Темный разум

— Выпьете что–нибудь? — спросил мужчина.

— Просто воды, — ответила она.

Она пыталась лечиться спиртным, но скоро поняла, что данный метод расслабления в случае с кибердвижками не работает — только рвутся мышцы да еще больше повреждается ослабленная спина.

Спир поднял палец, и автоподнос завис в воздухе над их столиком. Он напоминал кленовый лист, только с суставчатой ручкой вместо черенка, оканчивающейся цепкой трехпалой «кистью».

— Воды для дамы и еще один ром мне.

Мужчина поднял рюмку, допил остатки и поставил опустевший сосуд на стол. Поднос подхватил рюмку пальчиками, поставил ее себе на «спину» и унесся прочь.

— Те, кому требуются мои услуги, обычно приходят сами, — заявила женщина.

— Но я разбередил твое любопытство? — предположил он.

Она кивнула, соглашаясь, хотя его послание первым делом пробудило в ней алчность и только потом — интерес. Он был из Государства — а значит, простак — и, очевидно, хотел предложить ей выгодное рисковое дельце. А когда он добавил, что может также помочь с ее «проблемой», о которой сейчас известно практически всем, ее внутренний хищник воспрянул.

— Итак, ты хочешь зафрахтовать «Залив мурены»? — уточнила Изабель.

— Да.

— Это дорого.

Он небрежно кивнул.

— И чего ради? — Ей хотелось поскорее разобраться с первым вопросом, чтобы поскорее перейти к собственной «проблеме». Есть вероятность, что он лжет, и тогда можно наброситься на него.

— У меня есть предположения о возможном местонахождении неконтролируемого истребителя Государства, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты сперва отвезла меня туда, где можно приобрести кое–что… необходимое, а затем доставила меня к истребителю.

Женщина смотрела на собеседника оценивающе. Государственный истребитель. Насколько подобное вероятно? Такие корабли, управляемые ИИ, обычно сами добираются до дома или вызывают подмогу — если только они не полностью разрушены. Так что либо парень идиот, у которого слишком много денег и времени, либо… Изабель вновь открыла сенсорный капюшон, отметив, как насторожились при этом Трент и Габриэль, и снова просканировала окружающее пространство. Может, он охотник за головами, пожелавший получить вознаграждение за нее? Возможно, но к чему тогда было назначать встречу здесь, на подконтрольной ей территории? Ее репутация ему, несомненно, известна.

— И истребитель, и необходимое мне снаряжение находятся на дальнем конце Погоста, на самой границе с Королевством прадоров, — добавил мужчина.

Долгую секунду она продолжала разглядывать его, потом сказала:

— Вероятность находки брошенного, но при этом не превращенного в груду бесформенного лома государственного истребителя чертовски мала, полагаю.

Поднос вернулся с напитками и принялся выставлять их на столик, а Спир вытащил из кармана небольшую коробочку.

— Что ж, — проговорил он, когда поднос удалился, — если корабля там не окажется, я все равно заплачу тебе за работу в полной мере.

Открыв коробку, он толчком отправил ее по столу к женщине.

Она опустила взгляд, активировав капюшон на обнаружение отравляющих веществ или наноатаку, но коробочка не содержала ничего, кроме шести ограненных сапфиров. Изабель взяла один, поднесла к глазу — точнее, к микроскопу с близкофокусным сканером в искусственном зрачке. Камень был хорош, и если остальные не хуже, то этой платы с лихвой хватит на полную модернизацию первичного термоядерного реактора «Залива мурены». Похоже, в битве внутренних противоречий начала побеждать жадность.

— Это, естественно, аванс, — сказан мужчина, — чтобы покрыть издержки. Кажется, здесь можно связаться с Галактическим банком — проверь мою кредитоспособность.

Изабель положила сапфир.

— Если ты знаешь координаты исправного покинутого истребителя, тебе также должно быть известно, что для пилотирования потребуется ИИ.

— Вот почему я упомянул о необходимом оборудовании — за ним придется завернуть в Литораль.

— Люди — «моллюски», — протянула она, хотя и без отвращения, которое некогда питала к этой породе.

— Да, люди — «моллюски».

— Я подумаю. — Она помолчала. — Но ты еще предлагал помощь…

Он показал на сапфиры:

— Сетевая информация обо мне ограничена, так что я загрузил личный файл в транзакционную память сапфира Т-782. Думаю, ты заинтересуешься. И еще убедишься, что платежный баланс может включать кое–что поценнее денег.

Все еще глядя на мужчину, Изабель протянула руку и огладила камни кончиками пальцев: встроенные сенсоры утверждали, что драгоценности настоящие. Облокотившись на стол, она поднесла сапфир к глазу, чтобы проникнуть в память камня прямо сейчас. Женщина провела собственное расследование и уже знала, что человек, назначивший ей встречу, стар, он участвовал в войне людей и прадоров — но, кроме этого, почти ничего. Файл, который она после тщательной проверки на вирусы загрузила прямо в сознание, содержал массу подробностей.

— Политический биошпионаж? — не поверила она.

— В том числе. Просмотри остальное.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы полностью скачать информацию и разобраться в ней, затем женщина осторожно опустила камень обратно в коробочку. Да, во время войны он работал в сфере биошпионажа, но куда интереснее то, что было раньше. Парень, оказывается, знаток многих наук, ему довелось даже сотрудничать со знаменитым доктором Силаком. А вот еще данные: отчет аналитического ИИ о его психическом состоянии. Большинство показателей максимальны, остальные значатся как неустановленные, то есть ИИ просто не нашли способа измерить их. Из глубин души Изабель поднималась давным–давно угасшая и подавленная надежда. Чтобы исправить сотворенное Пенни Роялом, требовалось мастерство, которым не обладал никто на Погосте. Наверное, ИИ Государства могли бы что–нибудь для нее сделать, но с учетом истории Изабель они, конечно, предпочли бы ее анатомировать и тщательно изучить. А если бы вскрытие ее не прикончило, они бы привели в исполнение смертный приговор — сразу после исследований.

— Твоим нервным конфликтом я могу заняться прямо сейчас, — сказал Спир. — Но это почти наверняка самая незначительная из твоих проблем. Сотворение хаймана перегрузило человеческое тело, тут требуется переустановка базовой наносистемы. А еще — вспомогательные кибериммунные микрофабрики в костях: там будут производиться наномехи, чтобы постоянно восстанавливать повреждения.

— И ты можешь все это сделать? — спросила она, пытаясь подавить горькое разочарование от того, как небрежно он обошел ее основную проблему.

— Ты видела мой послужной список. Я специализировался на хирургической адаптации и адаптогенетике, прежде чем занялся церебральным форсированием под руководством Силака.

— Ты не представляешь, — пробормотала она, размышляя, не стоит ли пришибить его прямо сейчас — и отправиться домой.

— Ты имеешь в виду изменения, через которые прошла? — Мужчина невесело улыбнулся. — Очень хорошо представляю, Изабель.

— Неужто?

— Именно. Я точно знаю, что Пенни Роял сделал с тобой, поскольку видел подобные… преображения прежде.

Он вдруг принялся яростно чесать затылок, потом, спохватившись, отдернул руку.

— Хорошо, — сказала Изабель. — По рукам.

Если он не справится с ее неотложной проблемой, то присоединится к грузу — она выпотрошит его, обратит в рабство и продаст прадорам. Если он соврал насчет своей способности разобраться с ее прочими неприятностями, то она, возможно, отложит «потрошение», но результат в итоге будет тем же. В сущности, даже если парень и не сказал неправды, его судьба решилась сейчас. Как–никак, работающий или, по крайней мере, восстановимый государственный истребитель стоит чертову уйму денег, так не может же она просто позволить этому типу улететь с такой игрушкой!

Спир

«Залив мурены» был старым ударным кораблем Государства, лишенным оружия и выставленным на аукцион после того, как его бортовой ИИ решил удалиться. Кажется, этот ИИ вселился в дрона, оболочке которого придали форму гигантской барракуды, напичкав ее ультрасовременным оружием и прочей техникой, включая У-двигатель. В последний раз его видели целеустремленно двигающимся к центру галактики. Зачем — неизвестно.

Основной корпус «Залива мурены» походил на железный кирпич с частично срезанной под углом плоскостью. По обе стороны плоского торца торчали два обтекателя — там гнездились жерла движков. На верхней грани разместилась толстая орудийная башня — сразу за скошенным носом, наводящим на мысль о десантных судах двадцатого века. Таща за собой багаж, я поднялся по боковому трапу в грузовой отсек, где уже стоял один из помощников Изабель, Трент. В «Крабьей ухе» я его внимательно не разглядывал, а здесь представилась такая возможность. Он был на голову выше меня и, пожалуй, вдвое тяжелее. Странную форму его вытянутого, с остроконечной макушкой черепа подчеркивал черный щетинистый ирокез. Радужки его глаз были абсолютно белыми, в левом ухе болтался фиолетовый сапфир, а за ухом разместился мильтехский стандартный «форс». Одежду помощника Изабель составляли длинный плащ из крокодильей шкуры поверх старомодного делового костюма и тяжелые ботинки с металлическим носком. Я сразу понял, что физическим модификациям он не подвергался — в отличие от генетических.

— Родом с Возчика, полагаю, — сказал я, приблизившись. — Адаптоген серии НС-92… из семьи Собелей?

Трент смотрел на меня долго, тяжело, молча, потянулся было к серьге, но потом просто кивнул, подтверждая предположения, и жестом пригласил внутрь. Там он провел меня по устланному ковром коридору: такой был бы вполне уместен в каком–нибудь средневековом замке. Внешний вид «Залива мурены», может, и был простым и утилитарным, но интерьер буквально блистал роскошью. Сразу становилось ясно, что это личный корабль Изабель Сатоми — все прочие она использовала для ведения презренной торговли с прадорами.

Моя каюта тоже оказалась шикарной и просторной, но я понимал, что долго наслаждаться комфортом мне не придется, если я не выполню условие первого пункта нашего контракта.

— Она хочет видеть тебя сейчас, — заговорил наконец Трент, — в нашем медицинском отсеке.

— Мне еще понадобится кое–какое оборудование.

Очередной кивок.

Поставив чемодан на псевдодеревянный пол, я вытащил ключ, запрограммировал и послал требующийся сигнал. У чемодана откинулась — нет, не крышка — боковина, открывая выдвижную панель. Нагнувшись, я достал то, что мне нужно: микроботовый заводик, сетевой диагностер Сибан (делая серия технических наименований так или иначе перекликалась с именем моего старого босса Силака) и ряд других медицинских приборов, приобретенных на Авиа. Маловероятно, что они нашлись бы на борту корабля Изабель. Упаковав все в докторский саквояж «под девятнадцатый век», я почувствовал, что звездолет движется. Мы отправились в путь — и назад дороги нет.

Мы с Трентом двинулись по очередным роскошным коридорам к гравишахте, выводящей на нижнюю палубу. Здесь повсюду поблескивали чистотой кафель и шлифованный металл, которые постоянно стерилизовали неутомимые жукоботы. Медицинский отсек тоже был стерилен, опрятен, а что до оборудования — вот уж не ожидал, что здесь, на Погосте, можно найти такое. Изабель ждала возле хирургического кресла, раскладывающегося при необходимости в стол. Ее правая рука подрагивала. Женщина, очевидно, не могла сесть из–за сильнейших болей. Она шагнула ко мне… Кулаки ее сжимались и разжимались, сжимались и разжимались. Усилием воли она заставила себя это прекратить и жестом отослала Трента. Тот поспешно удалился.

— Знаешь, что такое пеня за неуплату? — спросила женщина.

Я взглянул на потолок, где висел похожий на чайное блюдце охранник–дрон — этакий смертоносный светильник. Наверное, в его полированной глотке скрывался какой–нибудь парализатор, отслеживающий мои перемещения.

— Знаю, не дурак, — сказал я, ставя саквояж на ближайшую рабочую поверхность. — Сможешь забраться на кресло?

— Раздеваться надо? — резковато спросила она.

— Да. — Еще работая с Силаком, я привык никогда всецело не доверять дистанционным диагностерам.

Женщина скривилась, но начала стягивать свои стеганые одежды, а я пока занялся осмотром ее автодока.

Типичная государственная конструкция. Хромированный жук, порождение ночных кошмаров, с многосуставчатой рукой, растущей из подвижного цоколя–основания, — хотя в данный момент жук пребывал в сложенном состоянии, купая хирургические инструменты в лохани с дезинфицирующим раствором. Я обошел цоколь, чтобы изучить ручной пульт управления, появившийся, едва я остановился перед тем местом, где он должен быть. Впрочем, среагировал он не на меня. Его включила Изабель, желая убедить меня, что благодаря хайманским модификациям она глубоко погружена в технологическую систему и следит за каждым моим движением. Придвинув сенсорную клавиатуру, я вывел характеристики интегрального диагностера. Ну, так и знал: современный, но на хайманов не рассчитан. Значит, пришла пора моего Сибана — кубика, изобилующего портами данных и пробоотборными каналами. Наклонившись, я вскрыл цоколь, извлек ядро старого диагностера и вложил на его место Сибана. Загрузка требовала некоторого времени, так что я вновь обошел «пьедестал», чтобы осмотреть Изабель.

— Интересно, — заметила она. — Весьма продвинуто.

Очевидно, она уже начала изучать загружающийся межканальник.

— Подняться до уровня хаймана тебе помог Пенни Роял… ну, отчасти, — сказал я, — но здешняя медицинская техника рассчитана лишь на человеческие модификации вроде «форсов».

Она уже сидела в кресле, тяжело дыша, — возможно, от боли, или усталости, или из–за каких–то внутренних неполадок. Взгляд, брошенный на меня, говорил одно: выкажи малейший признак отвращения, и ты мертвец. Однако таилась в нем и немая мольба. Женщине хотелось сочувствия, но не показного, и уж точно не жалости.

Все ее тело было покрыто синяками, и виной тому были не только ушибы. Груди, некогда налитые, обвисли пустыми мешочками. Туловище, как и лицо, выглядело чрезмерно удлинившимся, с неестественно сглаженными изгибами. А ноги были слишком коротки. Я смотрел на нее, радуясь про себя, что мой манжетой способен подавлять определенные базовые человеческие позывы. То, что лежало передо мной, могло вызвать и омерзение, и ужас — а проявлять подобные эмоции было смертельно опасно. Сейчас я видел лишь интересного пациента — и только.

Я поднял руки:

— Начинаю осмотр.

Ее сенсорный капюшон открылся, в одном из зрачков блеснул металл: Изабель изучала мои руки. Очень медленно потянувшись, я коснулся пальцем сенсорного пульта, давая приказ спинке откинуться, а подножке подняться, превращая кресло в операционный стол. Дождавшись завершения процесса, я прощупал ее ключицу — просто чтобы установить первый контакт. Изабель поморщилась, потом, когда я начал считать ее ребра, — расслабилась.

Ножи…

На миг я провалился в вихрящуюся тьму, переполненную железом и обсидианом; потом тело пронзила боль. Я отдернул руку — боль исчезла, и я сразу понял, что этот фрагмент памяти связан с ощущением дежавю, не оставлявшим меня с того момента, как я поднялся на борт этого корабля. Возможно, это как–то связано со временем, проведенным в паучьем рабстве? Нет, не похоже. Так, отставим гипотезы, они сейчас только мешают.

— Их восемнадцать, — сказала женщина, — и еще два растут.

Я кивнул, не решаясь пока заговорить.

На самом деле нужды считать на ощупь не было — там, где должны были находиться ее ребра, из боков торчали щетинящиеся хитиновыми пластинами наросты, доходя почти что до самого таза. При этом верхние ребра оказались более широкими и плоскими, чем обычные, а верхняя пара вообще соединялась друг с другом внахлест. Интересно, скоро ли начнет отмирать кожа — она уже выглядит нездоровой, хотя повреждений или патологических изменений пока не наблюдается.

Руки тоже укоротились, плечи расположены выше нормального уровня, шея слишком толста. Хитин на руках и ногах отсутствует, но и там и там пальцы высохли, съежились. Вместо больших пальцев ног и мизинцев рук торчат жалкие пеньки. Полагаю, скоро Изабель придется обходиться вообще без конечностей.

— Можешь показать спину?

Она попыталась перевернуться, не смогла, и я после секундного колебания помог ей, и на этот раз прикосновение к ее телу ничто не пробудило в мозгу. Подсчитав прямоугольные хитиновые пластины, ровным рядком расположившиеся на месте позвоночника, отметив заостренную шишечку выступающего из основания этого ряда хвоста, я перевернул женщину обратно.

— Ты уже пыталась превратиться в хаймана — сама, еще до визита к Пенни Роялу, — заявил я.

Женщина подозрительно прищурилась:

— Откуда ты знаешь?

Я махнул рукой.

— Это же очевидно. Что ты сделала?

Она пару секунд что–то прикидывала, взвешивала, потом все же ответила:

— Суставные кибердвижки, сдвоенные суб-ИИ «форсы», сенсорный обруч. Потом «форсы» и обруч удалила — когда купила на черном рынке сетуз, который через два месяца отказал. Продавцы отправились в Королевство — рабами я их не делала, продала на мясо. — Она умолкла на миг, изучая мою реакцию. — Их, верно, давным–давно съели.

Я включил автодок. Насекомья головка выдвинулась из подставки. Запустилась обычная программа проверки многочисленных хирургических насадок — выглядело это так, словно механический паук готовится перекусить.

— Расслабься. — Я придвинул аппарат к ее лицу.

Мелькнула мысль — запрограммировать что–нибудь быстрое и необратимое: рассечь позвоночник, пережать сонную артерию. Но я, хоть и занимался биошпионажем, не был убийцей. Однако хорошо, что женщина напомнила мне о том, кем является, поскольку я уже начинал ей сочувствовать.

Док принялся сканировать тело и брать анализы, он исследовал женщину с головы до пят, мне оставалось лишь просматривать поступающие на монитор изображения и данные. Наконец аппарат замер над животом пациентки.

— Кстати, насчет Пенни Рояла, — сказал я, — если тебе интересно: он может подарить тебе способность перепрыгивать небоскребы. Только при этом не позаботится сообщить о том, что мягкая посадка не гарантируется.

— Знаю, — ответила Изабель.

Я занялся своей фабричкой — перекачал в память результаты сканирования, чтобы на их основе выбрать подготовленные микроботы, ввел шунт: микроботам необходим раствор на основе крови пациента.

— Что это? — спросила женщина.

— Ты понимаешь, что твои кибердвижки конфликтуют с меняющимся телом?

— Конечно.

— Ты могла бы бросить в бой сетуз или «форсы», но у тебя их нет. Установленные Пенни Роялом части хаймана в тебе даже говорят на другом языке, так что доступа тебе не получить. Пенни Роялу это не важно. Степень твоих страданий в процессе трансформации его не касается. — Я умолк, разглядывая Изабель. — Но ты просила не просто превращение в хаймана, верно?

— Полагаешь, я не думаю об этом постоянно?

— И все же?