Ольф. Книга первая

– Здрасьте, – громко сказал я.

Никто не откликнулся. То ли нашего языка не понимают, что странно при таком уровне технологий, то ли по натуре невежливые. Обидно, если второе. А ведь явно не первое – мысли даже их техника читает, а на прямое приветствие, видите ли, не реагируют.

Или высказанная фраза для их сознания звучит некорректно. Вдруг желать здравия столь коряво – это для их традиций как бы наоборот?!

– Простите, если случайно обидел, мне очень неловко, что так получилось, и, если разобраться, я вообще здесь не по своей воле. Уверяю в своем дружелюбии, ничего против вас не имею, кем бы вы ни были и как бы ни выглядели. Эй, ау! Я с вами разговариваю!

Опять тишина. Тогда я задал конкретный вопрос, который, как мне показалось, нельзя истолковать двояко:

– Есть тут кто живой?

И снова тишина. И – никого. Только стенки, как уже упоминал, шевелятся. Живых организмов, как они мне представлялись, здесь, видимо, не было, но само помещение казалось живым. Ладно, остановимся на том, что возможные хозяева в отъезде, временном или постоянном (как же хочется надеяться на последнее!) Думаю, на правах заместителя пришельца, по какому-то стечению обстоятельств допущенному в святая святых, можно перейти к детальному осмотру – вверенное мне имущество моим приказам подчиняется, значит, считает за хозяина. Этим стоит воспользоваться.

«Убери окна», – приказал я.

Они убрались. Точнее, затянулись. Меня окутало тесноватое пространство в зеленовато-коричневых тонах. Как бы пародия на человеческое жилище. Я находился в миниатюрном холле. Из пола торчал непонятный нарост размером с большую табуретку, напоминавший криво спиленный пенек. Непропорциональные стенки имели в скругленных поверхностях три выемки разного размера. Назовем их, для порядка, комнатами. Хотя, что это за комнаты, если в двух вертикальных едва поместишься стоя, как в лифтах эконом-класса, а третья – их совместный по величине горизонтальный аналог на среднем уровне. Не комнаты, а, скорее, камеры – две стоячие и одна лежачая.

Собственно, все.

Я пристальнее изучил последнюю из камер-выемок. Она поперечно вдавалась в ту часть стены, что не открывалась в виде окон. Похоже на встроенный сейф без дверцы. В ней великаны могли бы хранить пачки денег размером с наволочку, если не с простыню. Кстати, выемка вполне годна, чтобы влезть и в полный рост растянуться, а после бессонной ночи вздремнуть не мешало.

Заодно не мешало перекусить.

Это необходимо протестировать. Бурый вырост по центру «комнаты» оказался теплым и мягким. Нисколько не возражая быть использованным в роли стула, он подставил свой горб под мое седалище, и с предвкушаемым удовольствием я объявил:

– Хочу есть!

Сначала ничего не произошло. Я даже решил, что не сработало. Сработало. И как! Из стены выросли и потянулись ко мне склизкие щупальца, ветвистые и пористые. Брр.

– Стой! Не хочу! Совсем не хочу!

Сердце исполнило тушь в обратном порядке и остановилось. А щупальца поколыхались в воздухе еще несколько мгновений, и их втянуло обратно в стену.

Еда или угроза? Повторить духу не хватило. Как-нибудь потом.

Пока попробую что-нибудь проще. То, что безопаснее.

– Пить! – приказал я, решив для порядка проверить и эту возможность.

В стене образовалась ямка, ее наполнила прозрачная жидкость. Я нагнулся, принюхиваясь. Запаха нет, похоже на воду. Довериться? Если Оно (в детали этого пришедшего в голову термина я пока не вдавался) меня еще не убило, то зачем делать это теперь, да еще столь изощренным способом?

Желая зачерпнуть, я протянул руку… и чуть не свалился со своего пенькообразного «стула»: ямка с водой вылезла из стены и отделилась, преобразовавшись в подобие стакана. Тепловатый и волглый, он лег в ладонь как влитой.

      Я отпил. Да, вода. Чистейшая, без цвета, вкуса и запаха. Нет, вкус был – настоящий родниковый, живой. Что ж, жить можно. К тому же, если те щупальца – со вкусом колбасы…

Колбаса – дело второе, в мечтах давно витал иной продукт.

– Хочу хлеба!

Ничего не произошло. Даже через минуту. И через две. Ждать больше не имело смысла.

Попробую более детально. В уме как можно отчетливее нарисовалась горячая буханка, я покрутил ее перед мысленным взором, представив хрустящую корочку со всех сторон. Сдобный мякиш практически чувствовался на языке.

– Хлеба! – ушел в пространство повторенный приказ.

Эффект тот же, то есть нулевой. Видимо, выполняются лишь стандартизированные команды, чей полный список я с удовольствием бы проштудировал. Только где его взять?

Пока обойдемся методом научного тыка.

– Спать хочу!

Выемка, к которой я уже присматривался на предмет прилечь, приглашающе осветилась, ее кривые поверхности озарились мягким мерцанием, а у дальней стенки возник нарост, имитирующий подушку. Я угадал, это действительно спальня.

Или спальней становится любое место, где хозяин или гость изволят прилечь?

Кстати, хороший вопрос: в каком качестве рассматривают меня?

Главное, что не пленником. Украсть и увезти меня на чужую планету никто не пытается, экспериментов тоже пока не проводят.

Пока?!

Нет, думаю, не проведут – тех, о которых судачит желтая пресса. Чтобы примитивно вскрыть и посмотреть, как я устроен, не требовалось размещать со всеми удобствами. О прочем, о чем с гордостью рассказывают контактеры, «похищенные» иными расами, остается только мечтать: если симпатичная пришелица решит узнать, каковы в постели гомо сапиенсы, думаю, я не разочарую. Тренировки с Сусанной не прошли даром, и за время, проведенное в одиночестве, я настолько по таким делам соскучился, что вполне готов пококетничать с инопланетяночкой в интимной обстановке. Благо, все условия уже созданы: теплый полумрак, мерцающая кровать…

Кстати, вдруг экспериментаторша только и ждет, когда я лягу? Ну… лишь бы гуманоидом оказалась, и чтоб обводы пофигуристее. Все просто: не понравится мне она – ничего не получится у меня, прямая взаимосвязь. Поэтому в ее интересах подобрать себе внешность, чтоб «эксперимент» удался. Не думаю, что силы, которые создали окружавшее меня чудо, не умеют меняться под нужные условия.

Сказал «создали»? Возможно, не создали, а вырастили – не зря же внутри все такое непостоянное, меняющееся в зависимости от приказов хозяина.

А что делает хозяином? Право владения. Владелец может наделить кого-то правом пользования. За неимением других хозяев, получается, что хозяин – я, ибо пользуюсь. По-моему, логично.

В потустороннем образовании, в котором я очутился, имелись еще две пустых выемки размером с кладовку – побольше и поменьше. Любопытно, для чего служат они? Если не выяснится иное предназначение, пусть остаются кладовками.

В общем, местечко мне понравилось. Не мешает перетащить сюда барахло и расположиться со всеми удобствами. Завтра же сделаю это. Точнее, сегодня, если посмотреть на часы. Но не сейчас.

Выбежав на воздух по природной надобности, я заодно прихватил рюкзачок и лук со стрелами – они все еще оставались на дубе после моего неспециального ухода.

С чувствами выполненного долга и глубочайшего удовлетворения я вернулся в подпространственную хижину, которую отныне, до жесткого предъявления прав истинными хозяевами, начал считать своей. Ботинки полетели в сторону, я влез на чудесный мягкий помост (или как его еще назвать) и блаженно вытянулся. Заинтересованная в «контакте» иноплатеняночка, к сожалению, не явилась, и сны сменили явь уже через секунду.

Не знаю, снилось ли что-то. Первое, что вспомнилось по пробуждении – детская сказка про Машу и медведей. «Кто-о спа-ал на моей постели?!»

Я вскочил и бешено огляделся. За время отсутствия меня как личности ничего не изменилось. Наручные часы показали, что организм выключался почти на двенадцать часов. Неплохо. Так спалось только после бессонных суток на учениях. Вот что значит оказаться в безопасности.

В безопасности? Это бабка надвое сказала. В отношении внешнего мира и прежних проблем – да. А чем грозит захват чужой собственности?

Вопрос насущный, но от творения рук нечеловеческих угрозы не ощущалось. Наоборот. Хижина слушалась меня, защищала, старалась угодить. Иными словами, воспринимала полноценным хозяином. Открывшаяся панорама продемонстрировала окрестности, где по-прежнему гулял легкий ветерок, неслись облака, недовольно шумели деревья. Выбравшись «на улицу» размяться, заодно я решил сбегать в землянку за оставшимися вещами.

В землянке все было по-прежнему. Через несколько минут кострище, где обычно готовил еду, ожило, пламя принялось лизать закопченное дно котелка с водой.

Имущества у меня набралось на три рейса. Неплохо в лесу разжился. Спасибо сослуживцу.

Кстати, о птичках. Найденным в вещах карандашом я нацарапал записку: «За меня не беспокойся, ушел по делам. Поживу некоторое время в другом месте. Все вещи со мной, отдам позже, когда вернусь сюда».

Пока вода грелась, я совершил две ходки с переправкой через реку на самодельном плотике. По пути ничего не утонуло, хотя вещи и припасы проявляли порой непозволительное своеволие. Я свалил все в большой кладовке Хижины (буду пока называть ее так, именно с большой буквы) и вернулся к огню. Вода давно кипела. Разбавив ее холодной, я разделся догола и с удовольствием помылся. Можно начинать новую жизнь.

Торжественное настроение, в котором прибыл обратно к Хижине, не покидало, воображение рисовало радужные перспективы. Подпустив в голос хозяйскую нотку, я возвестил:

– Откройся!

В мечтах я уже лежал на удобной, хотя и непривычной пористо-гладкой (не спрашивайте, как это возможно) кровати, наслаждаясь теплом и любуясь внешней прохладой сквозь панорамные «окна».

Хижина не отворилась.

Глава 6

Я снова сидел в землянке, без еды, с жалким остатком вещей, хмурый и злой. Даже спичек нет. И телефона. Все там, в проклятой Хижине, черт бы ее побрал, ловушку для лесных недоумков. Все сгинуло в потустороннем мире, портал в который надежно захлопнулся. Остались лишь одежда, нож, удочки, котелок, ведро и мыло. Робинзон, дубль два.

Мечтал жить по-новому? Получите.

Факт, что я остался без спичек, бросил к кострищу – раздувать прогоревшие угли. Упс. Видимо, я слишком долго ругался с неотворявшейся Хижиной. Ни одной искры не вспыхнуло, а недавнее мытье пошло прахом – лицо и волосы покрылись слоем пепла, сделав меня похожим на коренного жителя ада, какими их изображают старинные иллюстрации.

Весь на нервах я отправился на рыбалку – совместить три дела. Рыбы наловить (хотя, по правде, на фига она мне, если спичек нет?), понаблюдать за исчезнувшим порталом, еще недавно носившим теплое имя Хижины, и просто посидеть, подумать. Последнее было наиважнейшим.

Если хватит сил, еще в речке можно помыться. Жаль, потом согреться не получится. Отложим, пока не припрет.

Рыбка не ловилась. Мысли не думались. Только ругалось хорошо – долго и многоуровнево. К сожалению, это было неконструктивно и к исправлению ситуации не располагало. Даже к ее пониманию. С трудом прекратив крыть себя и создавшую меня природу, я принялся задавать вопросы.

Куда сгинули мои вещи? Вообще, что это было, дьявол его разрази и покроши на мелкие полосочки?

Я ведь понятия не имею, что это за штука. Но как же было здорово ощущать себя ее хозяином. «Пить хочу!» – и тебе питье… «Спать хочу!» – и кровать…

Лампа Аладдина, безвозвратно утраченная. Выпущенная из рук Емелина щука. Золотая рыбка, выполнившая три желания и махнувшая на прощание хвостиком.

Теперь не важно. Штука, будь она трижды сказочной и четырежды инопланетной, сгинула – вместе с моими вещами. Поблагодарю судьбу, что не со мной.

А любопытно, куда забросили бы меня обстоятельства. С кем познакомили бы. Чему научили.

Хватит сослагательного наклонения. Нужно смириться, что я потерял Хижину. Допускаю, что вернулись загулявшие хозяева и провалились через подпространство в свои галактические тьмутаракани. Но если так, если они откуда-то вернулись в Хижину … то откуда? Что они в наших лесах забыли? И еще одно: мудрый хозяин не оставит ценную вещь без присмотра. Тем более, никто не даст штуковине, на которой прибыл в другой мир и, соответственно, собирался вернуться обратно, подчиняться аборигенам.

Опять же – мои вещи внутри. Тот, кто забрал Хижину, видел, что в ней обосновался новый житель. Неужели нельзя хотя бы чужое вернуть? Еще я не против, чтобы нечеловеческие существа поизучали меня, скажем, на предмет разумности. Ради знакомства с иным разумом на многое пойду. Только не похожа их разумность на нашу, если допускают логические ляпы вроде временной передачи власти постороннему.

В таком случае Хижина могла быть обычным автоматическим зондом. Сделала свое дело и растворилась в небытие, теперь ищи-свищи ее в другом времени-пространстве. Узнать бы, какое такое дело у нее было здесь. И куда она с результатами этого дела отправилась.

Кстати, а кто сказал, что Хижина куда-то отбыла? Может, она опять затаилась, и нужно лишь очередное волшебное слово произнести?

Я бросил бесплодную ловлю и вновь переправился на плотике к исчезнувшему порталу.

– Откройся! Оупен! – говорил, молил, требовал я и даже ругался, пробуя все, что мог придумать. – Сим-сим, муть твою через плечо и едондер через коромысло! Родненькая, миленькая, ну пожалуйста, смилуйся, приоткрой дверочку…

Фигушки. Штука исчезла со всем моим скарбом окончательно. Я пересек речку обратно на свою сторону и на прощание еще раз окинул взором былое пристанище чуждой цивилизации…

Порыв ветра нес сухую листву, и взгляд, который помнил, где искать возможную преграду, увидел ее – слегка колыхавшийся в воздухе прозрачный овал, вроде бы пропускающий листья… а вроде и нет.

Не овал, а горизонтально лежащий эллипс. Значит, не зря летающие тарелки дисками изображают? Выходит, кто-то их уже видел и… пользовался?

Не менее шести метров в длину, около трех в высоту. Ни за что не заметить, если не знать. Помещения внутри чудо-диска тянут именно на четыре, максимум на пять, значит, здесь явно не четвертое измерение. Наше, родное, только замаскированное. Камуфляж – высший класс. Ощущение создавалось, что листва действительно летела сквозь – если, повторяю, не знать, где и что искать.

Я вновь переправился к обнаружившейся находке. Вот же она. Можно пощупать, можно обойти… вот только почему-то внутрь попасть нельзя.

Ни одно из вновь повторенных заклинаний не сработало. Не солоно хлебавши, я раздраженно запустил в некоммуникабельное НЛО прибрежным голышом.

Полная иллюзия, что тот пролетел насквозь и грохнулся с другой стороны. Или не иллюзия?

Я не поленился, обошел. Камень лежал там, где и должен. Пролетел сквозь?!

– Ага! – взбодрился я и, разогнавшись, попробовал повторить полет камня собой.

Прыжок вмял меня в преграду и отбросил назад.

– Что б тебя разорвало на мелкие кусочки! – вырвалось злое при встрече копчика с почвой.

Стоп, не ругаться. Мало ли, вдруг поймет буквально. Или, что еще хуже, поймет правильно и обидится. Я потер саднившую задницу, тон сменился:

– Прости, дорогуша, кретина неразумного. Здоровья тебе и долгих лет. И если слышишь, может, пустишь постояльца недавнего?

Нет.

Ладно. Подумаем еще. Пропускает только неживое? Будем экспериментировать. Жаль, у меня ни лука, чтоб добыть кого-нибудь, ни рыбы. Даже кузнечики уже свое отскакали.

Я залез снизу, словно автомеханик под машину, и поводил рукой. Под замаскированным диском была пустота.

У меня волосы зашевелились. Так не бывает. Почва не примята, каждая травинка на своем месте, а прямо над всем этим – неизвестное нечто, что не пропускает внутрь. Висит, как магнит над другим магнитом.

Осенила новая идея. Я зачерпнул воды и плеснул на незримую преграду. Точнее, внутрь нее.

Вот это эффекты, куда до них нашим компьютерным. Наши лишь изображают реальность. Здесь вода по-настоящему оказалась внизу. Но не сразу. Хотя иллюзия полета капель, признаюсь, выполнилась на отлично, не придраться. Круто. Как говорится, не верь глазам своим.

Взгляд упал на тяжелую заковыристую корягу. Я запустил ею в Нечто. Как и камень, она пронеслась насквозь и упала с другой стороны.

Пропускает лишь большие неживые предметы? Или настоящим хозяином выставлены именно такие настройки, которые меняются при желании? Эх, знал бы, когда оно меня слушалось.

Еще час возни с хижиной-невидимкой ничего не дал, она не поддалась ни на одну провокацию. Нужно вернуться сюда завтра с новым снаряжением. Например, хотелось испытать нечеловеческую штуковину огнем. Вот только спичек-то…

Проблему номер один – огонь – нужно решить в первую очередь. Я отправился за спичками. Не в деревню, не дурак. Чужого заметят, возникнут вопросы. Надо идти к трассе.

Едва непролазная дремучесть перетекла в некое подобие проходимости, посреди охотничьей тропы обнаружился засевший в грязь внедорожник. Черный, массивный, грозный. И совершенно беспомощный. Из-под колес постреливали ошметки, насилуемый мотор огрызался. Водитель безуспешно пытался вызволить неуместного в живой природе стального мастодонта из лап матери-земли и препроводить к отчиму-асфальту.

В машине был только водитель. Ненамного старше меня, он выглядел совершенно дико в этой глуши – в белой сорочке, при галстуке, в некогда начищенных до блеска штиблетах. В таком виде – на джип-триал? Или что там еще могло ему понадобиться вне дорог и поселений. Ладно бы, если б на романтическое свидание на природу – к речке там или на пикничок. Но особы, ради которой стоило лезть в дебри, в салоне не наблюдалось. Все населенные пункты, где могла жить зазноба, тоже остались позади, дальше сплошные леса. Такое ощущение, что мужик выбрал направление и поехал, пока дорога не кончится. Знаю, бывает такое настроение. Или на спор мог в грязь полезть. Не буду гадать, лучше воспользуюсь подарком судьбы.

– Помочь? – осведомился я, выходя из леса.