Джульетта стреляет первой

Возможности пользоваться особыми базами у него не было, но нынче и в открытом доступе о любом человеке – гора информации. Пара часов серфинга по блогам, сайтам и форумам, час на раздумья. Ситуация выглядела весьма подозрительно.

Машина у Чайкина была исправна. Уличная камера зафиксировала: ехал в общем потоке со скоростью шестьдесят семь километров в час. Но внезапно завилял и врезался в столб. Имелась в Сети также запись с видеорегистратора свидетеля аварии. И его же комментарий:

– Когда парня из машины вырезали, от него водкой за километр несло.

Однако как уверяла масса знакомых Чайкина – тот, если за рулем, максимум бокал вина выпивал. А тут вдруг водка. Да много. Нетипичный поступок. Но и никаких убедительных доказательств злого умысла. Человек взрослый. Вряд ли в него насильно алкоголь вливали. Да и пьяненький мог запросто доехать. Если бы ангел-хранитель помог.

Вездесущий Интернет утверждал: в свой последний путь Михаил Чайкин отправился от ресторана «Ми Густо». Валерий Петрович просмотрел сайт заведения: Москва, центр, работает с утра и до последнего посетителя. Ценник запредельный – вряд ли посетителей много. Значит, есть шанс, что блогера вспомнят.

Когда Ходасевич в десять вечера вышел из дома, сосед, куривший у подъезда, захлопал глазами:

– Неужели на гулянку?

– Почти, – усмехнулся полковник.

Успел в «Ми Густо» очень удачно – администратор ресторана как раз собиралась уходить, подкрашивала перед зеркалом губы.

Фальшивыми удостоверениями, как и природной наглостью, Ходасевич не обладал. Но с женщинами обращаться умел.

Он предложил администратору проводить ее до ближайшей станции метрополитена. Единственный наводящий вопрос – и та сама начала рассказывать про последний обед Михаила Чайкина.

– С теткой он был! Противная такая, рыжая. Публичная.

– В смысле – легкого поведения? – удивился полковник.

– Нет! В телике часто мелькает. И вечно с бомжами фоткается.

– Депутатка, что ли?

– Благотворительница, – поморщилась администратор. – Убогим помогает, столовки для них открывает.

– А звать ее как?

– Нинель, что ли. Или Нателла, – нахмурила лобик девушка.

– У Михаила был с ней роман? – простодушно поинтересовался полковник.

– Вряд ли, – рассмеялась девушка. – Наоборот, все время отодвигался – от нее на весь зал духами разило. Когда ему звонили – вообще от стола отходил. А она, гадина, знаете, что творила? Чайкин-то сам – один бокал пива цедил. А рыжая, едва он отворачивался, ему туда водку подливала! И тот, лопух, ничего не замечал. Я, когда новости посмотрела, про Мишу узнала – все думала: в полицию, что ли, позвонить? Все им выложить – про эту Нинель?

– Очень гражданский поступок, – одобрил полковник.

– Но шеф запретил, – вздохнула девушка. – Сказал: «Водку подливать – такого преступления нет». А если я на рожон полезу, менты в ресторан приедут, найдут нарушения, и мы еще и виноватыми окажемся.

Разговора как раз хватило на недолгий путь до метро. Администраторша кокетливо предложила проводить ее до самого дома. Но Ходасевич поцеловал даме руку и откланялся.

С порога прошел за компьютер. Легко выяснил: рыжую благотворительницу на самом деле зовут Нонна. И еще вспомнил: Таня недавно упоминала это имя.

Несмотря на поздний час, позвонил падчерице:

– Ты знакома с Нонной Байковой?

– Да.

– Откуда?

– Мы все втроем на собеседовании встретились. Чайкин. Я. И она. А зачем тебе?

– Завтра все объясню, – пообещал Ходасевич.

И сделал еще один звонок. Побеспокоил бывшего ученика, ныне – частного детектива Пашу Синичкина.

Тот ретиво ухватился за поручение. Когда полковник поднял вопрос о гонораре, усмехнулся:

– Ваш фирменный бигос. Ну, и еще салат «Оливье».

– Когда готовить?

– Завтра, – самонадеянно отозвался парень.

И правда, перезвонил уже на следующий день:

– Виделся с рыжей. Что обедала вместе с блогером – не отрицает. Что водку подливала – не признается. Божится: Чайкин сам пил. Новое назначение отмечал. Говорил: «Пиво без водки – деньги на ветер». Но врет, похоже. На прощание богоугодную фразу сказала: «Собаке – собачья смерть». Как привлечь ее – без понятия. Потерпевших нет, Чайкин мертв. Вы ее посадить хотите?

– Нет, Паша, – усмехнулся полковник. – Во сколько тебя на бигос ждать?

Но прежде чем отправиться в магазин за продуктами, Ходасевич позвонил Татьяне и рассказал о своих изысканиях.

– Отлично! – возликовала девушка. – То есть, – смутилась, – Чайкина жаль, конечно…

– Но лично тебе – ничего не угрожает, – помог полковник. – Если, конечно, ты не поедешь обедать с Байковой.

– Я лучше с тобой поем, – без тени сомнения отозвалась падчерица.

И он растроганно улыбнулся.

* * *

Отъезду предшествовала сплошная беготня. Приостановить годовое членство в спортклубе, отменить визиты к косметологу, пристроить билеты в Ленком на март, на «Ночь пожирателей рекламы» в апреле и в Большой на май. Умолить коллег взять двух ее дипломников (родной факультет регулярно навязывал, просил оппонировать на защите).

А что с ногтями делать? Таня давно поставила себе акриловые. С ними хоть посуду мой, хоть на скалодром ходи. Но найдется ли на Матуа мастер, который сможет сделать коррекцию?

Стесняться не стала. Позвонила Марку. Поинтересовалась: как на острове миллионеров с чисто женской инфраструктурой?

Молодой человек виновато вздохнул:

– Боюсь, она несовершенна.

– Почему?

– В сфере услуг работают исключительно чилийки, тайки и мексиканки. Массаж, татуировки хной – с этим проблем нет. Но лично я стригусь на острове Пасхи. Или в Европе.

– А почему у вас русских мастеров нет?

– Откуда у парикмахерши миллион долларов купить недвижимость?

– Пусть в аренду возьмет.

– Нельзя.

– Почему?

– Мы – общество равных по положению. Нам не нужно, чтобы низы сначала освоились, а потом начали не хотеть, революционные ситуации создавать.

– А таек с чилийками не боитесь?

– Нет. Но визы им выдаем тоже только краткосрочные. Чтоб не успевали привыкнуть и установить прочные связи.

– А если, допустим, у кого-то из местных русских родился ребенок? И он хочет к нему нашу няню?

– Если очень хочет, то это реально. Но придется платить налог. Двести тысяч долларов в год – даже для миллионеров серьезные деньги. Поэтому у нас на весь остров только трое, что ли, камердинеров из России. С десяток гувернанток и экономок. И один шофер.

«Стричься негде, маникюр не сделаешь, фитнеса нет, – расстроилась Татьяна. – Ладно. Хотя бы буду в океане каждый день плавать».

Отчим, правда, пугал, что водичка прохладная – выше семнадцати градусов редко бывает. «Зато закаляться начну», – парировала оптимистка Садовникова.

Она с удовольствием упаковала в пакеты для одежды и проложила антимолью шерстяные, кожаные и меховые вещи. Затем тщательно проверила весь свой летне-весенний гардероб. Магазин на острове тоже единственный, одеваться в нем – наверняка моветон. Одежды у нее хватает, но не тащить ведь с собой пяток баулов? Целый день крутилась перед зеркалом, подбирала – максимум комбинаций из минимума наименований. В итоге все уместилось в один чемодан. Огромный.

А как, интересно, с химчисткой? Где косметику покупать? Есть ли аптека?

Но снова дергать Марка не стала. Гораздо интересней представлять, что она вообще на необитаемый остров едет. Дикари, людоеды, собирать пресную воду, строить из пальмовых веток жилище. Романтика!

Еще отчим масла в огонь подлил. Заставил ее запомнить странную фразу: «тутовое дерево, оно же mahute».

– Зачем? – удивилась девушка.

– Кодовое слово. Сообщишь его мне – в случае каких-то проблем.

– А почему нельзя по телефону пожаловаться?

– Я просто перестраховываюсь, – заверил отчим.

Таня кодовое слово запомнила, однако страхам Валерочки значения не придала.

Ей с каждым днем все милее казалась идея улететь в Сантьяго, Чили, а потом еще дальше, на неведомый тихоокеанский остров. Слишком давно она живет – на радость маме! – цивилизованной, благопристойной дамой.

Мамусика очередной дочкин каприз привел в ужас. Но переупрямить Танечку у нее даже в школе не получалось. Поэтому смирилась, закупила для поездки огромный мешок лекарств (наименований пять из них Садовникова даже бросила в чемодан) и взяла с Татьяны обещание ни в коем случае не купаться в шторм.

В день отъезда столицу накрыла пурга, а неподалеку от Таниной квартиры ограбили машину инкассаторов. Таксиста кавказской внешности четыре раза тормозила полиция, снегоуборочные машины шли клином и создавали жуткие пробки, на мостах, по накатанному ледку, буксовали грузовики. В итоге Садовникова ворвалась в аэропорт за сорок минут до вылета.

На регистрацию змеилась многорядная, нервная очередь. Стойки бизнес-класса осаждали даже с большей яростью, чем экономические. Вдоль толпы пассажиров то и дело пробегали взволнованные сотрудники: «Кто на Нью-Йорк? Кто в Лондон, «Бритиш Эйрвейз»?!»

«Надо было вчера электронную регистрацию сделать», – укорила себя Татьяна. Но на прощание загуляла с подружками, вернулась в три ночи и, ясное дело, поленилась. Да и смысл? Те стойки, где можно просто сдать багаж, облеплены пассажирами, будто водочный прилавок во времена Горбачева.

Она уцепилась за чемодан, разогнала его (когда на четырех колесах, очень хорошо идет) и поехала вслед за ним к самой маленькой очереди. Мокасины были скользкие, потому скорость получилась хорошая.

– Ай! – пронзительно взвизгнула мадам с карманной собачкой и шубой в пол.

– Простите, – Таня ловко остановила свой багаж в миллиметре от огромного саквояжа, усыпанного логотипами LV.

– Это очередь в бизнес-класс, – с ненавистью произнесла тетка.

– Очень хорошо, – кротко отозвалась Садовникова.

– Пассажиров из эконома здесь не обслуживают, – мадам испепелила ее взглядом и отвернулась.

Зато мужчина, вставший сразу за Садовниковой, оказался куда любезнее:

– У вас прекрасный чемодан. И вы сами – прекрасны.

Таня обернулась. Молодой парень. Загорелый. С хвостиком. Джинсы рваные. Взгляд беззаботный. Дауншифтер? Спасается от московской зимы?

Юноша уважительно взглянул на Танечкин дорожный костюм от Тома Форда, поинтересовался:

– В Милан на распродажу?

– Они уже закончились, – улыбнулась Садовникова.

А юнец хорош.

Глаза – сине-бронзовые, будто выцвели от яркого солнца. И пахнет от него не пивом, а хорошим гелем для душа.

Почему не поболтать, прежде чем они разлетятся в разные концы света?

– Я лечу в Сантьяго, – сообщила Татьяна.

Тетка в шубе вновь обернулась, прошипела:

– Туда вообще только чартеры летают.

А юноша картинно схватился за сердце:

– Немедленно сдавайте билет!

– Это еще почему?

Захлопал своими сине-бронзовыми:

– Вы для этой страны слишком красивы. И слишком богаты. А пистолет – отбиваться от альфонсов – вам на борт пронести не дадут.