Врата времени

— Вы поняли меня, — Халдон позволил ледяной улыбке коснуться уголков губ. — Я буду честен с вами, мистер Хэзлтон. Если дело дойдет до войны, я изо всех сил буду отстаивать наш мир. И сейчас пришел к вам только потому, что вы можете починить гипердвигатели ИМТ. Надеюсь, мне нет необходимости излишне распространяться на этот счет.

Казалось, что Хэзлтон законченный тупица.

— Я не вижу ничего, что заставило бы меня для вас хоть пальцем пошевелить, — задумчиво произнес он.

— Придется рассказать подробней. Прокторы будут воевать, поскольку считают, что эта планета принадлежит им. Скорее всего, война будет безнадежно проиграна, но она затронет и ваш собственный город. Военные действия нанесут ему непоправимые повреждения, и избежать этого вы не сможете. Далее. Никто из Прокторов, за исключением меня и еще одного человека, не знает, что гипердвигатели ИМТ всё еще способны действовать. Следовательно, у них просто не будет путей к отступлению и они попытаются вышвырнуть вас. Но с неисправными машинами и крестьянским бунтом впридачу...

— Сколь я понимаю, — подытожил Хэзлтон, — вы хотите улететь, пока ИМТ еще в состоянии покинуть планету целым и невредимым? И вы предлагаете эту планету нам, причем наш собственный ущерб будет минимальным. Хм-м, это интересно. Давайте посмотрим ваши гипердвигатели и определим, действительно ли они исправны. Они, конечно, могут хорошо выглядеть, но со временем любые машины портятся. Если они всё еще работают, мы вернемся к этому разговору. Хорошо?

— Договорились, — проворчал Халдон.

Амалфи сразу заметил в глазах Проктора блеск холодного удовлетворения — он так часто видел его, глядя на себя в зеркало. Этот бритый мальчишка совсем не умеет скрывать свои мысли... Мэр выключил экран.

— Ну и что? — спросил он у Карста через несколько минут. — Что ему было нужно?

— Трудно сказать, — медленно ответил Карст, — будет большой глупостью дать или продать ему хоть какое-то преимущество. Его предложения — ложь, и приходил он не за этим.

— Вот именно, — хмыкнул Амалфи. — Кто там? А, привет, Марк. Что скажешь о нашем приятеле?

Хэзлтон шагнул из кабины лифта, пружинисто ступая крепкими ногами по бетонному полу; сейчас он еще больше походил на тигра — на тигра, которому уже не надо притворяться кошкой.

— Он глуп, — презрительно бросил управляющий, — но опасен. Ему известно далеко не все. Но Халдон не хуже нас знает, что мы сейчас можем только догадываться, куда он клонит, к тому же он у себя дома. Такой расклад мне не нравится.

— Мне тоже не нравится, — согласился Амалфи. — Когда враг начинает выдавать информацию — значит тут что-то не то! Думаешь, большинство Прокторов на самом деле не знают, что у ИМТ исправные гипердвигатели?

— Я уверен, все обстоит иначе, — произнес Карст.

Мэр и управляющий резко повернулись к нему.

— Прокторы не верят, что вы собираетесь захватит планету, а остальное их не заботит.

— Почему? — спросил Хэзлтон. — Я думал, они боятся именно этого.

— Вы никогда не владели миллионами рабов, — просто ответил Карст, — вы нанимаете крестьян, которые на вас работают, и платите им деньги. Это само по себе катастрофа для Прокторов. Они не в силах этого остановить, поскольку знают, что деньги, которые вы платите, — законные, за ними стоит мощь Земли. Они не могут удержать людей от стремления заработать. Это сразу бы вызвало бунт.

Амалфи взглянул на Хэзлтона. Деньги, которыми рассчитывался город, были долларами Странников. Они были законными только здесь, но отнюдь не на Млечном Пути. Их германиевое обеспечение обесценилось. Неужели Прокторы столь наивны? Или ИМТ слишком стар у него нет мгновенных дираковских передатчиков, а потому Прокторы ничего не слышали об экономические крахе в родной галактике?

— А гипердвигатели? — спросил Амалфи. — Кто еще из Великой Девятки знает о них?

— Эйсор, конечно, — сказал Карст. — Хранитель религии. Он до сих пор ежедневно практикует все тридцать йог Семантической Строгости и возводит себя на каждую ступень Лестницы Абстракции. Пророк Малвин запретил полеты навечно, так что Эйсору вряд ли захочется позволить ИМТ летать.

— У него на это веские причины, — хмуро заявил Хэзлтон. — Религии редко существуют в вакууме и всегда влияют на общество, отражением которого являются. Он, вероятно, просто боится гипердвигателей. Зная о них, слишком просто совершить переворот и захватить власть. ИМТ не посмел бы оставить свои гипердвигатели в работоспособном состоянии.

— Продолжай, Карст. — Амалфи жестом остановил управляющего. — Как насчет других Прокторов?

— Есть еще такой Бемайди, но его вряд ли следует принимать в расчет. Дай мне подумать. Насколько я помню, остальных я никогда не видел. Единственный, кто, как мне кажется, может иметь к этому отношение, — это Лэрри, старик с вечно недовольным лицом и здоровенным брюхом. Он обычно на стороне Халдона, но редко следует за ним постоянно, и его меньше других будут беспокоить деньги, зарабатываемые крестьянами. Он найдет способ отнять их у нас, хотя бы объявив праздник в честь посещения землянами нашей планеты. Его обязанность — сбор десятины.

— Может он позволить Халдону восстановить гипердвигатели ИМТ?

— Нет, скорее всего нет. По-моему, Халдон не лгал, когда говорил, что должен хранить это в тайне.

— Не знаю, — сказал Амалфи, — мне его затея не нравится. На первый взгляд все выглядит так, будто Прокторы надеются выставить нас с планеты, как только истечет контракт, а затем собрать все деньги, что мы заплатим крестьянам. Но это же безумие! Как только полиция обнаружит настоящее название ИМТ, а на это не потребуется много времени, она просто разрушит оба города. Такая удача выпадает им не каждый день.

Карст вздрогнул:

— Это потому, что ИМТ как раз тот город Странников, который... который совершил... на Tope-V?

Амалфи вдруг почувствовал, как к горлу подкатил ком.

— Оставь это, Карст. Нам не стоит распространяться об этой этой истории еще и в Облаке. Ее нужно было стереть из твоей обучающей программы.

— Теперь я знаю, — спокойно произнес Карст, — и я не удивлен. Прокторы никогда не меняются.

— Забудь это. Забудь это, ты слышишь? Забудь все, Карст. Ты можешь вернуться назад и быть просто молчаливым крестьянином?

— Вернуться назад к земле? — спросил Карст. — Это, пожалуй, трудновато. У моей жены теперь наверняка новый мужчина...

— Нет, я не о том. Я хочу пойти с Халдоном и взглянуть на его гипердвигатели. Мне нужно взять кое-какое оборудование, и еще мне нужна помощь. Ты пошел бы со мной?

Управляющий недоуменно вскинул брови.

— Ты собрался шутки шутить с Халдоном, босс?

— Именно. Конечно, он знает, что мы обучаем крестьян, но совсем другое дело, когда он это увидит своими глазами. Весь его жизненный опыт восстанет против такого святотатства. Он совершенно не в состоянии думать о тех, кто для него безмолвные рабы, как о людях, способных мыслить. Он знает, что у нас их здесь сотни, но еще не понял, что это значит. Он допускает, что мы в состоянии кое-что втолковать им или собрать из них вооруженную толпу. Но не может и представить, что крестьяне могут научиться чему-то иному, кроме обращения с легким стрелковым оружием, и притом гораздо более опасному!

— Почему ты так уверен? — спросил Хэзлтон.

— Простая аналогия. Помнишь планету Тета Альфы Фицджеральда, местные жители там еще для чего угодно используют лошадей, от перевозки грузов до верховой езды? Предположим, ты приехал туда, где тебе сказали, что несколько лошадей умеют говорить. И, допустим, к тебе подойдет некто, чтобы пожать руку, и при этом он вежливо приподнимет цилиндр, открывая лошадиные уши (извини, Карст, но дело есть дело). Разве после этого ты сможешь думать, будто это была говорящая лошадь? Ты так и не привыкнешь к мысли, что лошади умеют говорить.

— Хорошо. — Хэзлтон про себя улыбнулся явному смущению Карста. — Что мы теперь будем делать, босс? Полагаю, ты уже все решил. Как ты окрестишь свою новую стратегию?

— Ну-у, — ухмыльнулся мэр, — если тебе не нравятся длинные названия, то пусть это будет хотя бы фокус политической мимикрии...

Амалфи бросил взгляд на задумчиво-отсутствующее лицо Карста и ухмыльнулся еще шире.

— Или, — продолжил он,— тонкое искусство замены своей шкуры шкурой оппонента.

3

ИМТ был приземист, глубоко врос в каменистую почву и уже многие века неизменен, как старое кладбище. Его тишина походила на покой смерти, а Прокторы, носившие веерообразные жезлы, украшенные маленькими колокольчиками, — знак своего сана, — и коловшие фанатиков культа великого пророка Малвина их заостренными наконечниками, очень смахивали на монахов, прогуливающихся среди надгробий.

Тишина объяснялась просто. Крестьянам не разрешалось самим говорить в стенах ИМТ, пока к ним не обратятся, а Прокторы редко разговаривали с ними. Для Амалфи это было молчанием в память о миллионах убитых на Tope-V. Он удивился бы, окажись сами Прокторы в состоянии слышать первозданную тишину их города.

Абсолютно голый крестьянин, проходя мимо, бросил на Халдона робкий взгляд и поднял руку к губам в установленном жесте почтения. Халдон снисходительно кивнул. Амалфи постарался никак не выразить своего отношения к этой сцене.

Карст, тащившийся за Амалфи, бросил на Халдона осторожный взгляд, опасаясь привлечь излишнее внимание Проктора. Они прошли через площадь, в центре которой возвышалась скульптурная группа, настолько источенная ветром, что почти потеряла целостность.

Вечность, размышлял Амалфи, это не для монументов.

Острый взгляд мог определить, что камень на пьедестале был не чем иным, как средней величины метеоритом. Скульптура, высеченная из этой глыбы камня в стиле древнего ваятеля Мура, два тысячелетия назад имела вполне определенный смысл. Она изображала фигуру могучего человека, попиравшего ногой шею более слабого. Очевидно, когда-то ИМТ действительно гордился памятью о Торе-V...

— Перед вами храм, — резко произнес Халдон. — Машинное отделение внизу. В этот час там не должно быть никого, но я лучше проверю. Подождите здесь.

— А если кто-нибудь нас заметит? — спросил Амалфи.

— Этой площади обычно избегают. К тому же я расставил своих людей, чтобы они отвлекли случайных прохожих. Если вы не забредете слишком далеко, то будете в безопасности.

Проктор направился к огромному, напоминающему колокол зданию и скрылся в боковой двери. За спиной Амалфи Карст начал что-то напевать хрипловатым голосом. Мелодии, которую когда-то связывали с городов Кзан, было слишком много лет, и Амалфи ее не знал хотя никогда не был глух к музыке.

Карст пел:

...Вихрем настежь растворены Малвина праведные врата...

Мэр вдруг обнаружил, что слушает Карста, словно сова, выслеживающая мышь:

Чтоб Пустоши сжечь, он воссиял Пламенем факела, а не свечи, Силы повстанцев ручей иссякал. Холодные звезды сияли в ночи, ИМТ наносил небесный удар!

Заметив, что Амалфи прислушивается, Карст слегка смутился.

— Продолжай, Карст, — попросил Амалфи. — Что там дальше?

— Не хватит времени. Есть сотня версий, и каждый певец добавляет к песне хотя бы по одному собственному куплету. Правда, она всегда кончается одинаково:

Был черен от крови могильный курган, И рушились башни в пыль и слизь. Смертный урок был отступникам дан, Их души как брызги летели ввысь, ИМТ наносил небесный удар![1]

— Вот это герои, — зло бросил Амалфи. — Похожа мы в самом деле попали в скверное положение — под каток, я бы сказал. Мне кажется, я слышал эту песню неделю назад.

— Что она тебе может говорить? — спросил Карст удивленно. — Это ведь только старая легенда.

— Она объясняет, зачем Халдон хочет починить гипердвигатели. Я знаю, что он не сказал ни одного слова правды, но этот старый лапутянский трюк[2] со мной не пройдет. Новые города не настолько сильнее в космосе, чтобы рисковать, но своей массой взлетевший ИМТ может раздавить нас в лепешку, а нам нечем будет ответить!

— Я не понял.

— Это проще простого. Твой Малвин когда-то использовал ИМТ вроде щипцов для колки орехов. Он поднимал город в воздух и опускал его на противника. Этот фокус, насколько мне известно, был придуман еще до космических полетов. Карст, подойди поближе, возможно, мне придется кое-что сказать тебе на виду у Халдона, так что следи за мной. Тс-с-с, он идет сюда...

Вернувшись к ним, Проктор буркнул что-то, что могло сойти за приглашение, и повел их за собой внутрь храма.

— Думаю, — сказал он, когда дверь закрылась, — мы сможем заплатить вам любую цену, мэр Амалфи.

Проктор поставил ногу на выступающую из пола каменную пирамидку и надавил на нее. Амалфи внимательно наблюдал за ним, но ничего не произошло. Он осветил фонарем безликие каменные стены подземелья, затем опять направил луч на пол. Халдон нетерпеливо лягнул маленькую пирамидку.

На этот раз послышался протестующий скрежет. Медленно и неохотно каменный блок пяти футов в длину и двух в ширину начал со скрипом подниматься. Луч фонаря устремился в отверстие, освещая узкий ряд ступеней.

— Всего-то? — хмыкнул Амалфи. — А я ожидал, что оттуда по крайней мере выйдет Джонатан Свифт. Хорошо, Халдон, ведите нас.

Проктор стал осторожно спускаться вниз, брезгливо поддерживая полы одежды, чтобы не намочить их. Карст шел последним, согнувшись под тяжестью ноши. Сквозь тонкие подошвы сандалий Амалфи ощущал холод и сырость, влага сочилась со стен узкого коридора. Он внезапно почувствовал непреодолимое желание закурить сигару, почти реально ощутил ее аромат. Но руки следовало держать свободными.

Он уже готов был допустить, что гипердвигатели рушены всей этой сыростью, но тут же отбросил расслабляющую мысль. Это было бы слишком просто и, кроме того, в таком случае их ждала неизбежная гибель. Если же люди Амалфи назовут эту планету своей, ИМТ вынужден будет улететь.

Мэр, как всегда в критических ситуациях, попытался, задержав дыхание, на несколько мгновений отрешиться от окружающего, сосредоточив мозг лишь на проблеме, угрожавшей самому существованию его города. Это было приемом, позаимствованным цивилизацией Странников у последователей одного из древних восточных учений.

Ступени вдруг кончились в маленькой камере, настолько тесной, холодной и захламленной, что она казалась пещерой. Пятно света от фонаря обшарило стены и наткнулось на опечатанную пломбой овальную дверь из серого металла — наверняка свинцовую. Итак, гипердвигатели ИМТ «горячие»? Это было уже хуже, поскольку отсылало Амалфи к самому началу эпохи гиперпространственных полетов, а тут он был не слишком уверен в своих знаниях.

— Это они? — спросил Амалфи.

— Это — дорога к ним, — кивнул Халдон, дернув неприметную ручку.

Как только дверь за ними закрылась, под потолком вспыхнули люминесцентные лампы, бросая голубые блики на лица людей и горбатые кожухи двигателей. Здесь воздух был совершенно сух — очевидно, машинное отделение сохранялось опечатанным, и Амалфи не смог подавить резкий укол разочарования. Он небрежно оглядел огромные машины и проверил пару контрольных панелей.

— Порядок? — резко спросил Халдон. Казалось, он из последних сил сдерживает нервы. Это доказывало, что Проктор мог действовать только из честолюбия, а официальная политика Великой Девятки была тут ни при чем. Халдону в этом случае придется туго, если только соправители увидят его здесь со Странниками.

— Вы будете их проверять?

— Разумеется, — отозвался Амалфи, — только я несколько смущен их размерами.

— О, это действительно древняя техника, — усмехнулся проктор. — Конечно, они в несколько раз больше сегодняшних.

Проктор ошибся — гипердвигатели города Амалфи , были всего лишь немногим компактнее самых первых, хотя и гораздо мощнее. Это замечание бросило новую тень сомнения на статус Халдона. Раньше Амалфи предполагал, что Проктор не позволит ему даже дотрагиваться до гипердвигателей за исключением контрольных тестов. Техники ИМТ должны были уметь ремонтировать двигатели хотя бы с помощью инструкций, а сам Халдон или любой другой Проктор не мог не знать физику настолько, чтобы не понять объяснений Амалфи. Теперь он в этом не был столь уж уверен и по невежеству, прозвучавшему в словах Проктора, понял, что может творить тут что угодно — бояться все равно нечего.

Мэр приставил металлическую лестницу к узкому мостику, тянувшемуся между колпаками генераторов, взобрался наверх и оглянулся на Карста.

— Эй, болван, не стой как бревно! — презрительно крикнул он. — Иди сюда и неси инструменты.

Карст послушно поднялся на несколько ступенек. Не обращая на Халдона ни малейшего внимания, Амалфи аккуратно вскрыл контрольную панель и с интересом заглянул внутрь. Под крышкой находились мощная цепь выпрямления тока и усилитель для какого-то управляющего устройства — вероятно, примитивного компьютера. В усилителе было больше вакуумных ламп, чем Амалфи видел за всю свою жизнь, а две из них были размером с кулак.

Карст наклонился и поставил мешок на подставку. Амалфи достал длинный тонкий кабель и подсоединил к ближайшему разъему. Маленькая неоновая лампочка загорелась красным светом.

— Ваш компьютер все еще работает, — сообщил он, — правда, неизвестно, в своем ли он уме. Халдон, могу я включить главные блоки?

— Я сам их включу, — хмуро отозвался Проктор.

Он повернулся и пошел к пульту в другом конце зала.

Амалфи что-то прошептал, не разжимая губ. Карсту это должно было показаться жутким. Искусство чревовещания заключается в замене согласных на звуки, которые не требуют движения губ. Если звук производится только при участии горла, речь отличается от обычной лишь пониженной четкостью. Когда ее слышат издалека, она становится похожей на японскую.

— Смотри за Халдоном, Карст. Запоминай расположение кнопок, которые он нажимает.

Лампы загорелись. Карст едва заметно кивнул. Проктор смотрел снизу, как Амалфи тестирует цепи.

— Они будут работать? — спросил наконец Халдон. Его голос звучал приглушенно, словно Проктор боялся быть, услышанным.

— Думаю, да. Одна из этих ламп испорчена, возможно, есть и несколько других неисправностей. Лучше пройти весь участок, прежде чем пытаться включать, у вас есть возможность проверить лампы?

По лицу Халдона пробежала тень, несмотря на явные попытки не выдать эмоций. Вероятно, он без труда мог дурачить любого из своих людей, но Амалфи, как всякий мэр Странников, читал игру лицевых мускулов так легко, словно это была исповедь.

— Решено, — сказал Проктор. — Это все?

— Никоим образом. Думаю, вам придется убрать примерно половину электрических цепей и заменить их транзисторами там, где это возможно. Мы продадим вам германий по обычным ценам. В этом блоке двести или триста ламп, и, если он перегорит в полете, вашему городу конец.