и колени. Из расплющенной бумажной чашки медленно вытекал кофе, пока кто-то не отшвырнул ее пинком.

Тойас нажал языком на переключатель рации, вмонтированный в зуб, и вызвал труповозку, а также приказал установить слежку за монорельсом и просмотреть пленку с видеокамер, хотя весьма сомневался, что много увидит, разве что море затылков и смазанные лица. Еще один труп из пятнадцати — двадцати в день только на этом монорельсовом маршруте.

Писклявые голоса зазвенели в ухе: массовые волновые беспорядки докатились до Айдахо-спрингс, в Диллоне и Шотган-Сити бандиты захватили заложников. Потом посыпалась дюжина оповещений всех постов и патрульных служб о розыске преступника. Пока Тойас ждал, еще один коп потребовал перевозку для мертвеца. И так далее и тому подобное. Монотонное перечисление совершаемых каждую минуту преступлений продолжалось. Тойас почти не слушал, сосредоточившись только на своих вызовах, но вынужденное безделье действовало на нервы.

Люди переступали через труп. Тойас, как мог, отталкивал их, молясь, чтобы труповозка поскорее прибыла. Но людские волны неустанно накатывали: стадо покорно брело своим путем.

К тому времени как Тойас прибыл в «Беллами Лэбз», где ему предстояло арестовать Ринну Лавдей за незаконные генетические эксперименты, кончившиеся попыткой самоубийства, он превратился в некое подобие автомата…

О самом здании сказать было нечего. Бегущие дорожки, матово-серебристая облицовка дверей. Тойас поднял голову: небо, светящаяся синяя лента, разрезанная переходами и мостами, простиралось над крышами зданий. Тойас помчался вверх по магнитным рельсам. Толпа снова сгрудилась вокруг него, над ним, под ним, обдавая смрадом рыбы и дезодорантов, потной кожи. И Тойас снова подумал, что здесь не место воину масаи[1]. Ему бы следовало шагать по травяному ковру с копьем в руках, ощущая себя хозяином своей судьбы. Правда, вряд ли в мире остались хоть какие-то масаи, во всяком случае, на покрытых травой равнинах.

Дверной сканер дал добро на вход, и он очутился в широком коридоре, битком набитом перепуганными сотрудниками лаборатории. Молодой человек в медицинском халате резко повернулся, заслышав шаги. Что-то в его взгляде поразило Тойаса. Глаза парня растерянно бегали, а сам он буквально трясся. Нарисованная на щеке роза медленно вращалась, и Тойас вспомнил о мертвеце, по лицу которого полз огонь.

— Все будет хорошо, — утешил Тойас. — Это наша работа. Подобные случаи не так уж редки.