Веселая семейка. Повесть и рассказы

- Ну что ж… Увидит так увидит. Я, когда вырасту, новую кастрюлю ей куплю.

- Это долго ждать, пока ты вырастешь!

- Ничего.

Мишка наскоблил опилок, высыпал порошок из ступки, налил клею, размешал всё это, так что у него получилось тесто вроде замазки. Из этой замазки он наделал длинных колбасок, навертел их на железные проволочки и разложил на фанерке сушиться.

- Ну вот,- говорит,- высохнут - и будут готовы, только надо от Дружка спрятать.

- Зачем от него прятать?

- Слопает.

- Как - слопает? Разве собаки бенгальские огни едят?

- Не знаю. Другие, может быть, и не едят, а Дружок ест. Один раз я оставил их сохнуть, вхожу - а он их грызёт. Наверно, думал, что это конфеты.

- Ну, спрячь их в печь. Там тепло, и Дружок не достанет.

В печку тоже нельзя. Один раз я их спрятал в печь, а мама пришла и затопила - они и сгорели. Я их лучше на шкаф положу,- говорит Мишка.

Мишка взобрался на стул и положил фанерку на шкаф.

- Ты ведь знаешь, какой Дружок,- говорит Мишка.- Он всегда мои вещи хватает! Помнишь, он затащил мой левый ботинок, так что мы его нигде найти не могли. Пришлось мне тогда три дня ходить в валенках, пока другие ботинки не купили. На дворе теплынь, а я хожу в валенках, как будто обмороженный! А потом уже, когда купили другие ботинки, мы этот ботинок, который один остался, выбросили, потому что кому он нужен - один ботинок! А когда его выбросили, отыскался тот ботинок, который потерялся. Оказалось - его Дружок затащил на кухню под печь. Ну, мы и этот ботинок выбросили, потому что если б первый не выбросили, то и второй бы не выбросили, а раз первый выбросили, то и второй выбросили. Так оба и выбросили.

Я говорю:

- Довольно тебе болтать! Одевайся скорее, ехать надо.

Мишка оделся, мы взяли топор и помчались на вокзал. А тут поезд как раз ушёл, так что пришлось нам дожидаться другого. Ну ничего, дождались, поехали. Ехали, ехали, наконец приехали. Слезли в Горелкине и пошли прямо к лесничему. Он дал нам квитанцию на две ёлки, показал делянку, где разрешалось рубить, и мы пошли в лес. Ёлок кругом много, только Мишке они всё не нравились.

- Я такой человек,- хвалился он,- уж если поехал в лес, то срублю самую лучшую ёлку, а то и ездить не стоит.

Забрались мы в самую чащу.

- Надо рубить поскорей,- говорю я. - Скоро и темнеть начнёт.

- Что ж рубить, когда нечего рубить!

- Да вот,- говорю,- хорошая ёлка.

Мишка осмотрел ёлку со всех сторон и говорит:

- Она, конечно, хорошая, только не совсем. По правде сказать, совсем нехорошая: куцая.

- Как это - куцая?

- Верхушка у неё короткая. Мне такой ёлки и даром не надо!

Нашли мы другую ёлку.

- А эта хромая,- говорит Мишка.

- Как - хромая?

- Так, хромая. Видишь, у неё нога внизу закривляется.

- Какая нога?

- Ну, ствол.

- Ствол! Так бы и говорил! Нашли мы ещё одну ёлку.

- Лысая, - говорит Мишка.

- Сам ты лысый! Как это ёлка может быть лысая?

Конечно, лысая! Видишь, какая она реденькая, вся просвечивает. Один ствол виден. Просто не ёлка, а палка!

И так всё время: то лысая, то хромая, то ещё какая-нибудь!

- Ну,- говорю,- тебя слушать - до ночи ёлки не срубишь!

Нашёл себе подходящую ёлочку, срубил и отдал топор Мишке:

- Руби поскорей, нам домой ехать пора.

А он словно весь лес взялся обыскать. Уж я и просил его и бранил - ничего не помогало. Наконец он нашёл ёлку по своему вкусу, срубил, и мы пошли обратно на станцию. Шли, шли, а лес всё не кончается.

- Может, мы не в ту сторону идём? - говорит Мишка.

Пошли мы в другую сторону. Шли, шли - всё лес да лес! Тут и темнеть начало. Мы давай сворачивать то в одну сторону, то в другую. Заплутались совсем.

- Вот видишь,- говорю,- что ты наделал!

- Что же я наделал? Я ведь не виноват, что так скоро наступил вечер.

- А сколько ты ёлку выбирал? А дома сколько возился? Вот придётся из-за тебя в лесу ночевать!

- Что ты! - испугался Мишка. - Ведь ребята сегодня придут. Надо искать дорогу.

Скоро стемнело совсем. На небе засверкала луна. Чёрные стволы деревьев стояли, как великаны, вокруг. За каждым деревом нам чудились волки. Мы остановились и боялись идти вперёд.

- Давай кричать! - говорит Мишка. Тут мы как закричим вместе:

- Ау!

«Ау!» - ответило эхо.

- Ау! Ау-у! - закричали мы снова что было силы.

«Ау! Ау-у!» - повторило эхо.

- Может быть, нам лучше не кричать? - говорит Мишка.

- Почему?

- Ещё волки услышат и прибегут.

- Тут, наверно, никаких волков нет.

- А вдруг есть! Лучше пойдём скорее.

Я говорю:

- Давай прямо идти, а то мы никак на дорогу не выберемся.

Пошли мы снова. Мишка всё оглядывался и спрашивал:

- А что делать, когда нападают волки, если ружья нет?

- Бросать в них горящие головешки,- говорю я.

- А где их брать, эти головешки?

- Развести костёр - вот тебе и головешки.

- А у тебя есть спички?

- Нету.

- А они на дерево могут влезть?

- Кто?

- Да волки.

- Волки? Нет, не могут.

- Тогда, если на нас нападут волки, мы залезем на дерево и будем сидеть до утра.

- Что ты! Разве просидишь на дереве до утра!

- Почему не просидишь?

- Замёрзнешь и свалишься.

- Почему замёрзнешь? Нам ведь не холодно.

- Нам не холодно, потому что мы двигаемся, а попробуй посиди на дереве без движения - сразу замёрзнешь.

- А зачем сидеть без движения? - говорит Мишка.- Можно сидеть и ногами дрыгать.

- Это устанешь - целую ночь на дереве ногами дрыгать!

Мы продирались сквозь густые кустарники, спотыкались о пни, тонули по колено в снегу. Идти становилось трудней и трудней.

Мы очень устали.

- Давай бросим ёлки! - говорю я.

- Жалко, - говорит Мишка. - Ко мне ребята сегодня придут. Как же я без ёлки буду?

- Тут нам бы самим,- говорю,- выбраться! Чего ещё о ёлках думать!

- Постой,- говорит Мишка.- Надо одному вперёд идти и протаптывать дорогу, тогда другому будет легче. Будем меняться по очереди.

Мы остановились, передохнули. Потом Мишка впереди пошёл, а я за ним следом. Шли, шли… Я остановился, чтоб переложить ёлку на другое плечо. Хотел идти дальше, смотрю - нет Мишки! Исчез, словно провалился под землю вместе со своей ёлкой.

Я кричу:

- Мишка!

А он не отвечает.

- Мишка! Эй! Куда же ты делся?

Нет ответа.

Я пошёл осторожно вперёд, смотрю - а там обрыв! Я чуть не свалился с обрыва. Вижу - внизу шевелится что-то тёмное.

- Эй! Это ты, Мишка?

- Я! Я, кажется, с горы скатился!

- Почему же ты не отвечаешь? Я тут кричу, кричу…

- Ответишь тут, когда я ногу ушиб!

Я спустился к нему, а там дорога. Мишка сидит посреди дороги и коленку руками трёт.

- Что с тобой?

- Коленку ушиб. Нога, понимаешь, подвернулась.

- Больно?