Сталь души (ЛП)

— Я сохраню твой секрет, — быстро проговорил он, — и никому не расскажу… о твоих планах. Я могу даже помочь тебе сбежать, когда всё будет выполнено.

— Сбежать? — девушка горько рассмеялась. Она снова стояла над ним. — Это в мои планы не входит.

Его глаза слегка расширились:

— Но…

Если она сейчас не убьет его, то потом уже не решится на это. Не давая Дворфу закончить, Трелвин подняла меч и со свистом устремила его вниз. Потрясённый её неожиданным ударом, Дворф никак не мог уклониться. Но вместо того, чтобы перерубить ему шею, в последний момент клинок резко повернул, и удар пришёлся в пол возле головы Дворфа, болезненно отдаваясь в руке эльфийки.

Восстановившись, Трелвин ударила его в грудь. Меч, словно живой, отскочил в сторону, оставляя остриём борозду на ковре. Дворф издал отрывистый удивлённый смешок:

— Кажется, у твоего меча есть свои мысли на этот счёт.

Трелвин подняла клинок на уровень глаз:

— Валек!

Меч слегка склонился в её руках, как бы в ответ.

— Перестань управлять мечом. Ты только продлеваешь свою пытку.

Меч резко дёрнулся налево, затем направо: Валек покачал головой.

— Тогда приятных мучений, лич-дроу! — вскричала Трелвин, заталкивая меч в ножны. Хотя бы это Валек разрешил ей сделать. Меч скользнул внутрь, и в скрежете металла о металл ей послышался злобный смех.

Пока эльфийка стояла, раздумывая, что же делать дальше, раздался стук в дверь. Из-за неё донёсся приглушённый голос:

— Мастер? Вы здесь?

Трелвин посмотрела на своего пленника и жестом показала ему молчать. Дворф кивнул: по крайней мере, оба они были согласны, что стычки с дроу лучше избежать.

Девушка прижалась ухом к двери и вслушивалась до тех пор, пока звук шагов не начал удаляться. Затем она приложилась к камню и откатила его, открывая расселину. Убедившись, что никто не притаился в коридоре, она развязала лодыжки Дворфа и помогла ему подняться на ноги. Что делать с ним, она решит, когда они окажутся на поверхности.

Вход в туннель, из которого появилась Трелвин, скрывали заросли ежевики, вслед за собой она вытянула Дворфа. Уже почти рассвело: небо к востоку окрасилось в розовый. Это было к лучшему, из-за солнечного света прислужники дроу-лича не захотят покидать Подземье, но возникала и проблема: естественный свет разрушал магию дроу. Зачарования, которые лич-дроу наложил на оружие, исчезнут, как только солнечные лучи коснутся меча. Ножны защитят сам клинок, но рукоять нужно было прикрыть. Также это значило, что ей нельзя доставать меч из ножен до наступления темноты. Если ей понадобится держать пленника под контролем, то придётся делать это голыми руками.

Дворф бросил взгляд на меч и отвернулся. На его лице заиграла хитрая улыбка, очевидно, ограничения магии дроу были ему знакомы.

— Что же, решила не убивать меня?

Трелвин вытащила из кармана кусок чёрной ткани и обернула им рукоять.

— Незачем, — она кивнула на оружие, — если бы лич-дроу мог выбраться из меча, он бы уже сделал это.

По крайней мере, она надеялась, что это так. Дворф кивнул:

— А мой смертный приговор?

— Пусть его исполнит кто-нибудь другой, — во время утомительного пути к поверхности она решила просто придержать пленника при себе до наступления вечера. Затем она оставит его и не мешкая отправится в королевскую резиденцию. Даже в том невероятном случае, что дозорные согласятся выслушать Дворфа достаточно долго, и он успеет выдать все её планы, будет уже слишком поздно. Более правдоподобным казалось, что караул убьёт его без предупреждения.

— Ты ведь Трелвин, верно?

Она кивнула.

— Я Спиннел, сын Фелдссона[6], — на его лице промелькнула улыбка. — Я избавлю тебя от остальной части моей родословной. Взамен я был бы не прочь выслушать, почему тебе так сильно хочется прикончить свою королеву.

Трелвин буквально закипела от ярости. Чего он хотел добиться этим вопросом? Её пальцы дотронулись до прикрывающей рукоять ткани, что напомнило ей: нельзя вынимать меч. Сколь же глубоко она пала, когда обратилась к лич-дроу и его грязной магии! Ей нужно было хоть перед кем-то оправдать свои поступки, пусть даже и перед алчным, волосатым Дворфом:

— Садись, — сказала она, указывая на бревно.

Спиннел протянул к ней связанные руки:

— Не могла бы ты?…

Она развязала его. В конце концов, куда ему бежать?

Он сел и, поглаживая бороду, выслушал её историю. Когда она закончила, Дворф кивнул:

— Теперь я понимаю, — произнёс он медленно. — Воистину. У нас схожие принципы: борода за бороду. Иногда приходится вершить правосудие своими руками.

Некоторое время они сидели, вслушиваясь в утреннее чириканье птиц. Лес представлял собой смесь пёстро-зелёных и коричневых оттенков. Мягкий ветерок принёс острый аромат древесного сока и глинистый запах земли. Спокойная радость, которую Трелвин чувствовала в лесу, принесла с собой осознание, сколь многое она может потерять. Но всплывшая в памяти картина пронзённого стрелой горла брата вытеснила эти мысли прочь.

Наконец Спиннел нарушил молчание:

— Я помогу тебе.

Тут пришла её очередь смеяться:

— Зачем? Неужели моя история тебя так растрогала? Тогда где слёзы?

— Я помогу тебе, — повторил Дворф. — Потому что мне потребуется твоя помощь, чтобы выбраться из леса, — он остановился, чтобы до неё дошёл смысл сказанного. — Я подозреваю, что ты хотела бы встретиться с королевой наедине, чтобы никто не смог помешать тебе убить её. Однако её стражи будут прямо за дверью. Чтобы королеву не возродили, тебе потребуется как-то «освободить» её душу из меча. Ты можешь добиться этого, убив кого-нибудь из своего народа, но мне кажется, что твой план состоит не в этом. Значит остаётся только одна возможная жертва — ты сама, — он приподнял бровь. — Я пока прав?

Девушка неохотно кивнула.

— И всё было бы в порядке, если бы после самоубийства твоя душа смогла бы присоединилась к твоему брату в чертогах Коррелона. Но теперь эта перспектива гораздо менее заманчива, как я полагаю, — он вынудил её взглянуть ему в глаза. — Достаточно ли сильна твоя жажда мести, чтобы оправдать уничтожение собственной души?

Эта мысль заставила эльфийку содрогнуться.

— Я думаю, что нет, — сказал Спиннел. — Но есть и другой вариант. Как я говорил, у меня есть магия, которая поможет тебе сбежать. После этого тебе будет достаточно предоставить меч солнечным лучам, которые разрушат зачарование и душу королевы вместе с ним. Незачем кого то убивать.

Трелвин не была уверена, стоит ли поверить ему:

— Какая магия?

— Плащ, который сделает тебя невидимой.

— Если у тебя был такой плащ, то почему же ты не использовал его, чтобы избежать караульных?

— Я бы сделал это, не подкрадись они ко мне. Вы, трунадар, очень скрытные, — Дворф ухмыльнулся. — По рукам? Я расскажу тебе, где плащ, ты им воспользуешься, а затем принесёшь сюда, чтобы я смог убраться из этого несчастного леса.

— Откуда мне знать, что я могу доверять тебе?

Спиннел улыбнулся, среди густой бороды проблеснули белые зубы:

— Ты не можешь. Не более чем я тебе. Но мы — единственная надежда друг для друга.

Девушка кивнула. Теперь, когда ей был предложен хотя бы этот ничтожный шанс, она стремилась схватиться за него обеими руками. Оставался лишь один вопрос:

— А что, если Валек не даст мне убить Бетильду?

— Да, это проблема, — Дворф уставился на шуршащую листву. — Расскажи мне побольше об этом «связывании», которое совершил дроу. Возможно я что-нибудь придумаю.

Трелвин обобщила то немногое, что рассказал ей Валек. Зачарование лич-дроу позволит ей оставить меч королевской страже и войти в приёмную безоружной. Как только она протянет руку к ножнам, меч магически появится внутри, как бы далеко он не был, и кто бы его не удерживал. Даже если она выбросит его в глубины океана, меч всё равно возникнет в ножнах, как только он ей потребуется.

— Значит, только ты можешь обнажить клинок? — размышлял Спиннел. — Но после этого любой может им воспользоваться, так?

— Никто из эльфов не станет убивать королеву! Даже если я расскажу им о моём брате, они никогда…

— Я имел в виду себя.

— Ты? — Трелвин покачала головой, поражённая его дерзостью. — Тебя и близко не подпустят к королеве Бетильде. На случай, если ты забыл, в отношении тебя вынесен смертный приговор. Первый же трунадар, которому ты попадёшься на глаза, приведёт его в исполнение.

— Мы что-нибудь придумаем.

Эльфийка фыркнула. Временами Дворфы бывали такими простыми.

— Дворфы устойчивы ко многим видам магии, — продолжил Спиннел. — Что бы Валек не использовал для управления мечом, может оказаться, что его чары не смогут пересилить меня. Позволь мне убить королеву Бетильду. У меня столько же прав требовать её смерти, сколько и у тебя. Она приговорила меня к смерти, в конце концов.

Трелвин выдержала паузу, задумавшись. Определённо, когда Валек сопротивлялся, она не могла владеть мечом.

— Это может сработать, — признала девушка. — Но тебе будет трудно подобраться достаточно близко к королеве. А впрочем, есть одна возможность…

Глаза Дворфа засияли, когда он услышал её план.

Королевский двор был искусно сформирован из ветвей и стволов живых деревьев, располагаясь на их верхушках. Трунадар начали строительство столетия назад, аккуратно подрезая и придавая форму деревьям, пока на них не вырос целый комплекс. Перемещаясь с места на место, простонародье трунадар устраивало временные пристанища в любых приглянувшихся им прогалинах и ложбинах, располагаясь в пустых стволах или сооружая замысловатые «насесты» на ветвях. Но королевская резиденция держалась веками, защищённая магией и покрытая листвой даже в самые холодные зимы. За всё это время только зелёным эльфам доводилось узреть её, а теперь Трелвин вела Спиннела — Дворфа — прямо туда.

Девушка тащила за собой бесчувственное тело Дворфа по лесу. Его руки были связаны за спиной, но ноги, оставляющие борозды в земле, были свободны. Спиннел имитировал, и очень даже неплохо, потерю сознание. Наступила ночь, сквозь ветви деревьев просвечивала луна. Впереди лежала группа деревьев, образующих подножие королевской резиденции. Полдюжины эльфов-стражников стояли караулом между стволами. Их земляно-коричневые и лиственно-зелёные одежды были почти неразличимы во тьме. Другие, как бдительные ягуары, беззвучно крались сквозь сумрак.

В мгновение ока шестеро эльфов выросли перед Трелвин, преграждая ей путь к резиденции, луки натянуты, стрелы на тетивах. Удача была на стороне Трелвин: этой ночью их возглавлял её старый друг.

— Делит[7]! — закричала она. — Не стреляй!

Делит шагнул вперёд и пнул Спиннела. От удара Дворф застонал.

— Он жив? — недоверчиво спросил эльф. Он уставился на Трелвин. — Ты должна была казнить его. Что ты творишь? — Остальные стражи за ним слегка изменили позиции, что позволило бы им успешнее выпустить стрелы.

— Твои стражи плохо обыскали Дворфа, — сказала она Делиту. Медленно протянув руку в карман штанов, она достала оттуда ошейник королевского ягуара и продемонстрировала так, чтобы все видели. — Я нашла это в его ботинке.

Глаза стражника расширились. Естественно, он узнал ошейник.

— Сначала Дворф заявлял, что нашёл его в лесу, — поведала ему Трелвин, — но после более пристального допроса, — девушка кивнула на синяки на лице Спиннела, — он признался, что сам снял ошейник с шеи ягуара.

— Невозможно! — выплюнул один из стражей. — Ягуар королевы разорвал бы его на части, подберись он к нему столь близко.

Трелвин выдержала взгляд Делита:

— Дворф заявляет, что он знал команды, позволяющие усмирить зверя.

— Он соврал, — ровно произнёс её друг. — Дворф сочинил всё это, чтобы продлить свою жизнь.

— А что, если нет? — Трелвин подняла ошейник выше. — Не кажется ли подозрительным совпадение, что ошейник был спрятан в его ботинке? Подумайте над этим! Он не только бегло говорит на нашем языке, но и позволил нашему караулу схватить себя, не став сражаться до смерти, хотя знал, что по нашим законам его ждёт казнь. А всё почему? Потому что он хотел подобраться к королеве Бетильде поближе, чтобы использовать её же ягуара против неё, — эльфийка опустила ошейник. — К несчастью для него, Роллан уже прикончил кошку.

Используя смерть брата как предлог, она глубоко вдохнула, подготавливая себя.

— Кто-то из нашего народа, — сказала она медленно, — должен был рассказать Дворфу команды, которые королева отдавала ягуару, — продолжила она. — И не просто кто-нибудь, а кто-то близкий к королеве. Достаточно близкий, чтобы подслушать используемые ею команды. А это значит, что в наших рядах, среди двора, есть предатель. Наша королева захочет сама убедиться, говорит ли Дворф правду, и узнать имя предателя.

Выражение лица стражника ожесточилось. Он привлёк внимание одного из дозорных:

— Расскажи об этом королеве и узнай, захочет ли она дать аудиенцию.

Делит двинулся, как если бы он собирался забрать Дворфа, Трелвин преградила ему путь:

— Нет, Делит. Я поведу его. Мне тоже будет интересно выслушать, что расскажет Дворф, когда его станет допрашивать королева, — она встряхнула Спиннела, и тот снова простонал, словно всё ещё страдая от недавней взбучки. — Если бы планы этого мерзавца стали известны раньше, возможно мой брат был бы награждён, а не казнён.

Спереди и сзади Трелвин и её «пленника» шагала стража, Дворф уже встал на ноги, но всё ещё запинался, притворяясь слабым. Они поднимались по лестнице, которая извивалась вокруг дерева, взбираясь до самых верхних ветвей, где и располагался королевский зал для аудиенций. Наконец они достигли места, где ветки многих деревьев сплетались в единую расположенную высоко над землёй платформу. Лунный свет мерцал сквозь листву над головой, отбрасывая пёстрые тени.

Делит повернулся к Трелвин.

— Сдай оружие, — заявил он официальным тоном, — и приготовься встретить королеву.

Девушка вытащила меч и вручила его ему. Делит передал оружие одному из тех стражей, кому предстояло остаться снаружи. Затем эльфийка сняла заплечный мешок и извлекла оттуда кинжал в ножнах, который также был отдан. Забравший его страж не только не стал просить опустошить сумку, но даже и не взглянул на лежавший там плащ.

Хорошо. Ей верили. Когда Трелвин снова вскинула мешок на спину, стража приступила к обыску кажущегося полубессознательным Спиннела, на сей раз тщательно. Наконец Делит жестом разрешил им пройти.

Сопровождаемая Делитом и ещё двумя стражами, девушка протащила Дворфа сквозь ведущий в приёмный зал туннель из листьев. Расположенное в дупле огромного дерева помещение имело ровный пол, покрытый благоухающими лепестками дикой розы, и округлый потолок где-то высоко над головой. Для грызущих ветви насекомых были созданы благоприятные условия, и они оставили на потолке кружевные узоры червоточин, через которые в помещение проникал лунный свет. Танцующие светлячки наполняли зал полосками голубого и белого света, а невысокие огни в широких каменных чашах согревали комнату мягким жёлтым свечением. В воздухе витал аромат кедровой живицы.

Положив ногу на ногу, королева Бетильда сидела на троне, сиденье которого было набито мхом. Её тонкие пальцы играли с одним из тех маленьких белых цветков, что были вплетены в подлокотники. Через плечо на грудь была перекинута коса, в которую были убраны её длинные бледно-рыжие волосы. На её мягкой кожаной тунике золотыми нитками были вышиты символы правления: разъярённые ягуар и сова. Хотя Бетильда родила всего двенадцать дней назад, она совсем не выказывала усталости: её целители снимали любую боль или утомление.

Делит провёл Трелвин в центр комнаты, остановив её в полдюжине шагов от королевы. Ещё два стража расположились по бокам девушки, нацелив стрелы на Спиннела на случай какой-нибудь неожиданности. Эльфийка выпустила воротник Дворфа, отчего тот свалился на пол. Он снова застонал и неподвижно обмяк. Девушке оставалось лишь надеяться, что он не переигрывает.

С невозмутимым выражением лица королева посмотрела на Трелвин, затем скользнула взглядом по ошейнику в её руке. Они поняли друг друга: Бетильда догадалась, что Трелвин стала известна правда о смерти брата. Но королеве нужно было доиграть сцену до конца:

— Трелвин Витаннис[8], что привело тебя ко мне с… этим? — Бетильда махнула рукой в сторону Дворфа. — Когда мы виделись последний раз, тебе не терпелось казнить его.