Детективы СМ 2014 № 10

— Просыпайтесь вы! — повторил пацан нетерпеливо и плюхнулся на сумку в угрожающей близости от Денисова носа.

Тот отметил не без внутреннего сарказма, что ультрамодные Костины штаны превратились в замызганную тряпку. Просто мешок из-под картошки какой-то, а не крутой прикид.

Модника это, однако, совершенно не беспокоило. Он вытер мокрые от росы ладони о штанины и засунул озябшие руки под мышки. Получился такой нахохлившийся цыпленок, но с горящими азартом глазами.

— Вы тут спите, а я его выследил, — радостно сообщил Костя и заерзал от нетерпения.

Поняв, что поспать еще все-таки не удастся, Денис сел и потребовал у юного следопыта:

— Давай по порядку.

— По порядку некогда, — заявил наглец. — Пока вы тут будете уши греть, он уже вернется. И получится, что я вру. Идемте, сами все увидите!

И он сиганул в ближайшие кусты.

Не уверенный до конца, что это все ему не снится, Денис рванул за ним следом.

Костя маячил впереди, оборачивался и манил рукой. Надо отдать ему должное, передвигался этот эпигон Чингачгука почти бесшумно. Когда только успел научиться? Или всегда умел? М-да, общение с Глушенковым не проходит даром, Денис уже готов был заподозрить в намеренной скрытности даже Костю.

За пару минут они преодолели полосу боярышника, причем Костя будто нарочно пер по самым густым зарослям. Оставалось только надеяться, что всякие кровососущие твари, вроде клещей, по ночам спят, в отличие от туристов. После этого проворно вскарабкались на поросший молодым сосняком склон, и Костя вдруг присел за поваленным, покрытым мхом стволом и прижал палец к губам.

Денис рухнул на четвереньки и подполз поближе.

— Видите? Вон там, — Костя рукой ткнул чуть правее их укрытия.

Денис попытался вглядеться в рассветные сумерки, но ничего особенного не увидел.

— Да вы не туда смотрите, — прошипел Костя с досадой. — Вон, видите, за деревом. Ну, огонек такой синенький.

Действительно, там, куда указал парнишка, вспыхивал крохотный голубоватый маячок, то появлялся, то пропадал, скрытый стволом дерева, двигался.

— Что это? — спросил совершенно ошарашенный Денис. — Светлячок, что ли?

— Сами вы светлячок, — искренне возмутился тинейджер. — Это мобильник!

Денис приподнялся над бревном, чтобы разглядеть получше, а Костя, довольный произведенным эффектом, продолжал:

— Ну да, мобильник! Я за ним уже вторую ночь слежу. Когда все уснут, он уходит подальше и звонит кому-то. Сегодня уже второй раз. А говорил, что телефона нет, помните? Ну не гад разве?

— Гад! — согласился Денис. — А кто это?

— Да Артем ваш.

Денис хотел было привычно откреститься от Артема, с чего это он вдруг «ваш», но промолчал. Очень уж велико было его изумление. Как после этого не поверить Вадиму Сергеевичу?

Подойти напрямую к тому месту, где мерцал экранчик мобильного телефона, было нельзя. Местность там была открытая, и Артем бы сразу его заметил. Поэтому Денис пошел левее, туда, где темнели плотной стеной кусты. Костя на месте тоже не остался, сопел сзади.

Они подошли уже почти вплотную, оставалось каких-то метров десять, даже стал слышен тихий бубнящий голос. Говоривший явно не хотел разбудить кого-нибудь, поэтому общался с невидимым собеседником еле слышно. Но все же разобрать некоторые слова уже было можно, стоило только подойти еще чуть-чуть…

Денис застыл с поднятой для следующего шага ногой и схватил за руку идущего по пятам пацана раньше, чем успел сообразить, что именно он увидел буквально в пяти шагах от себя.

Под росшим чуть в стороне от основной массы кустом лежал человек. Сразу разглядеть его не получилось, Денис даже засомневался, не показалось ли, но потом темная тень под кустом зашевелилась, едва заметно меняя положение, и стало ясно, что это именно человек. Причем человек этот не хотел быть обнаруженным. Слишком уж тихо он лежал, слишком осторожно двигался, да еще и замаскировался, как смог, редкими ветками.

Знаками показав Косте, чтобы тот стоял на месте и даже дышать перестал, Денис начал заходить к притаившемуся сзади. Ступал неслышно, вглядывался пристально в поисках еще кого-нибудь, такого же неожиданного.

Больше никого вокруг не было. Только бубнивший недалеко Артем, таинственный наблюдатель да Костя, изо всех сил машущий руками, чтобы привлечь к себе внимание удаляющегося Дениса. Тот показал тинейджеру кулак, чтобы не вздумал дернуться с места, и, сделав еще пару осторожных шагов, подошел к лежащему в засаде почти вплотную.

Из-под куста торчали ноги в знакомых кроссовках. В протектор правого набилась сосновая хвоя, на левом хорошо была заметна трещина поперек подошвы. Некстати подумалось, что на леднике этот хмырь обязательно должен был ноги промочить. Вернее, одну ногу. Вот эту самую, левую. И ведь ничего не берет гада, полдня с мокрой ногой проходил и даже не чихнул ни разу, сволочь!

— Подъем! — Денис от души пнул в подошву с трещиной. — Представление окончено!

Ирина лежала на спине, с закрытыми глазами, стараясь не шевелиться. Спину ломило сначала невыносимо, казалось, что вытерпеть эту боль невозможно, да и привыкнуть к ней тоже. Но оказалось, что ничего, привыкнуть можно к чему угодно. Тем более что в какой-то момент она обнаружила, что переменить положение все равно не сможет — тело затекло полностью и не слушалось. Тогда она оставила попытки что-то изменить и исправить и стала прислушиваться к себе, своим сумбурным мыслям. Для этого закрыла глаза и сосредоточилась на событиях последнего дня.

Событий было много. Пожалуй, даже слишком много для простого человека, каким считала себя Ирина. Столько экстрима разом в ее жизни не случалось никогда. И если после падения Дашки в водопад она долго не могла прийти в себя, то чудесное спасение Коляна из-под завала не произвело на нее почти никакого впечатления. Жив остался — и слава богу! Мало того, Ирина подозревала, что если бы Коляну не повезло тогда умоститься в крошечном гротике, особой печали по поводу его гибели она не испытывала бы. Устала пугаться и печалиться. Человек, оказывается, может привыкнуть ко всему. И к ноющей боли в спине, и к ежедневному ужасу от вида изуродованных тел. Вспоминать этого не хотелось, и Ирина стала думать о приятном. Нет, не так. Она стала думать о загадочном.

Загадочным для себя она определила поведение этого Сергея. В первый день она на него даже внимания не обратила, вполне себе серенький мужичок, неинтересный абсолютно.

Теперь, поразмыслив, Ирина решила, что и не разглядывала его особенно тогда, в первый день. Просто перенесла негативное отношение к Коляну на ни в чем не повинного «братана». Решила, что если этот шумный мужик так радуется нашедшемуся родственнику, то и родственник, как видно, ему под стать. А может, Сергей просто относится к тому типу невзрачных мужчин, которых разглядеть можно только в нештатных ситуациях. Идет такой невзрачный по улице, глазу не за что зацепиться. А вот когда на тебя в подворотне хулиганы нападут, а невзрачный вступится, вот тогда и обнаружишь с удивлением, что мужик-то, оказывается, очень даже ничего. Героический, можно сказать. И сразу в лице его находишь что-то этакое, и в немногословности, и в неброском поведении. Такое что-то… настоящее…

Ирина вздохнула, зажмурилась покрепче, будто боялась, что сквозь неплотно прикрытые веки кто-нибудь сможет разглядеть, о чем она думает, и погрузилась в тщательное восстановление событий вчерашнего дня. Не всех подряд, а с того момента, как Сергей взял ее за руку и она обнаружила, какие необыкновенные у него глаза.

Она лежала не шевелясь и бережно, словно боясь расплескать родниковую воду из ладошек, перебирала в памяти все сказанное, прочувствованное, едва уловимое. Постепенно обнаружила, что воспоминания, касающиеся Сергея, носят скорее осязательный характер. Она помнила очень хорошо, как внимательно он смотрел на нее, как терпеливо слушал, когда она, захлебываясь эмоциями, торопилась выговориться, выплеснуть страх и усталость последних дней, рассказать немедленно хоть кому-то, как ей здесь плохо.

Сергей слушал, и не перебивал, и кивал согласно, и легонько гладил пальцами ее ладонь, которую она забыла отнять.

А она, увлекшись, торопилась рассказать все-все-все. Не только про этот дурацкий поход, в который вляпалась по собственной дурости, согласившись с мужем. Но и про всю свою незадавшуюся, как она теперь понимала отчетливо, жизнь. Про сына, который вырос совершенно неуправляемым. А ведь она всегда себя сдерживала и контролировала, как учат разнообразные педагогические пособия. Туфта все эти пособия! Ты себя сдерживаешь и контролируешь, ты уважаешь его сопливое мнение и право на выбор, а он вырастает вот в такое вот непонятно что. С непомерными амбициями и невнятными целями. И плевать ему на то, что ты и не жила толком все эти пятнадцать лет. А только сдерживала себя и ограничивала. Все ради него, с надеждой на какую-то мифическую спокойную старость. Какое уж тут спокойствие, с таким-то эгоистом? Да и о старости думать страшно. И чем ближе она, эта старость, подбирается, тем страшнее, и хочется закрыть лицо руками и заорать, дико и протестно. Как делал в детстве этот малолетний эгоист. Закрывал лицо ладошками и орал благим матом. Иногда еще на пол падал и колотил ногами для усиления воздействия. И плевать ему было, что мать стоит над ним, растерянная, но изо всех сил пытающаяся сдерживаться и контролировать себя, а на самом деле мечтающая провалиться сквозь землю прямо здесь, в магазине или поликлинике.

Муж тоже хорош! Дело даже не в этой идиотской экскурсии, на которую ему почему-то нужно было до зарезу. Ведь ясно было с самого начала, что сезон туристический закончился, август уже не лето и делать возле водопада совершенно нечего. Тут в любой момент дождь может зарядить дня на три, это похлеще любого водопада будет. Но он настоял, вернее, не оставил ей другого выхода. В какой-то момент Ирина вдруг поняла, что Юра уже не особенно ее и уговаривает, так, для порядка. Стало ясно, что он поедет к этому водопаду в любом случае, с ней или без нее, все равно поедет. Он вообще в последнее время мало внимания обращал на ее мнение. Шел, куда хотел, и не особенно интересовался, следует ли она за ним, успевает ли?

Рассказав все это Сергею, Ирина вдруг осознала, что в последние пару лет семьи у нее в общем-то и нет. Живут все по-прежнему вместе, но каждый сам по себе. Может, и Костя поэтому так отдалился от родителей, что чувствует этот их невидимый разлад? Дети ведь очень хорошо все чувствуют…

— А как ты поняла, что муж от тебя отдалился? — спросил Сергей, как-то очень естественно перейдя на «ты».

Ирина пожала плечами и ненадолго задумалась.

— Кажется, это началось вскоре после того, как муж сменил работу.

— А кем он работал раньше?

— Технологом на заводе медпрепаратов. Он же химик по образованию. Только завод наш почти все время стоит, вот и разбегаются все кто куда.

— Он тоже убежал, как я понимаю?

— Он не убежал, — Ирина сама не заметила, как начала защищать еще минуту назад ненавистного мужа. — Что толку там оставаться, если зарплаты нет? Да и перспектив тоже никаких.

— А сейчас он где работает?

— В компании какой-то фармацевтической. Представителем.

— Нравится?

— Не знаю, — снова пожала плечами Ирина. — Вроде нравится. Главное, деньги в семье появились. Мы о таких доходах раньше и мечтать не могли. Только его все время дома нет. Да, точно! Он и отдалился от меня, когда уезжать стал.

— Часто уезжает? — спросил Сергей с сочувствием.

— Часто. Говорит, что в командировки. Но мне кажется, у него какая-то своя жизнь началась, про которую я совсем ничего не знаю. Может, у него уже и семья другая где-то есть.

Ирина вырвала у Сереги руку и отвернулась, расстроенная неприятным разговором.

Тогда он отвлек ее чем-то, снова взял за руку, и она очень быстро забыла это свое непонятное раздражение. А сейчас, лежа с закрытыми глазами, вспомнила в подробностях этот разговор, и ей снова стало муторно от мысли о том, что муж стал, кажется, совсем чужим человеком. Было очень обидно и еще немного жалко, что случилось это сейчас, не пороге сорокалетия, а не хотя бы десять лет назад. В тридцать лет гораздо больше шансов устроить личную жизнь заново. Если бы Юра бросил ее тогда (а в том, что он ее рано или поздно бросит, Ирина не сомневалась теперь уже ни капли), было бы легче. А сейчас что? Сейчас как? Кому она будет нужна?

Ирина заплакала бессильно. Слезы вытекали из-под прикрытых век и стекали куда-то к ушам. Подумалось вдруг, что если она сейчас не остановится, то наплачет себе под голову небольшую лужицу. Очень глупо ей показалось лежать в луже собственных слез, и она села, поморщившись от резкой боли в спине. Ни спать, ни вспоминать приятного собеседника Серегу больше не хотелось.

Ирина поднялась, постояла немного, привыкая к предрассветным неверным очертаниям окружающей действительности, и побрела к тому месту, где вечером горел костер. Все равно скоро подниматься. Никакого костра сейчас, конечно, не было. Только кучка светло-серого пепла, невесомого, как пух. Ирина прошла рядом, и от созданного ей потока воздуха пепел взметнулся облаком, засыпал и без того грязные джинсы. Да что же за напасть такая! Даже просто пройти без ущерба для внешности не получается.

Ирина готова была снова заплакать, тем более что никто этого не увидит, но услышала за спиной осторожные шаги.

Она повернулась, безотчетно надеясь, чтобы это оказался Сергей, и разочарованно поджала губы.

За спиной у нее стоял Вадим Сергеевич. Ирина улыбнулась ему и быстренько отвернулась, желая, чтобы этот невредный в общем дядька не заметил, как она расстроилась, когда увидела именно его. Еще подумает бог весть что.

Вадим Сергеевич потоптался немного за спиной и, не спрашивая разрешения, уселся рядом. Долго пристраивал ноги, наконец обхватил согнутые колени руками и стал смотреть, не отрываясь, на кучку пепла.

— Вы почему не спите? — спросила Ирина, просто чтобы не молчать. Молчать ей показалось совсем уж глупо. Да и неловко как-то было ей рядом с этим дядькой. В глубине души она чувствовала себя немного виноватой, ведь это она нашла убитую дядькину жену. Глупо, конечно. Как будто, если бы не она нашла, результат был бы другой.

— Ирочка, мне нужно с вами серьезно поговорить, — Глушенков повернулся в ее сторону и смотрел внимательно, слегка наклонив голову к плечу.

Ирина улыбнулась снова и сделала сосредоточенное лицо. Приготовилась слушать.

Вадим Сергеевич, однако, говорить не спешил. Все так и смотрел на нее, стараясь встретиться взглядом. Ирине это начало надоедать, и она решила поторопить странноватого собеседника:

— Я вас слушаю, Вадим Сергеевич. О чем вы хотели поговорить?

— О вашем новом знакомом, Ирочка.

— Каком знакомом? — Ирина улыбнулась как можно лучезарнее, кляня в душе старого моралиста. Вот ведь какой глазастый выискался! Такой весь из себя безутешный вдовец, а по сторонам, как оказалось, зыркает будь здоров!

— О том, с которым у вас в последние дни установились очень теплые отношения. О Сергее. Вам разве не кажется странным его внезапный интерес к вам?

Ирина почувствовала, что у нее начинают гореть щеки.

— А что странного в его интересе, Вадим Сергеевич?

— Нет, Ирочка, я все понимаю, вы — очень привлекательная женщина. Но разве вам не показалось, что интерес этот слегка неестественный, натянутый? Даже если допустить, что Сергей просто соскучился по женскому обществу, не естественнее было бы ему начать ухаживать за Дашей, например?

— Вы что же, хотите сказать, что я слишком стара для того, чтобы заинтересовать мужчину?

Ирина вспыхнула, напрочь забыв о вежливости. Что этот старый хрыч возомнил себе?! Тоже мне, эксперт по половым вопросам выискался!

— Нет-нет! — поднял перед собой ладошки «старый хрыч», словно пытаясь задержать назревающий тайфун в лице разъяренной Ирины. — Я совсем не это имел в виду, что вы! Вы очень привлекательная женщина. Да вы просто красавица! Но вы ведь еще и умница, Ирочка. Если подумаете совсем немного, сами поймете, что в этой ситуации не все однозначно. Попробуйте посмотреть на все со стороны.

— Да что там не так-то? Объясните мне, неразумной, что такого подозрительного в том, что человек перекинулся со мной парой слов?

Глушенков смотрел на нее растерянно и даже немного испуганно. Не ожидал, видно, такой бурной реакции. Он попытался сказать еще что-то, открыл рот и даже тронул Ирину за рукав, пытаясь вызвать у нее доверие, но она вскочила на ноги и начала метаться вокруг потухшего костра, громким, злым шепотом продолжая недоумевать по поводу неуемных фантазий некоторых типов, которые в любом самом безобидном разговоре готовы увидеть черт знает что.

— Ирочка, вы не так меня поняли, — увещевал Вадим Сергеевич, но безуспешно. Ирину было не остановить. Она заводилась все больше, вот-вот готова была перейти со злого шепота на крик, смотрела с неподдельной ненавистью.

В какой-то момент Вадим Сергеевич даже испугался, что с ней может случиться истерика. Самая настоящая, как в кино про нервных дореволюционных барышень. Разговаривать сейчас с ней было невозможно. Глушенков обреченно махнул рукой и поднялся на ноги.

— Ирочка, извините меня! Я зря затеял этот разговор. Простите! Я уйду сейчас, конечно, и больше вам докучать не буду. Но очень прошу, вспомните о том, что люди не всегда оказываются теми, за кого себя выдают. Иногда человеку очень надо, чтобы о нем думали совсем не то, кем он является на самом деле. Все-все, я оставляю вас в покое, — заверил он, заметив, что Ирина снова начинает свирепеть.

И Вадим Сергеевич, понурившись, ушел в темноту плотных зарослей.

Ирина никак не могла успокоиться, металась вокруг костровища, поднимая облачко пепла. Руки ее тряслись, и она несколько раз с силой сжала и разжала кулаки, потерла ладони друг о друга. Было до слез обидно и почему-то тревожно. Как будто должно было произойти что-то ужасное, и в ее силах было предотвратить, вот только понять бы, чего опасаться.

Ирина поняла, что ей очень нужно, вот прямо сейчас, ни свет ни заря, поговорить с Сергеем. Еще толком не проснувшись, он не сможет притворяться, и ей достаточно будет просто посмотреть ему в глаза, чтобы понять точно, что с ней происходит. Подтвердить, что свихнувшийся от горя Глушенков просто видит вокруг себя один только негатив, а на самом деле все не так…

Она поискала взглядом Сергея и, к великому своему удивлению, не увидела его среди спящих.

С недоумением огляделась вокруг — кроме спящих вповалку людей, никого больше вокруг не было, даже Вадим Сергеевич пропал куда-то. Ирина подошла ближе и еще раз всмотрелась в лежащих под полиэтиленом людей, уже более тщательно.

С краю жалась троица студентов, сначала парни, потом Дашка, успевшая уже откатиться на Иринино освободившееся место, потом храпел, раскинувшись на спине, Юра, дальше лежал Колян. Сергея не было. Ирина разочарованно скользнула взглядом по спящим еще раз и вдруг поняла, к чему были ее тревожные предчувствия.

Среди спящих не было Кости! Его вообще нигде не было! С ужасом она вспомнила, что не видела сына и когда проснулась, еще до того, как поперлась зачем-то к остывшему костровищу слушать бред этого старого маразматика. Не психовать тогда надо было из-за ерунды, а ребенка пропавшего искать! Ведь Костя, как ни крути, еще ребенок. Только строптивый и порой невыносимый совершенно. Из-за этой своей непреклонной строптивости он вполне может вляпаться в какую-нибудь беду. Тем более вокруг тайга, в которой, если верить инструктору, даже медведи водятся.

Денис стоял, руки в карманах, и с плохо скрываемым злорадством смотрел, как братан Серега кормой вперед выползает из-под куста. Шуму при этом он производил за троих. Непонятно было, как он умудрился подобраться к Артему так близко, оставаясь незамеченным? Если он и до того, как залечь в засаду, вот так же трещал ветками, Артем должен был засечь его давным-давно. Или все же прав Глушенков, и эти двое действуют заодно? Тогда зачем было в кустах валяться? Или валялся «братан» не для того, чтобы за Артемом следить, а чтобы, наоборот, предупредить, если кто посторонний пойдет? Часовой, называется! И для чего, спрашивается, тогда лежал мордой в другую сторону?

— Ну, и что это значит? Может, объяснишь? — Денис не стал дожидаться, пока Серега поднимется в полный рост, не дал ему опомниться и собраться толком. — Что за цирк с утра пораньше?

— Тише, командир, не ори! — Серега снизу вверх, с четверенек, заглядывал Денису в лицо, делал страшные глаза и кривил страдальчески рот. — Сейчас объясню все, только не ори!

Тишины, однако, не получилось. К ним уже подбегал, топоча на весь лес, разгоряченный Костя.

— Чего вы тут застряли? Он уходит уже!

Денис глянул туда, где полминуты назад светился огонек мобильника, но никого не увидел. Артем, если это, в самом деле, был он, не стал дожидаться, пока все шпионы найдут друг друга и пересчитаются, предпочел смыться.

Раздосадованный Костя нарезал круги, всплескивал руками и бубнил что-то очень экспрессивное. Денис предпочел не вслушиваться: и без того есть чему огорчаться. Он смотрел пристально на Серегу, ждал обещанных объяснений.

— Ну вот чего вы расшумелись тут? — Серега отряхнул мокрые от росы колени, расстегнул «молнию» на куртке, достал из внутреннего кармана сигареты. Пачка оказалась почти пустой — одна порядком помятая сигарета, да две половинки. — Чего вам не спится-то, командир? Отдыхали бы, силы копили. А ты бродишь зачем-то по лесу, да еще пацана с собой притащил.

— Ты за меня не переживай, я сил накопил уже достаточно. Расскажи, что ты делал тут в кустах? И чего это дружок твой свалил так быстро?

— Какой дружок? — не сразу понял Серега. — Этот выпендрежник, что ли? Ты чего, командир? Какой он мне дружок?