Карта дней

– В общем, полный бред, да? – говорил я, руля, но глядя в основном на Эмму. Каждые пару секунд я стрелял глазами на дорогу впереди. – То есть это гарантированно жуткая идея, так? И тому есть куча причин, да?

Она кивнула.

– Мы едва знаем этого человека. Мы вообще только что познакомились.

– Ага.

– Нам даже неизвестно, как его на самом деле зовут. И он пытается отправить нас на какое-то странное задание очень далеко отсюда…

– Ага-ага.

– …доставить посылки, в которые даже нельзя заглянуть.

– Точно! А ведь это задание может оказаться реально опасным. Хотя и неизвестно каким! Нам вообще ничего не известно!

– Мисс Сапсан просто взбесится!

Я свернул в переулок, чтобы пропустить встречную машину. Я быстро вожу, когда нервничаю.

– Она придет в ярость, – сказал я. – И, может быть, никогда больше не станет с нами разговаривать.

– И не все наши будут на нашей стороне.

– Да знаю я, знаю.

– В группе может получиться раскол, – заметила она.

– Это было бы ужасно.

– И будет.

– Да, просто ужасно.

Я искоса взглянул на нее.

– И все же.

Она вздохнула, сложила руки на коленях и посмотрела в окно.

– И все же.

Красный свет. Я затормозил и встал. На мгновение воцарилась тишина. На классической рок-станции – я не до конца выключил радио – тихонько играла какая-то песня. Я снял руки с руля и повернулся к ней. Она глядела на меня.

– Мы все равно это сделаем, да?

– Да. Думаю, сделаем.

Начался мелкий дождь. Городские огни за стеклами расплылись. Я включил дворники.

Подъезжая к дому, мы уже обсуждали детали. Мы все расскажем друзьям, но не мисс Сапсан – в надежде, что она не узнает о наших замыслах, пока мы не будем уже слишком далеко. С собой мы возьмем двоих – кто окажется самым полезным и проявит больше энтузиазма. И вот тут все «а что, если…» закончатся. Передумать уже будет некогда. Все мое нутро очень громко сообщало, что эта миссия – именно то, что мне надо. Как раз такой жизни я для себя и хотел: не целиком в нормальном мире и не целиком в странном, подальше от капризов и приказов имбрин.

Мне ужасно хотелось сию секунду поехать к Эйбу и удовлетворить не на шутку разыгравшееся любопытство: что еще спрятано в бункере? Неужели машина? Но прежде чем двигаться дальше, нужно было поговорить с остальными.

Первое, что я услышал, переступив порог, был голос Оливии где-то наверху:

– Где вас носило?! – и чуть не рухнул там же, на месте, с сердечным приступом.

Она свирепо глядела на нас с потолка, сидя вниз головой с сурово скрещенными на груди руками.

– И долго ты там уже ждешь? – поинтересовалась Эмма.

– Достаточно долго.

Оливия оттолкнулась от потолка, перевернулась, выпрямилась и одним точным движением приземлилась ногами в поджидавшие ее там свинцовые башмаки.

Остальные тоже услышали и высыпали в холл со всех сторон – кто где был, – горя желанием немедленно нас допросить.

– Где мисс Сапсан? – первым делом спросил я, глядя через головы в сторону гостиной.

– Все еще в Акре, – ответил Гораций. – На ваше счастье, совет имбрин затянулся.

– Что-то большое намечается, – сказал Миллард.

– Где вы были? – спросил Хью.

– Обжимались на пляже? – спросил Енох.

– В тайном бункере Эйба? – спросила Бронвин.

– Это в каком еще тайном бункере? – возмутился Хью.

Его не было с нами, когда мы нашли бункер, и он до сих пор ничего не знал.

– Мы не были уверены, что ты разрешишь всем рассказать, – пояснила Бронвин.

Я начал объяснять, но не успел сказать и двух слов, как в коридоре разразилась буря: все выкрикивали вопросы, перебивали друг друга, пока Эмма не замахала руками и не потребовала тишины.

– Все вперед, в гостиную. У нас с Джейкобом есть что рассказать.

Мы усадили их и выложили все как есть: что нашлось в доме у Эйба, как мы встретились с Эйчем, какое задание он нам дал и какое, побольше, пообещал за успешное выполнение первого.

– Вы же это все не серьезно? – недоверчиво спросил Гораций.

– Еще как серьезно, – ответил я. – И мы хотим, чтобы еще двое из вас отправились с нами.

– Потому что мы команда, – уточнила Эмма. – Мы все.

Реакции последовали самые разные. Клэр не на шутку разозлилась, Гораций замолчал и разнервничался. Хью и Бронвин отнеслись к новой информации крайне осторожно, но я был уверен, что их еще можно сманить. Енох, Миллард и Оливия выразили готовность немедленно прыгнуть в машину и отправиться с нами.

– Мисс Эс была к нам так добра, – сурово сказала Клэр. – Мы ей вообще-то кое-чем обязаны.

– Я согласна, – кивнула Бронвин. – Я не стану ей врать. Ненавижу вранье.

– Мне кажется, мы слишком беспокоимся о том, что подумает мисс Сапсан, – пожала плечами Эмма.

– Я думаю, то, чем занимались мой дедушка и его группа, – это как раз по нашей части, – сказал я. – А вовсе не почетная конторская работа.

– А мне моя работа нравится, – возразил Хью.

– По-моему, мы зря тратим в Акре время, – сказал Миллард. – Мы можем смело идти в настоящее. У кого еще хватит опыта для такого задания?

– Она не имела в виду, что идти надо прямо сейчас, – запротестовал Хью. – У нас был только один урок нормальности!

– Можно было успеть подготовиться, – ввернул я.

– Да у половины из нас даже современной одежды нет! – простонал Гораций.

– Этот вопрос мы как-нибудь решим, – пообещал я. – В Америке есть странные дети, которые нуждаются в нашей помощи, и я полагаю, это куда важнее, чем восстанавливать какие-то там петли.

– Вот-вот, – подтвердила Эмма.

– Есть один странный ребенок, – уточнил Хью. – И то возможно. Если этот ваш Эйч не лжет.

– У Эйба в «Журнале» сотни записей о разных операциях, – сказал я, стараясь не показывать нарастающего разочарования. – И половина из них была помощью юным странным, оказавшимся в опасности. Странные дети не перестали рождаться с тех пор, как Эйб отошел от дел. Они все еще где-то там и ждут нашей помощи.

– И у них нет имбрин, – вставила Эмма.

– Вот за этим-то вы и здесь! – воскликнул я. – Вот этим-то нам и полагается заниматься! Охотники на пустóты постарели, имбрины слишком заняты своими заседаниями, и никто лучше нас не годится на эту роль. Пришло наше время!

– Если мы сможем доказать свою профпригодность какому-то дяде, которого даже не знаем! – саркастически заметил Енох.

– Это проверка, – сказал я. – И лично я намерен ее пройти. Все, кто думает так же, собираются в холле с вещами ровно в девять утра.

Глава седьмая

Я как раз паковал вещи у себя в комнате – дело было позже, ночью, – когда мой взгляд за что-то зацепился. Вся стена над кроватью была оклеена картами – слой за слоем налепленными друг на друга вдоль и поперек, как большая мозаика. Со временем они стали для меня просто обоями. Короче, взгляд мой за что-то зацепился, я бросил свои дела и влез на кровать, чтобы рассмотреть поближе. Из-под трех пересекающихся карт из журнала «Нэшнл Джиографик» выглядывала картинка: мультяшный аллигатор с коктейлем в лапе.

Я сорвал верхние карты и обнаружил под ними подставку под стакан из «Мел О’Ди», ту, с Флоридой. В забегаловке, помнится, детям давали карандаши, чтобы они рисовали, пока едят, и мы с дедушкой пустили их в дело – разрисовали картонный квадратик. Я напрочь забыл об этом дне и о том, что эта картинка вообще тут была. Но теперь я ясно видел, что сделал Эйб: на самой карте в основном были следы его более твердой, чем у меня, руки. В самом центре он обвел кругом Русалочью страну чудес, в точности как Эйч – своим мокрым стаканом. А рядом нарисовал маленький череп со скрещенными костями и разместил в самой пучине эверглейдских болот косяк рыб с ногами (или это были люди с рыбьими головами?). В нескольких местах по всему штату он нарисовал какие-то спирали, и, если я верно запомнил легенду к ныне утраченной Карте Дней мисс Сапсан, это означало «ПЕТЛЯ – ЗДЕСЬ». Еще там было несколько символов, расшифровать которые мне оказалось не под силу.

Карт мы не рисуем, сказал Эйч… Если таков был закон охотников на пустóты… что ж, стало быть, Эйб нарушил его, нарисовав мне вот эту. И сделав это, пошел на серьезный риск.

Вопрос: зачем?

Я аккуратно отлепил карту и обыскал остальную стену: вдруг Эйб еще на чем-то порисовал? Какие еще тропинки из хлебных крошек он оставил для меня у всех на виду? Некоторое время я лихорадочно срывал со стен все, на чем имелись хоть какие-то посторонние каракули или буквы. Мне удалось обнаружить несколько карт, начерканных на скорую руку на строительном картоне, но они оказались все не надписанные, без специальных линий и значков, которые я мог бы распознать. На карте Мэриленда и Делавера были какие-то пометки, так что ее я тоже сложил и спрятал вместе с картонкой из «Мел О’Ди». Еще к стене было пришпилено несколько открыток из мест, через которые проезжал Эйб: всякие мотели, местные достопримечательности придорожного пошиба, городишки, о которых я никогда в жизни не слышал. Эйб перестал разъезжать, только когда мне стукнуло одиннадцать. Несмотря на возражения моих родителей, он постоянно уезжал куда-то один, «чтобы навестить друзей в другом штате». Папе он никогда не трудился звонить, зато мне постоянно слал открытки отовсюду, где бывал. Есть ли в них хоть какая-то ценность, я не знал, но на всякий случай упаковал вместе с картами – сунул все вместе в книжку с твердой обложкой, а ее уложил в дорожную сумку поверх одежды. Еще раньше днем я прочесал весь дом на предмет наличности, которой оказалось немного, если не считать пачки денег, припрятанной в родительском шкафу в носке. Я перевязал ее резинкой и засунул в свой старый ланчбокс с покемонами вместе с базовыми медикаментами и туалетными принадлежностями (включая таблетки от изжоги и флакон средства от расстройства желудка и прочего поноса – специально на случай, если какое-то время придется провести в компании пустóт).

Я уже был готов застегнуть молнию, когда в голову мне пришла еще одна мысль. Встав на колени, я вытащил из-под кровати «Журнал операций» и взвесил его на руке, прикидывая, стоит ли брать. Книга была толстая и тяжелая, и к тому же битком набита всякой информацией, за потерю или кражу которой Эйч меня по головке точно не погладит. Куда разумнее было бы запереть «Журнал» от греха подальше в дедушкином бункере. Но вдруг он мне понадобится? Там же полно фотографий и сведений о том, как Эйб и Эйч делали свою работу, – настоящая золотая жила…

Я вытряхнул одежду и туалетные принадлежности, вынул карты и открытки из книжки и сунул их под обложку «Журнала». Его я положил на самое дно, шмотки и гигиену – поверх, застегнул молнию, взвесил в одной руке. Ну, примерно как тягать тридцатифунтовую гантель. Я бросил сумку на кровать. Она отскочила, скатилась на пол и рухнула со стуком, от которого затрясся дом.

* * *

Ночью я не сомкнул глаз. На рассвете мы с Эммой улизнули и поехали к Эйбу домой. Мы открыли люк и спустились в бункер – выяснить, что мы там проглядели. Честно говоря, я надеялся, что, как и предполагал Эйч, это окажется машина: с четырьмя нормально работающими дверями… Хотя никак не мог взять в толк, как деду удалось втиснуть машину в тоннель, в котором даже я не мог выпрямиться во весь рост. А если все-таки как-то удалось, как ее оттуда извлечь.

Несколько минут мы обшаривали дедушкину подземную мастерскую и действительно обнаружили торчащую из стены ручку, прячущуюся в тени между двумя металлическими полками. Я просунул туда руку, повернул, и дверь в стене отворилась наружу, утащив за собой полки и открыв еще один тоннель. Мы полезли туда – снова в три погибели, так как этот ход был еще более клаустрофобичным и низким, чем предыдущий. Эмма зажгла огонь, а я подпер дверь металлическим ящиком с сублимированной едой из дедушкиных запасов.

Футов через сто мы добрались до узкой бетонной лестницы. Она привела к толстой железной двери, которая не стала отворяться ни внутрь, ни наружу, а вместо этого уехала вбок. За ней оказался чулан. Обычный домашний чулан, даже с ковриком на полу. Я открыл деревянную дверь, и мы с Эммой вышли в обычную городскую спальню. С голым матрасом на кровати, тумбочкой и комодом. Стены пустые, окна забиты досками, единственный свет проникает в щели между ними.

Мы были в другом доме из Эйбова тупичка.

– Что это за место? – поинтересовалась Эмма, пальцем чертя длинную линию на пыльном комоде.

– Может, убежище, – предположил я, заглядывая в ванную комнату с одиноким розовым полотенцем на крючке возле раковины.

– Думаешь, тут кто-то еще есть? – прошептала Эмма.

– Скорее всего, нет. Но все равно будь настороже.

Мы прокрались по короткому коридору, по пути заглядывая в комнаты. Скудная меблировка, напоминающая сетевой мотель или образец интерьера в магазине «Все для дома», – безлико, но помогает создать иллюзию, будто здесь и правда кто-то живет. Дойдя до конца коридора, я повернул налево, туда, где должна была быть гостиная. Расположение комнат было такое же, как и в дедушкином доме, – у меня даже дежавю случилось… Как будто мне знаком каждый дюйм в доме, где никогда раньше не бывал. Окна в гостиной тоже были заколочены, так что я подошел к парадной двери и посмотрел в замочную скважину.

Через улицу, в паре сотен футов от нас стоял дом Эйба.

Дальше мы отправились в гараж. Стоило переступить порог, как стало ясно: весь смысл этого дома заключался только и исключительно в этой комнате. Все стены были заняты полками и гвоздиками, на которых лежали и висели всевозможные инструменты и запчасти. Посреди всего этого в окружении прожекторов бок о бок стояли два автомобиля.

– Черт побери! – воскликнул я. – Да уж, у дедушки были машины.

Одна была белый «каприс-классик». Он выглядел, как брусок мыла на колесах, и несомненно пользовался популярностью у старшего поколения жителей Флориды. Я узнал в нем дедушкину обычную машину – ту, на которой он ездил, пока родители не запретили ему садиться за руль. Я-то думал, он от нее избавился, но смотрите-ка… Вторая – мускулистое черное двухдверное купе, похожее на «мустанг» из шестидесятых, но пошире сзади и с более элегантными линиями. Я не понял, что это за машина, так как никаких опознавательных знаков на ней не оказалось.

«Каприс» предназначался для путешествий инкогнито, догадался я. Второй – для более экстренных поездок. Он обладал некоторым шиком.

– Ты правда не знал, что они у него есть? – спросила Эмма.

– Понятия не имел. Нет, я знал, что у него была машина, но отец заставил его бросить руль, когда Эйб провалил проверку зрения. Ездил же он на чем-то в эти свои путешествия. На целые дни уезжал, а то и на недели. Совсем как в папином детстве, только не так часто. И вот после этого ждать, чтобы я или мои родители отвезли его в магазин или к врачу… Наверное, это было тяжело.

Тут до меня дошло, что Эйб наверняка так и не перестал водить – он просто начал это скрывать.

– Но машины все-таки оставил, – заметила Эмма.

– Ага. И содержал их в полном порядке.

В отличие от всего остального в доме машины были безупречно чистыми, хотя и запылились немного за последние дни.

– Наверняка он то и дело бегал сюда, чтобы повозиться с ними. Отполировать там, масло поменять. И чтобы они были под рукой, но семья не нашла.