Кроссовки. Культурная биография спортивной обуви

Реклама спортивной обуви Московского завода резиновой обуви № 4. Журнал «Новые товары» (1958. № 3)

Из материалов журнала «Новые товары» также видно, что еще в 1970-е годы большая часть новых образцов спортивной обуви, попавшей на его страницы, представляла собой то, что принято называть кедами: обувь старого типа с простой резиновой подошвой и верхом из кирзы или ткани. На американском рынке к тому моменту подобная обувь уже считалась устаревшей в сравнении с более технологичной беговой, баскетбольной или многофункциональной, изготавливаемой из кожи и синтетических материалов. В какой-то момент спортивную обувь типа «кеды» в США успели даже «сбросить с корабля современности». В 1977 году в газете The New York Times появилась статья с названием «Мне жаль кеды: их век закончен» (Pity the Sneaker: Its Era Is Ended), автор которой обнаружил, что специализированный магазин больше не продает обувь старого типа с резиновой подошвой и текстильным верхом, которая в детстве ассоциировалась у него с «уроками физкультуры, игровой площадкой и летом»: «Теперь я знаю, что если бы я только мог сделать их двухмерными, я бы поместил свои кеды в альбом рядом с меню своего школьного выпускного» (Gilman 1977). Однако в СССР простые кеды в большом количестве производились вплоть до распада страны.

Баскетбольные ботинки (высокие) и спортивный туфли фасона КБ. Подошва — резина, верх — двухслойная кирза, дублированная саржей или другими тканями. Каталог «Резиновая обувь» Ленинградского производственного объединения «Красный треугольник» (Внешторгиздат, 1965)

Страница каталога «Резиновая обувь» Ленинградского производственного объединения «Красный треугольник» (Внешторгиздат, 1965)

Только в 1980-е годы на страницах «Новых товаров» начинают в более-менее заметном количестве появляться образцы той обуви, которую принято называть кроссовками — удобная и потенциально многофункциональная, с более плотным верхом из кожи или синтетических материалов, довольно массивной подошвой из особых видов резины или искусственных полимеров, как правило, с небольшим подъемом в области пятки. При этом нужно иметь в виду, что в «Новых товарах» публиковались опытные образцы, которые только предстояло внедрить в производство, а это далеко не всегда проходило успешно. На основных зарубежных рынках, таких как американский, ассортимент спортивной обуви неуклонно расширялся за счет все более узкой специализации. Так, в США в 1970-х годах продавали даже специальные кроссовки для парашютных прыжков, не говоря о разных видах теннисной и беговой обуви, причем речь шла не об опытных образцах, как в СССР, а уже о выборе на полках магазинов (Wegener 1977). Однако в Советском Союзе, как показывают каталоги и другие производственные материалы, этого не происходило, и ассортимент спортивной обуви для широкого рынка отличался гораздо меньшим разнообразием и вариативностью.

Ситуацию с повышением качества сильно осложнял тот факт, что сама советская промышленность долго делила спортивную обувь на мастерскую, предназначенную для спортсменов высокого уровня, и массовую, и к этим двум категориям предъявлялись разные стандарты качества и технологичности. Распространенной была следующая точка зрения: «обувь, предназначенная для квалифицированных спортсменов, должна изготовляться из лучших материалов, с более строгим соблюдением ее формы, повышенным качеством пошива и отделки, более легкой, удобной и надежной в эксплуатации» (Лебедев 1949: 3). В то же время считалось, что обувь для обычных физкультурников может быть более простой — дискурса превентивной медицины для простых советских физкультурников не существовало.

Представленная в каталогах советских предприятий продукция улучшенного качества часто маркировалась как не предназначенная для массового рынка. Например, кроссовки новой модели «Мехико» из каталога Экспериментальной фабрики спортивной обуви 1969 года, согласно описанию, «предназначены для участников сборных команд» и «конструкция туфель соответствует лучшим зарубежным образцам» (Каталог ЭФСО 1969). Даже внешне кроссовки «Мехико» заметно отличаются от помещенной на соседней странице обычной модели, которая «предназначена для тренировочных занятий в разных видах спорта»: последняя имеет совершенно другую подошву и куда менее проработанную конструкцию верха.

Модель кроссовок объединения «Скороход» (Ленинград). Журнал «Новые товары» (1984 № 5. С. 24)

Кроссовки модели «Мехико» для участников сборных команд. Верх из хромовых материалов и кожи «Спецатлетика». Каталог московской Экспериментальной фабрики спортивной обуви 1969 г.

Эта система отличалась от зарубежной практики, где наработки из обуви для профессиональных спортсменов просачивались в массовую продукцию. Само продвижение спортивной обуви для широкой аудитории основывалось на принципе, что даже если человек не является серьезным спортсменом, он все равно может пользоваться преимуществами разработанных для них технологий (и об этом постоянно напоминала реклама). Представление о том, что спортивная обувь — это эталон удобства и безопасности для ног, было основано как раз на этом.

Много нареканий вызывала и эстетика советской спортивной обуви. Материалы, использовавшиеся для производства верха, не баловали разнообразием (в «Новых товарах», например, чаще всего упоминается кирза), тканевые и сетчатые вставки в обуви для массового рынка практически не встречались, расцветки были однотипными, а декоративные возможности верха, которые обычно реализуют за счет необычных застежек, вставок и комбинирования материалов, чаще всего вовсе не использовались.

Почему так происходило?

Структура промышленности

Одной из проблем было само устройство индустрии по производству спортивных товаров. С одной стороны, ее структура была очень разветвленной, с другой, очень плохо скоординированной.

К 1989 году выпуском спортивных товаров занималась тысяча предприятий более семидесяти союзных и республиканских министерств и ведомств, однако только около ста из них являлись специализированными. В статье о состоянии рынка спорттоваров констатируется: «Для подавляющего большинства предприятий товары спортивно-туристского назначения являются побочной, неплановой продукцией, изготовляемой, как правило, из отходов производства» (Давидович 1989: 8). Это приводило к тому, что значительная часть продукции оказывалась, что называется, морально устаревшей (этот термин используется и в тематической литературе) и не соответствовала техническим требованиям времени.

В свою очередь, специализированные предприятия, способные производить спортивную обувь и другие товары улучшенного качества, обладали ограниченными производственными мощностями, что и порождало проблему малотиражности. А расширение производства упиралось в необходимость закупки дорогостоящего иностранного оборудования за валюту. У нас далеко не всегда есть точные цифры объемов советского производства[179], однако, учитывая, что специализированная литература фиксирует постоянный дефицит спортивной обуви, они были заметно меньше, чем за границей. Нужно также учитывать регулярные недовыполнения производственных планов в этом сегменте, которое фиксировали даже у специализированных предприятий Главспортпрома и общества «Динамо».

Спрос

Как точно подметили в одном из отраслевых изданий, «промышленность не всегда поспевает за стремительными темпами развития спорта в нашей стране» (Товары для спорта и туризма 1982: 3).

С 1965 по 1980 год число физкультурников выросло с 46,3 до 63,6 млн человек, притом что с 1970 года в число учитываемых этой статистикой физкультурников включали лишь лиц, систематически занимающихся в коллективах физкультуры. Число людей, которым присвоено звание мастеров спорта, выросло с 48,8 до 170,5 тысячи человек (Там же). Расходы на физическую культуру по госбюджету СССР с 1965 по 1980 год выросли с 38 до 101 млн рублей (Там же: 40). В 1987 году число систематически занимающихся физкультурой и спортом оценивалось уже в 93,4 млн человек (Давидович 1989: 20).

Не поспевала промышленность и за изменениями моды. Особенно в 1980-е годы, когда число потенциальных покупателей спортивной обуви увеличивалось за счет людей, которые были готовы носить кроссовки не только на занятия спортом. В частности, в это десятилетие в СССР начинают развиваться субкультурные сообщества, традиционно популяризирующие спортивную обувь, такие как брейк-данс, скейтбординг[180] и т. д. Многие из этих занятий даже пытались встроить в официальную систему досуга молодежи — например, брейк-данс, который в официальной литературе второй половины 1980-х годов называли иногда брейк-танцем[181].

Реклама скейтборда завода «Уралмаш». Журнал «Новые товары» (1990. № 2)

Ирина Агапова вспоминает о занятиях брейк-дансом в Калининграде второй половины 1980-х годов: «Я занималась в театральной молодежной студии, и к нам пришел мальчик, который в 1985 году вернулся из армии. Там он приобщился к брейк-дансу, и потом начал приобщать нас. Это было модно, классно, и все воодушевились. Где-то придумывали, где-то подсмотрели, поехали на конкурс в Палангу, там что-то подсмотрели. Собирали информацию везде, где только можно. Таких, как мы, оказалось немалое количество. В итоге я в 1987 г. стала чемпионкой Калининградской области в парных выступлениях. <…> Обувь была — кто чего найдет. У меня были высокие кеды, розовые с тремя кожаными полосками по бокам, импортные какие-то, что-то типа Польши. У нас в это время было достаточно много польских товаров. Мы отстояли дикую очередь за этими кедами. Под это дело мы с моей напарницей сшили из розовой фланелевой байки костюмы. Мы эти розовые кеды берегли со страшной силой и надевали только на показательные выступления».

В конце 1980-х годов в СССР по приглашению советской стороны приезжают первые американские скейтбордисты. В 1989 году в нишевом скейтбордическом журнале Thrasher появляется статья «Soviet skate summit», где скейтбордист Хэнк Скотч описывал свои впечатления о поездке в Советский Союз[182].

В 1980-е годы ассортимент спортивной обуви, выпускаемой советской обувной промышленностью, был частично обновлен как раз за счет кроссовок и другой подобной обуви для активного отдыха. Однако до решения проблемы их дефицита было еще далеко. Хотя за 1986-1987 годы производство кроссовой обуви по сравнению с 1985 годом увеличилось в 1,8 раза, а «типа кроссовой»[183] — в 2,1 раза, по данным, приведенным в статье о состоянии рынка спорттоваров, «желаемая потребность в кроссовках» была удовлетворена только на 52% (Давидович 1989: 5).

Только по предварительным расчетам спрос на кроссовую обувь в 1990 году должен был составить 30 млн пар, но удовлетворить его можно было только при расширении собственного производства и импорта (Давидович 1989: 29).

Даже запуск в СССР лицензионного производства adidas не смог решить проблему спроса. В первый год работы линии планировалось выпустить 25 тысяч пар, со временем объем выпускаемой в Москве продукции должен был увеличиваться и достичь 1 млн пар спортивной обуви в год (Пять колец 2011: 345-346). Нужно учитывать, что в эту цифру входили не только кроссовки, но и другие виды спортивной обуви, такие как футбольные бутсы, шиповки и лыжные ботинки. Кроме того, в это число, судя по документам, входил и тот процент продукции, который по договору с adidas выкупался фирмой и не предназначался для внутреннего рынка СССР. Маловероятно, что планируемые объемы на других предприятиях СССР, где позже были установлены лицензионные линии по производству обуви немецкого бренда, могли быть заметно выше.

По мнению журналистов «Коммерческого вестника», даже 1 млн пар хватало для удовлетворения потребностей только одной Москвы (Войдецкий, Федосенкова 1987). Кроме того, продукция московского предприятия предназначалась не только для массового рынка, но также шла на снабжение сборных команд разного уровня, а следовательно, разные категории советских спортсменов, по сути, конкурировали между собой за весьма ограниченный ресурс.

Для сравнения, за рубежом только одна компания adidas еще в 1969 году суммарно производила по 22 000 пар спортивной обуви в день, а работники компании шутили, что если дела будут идти так же хорошо, то придется «производить спортсменов, чтобы было, кому носить их обувь» (Underwood 1969). В 1979 году объемы оценивались уже в 150 000 пар в день (Пять колец 2011: 344). На момент смерти Хорста Дасслера в 1987 году adidas, по данным газеты Washington Post, производил уже 280 000 пар спортивной обуви ежедневно (Washington Post 1987).

Межведомственные противоречия

Автор книги о несостоявшемся проекте советского интернета Бенджамин Петерс приходит к выводу, что в СССР «ключевая проблема с технологией была какой угодно, кроме технологической» (Peters 2016: 193). У советской индустрии спортивных товаров, безусловно, хватало технологических проблем, но их успешному решению во многом также мешала проблема бюрократическая. Проектирующие организации, экспериментальные фабрики и предприятия, которым предстояло внедрять новинки, относились к разным отраслям народного хозяйства и подчинялись разным управляющим организациям, у каждой из которых были свои интересы. Как следует из «Перечня действующих отраслевых стандартов и технических условий Спорткомитета СССР на изделия для физической культуры и спорта» 1974 года, за «состояние и развитие производства» спортивной кожаной обуви и за «полное удовлетворение спроса населения» отвечало Министерство легкой промышленности СССР, при этом в зону ответственности Минлегпрома не входила «обувь специального спортивного назначения» — «мастерская», поскольку за все виды товаров для мастеров отвечал Госкомспорт. Та же ситуация была со швейными и трикотажными спортивными изделиями.

За состояние и развитие спортивной резиновой обуви для массового рынка отвечало Министерство нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности СССР. За лыжные крепления (кроме горнолыжных и прыжковых) — Министерство тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения, но за сами спортивные лыжи (кроме гоночных, горных и прыжковых), а также клюшки (кроме мастерских) — Министерство лесной и деревообрабатывающей промышленности) (кроме мастерских) и т. д. (Перечень 1974: 54-55).

В решениях конференции 1953 года, посвященной качеству и ассортименту спортивных изделий, предлагалось даже «войти в совет Министров СССР с ходатайством об изготовлении 10 тысяч пар колодок для спортивной обуви на колодочных фабриках Министерства легкой и пищевой промышленности СССР для предприятий Министерства местной и топливной промышленности РФСФР и артелей Роспромсовета» (Решения конференции 1953). По-видимому, делегаты не видели возможности эффективно решить эту задачу напрямую. Ходатайство в Совет министров требовалось и для изготовления футбольных и прочих кожаных покрышек. Необходимость решать подобные текущие рабочие вопросы на столь высоком уровне не могла не тормозить работу отрасли в целом. Эффективные реформы отрасли, на необходимости которых настаивала специализированная литература, требовали координации усилий всех этих ведомств. Однако нет ни одного примера, когда в СССР подобные проекты были бы успешно реализованы в сфере товаров народного потребления и легкой промышленности.

Малый процент внедрения новых разработок

Экспериментальные предприятия и проектные организации чаще всего создавали образцы, которые затем предполагалось внедрять в массовое производство. Подавляющее большинство вещей, изображения которых печатались в изданиях типа «Моды и спорта», «Журнала мод» или «Новых товаров», представляли собой модели — единичные образцы, разработанные проектными организациями или экспериментальными предприятиями, многие из них существовали в единственном экземпляре.

Однако предприятия вполне могли отклонить новинку, и, судя по критическим публикациям в прессе, такое происходило достаточно часто. Но даже если образец принимали, это вовсе не гарантировало успеха. В прессе неоднократно описывались случаи, когда процесс освоения образцов занимал годы, но также заканчивался ничем без объяснения причин со стороны руководства провалившего попытку предприятия.

В целом очень низкий процент внедрения новых разработок в сфере товаров широкого потребления на протяжении всей истории СССР был общей проблемой советской промышленности. В журнале «Новые товары» за 1972 год приводится в пример история с кухонными вытяжками (которые тогда назывались надплитными фильтрами): задание на разработку опытных образцов было получено еще в 1965 году, однако к моменту написания статьи, почти семь лет спустя, производство фильтров так и не было налажено (Коренблат 1972: 5). В числе причин, помимо маломощности предприятий, бравшихся за освоение новинки, называется невозможность координировать усилия в условиях плановой экономики, поскольку поставки отдельных компонентов для вытяжек не засчитывались как товары народного потребления.

В журнале «Коммерческий вестник» приводится похожая история: «Известны случаи, когда модели, разработанные нашими специалистами, как говорится, с порога отвергались промышленностью вкупе с торговлей. И лишь когда их охотно принимали за рубежом, пробуждался запоздалый интерес. Вспоминается один случай. Несколько лет назад в ВИСТИ разработали новую водоотталкивающую смазку для лыжной и туристской обуви. Испытания дали замечательные результаты. На аналогичную зарубежную продукцию спрос колоссальный. А у нас новинку не приняли. И только потому, что торговля не проявила к ней должного интереса» (Войдецкий, Федосенкова 1987: 19).

Судьба новинки могла сложиться печальным образом даже тогда, когда ее действительно начинали производить. В процессе освоения массовым производством опытные образцы часто сильно упрощались и видоизменялись до неузнаваемости. Эта проблема особенно остро стояла в случае с одеждой и обувью.

Алла Щипакина в книге о работе Общесоюзного дома моделей вспоминает, что девизом советской индустрии и главным требованием представителей производств было «дешевле и проще», а самой распространенной реакцией швейников — «все нельзя» (Щипакина 2009: 72, 231). Этот разрыв между требованиями производства и жизнью автор называет «драмой» ОДМО (Там же: 54). В книге Щипакина также рассказывает трагикомическую историю, как советская промышленность пыталась наладить производство пальто от Пьера Кардена. Переживая за результат, знаменитый французский модельер, по воспоминаниям работников ОДМО, просил «чтобы не получилось советское изделие», но несмотря на постоянный контроль на всех этапах производства, проект провалился: в варианте фабрики «Вымпел» у пальто оказалась не та ткань, и подкачало исполнение, хотя «сшитое в одном экземпляре в Доме моделей пальто производило прекрасное впечатление» (Там же: 204).

История про кухонные вытяжки была напечатана в рубрике с грустным, но показательным названием «Судьба новинки» — похожим образом действительно складывалась судьба большинства промышленных новинок в СССР. Многие разработки, в том числе в области спортивной обуви, по всей видимости, так и оставались моделями или в лучшем случае производились в небольшом количестве, которое тянули мощности экспериментальных предприятий или цехов при проектных организациях. Большие предприятия в условиях плановой экономики сдерживала необходимость гнать вал и соблюдать жесткие нормативы расхода времени и материалов на производство одного изделия. Это практически исключало возможность для экспериментов, без которых невозможен технический прогресс в спортивной обуви. Невыгодным оказывалось и производство мелких серий, которое всегда предполагает большие временные затраты на производство вещей. Поэтому возиться с экспериментальной обувью могли себе позволить только немногочисленные экспериментальные предприятия, которые не были в состоянии собственными силами удовлетворить колоссальный спрос.

Во второй половине 1980-х годов ситуацию с недостатком некоторых спортивных товаров частично помогала исправить инициатива кооперативов и частных лиц, а магазинам в некоторых случаях разрешали реализовывать их продукцию. Так, известный фирменный магазин «Спартак» на Ленинском проспекте продавал свитера и блузоны с символикой футбольных клубов, которые выпускал московский кооператив «Символ» (Войдецкий, Федосенкова 1987). Однако учитывая, какой технологичной к тому моменту стала современная спортивная обувь, вряд ли кооперативы исключительно собственными силами могли существенно изменить положение дел в этой сфере. Ограниченный ассортимент вещей, производимых советской промышленностью, стимулировал у советских граждан развитие навыков DIY и частную инициативу. Лина Селезнева вспоминает, как подобные практики выручали советских туристов: «Идея была в том, чтобы обрести то, чего не было. Промышленные вещи были не такими удобными. Легких, прочных, удобных в ремонте синтетических материалов не было. Потихонечку началась частная инициатива. При московском турклубе открыли магазин, который, как я понимаю, продавал самострок. Это было начало кооперативов. <…> Нам нужно было, чтобы все было легкое, удобное. Заменяли то, чего не было. Скажем, нам не подходили рюкзаки с каркасом. И всегда не хватало вместимости. Поэтому шили одежду, обувь, гидрокостюмы даже. Очень много всего тащили из армии: парашюты и т. д. Покупали тенты от „КАМАЗов“, это была очень хорошая вещь, из которой можно было сделать днище для байдарки».

Находчивость советского любителя активного отдыха заходила весьма далеко: например, спасательный жилет можно было сделать, используя детские игрушки промышленного производства. «Существовала выкройка спасжилета. А в „Детском мире“ продавались надувные телефоны в широком ассортименте. Промышленность произвела их очень много, и они не были дефицитными. Надо было купить телефон и надувного крокодила, который тоже присутствовал во всех „Детских мирах“ страны. Дальше шилась основа из плотного капрона, который так просто не прорежешь, со всеми нужными деталями, а затем во внутренние карманы с молниями вставляли детали телефона и крокодила. Мы все умели сшить. Крокодилы были составными из трех частей. Например, в заднюю часть жилета вставлялась то ли часть крокодила, то ли корпус телефона, а в нагрудные карманы вставляли голову и хвост» (Лина Селезнева).

Своего рода практики DIY выручали людей и в условиях нехватки кроссовок. Парадоксы советской системы распределения периодически приводили к тому, что в продаже появлялись, например, беговые шиповки adidas, которые люди затем переделывали в кроссовки, меняя подошву. Одна из респонденток вспоминает: «Купила я где-то в командировке „адидасовские“ шиповки, открутила от них шипы и приклеила на какую-то белую подошву (не помню от чего). Получились „классные“ кроссовки». Замена требовалась, поскольку шиповки имели пластиковую подошву в носовой части с креплениями для шипов, при ходьбе она скользила и издавала характерные звуки.

Аналогичный опыт был и у других информантов: «Это было у бабушки в Брянской области. Зашли в спортивный магазин за чем-то и ахнули: настоящий „Адидас“! Бегом к родителям за деньгами. Стоили они, кажется, 25 рублей. Родители не стали отговаривать, купили. Мы жили в Новосибирске, там вообще ничего нельзя было купить, какой-то чудовищный дефицит всего. Интересно, что в школе никто не стал смеяться над тем, что это не кроссовки, а шиповки. Отнеслись уважительно». Конькобежец Сергей Лисин вспоминает, что с подобной практикой приклеивания новой подошвы были знакомы и спортсмены серьезного уровня: «[Однажды] под названием „кроссовки“ на склад поступили спринтерские „шиповки“. А в шиповках, знаете ли, на дискотеку не сходишь. СССР был настолько суров, что всем, кому была положена экипировка, ее выдали. И „шиповки“ с тремя полосками получили лыжники, велогонщики, конькобежцы и даже тяжелоатлеты. К паре обуви прилагались шипы двух, кажется, размеров и ключ, все как положено. Шипы и ключи сразу загнали легкоатлетам <…>. Возникла проблема, что делать с обувью. Но советские спортсмены и тренеры с проблемой решительно и быстро справились (приклеив подошву и) открыв сезон летних сборов и дискотек в новой обуви»[184].

Существовало несколько способов заменить подошву у шиповок на более подходящую: например, можно было приклеить несколько слоев микропоры, подошву от старых кроссовок, верх которых сносился, или другой обуви. Интервьюируемые также вспоминают, что в кроссовки могли переделывать и лыжные ботинки adidas, отпиливая у них носок с креплением.

Проблемы с оборудованием и материалами

Огромной проблемой советской индустрии спортивных товаров было плохое технологическое оснащение производства и постоянная нехватка современных станков и машин, которые во многом и мешали внедрению новых разработок в массовое производство.

Хотя история спортивной обуви до сих пор пишется как история изобретений и изобретателей, при таком подходе в слепой зоне остается важнейший аспект: развитие производственных технологий. Чтобы кроссовки проделали путь от опытного образца из мастерской изобретателя или научной лаборатории до продукта на полках магазинов, необходимы литьевые машины для изготовления подошв, машины для формования, стяжки, раскройное и швейное оборудование и т. д. Массового производства современной спортивной обуви не бывает без соответствующего технического оснащения предприятий и создания эффективной логистики (поскольку разные комплектующие для кроссовок могут производиться в разных местах, например отдельно могут производиться подошвы). На советских предприятиях такого оборудования не хватало или оно было устаревшим. В статье о состоянии рынка спорттоваров констатировалось: «Большинство предприятий, выпускающих товары для спорта, отдыха и туризма, не имеет современного оборудования, испытывает трудности в обеспечении сырьем и материалами (особенно пластмассами, полиуретаном, полиамидами, клеями и красителями)» (Давидович 1989: 8). Например, ленточно-пильные станки, используемые в качестве закройного оборудования на обувных предприятиях Миннефтехимпрома СССР, обладали рядом недостатков: большой расход материалов, нельзя кроить детали из мягких и пористых материалов, трудно или нельзя сделать детали сложной конфигурации и т. д. (Васильев 1988: 62).

Не хватало оборудования, способного отливать много подошв одновременно. В книге Фоминой отмечается, что «в нашей стране внедрение литьевого метода в производство спортивной обуви будет сдерживаться в ближайшие годы отсутствием современных многопозиционных автоматизированных литьевых агрегатов. Сейчас выпускаются только литьевые машины для переработки термопластов» (Фомина 1991: 47). Представителей зарубежных компаний приглашали для перенимания опыта: так, в 1984 году представители немецкой фирмы Desma делали доклад на производственном объединении «Скороход» в Ленинграде, а два года спустя — на выставке Спорт-86 в Москве[185] (на тему «Новые установки и методы прямого литья подошвы»). Новые итальянские литьевые агрегаты демонстрировали на выставке «Химия-87».

Проблемы проектирования и конструирования колодок для спортивной обуви также связывали с дефицитом оборудования. Автор статьи о технологиях полимернотекстильной спортивной обуви отмечает: «В отечественной обувной промышленности при создании колодок для спортивной обуви известны единичные случаи использования бесконтактных методов обмеров. В первую очередь это связано с применением дорогой и дефицитной аппаратуры, необходимостью ее наладки и привлечения для этой цели соответствующих специалистов» (Васильев 1988: 3).

Экспериментальные предприятия, в частности ЭФСО, разрабатывали собственное производственное оборудование и материалы, но очевидно, что этого было недостаточно даже для собственных нужд. Уже после запуска производства лицензионной обуви adidas руководство комбината «Спорт» указывало на необходимость покупки «хотя бы еще одной литьевой машины „Десма“» (Войдецкий, Федосенкова 1987). Почти все современное оборудование, упоминаемое в советских книгах по производству современной спортивной обуви в 1980-е годы, было импортным. Например, итальянская компания Raschioni Piero предлагала машину для взъерошивания подошв из микропористой резины и аналогичных материалов, оснащенную роботом для автоматической подачи и съема подошв. Ее производительность составляла 7000-7500 подошв за смену, а функция оператора сводилась к периодической загрузке бункера-накопителя вместимостью 25 подошв (Фомина 1991). Помимо немецких компаний, необходимое оборудование (например, установки для раскроя синтетических и искусственных материалов и машины, управляемые компьютерами) производили в Великобритании, США, Франции и других странах, преимущественно капиталистических.

Однако приобретение импортного оборудования требовало валюты. И хотя руководители предприятий считали, что «необходимые при этом валютные затраты окупились бы довольно скоро», убедить в этом людей, распоряжавшихся финансами, удавалось далеко не всегда.

Проблемы с технологиями двойного назначения

В развитых странах изменение форм спортивной обуви, начавшееся во второй половине 1960-х годов, было связано с появлением в распоряжении производителей новых синтетических материалов. Размышляя о развитии индустрии спортивной обуви после Второй мировой войны, Томас Тёрнер указывает, что успех двух немецких компаний, adidas и Puma, был тесно связан с развитием технологий в смежных областях экономики. Исследователь имеет в виду прежде всего химическую промышленность, сыгравшую огромную роль в экономическом возрождении западной Германии и ставшую источником многих материалов для спортивной обуви adidas (Turner 2013).

Спортивная обувь — не единственный пример такого рода. Не секрет, что современным уровнем бытового комфорта мы во многом обязаны технологиям двойного назначения, которые изначально разрабатывались, например, для военных или аэрокосмических целей. На сайте Американского национального космического агентства NASA есть чрезвычайно любопытный тематический раздел NASA Spinoff, где можно найти множество примеров подобных технологий: например, линзы, устойчивые к появлению царапин, или материал для внутренней отделки велосипедных шлемов, который когда-то был разработан для кресел пилотов, чтобы гасить ударную нагрузку.

Ключевой момент для развития индустрии спортивных товаров — это возможность трансфера подобных разработок из одних отраслей производства в другие, которая имела место в Г ермании (где такие компании, как Bayer, трудились над созданием материалов специально для нужд adidas) или в США (где одни и те же компании могли разрабатывать космические скафандры и корректирующее нижнее белье[186]), но которая практически отсутствовала в СССР. На этот принципиальный момент, основываясь на собственном опыте работы в советской спортивной индустрии, указывает Валерий Сысоев: «Что такое спортивная индустрия? Это высокотехнологичные материалы. Часто это технологии, используемые в аэрокосмической промышленности. У нас были попытки к этому. Например, наши предприятия сделали отличные карбоновые колеса для велосипедов. Но надо было идти дальше. А, к сожалению, индустрия (спортивной обуви) в СССР не имела допуска к тем технологиям, которые могли бы обеспечить ее развитие. Все работало совершенно на другие отрасли: на оборонку, на космос, на авиа и т. д. А в мире, где бы ни появлялись эти разработки, их быстро подхватывали. В этом была принципиальная разница».

Показательной можно считать историю Фрэнка Руди, американского инженера из аэрокосмической отрасли, который оставил эту сферу ради карьеры независимого изобретателя. В конце 1970-х годов Руди придумал одно из главных изобретений в истории спортивной обуви XX века — технологию Air, полиуретановые баллоны с инертным газом, которые Nike будет затем вставлять в подошвы своих кроссовок. Крайне трудно себе представить, чтобы подобная карьера могла состояться в СССР, где изобретатели были фактически лишены прямых выходов на производителей, а те в условиях плановой экономики почти не имели пространства для столь смелых экспериментов.

Кроссовки фабрики «Старт» с тремя полосками. 1980-е. Частная коллекция (Москва). Фото Екатерины Кулиничевой

Советская промышленность, по крайней мере в сегменте обуви для массового рынка, производила не инструмент для достижения результата, который постоянно совершенствовался, она воспроизводила типы спортивной обуви в рамках давно устоявшейся классификации: легкоатлетические туфли, ботинки для баскетбола или футбольные бутсы. В официальной производственной терминологии не было «кед» или «кроссовок», только «туфли» и «ботинки» с уточнением вида спорта, для которого они предназначены. По каталогам порой практически невозможно понять, чем новые модели отличаются от предыдущих: в отличие от зарубежной рекламы с ее обилием технических подробностей, здесь все описания были крайне абстрактными. Советские разработки спортивной обуви очень редко получали собственные названия. В каталогах ЭФСО можно найти туфли «Мехико», футбольные бутсы «Таран» или хоккейные ботинки «Ветеран», но это скорее исключения. Большая часть обуви оставалась безымянной, трудно опознаваемой и практически не запоминающейся, что не способствовало ее успеху у покупателей.

В 1980-е годы кроссовая обувь, выпускаемая советскими предприятиями, часто воспроизводила внешние формы современных импортных кроссовок, иногда довольно убедительно, но не их технологии.

Несмотря на взятый еще в 1960-х годах курс на «химизацию всей страны» и ускоренное развитие химической промышленности[187], в конце 1980-х годов все еще продолжали говорить о необходимости «снижения объема применяемых натуральных дефицитных кожматериалов» в производстве спортивной обуви (Давидович 1989: 30).

Вещи улучшенного качества часто производились в СССР с использованием импортных материалов и компонентов, которые также нужно было закупать за валюту. Валерий Сысоев вспоминает пример со знаменитым советским синим спортивным костюмом: «С точки зрения качества в 1970-1980-е годы спортивный костюм, который делался на производствах „Динамо“, считался самым лучшим в стране, потому что делался из шерсти хорошего качества. И это был единственный тренировочный костюм, который делался на французских красителях, поэтому он не выцветал. Мы ездили за рубеж, и можно было даже подарить такой костюм какому-нибудь руководителю».

Особенно сложно дело обстояло с производством подошв современного типа. Для производства кроссовок adidas на экспериментальном комбинате «Спорт» требовалось закупать у немецких партнеров не только оборудование, но и химсырье или отдельные компоненты обуви. В конце 1980х годов два вида подошв из транспарентной резины производились в Германии и уже в готовом виде поставлялись в страну (Герасимов, Капитонов, Носов 1992: 3).

Между тем технологическая эволюция спортивной обуви в XX веке была связана в первую очередь с совершенствованием подошвы и стельки, с усложнением их конструкции. Одной из главных задач, которую видели перед собой производители, было снижение ударных динамических нагрузок на стопу, и все эксперименты с материалами и конструктивными решениями низа кроссовок были направлены на ее решение. Поэтому сегодня, когда мы говорим о хороших кроссовках, то автоматически подразумеваем, что они должны обладать такой системой амортизации.

В кроссовках современного типа, выпускавшихся с 1970-1980-х годов, подошва часто изготавливалась из синтетических полимеров и обычно состояла из нескольких частей, выполненных из разных материалов. 1980-е годы подарили нам несколько наиболее радикальных экспериментов в этой области от разных производителей. Помимо названной выше технологии Nike Air, можно также упомянуть технологию adidas Peg system со вставными сменными цилиндрами, которая позволяла регулировать степень жесткости подошвы и, как следствие, степень амортизации[188]. В то же десятилетие компания ASICS предложила для подошвы вставки с полужидкой субстанцией на основе силикона (технологию Gel).

Советские книги о производстве спортивной обуви дают понять, что отечественные специалисты были знакомы с наиболее передовыми разработками зарубежных компаний. В частности, в книге, изданной в 1991 году, «Новое в производстве спортивной обуви» упоминаются «полости, заполненные жидкостью или газом» (Фомина 1991: 15); в ней также есть отсылки к опыту adidas, Puma (ФРГ) и Nike Inc. Там же с сожалением отмечается: «В отечественной практике разработка спортивной обуви с определенными энергопоглощающими и амортизационными свойствами подошв до настоящего времени не проводилась, поэтому методики определения этих свойств отсутствуют» (Там же: 12).

В описаниях советской спортивной обуви, даже экспериментальных образцов, обычно упоминается только вставная супинированная стелька и в лучшем случае «новые фасоны колодки» без уточнений характера новшеств.

Adidas в СССР

Плачевное состояние советской индустрии спортивных товаров поражает особенно сильно, если вспомнить, как много внимания на протяжении всей советской истории уделялось спорту со стороны власти. Большой спорт был для СССР одним из инструментов международной политики, средством «мягкой силы», а успехи на международных соревнованиях должны были доказать преимущества социалистического строя над всеми прочими. Поскольку собственная промышленность не могла удовлетворить нужды сборных страны, для спортсменов-мастеров инвентарь, экипировку и особенно обувь приходилось закупать за рубежом.

Помимо сугубо прагматического, в этом безусловно был и имиджевый момент. В условиях повышенного внимания, которое всегда сопровождало советских спортсменов на крупнейших международных соревнованиях, они должны были быть одеты и экипированы не хуже коллег из капиталистических стран, а по возможности даже лучше. Так на свет появились, например, знаменитые советские олимпийские шубы.

Индивидуальных контрактов с брендами и именного спонсорства в СССР быть не могло, но их заменяли своего рода коллективные соглашения на экипировку команд или делегаций[189], когда договоренности достигались между компаниями и спортивными чиновниками.

Достигнув определенного уровня мастерства, советский спортсмен начинал получать инвентарь и экипировку по системе распределения. Чем более высоким был его уровень, тем более качественные вещи ему полагались — в частности, импортная спортивная обувь.

Постановление Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР «О порядке обеспечения спортсменов, тренеров и спортивных судей табельным спортивным имуществом, специальной обувью и спортивным инвентарем личного пользования». 1973

Например, в постановлении Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР «О порядке обеспечения спортсменов, тренеров и спортивных судей табельным спортивным имуществом, специальной обувью и спортивным инвентарем личного пользования» за 1973 год отмечается, что некоторые вещи полагались только членам сборных СССР[190] (Постановление 1973). Для баскетболистов и волейболистов в их число входили «импортные баскетбольные ботинки» или «волейбольные туфли». В некоторых случаях, как у фехтовальщиков, не указывался конкретный бренд обуви, только ее происхождение — «импортные». Легкоатлетам полагались кроссовые туфли «Адидас» и «Ботас», а также специализированная обувь «Адидас» (беговые туфли с шипами, ботинки для метателей, туфли прыжковые), а также, например, шведские или американские копья. Кроссовки «Адидас» также полагались футболистам, лыжникам, теннисистам, хоккеистам. Футболистам сборных команд или команд высшей лиги класса «А» (то есть высшего дивизиона советского футбольного чемпионата) полагались также две пары бутс «Адидас».

Первой, менее престижной, категории снабжения в качестве табельной обуви выдавались отечественные кеды или кроссовки. Вещам устанавливался срок использования (годности); для импортной обуви он, как правило, составлял шесть месяцев или год, по истечении которых можно было получить новую пару[191].

Документ также содержит приписку: «импортное спортивное имущество приобретается только и выдается только при наличии соответствующих лимитов и ассигнований, при отсутствии импортного спортивного имущества оно заменяется отечественным». Сегодня трудно понять, соблюдались ли эти нормативы в точности, и мог ли знаменитый спортсмен, например, раньше установленного срока получить новые кроссовки, если старые порвались? Часто ли импортная экипировка заменялась отечественной и могли ли рассчитывать на кроссовки adidas спортсмены из менее привилегированных категорий снабжения? Со временем импортную экипировку и инвентарь стал получать и советский спортивный резерв. По воспоминаниям некоторых информантов, занимавшихся в советских спортшколах в конце 1970-х годов, в их распоряжении также оказывалось импортное снаряжение, например лыжи.

Наиболее плодотворным стало сотрудничество советского спорта с немецкой компанией adidas. Во многом поэтому именно adidas оказался тем заграничным спортивным брендом, который опознавали большинство советских людей. Очевидное противоречие этого сотрудничества между капиталистической фирмой и страной строителей коммунизма не оставалось незамеченным в самом СССР. С одной стороны, сотрудничество со спортсменами укрепило репутацию марки внутри страны, способствовало ее популяризации. С другой — вокруг adidas сложилось огромное количество баек и мифов, которые во многом были призваны как-то это противоречие объяснить. Даже знаменитая присказка «Кто носит фирму „Адидас“…» существовала в нескольких вариантах продолжения, от обещания обладателю таких вещей безусловного успеха у женщин до подозрений, что «… тот завтра Родину продаст».

Примером такого «мифа об „Адидасе“» может служить байка, которая сегодня довольно активно воспроизводится в сюжетах вторичной памяти — о том, как партийное руководство якобы заставляло спортсменов спарывать с одежды и обуви фирменные знаки бренда: три полоски и трилистник. Легко понять, почему сегодня такие истории кажутся людям очень логичными. Однако не удалось найти ни одного сколько-нибудь убедительного свидетельства, что такие требования со стороны чиновников действительно звучали.