Проклятый мир Содома

– А что, – спросила я, – существуют еще и малые источники?

– Да, – ответил дух, – вода, взлетевшая вверх и упавшая в чашу бассейна, по подземным трубам расходится к множеству малых источников, устроенных во дворе каждого дома во внутреннем городе. Ведет такая труба и в купальни, о которых я уже говорил. В них маги из правящей семьи принимали магические ванны, набираясь сил и поправляя здоровье. Купание прямо у меня в фонтане – это слишком интимный поступок, позволительный только тем, кто получил на это мое личное приглашение. Кстати, именно из-за труб с моей заряженной магией водой, создающих под городом целую сеть, вся его территория буквально пропитана магическими эманациями, от которых питаются как защитные и сохраняющие заклинания, так и управляющий ими дух этого города. Если ты разрешишь, то я приглашу его присоединиться к нашей беседе.

– Постой, – ответила я, – я не могу единолично решать такие вопросы. Если ты хочешь позвать духа города, то я тоже должна пригласить своих друзей, ведь мы с ними составляем единое целое.

– Зови их, Анна, – коротко ответил мне дух фонтана, – поговорим все вместе. Самое главное, чтобы среди них была та женщина – с духом огня внутри, и та, что прикидывается маленькой девочкой, и…

«Бабник он и есть бабник, – не без симпатии подумала я, – но мы об этом никому не скажем, если он сам не проболтается…»

Тот же день. Около полуночи. Заброшенный город в Высоком Лесу.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич.

Тиха ночь на плоскогорье, с высоты четвертого этажа Башни Силы заброшенного города яркие звезды на темном небе кажутся такими близкими. Если выйти на опоясывающую этаж галерею и посмотреть налево, то на фоне неба, которое все же чуть светлее, будет виден похожий на китайскую пагоду силуэт Башни Мудрости; если посмотреть направо – то Башни Терпения, а прямо перед нами возвышается Башня Власти. Вот они – главные силы, двигавшие вперед общество гоморритян и содомитян, и задвинувшие его туда, откуда уже нет выхода – только гнев огненный и всеобщее уничтожение. Странная концепция, в которой не нашлось места Вере, Надежде и Любви. Хотя, если вспомнить, откуда выросли ноги и откуда руки, ничего странного в ней нет. Те, кто сознательно пошли против естественного порядка вещей, сами загнали себя в тупик.

Позади меня, раскинувшись великолепным телом на смятых шелковых покрывалах, спит самая роскошная женщина из тех, которых я знал, и одновременно моя супруга Елизавета Дмитриевна Волконская. Релаксация в магических ваннах и массаж струями воды сняли усталость и привели нас в такое бодрое состояние, что, закончив эти процедуры и поднявшись в предоставленные нам покои, мы бросились в объятия друг друга, и без устали терзали свою плоть в безудержном сексе до самой глубокой ночи. Кстати, здесь, в башнях Правителей, в отличие от остального города, сохранились не только сами здания, но и их богатая внутренняя обстановка, которая могла бы сделать честь и царскому дворцу, и дорогому борделю.

Насколько я понял объяснения явившегося перед нами городского духа, время в этих помещениях идет, только когда внутри кто-то есть, а стоит людям выйти, так оно немедленно останавливается, а внутренняя обстановка в комнатах автоматически приводится в исходное состояние; разумеется, за исключением тех вещей, которые постояльцы принесли с собой из внешнего мира. И вообще, существуют ли на самом деле все эти ложа, шкафы, стулья, полотенца, покрывала и прочее, как говорится, на физическом уровне, или это только материализованные заклинания, доступные нам в ощущениях? Здесь, где от магии буквально звенит воздух, такой фокус вполне возможен. Вот скажет кто-то: «крекс, пекс, фекс», дернет волосок из бороды – и выяснится, что на самом деле король-то голый. Но это я так шучу, потому что развеивание материализованных заклинаний – это занятие куда более сложное, чем даже их создание…

Но самая интересная ситуация сложилась тогда, когда мы прибыли на место, колонны остановились и майор Половцев побежал объяснять своим сбитым с толку подчиненным, где и каким образом они оказались, и под чьим командованием им предстоит служить; а также кем, в свою очередь, предстоит командовать. Непонимание, недоверие, осознание, шок – вот выражения, последовательно сменявшие друг друга на лицах командиров и курсантов, прибывших к нам из Советской России.

Кстати, еще один штрих, отличающий их историю от нашей – вся территория бывшей Российской империи включена в единое государственное образование, включая Финляндию, а СССР там – это Советская Россия плюс Манчжурия, Монголия, Уйгурия, Корея, Венгрия, Валахия, Чехия и Словакия. Елизавета Дмитриевна, поговорив сначала с майором Половцевым, а потом и со мной, сказала, что если считать наш вариант истории эталонным, а все прочие модернизированными, то тогда во всем произошедшем точно видна рука «старших братьев», одного из которых искусственный интеллект штурмоносца признал в вашем покорном слуге. Но это так, к слову; а пока вернемся к нашим баранам, то есть курсантам.

Без смеха и слез на эту сцену смотреть было нельзя, потому что битых жизнью сержантов, по рекомендации командования направленных для обучения в училище, среди курсантов насчитывалось не больше трех десятков. А остальные – молодые мальчишки, только-только недавно оторвавшиеся от мамки – бледнели, краснели, не зная что сказать, глядя на худых как скелеты, хмурых бывших «овечек», уставших после пешего марша. Те тоже были немало смущены такой коллизией и отвечали своим будущим командирам таким же недоумением и легким неприятием. До сих пор добра от противоположного пола бывшие «овечки» не знали, и ничего хорошего от нового начальства тоже не ожидали, тем более что знание русского языка было у них самым поверхностным, ибо Лилия никогда не отличалась глубиной и тщательностью в своих обучающих заклинаниях.

Но все-таки мы все, независимо от мира происхождения – люди военные, которые обязаны выполнять приказ в любой ситуации, невзирая на обстоятельства. Поэтому, когда прошел первый шок и трепет, майор Половцев скомандовал взводным, которые стали комбатами, те в свою очередь взялись за бывших сержантов, которым была судьба встать на роты, а уж те взялись за новоиспеченных взводных и подчиненный им рядовой состав. И все завертелось; тем более что во дворах их нового расположения дымились уже двигавшиеся за нами в обозе полевые кухни; и армейский порядок жестко брал свое, строя и равняя ряды. Помогло как то, что бывшие «овечки» хорошо умеют подчиняться командам, так и то, что накрученные майором Половцевым и комбатами, новоиспеченные взводные и ротные поначалу обращались с ними бережно, как с хрупкими фарфоровыми статуэтками. Ну а потом случилось то, что обязательно и должно было случиться.

К размещенным во внешней части внутреннего города, по левую сторону от главной дороги, «овечкам» и их новоиспеченным командирам заявились стильные и гладкие амазонки из нашей роты спецназа – знакомиться с курсантами и их командирами, и ангажировать себе на ночь кавалеров. А то же новенькие парни из верхних миров – молодые, отборные, пригожие; как же не обмять их в первую же ночь в жарких объятьях любительниц сладкого? Несмотря на то, что еще час назад они относились к своим новым командирам с настороженностью и отчуждением, в бывших «овечках» тоже взыграло ретивое. Как же – их командиры в первую же ночь уйдут ночевать к чужим девкам, оставив своих новых подчиненных в полном одиночестве? Да ни в жисть!

По-настоящему серьезного конфликта не произошло только потому, что амазонки на самом деле перегнули палку. Это там, в мире «Подвалов», им стоило только поманить пальцем почти любую понравившуюся особь мужского пола, и та на цыпках бежала следом узнать, чего понадобилось госпоже; но тут такой фокус не прошел, как не прошел бы он с любым из нас. В ответ на грубые заигрывания амазонкам на вполне понятном казарменном жаргоне было указано, что им стоит погулять по другую сторону улицы, а здесь таким не подают. По другую сторону улицы разместились тевтоны, но там амазонки гулять отказались. Вместо этого они гордо удалились к себе во внутренний двор с фонтаном, где их рота повзводно располагалась на первых этажах всех четырех башен; а на горизонте уже показались разъяренные их выходкой Змей, Док, Ефимия и, самое главное, Кобра, которую они боготворили. Я просто уверен, что теперь невероятно большое их количество подкатит к известной вам Агнии (которой все же удалось окрутить Змея), с вопросом о том, как правильно захомутать себе мужчину из верхнего мира. Учитесь соблазнению, девочки, кавалерийские наскоки у вас тут не пройдут.

Кстати, как и сказал дух фонтана, в каждом доме во внешней части внутреннего города тоже были свои небольшие фонтанчики – не такие огромные, как тот на центральной площади, но и не такие маленькие, как питьевые в наших парках; и вода в них была с теми же свойствами, что и в главном фонтане, но в то же время все же ниже классом. Как объяснил мне Колдун, все это из-за того, что значительная часть ее магии уже была использована для поддержания общегородских заклинаний и существования самого духа города, управляющего всем этим хозяйством. Кстати, дух этот мне не показался. По-моему, в отличие от духа фонтана, он такой же нетрадиционно ориентированный, как и его бывшие хозяева, и в присущей этому типу личностей манере: пресмыкается перед сильным, и готов растоптать слабого. Тьфу ты, мерзость.

Но не будем о грустном. Ночь сегодня особенно хороша, несмотря на то, что на небе нет луны, а двор внизу освещают лишь только фосфоресцирующие разными цветами струи главного фонтана. Как я понимаю, у каждого заклинания свой цвет, а все вместе они образуют великолепную цветомузыку, отбрасывающую разноцветные блики на светло-серые стены башен Правителей. Ну ладно, пора под бочок к жене и спать. Утро вечера мудренее, да и дел завтра тоже будет немало. Мы тут неплохо устроились, но организационные вопросы далеко еще не все решены – одним словом, работы хватит.

Тогда же и там же. Башня Мудрости. Жрица и магиня воды и воздуха Анастасия.

Когда амазонки, квартирующие на первом этаже нашей Башни Мудрости, узнали о том, что дух фонтана не просто мужчина, но еще и интересующийся женским полом, то изрядно оживились. Сегодняшняя попытка заполучить к себе на ночь кавалеров сорвалась из-за их избыточной прыти, и теперь они просто не знали, куда себя деть. И я решила – пусть они тоже сходят после меня к фонтану. Что-то подсказывало мне, что Дух будет совсем не против… Я не стесняюсь этих девиц – столь же бесстыжих, сколь отважных, и умеющих хранить тайны. Но я не хочу, чтобы о моем сегодняшнем купании в фонтане знало бы хотя бы одно лицо противоположного пола. Поэтому, пока я буду заниматься водными процедурами, амазонки будут наблюдать за обстановкой, а после настанет уже их очередь…

Но, как назло, капитан Серегин, пресытившийся на супружеском ложе, стоит и смотрит в окно, не желая отходить ко сну. Нет, он совсем не подглядывает. Во-первых, он для этого стоит слишком открыто, а во-вторых, его мысли текут слишком далеко от меня, то обвиваясь вокруг его супруги, то склоняясь к завтрашним делам. Вот он зевнул, и, отвернувшись от окна, пропал в темной глубине комнаты. Наверное, пошел спать, как и его жена. Настало время моего выхода на сцену…

С распущенными по спине волосами и в одном простом белом халате, под которым нет ничего, кроме висящего на цепочке камня, я мелкими семенящими шагами перебегаю через двор. У самого фонтана я сбрасываю халат и вскакиваю на парапет. Две призрачные руки протягиваются ко мне из струй фонтана, хватают меня, обнимают и тянут вглубь, к себе. Я спрыгиваю в бассейн, тут же оказавшись по пояс в воде, делаю еще два шага, нащупывая босыми ногами каменные ступеньки – и вот я уже стою среди светящихся разными цветами струй, одни из которых тугими потоками бьют вверх, а другие падают вниз, рассыпаясь по пути мелкими каплями. Мой сотканный из воды любовник охватывает мое тело этими струями-руками – и меня пронзает первый приступ неземного блаженства, за ним еще и еще…

Дальше я помню только то, как я, подобрав халат, голая и мокрая, иду, ступая босыми ногами по теплым камням мостовой обратно к Башне Мудрости. Меня окутывает блаженство и нега. При этом висящий на цепочке камень горит меж моих грудей ярко, как электрическая лампочка на рождественской ёлке. Мне навстречу бегут обнаженные стройные и гладкие амазонки, торопящиеся окунуться в струи волшебного фонтана. Наверняка его дух подвергался групповому женскому изнасилованию впервые за все время своего существования…

Тот же день и час. Город Ашор примерно в 300 километрах на восток от Высокого Леса.

Боевой маг и городской правитель Мел си Хил-Дек.

Город Ашор, расположенный у слияния двух полноводных рек, стекающих с плоскогорья – Великой и впадающей в нее Быстрой – некогда был центром провинции объединяющей несколько речных долин, да и сейчас, оставался одним из крупнейших городов-государств этого региона. Именно через Ашор проходила Великая Дорога из запретного города Ниц в столицу бывшей империи Гоморру, построенная ее древними правителями еще в незапамятные времена. Прямая как стрела, и ровная, как хорошо оструганная доска, она позволяла при использовании легких колясок и быстроногих беговых зуммов, сменяемых на почтовых станциях через каждые два парасанга, всего за два световых дня покрывать расстояние от Гоморры до запретного города Ница или обратно (примерно 600 километров). Понятно, что такой метод передвижения был доступен исключительно членам правящей семьи и их ближайшим приближенным.

Да и город Ниц не зря назвали запретным. Его построили в незапамятные времена основатели Гоморрианской империи вокруг фонтана священной волшебной воды, дарующей вечную молодость, исцеление от всех болезней, а также по выбору особо ясное сознание, или невыносимое блаженство. С тех пор как началось строительство запретного города, доступ к фонтану был ограничен только магами правящей династии гоморрианской империи, их ближайшими приближенными и теми людьми, кому Правители хотели выказать свое величайшее расположение.

Потом империя пала, а город Ниц так и продолжил оставаться закрытым мощнейшими защитными заклинаниями, через которые могли проходить только Правители бывшей империи и их гости. Ни тех, ни других давно уже не существовало в природе, и правящим магам Ашора и союзных с ним более мелких городов-государств приходилось пробиваться через эту защиту силой своих контр-заклинаний. При этом проникнуть для того, чтобы набрать священной волшебной воды, им удавалось только в самый внешний круг, даже и не мечтая о том, что удастся добраться до Первоисточника Силы, дарующего вечную молодость и красоту.

Правящий маг Мел си Хил-Дек был очень стар, разменяв вторую сотню лет, и без глотка священной воды, сделанного с утра натощак, его уже не посещали мудрость и терпение, необходимые для занятия магией, и не радовала смазливая красота эфебов. Без глотка священной воды с утра даже зрелище кровавых казней, которым подвергали пойманных в лесу диких баб и разных ослушников, вызывало у старого мага не сексуальное возбуждение и желание усадить на коленки молоденького эфеба, а только пресыщенность и апатию. Мел си Хил-Дек знал, что вслед за пресыщенностью и апатией обычно приходит смерть, и поэтому тщательно следил за тем, чтобы священной воды в его кувшинах всегда было достаточно. Ведь если он умрет, то к власти придет его племянник Саул, эта бестолочь, которая не может составить и простейшего заклинания, пригодного для выведения вшей у рабочей скотинки – и тогда город Ашор обязательно постигнут величайшие бедствия.

И вот, кажется, это уже начало сбываться. Последний кувшин был пуст уже наполовину (а значит, подошел срок очередного похода к запретному городу, в преддверии которого вокруг Ашора уже встала лагерем небольшая сборная армия вассальных ему городов-государств) когда сегодня в полдень старика пронзило предчувствие чего-то невероятно ужасного. Как будто раскрылась дверь на покрытых вечным льдом вершинах гор, и оттуда в бело-голубом сиянии ледяной стужи выглянул древний и смертельный враг, божество, ненавидящее всех содимитян, один раз уже изгнавшее их с прародины в этот знойный и бестолковый мир.

Мел си Хил-Дек выпил дополнительно священной воды и немедленно бросился составлять гороскоп; но, сколько бы он ни перепроверял его результат, каждый раз выходило одно и тоже – ужасные бедствия и разгром, после которого всех их ждала неотвратимая гибель. То, что вошло через раскрывшуюся дверь, обладало таким могуществом, что сопротивляться ему не было никакой возможности. То есть, возможность сопротивления была, но конечного результата этого не меняло. И что самое страшное – та дверь между мирами раскрылась прямо на Великой Дороге, совсем недалеко от запретного города Ниц, и теперь маги Ашора и вассальных ему городов не смогут пополнить свои запасы и поправить свое благосостояние, продав излишки священной воды другим магам за очень большие деньги.

Но не успел старый правитель Ашора решить, что ему делать в такой ситуации, как пришло еще одно ужасное известие – остаток священной воды в кувшине почернел и начал вонять. Это могло значить только одно – то, что проникло в этот мир, подошло к запретному городу Ниц, полностью сломало его защиту и установило контроль над Первоисточником Силы. Это был конец – и в силу своей чрезвычайной старости Мел си Хил-Дек знал, что без священной воды он проживет не более полутора десятков дней – может, чуть больше, может, чуть меньше. Потом – маразм, распад личности и смерть от старости.

А только на дорогу до запретного города уйдет не меньше десяти дней; быстрее может получиться только в том случае, если боевые остроухие рабыни целыми днями, от рассвета до заката, будут даже не идти, а бежать бегом, а потом падать от усталости. Но это опасно – помимо неизвестного врага, на плоскогорье водятся дикие остроухие, которые не преминут напасть на его войско и полностью его уничтожить. Одним Волкодавам, которые передвигаются верхами на лошадях и двуногих беговых зверях, с ополчением диких остроухих просто не справиться. Да и вообще – остроухие должны убивать остроухих, чтобы волкодавам только оставалось поддерживать порядок. Да, настал тяжелый момент – если маг Мел си Хил-Дек сделает всего одну ошибку, гороскоп сбудется и ему придется умереть.

А умирать старый маг не хотел. Или хотя бы если придется умирать, то делать это надо достойно, пытаясь забрать жизнь врага в обмен на свою. Тем более что у правителя Ашора был для пришельцев кое-какой, как он надеялся, крайне неприятный сюрприз. Кряхтя и скрипя суставами, старик подошел к стоящему у стены большому сундуку, но даже не смог приподнять его тяжеленной крышки. Вздохнув, он два раза хлопнул в ладоши, и в комнату вошли две молоденькие остроухие служанки, которых маг держал в доме для поддержания порядка.

– Откройте это, – приказал Мел си Хил-Дек, указав на сундук и девушки пусть и с натугой, но сумели открыть тяжелую крышку.

А там, поверх тяжелых квадратных книг и больших, намотанных на деревянные валики свитков с древней мудростью, лежал массивный меч из темной бронзы с какими-то неизвестными добавками, делающими бронзу крепче и тверже самой лучшей стали. Это был не просто меч. Прадед старого мага забрал его у краснорожего рогатого и хвостатого пришельца из чужих миров, после того как заманил того в ловушку и подверг ужасной смерти. По крайней мере, трофей, в который было вложено множество полезнейших разрушительных заклинаний, того стоил. Вспоминая то, что рассказал ему отец, Мел си Хил-Дек взял в руки меч, клинок которого расширялся к рубящему концу, и щелкнул застежкой, освобождая оружие из ножен. Полированное темное лезвие при свете масляной лампы заиграло багровыми блики. Служанки закрыли крышку сундука, и собрались было уходить, но старый маг остановил их.

– Я не отпускал вас, ушастые зверушки, – мертвенным голосом сказал он, – вы видели запретное, а потому должны умереть. На колени, твари!

Как и все слуги в доме, эти ручные остроухие находились под заклинанием принуждения, поэтому без мольбы и стонов мягко опустились на колени, склонив головы, чтобы хозяину было проще их рубить. Меч был прекрасно наточен и ссек голову первой служанки так легко, будто ее шея была сделана не из мяса и костей, а из мягкого коровьего масла. Старый маг почувствовал, как в его жилы вливается бодрость и свежесть молодой жизни. Таково было одно из свойств этого меча, передававшего силу и энергию убитых своему владельцу.

Немного подождав, пока всосанная жизнь усвоится, маг отсек голову и второй служанке. Это было ничуть не хуже священной воды, и теперь старик был уверен, что сумеет дойти до запретного города в здравом уме и трезвой памяти, но вот только убивать в день по паре слуг, даже если это и просто клейменые остроухие рабыни, не очень хорошая идея. Теперь можно было бы пойти и убить любимого юного эфеба, но старый маг не спешил этого делать, оставив такой мощный прилив сил на черный день, который обязательно для него еще наступит.

Поэтому надо будет убрать меч в укромное место и позвать сюда других слуг, лучше всего из эфебов, чтобы они отнесли тела на кухню для приготовления из них чего-нибудь вкусного. Но сначала, пока не прошло возбуждение, вызванное безнаказанным убийством, он сделает то, чего не делал уже давно. Пока тела не окоченели и его тут никто не видит, он взгромоздит тела убитых служанок на стол (благо сила у него теперь есть) и использует для удовлетворения свои сексуальных потребностей, ибо то, что ему запрещено проделывать с живой женщиной, вполне разрешено с мертвой, ибо к тому времени она уже просто кусок мяса.

Когда старый маг закончил свои безумные забавы, на востоке уже разгоралась багровая полоска зари, несущей с собой новый день. Если войско собрано, то надо выступать. В душе маг Мел си Хил-Дек понимал, что дорога его ждет в один конец, и что там, у запретного города, он встретит то, что с легкостью сожрет его – разжует вместе с костями, а потом выплюнет брызгами кровавой пены. После чего это сияющее белым светом нечто двинется по Дороге на Ашор, Гурчанж, Трину, другие города долины Великой, повсюду уничтожая то, что дорого ему, магу Мел си Хил-Деку, и устанавливая свои, никому не понятные порядки. Ведь недаром вместе с пришельцами, руководя ими и направляя, идет старый враг, который ничего не забыл…

Права была та дикая остроухая, которая много лет назад, во время очередного похода за священной водой, изощренно проклинала его, пока, находясь под заклинанием принуждения, снимала шкуру с самой с себя. Да, он придумал очень сложное заклинание, которое помогло ему провернуть такой трюк, и очень этим гордился, хотя больше ни разу это не повторял.

Тогда он только посмеялся над отчаянными выкриками дикой зверушки, находя, что его выходка была очень остроумной, а ее проклятия ни стоили абсолютно ничего, и предсказанный ею «мститель с длинным мечом» никогда не придет. И вот теперь он пришел за ним – точно так, как и предсказывала та дикарка, отчаянно призывая кару на его голову. Но Мел си Хил-Дек, одновременно веря и не веря в это проклятье, готовился выступить в поход, который принесет ему либо величайшую славу, либо такой же величайший позор и крах всего, во что он верил и чему служил.

Часть 14

Четырнадцатый день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич.

После нашего прибытия в Проклятый мир Содома события медленно, но верно шли своим чередом. Обосновавшись в заброшенном городе, прямо на магическом источнике, мы немедленно занялись самыми неотложными делами, то есть, во-первых – сколачиванием подразделений из бывших «овечек» (будущих «волчиц»), во-вторых – налаживанием контактов с местным населением (то есть с дикими лилитками), в-третьих – воздушной разведкой ближних и дальних территорий и составлением карты местности, в-четвертых – созданием походного самогонного аппарата, пригодного для производства топлива для грузовиков, для чего сюда из мира Подвалов при помощи Лилии был приглашен известный вам специалист Гефестий. Ну и в-пятых, (и это не шутка) – духовным и физическим самосовершенствованием.

И дел этих нам хватило бы и на месяц, и на два. Например, потребовалось определенное время, прежде чем вчерашние «овечки» перестали дичиться своих новых командиров. И даже в таком варианте будущая стрелковая бригада «волчиц» больше напоминала какой-то пионерлагерь санаторно-курортного типа, чем полноценное воинское соединение. Русские люди – они, вне зависимости от мира происхождения, обычно жалостливы ко всяким сирым и убогим, и всегда готовы протянуть им руку помощи. Но это тоже необходимый этап формирования бригады, в ходе которого будущие «волчицы», оставаясь столь же худыми, с каждым днем набирали силу, ловкость и быстроту реакции, так что в самом ближайшем будущем они должны были догнать своих наставников.

Тут оказывало свое влияние и полноценное питание – преимущественно мясом и яйцами убиенных молодых динозавров, и применение «сыворотки № 1», а также действие магической воды, концентрированной при приеме ванн в купальнях и ослабленной в питьевых фонтанчиках в месте дислокации. К тому же те первые пять бывших «овечек», которые попали к нам на месяц раньше и дольше остальных занимались с моей супругой по индивидуальной программе, теперь показывали неплохие показатели в физической, огневой и тактической подготовке. Очевидно, то же самое произойдет и с остальными будущими «волчицами», но только чуть попозже.

Кстати, употребление внутрь ученицами моей жены магически заряженной воды привело к тому, что у них обострились и усилились особые способности по коллективному перехвату и удержанию сознания различных животных. Жалко только, что под птеродактиля нельзя подвесить бомбы. Во-первых, для этого он слишком тупой и не поддающийся дрессировке; во-вторых, особь с размахом крыльев как у легкомоторного самолета не в состоянии поднять в воздух добычу больше тридцати килограмм, хотя прямым ударом острого как долото клюва в грудь или живот запросто может пробить насквозь незащищенного человека. Так что идея превратить их в бомбардировщики оказывается мертворожденной; но зато воздушные наблюдатели из них просто идеальные – от рассвета до заката могут висеть в небе над одной точкой на восходящих потоках воздуха, что весьма полезно при воздушной разведке.

Кстати, по словам Колдуна, и у остальных будущих «волчиц», даже без коллективных медитаций с Елизаветой Дмитриевной, тоже начинают проклевываться зачатки различных магических талантов. Они еще совсем небольшие, но терять такое множество потенциальных, пусть и очень слабых магов совсем не хочется, поэтому и эту поляну тоже требуется окучивать. Но я пока еще не знаю, как именно мы можем это сделать. Не знаю, кто пойдет за мага-наставника – а без него никак. Не знаю, где набрать столько разных драгоценных камней, чтобы превратить их в персональные магические ключи.

Но в любом случае с будущими «волчицами» пока все хорошо – они поправляются, тренируются в марш-бросках, тактике, стрельбе, рукопашном бою, и даже в строевой подготовке, сживаются со своими взводными и ротными командирами; короче, процесс формирования бригады идет. Кстати, амазонки строем не ходят (и это принципиально), а будущие «волчицы» ходят, и даже с удовольствием печатают шаг. Колдун, который сам не ходит строем по возрасту, говорит, что при сканировании ментального состояния марширующий в ногу взвод имеет сходство с тем же взводом, находящимся в состоянии групповой медитации. Единственная проблема в том, что сибирские егеря, как и все прочие егеря (то есть особо меткие стрелки) в атаку строем не ходят, и по полю боя передвигаются вроссыпь, и исключительно по-пластунски. Строевая подготовка у егерей необходима лишь для развития чувства локтя и сколачивания подразделения в единое целое; и неправы те, которые говорят, что это напрасная трата времени. Не напрасная, ой какая не напрасная.

Тем временем продвигались и другие дела. На третий день после нашего прибытия, как и было обещано, к воротам заброшенного города заявилась делегация диких лилиток, состоящая из Предводительниц четырех ближайших к заброшенному городу кланов, в том числе и Айны. Оружие в основном трофейное бронзовое, и только наконечники стрел (как сказала Айна, отравленные) сделаны из кремневых отщепов. Трофейных бронзовых на это дело не напасешься; да и какая разница, если малейшая царапина вызовет мучительную смерть. Выплавку стали содомитяне после ссылки, видимо, так и не освоили; фактически их материальная культура застыла на том же уровне, на котором и была четыре тысячи лет назад. Совершенствовалось только применение магии, которое дошло до высочайшего уровня, да только не в коня корм.

Самая продвинутая у нас в этом деле Лилия, но и она сказала, что ни за что не взялась бы за задачу магического модифицирования человеческого организма. Во-первых, это неэтично; во-вторых, случайно можно создать такое, что потом и за тысячу лет не расхлебаешь. Короче, хоть воины из лилиток получились хоть куда – попадись мне тот маг, который все это придумал, взял бы его за причинное место и трахнул головой обо что-нибудь твердое, чтобы не издевался над человеческой природой. Но маг тот давно помер, так что придется трахать (исключительно головой об дерево) только его последователей и прочих эпигонов.

Но об этом позже, а пока вышли мы всей магической пятеркой, с отцом Александром и Лилией в придачу, к дорогим гостьям и предложили пройти им пройти через ворота, да по дороге во внутренний город, для того чтобы внутри Башни Власти, как и положено высоким договаривающимся сторонам, провести переговоры о развитии наших дальнейших отношений. Надо сказать, что наше предложение немало их удивило. Как оказалось, внутренний город был для лилиток табу даже в самые лучшие времена гоморрианской империи, потому что местные, нетрадиционно ориентированные маги за людей не считали тогда и не считают сейчас никого, кроме себе подобных содомитов – ни остроухих лилиток, ни нормальных женщин (их тут называют круглоухими), ни даже мужчин с нормальной сексуальной ориентацией, которых презрительно называют Производителями и всячески третируют. Ну, пусть не обижаются – теперь мы их будем третировать, низводить и курощать.

Короче, после того как Предводительницам дали отхлебнуть магической воды из фонтана, а потом усадили в общий круг на подушки перед уставленным блюдами ковром, переговоры прошли в самой благостной и задушевной обстановке, какую только можно представить. Удалось договориться по всем интересующим стороны вопросам:

Во-первых – о союзнических отношениях в борьбе против содомитян, которых дикие лилитки называли «нижними людьми». И правильно. Содомитян нам здесь не надо ни под каким соусом. В случае подхода крупных контингентов нас предупредят, а с мелкими дикие лилитки справятся сами.

Во-вторых – о свободном доступе лилиток (что их больше всего интересовало) к нашим молодым людям для осеменения и размножения. Мы договорились, что такие встречи будут происходить в специально выделенном для этого месте, снабженном специальным оборудованием для взаимного ухаживания (дискотека), откуда каждая договорившаяся пара будет самостоятельно удаляться на ближайшую свободную ферму для претворения в жизнь осеменительной программы.

В-третьих – мы снабжаем кланы диких лилиток мясом динозавров (пока эти животные не пуганы огнестрельным оружием, убивать их легче легкого), а они за это выделяют нам контингент для вербовки на постоянный контракт. В основном это могут быть девочки-подростки, которых так и так съели бы собственные «сестры» в период голодухи. Тут надо пояснить, что дичи в этих краях много, но ее большая часть лилиткам банально не доступна. Крупные особи слишком хорошо защищены от их оружия и сами довольно агрессивны; а мелкие настолько шустры, что по ним хрен влупишь. Так что лилитки в основном роют ловчие ямы, а когда в них никто не попадается, то с голодухи жрут друг друга, уменьшая таким образом количество едоков. Тут вообще в пищу идет любое мясо, за исключением самого старого и протухшего. Инферно, оно и есть инферно.

Подозреваю, что под этим соусом к нам сплавят фактически человеческие отходы, но, как и в случаях с амазонками, то, что плохо в здешних кланах, нам может подойти просто наилучшим образом. Кстати, клан Айны пошел к нам на службу в полном составе, ибо после случившихся с ним в прошлом неудач сократился до четырех взрослых женщин, у которых на шее висело никак не меньше полутора дюжин девочек-подростков и детей самого разного возраста. Айна сказала, что если бы мы не начали их немедленно подкармливать, то большая часть этих малышей была бы убита и съедена уже в ближайшее время. Короче, с одной стороны, обуза, а с другой, пополнение – не только нам в боевые части, но еще и Птице, вокруг которой собрался настоящий детский сад. Придешь к ней в Башню Мудрости и отдыхаешь душой, глядя на играющих малышей. Особо забавно наблюдать, как годовалая дочка Анастасии наперегонки ползает по теплому полу с двумя своими сверстницами из лилиток. Кстати, Лилия сказала, что, по ее мнению, острые уши лилиткам маги-селекционеры приделали совсем не случайно, желая получить маркер, по которому они могли отличить обычных, не модифицированных женщин от своих боевых изделий.

Решился вопрос и с обслуживающим контингентом для будущего ссыльнопоселенца Зевсия, который пока дрых в своем стасис-коконе. Тут требовался целый клан, но Айна от такой чести отказалась, сказав, что в ее клане слишком мало взрослых женщин для самостоятельного существования, и она лучше пойдет с нами по мирам. Взамен себя и своих сестер она выставила другой клан, живший в глубине леса на берегу большого озера – он был немного многочисленней клана Наблюдателей, а их Производитель уже состарился и почти ничего не производил. Я объяснил тамошней Предводительнице, что наш Производитель, конечно, тоже не новый, но зато он считай что вечный, если к нему бережно относиться, и мир тот намного приятнее этого, так как там есть только синее ласковое море, полное рыбы, такое же синее небо, острова с пальмочками, и никаких опасных животных – курорт да и только. Про бутылку Мебиуса и прочие топографические коварства того мира мы упоминать не стали, ибо для этих лилиток это не имело никакого значения.

Получив согласие Озерного клана, мы тут же собрали пятерку, и, следуя указаниям отца Александра, пробили канал в тот мир, переправив в него самораспаковывающуюся стасис-капсулу с Зевсием и его будущий гарем. Перед отправкой я еще раз вызвал к себе Геру, спросив, не желает ли она после короткой процедуры освобождения от Афининого заклятия последовать за своим мужем, но получил короткий и емкий ответ, посылающий к воронам (по-русски на три буквы) меня, Зевсия и любого, кто еще раз задаст ей этот вопрос. Это дамочка совсем не собиралась провести остаток свой вечности в компании остроухих дикарок и мужа-неудачника, приговоренного к вечной ссылке. После этого мы закрыли портал, и о таком боге, как Зевсий, за пределами того мира-ловушки можно было забыть навсегда.

У тевтонов дела тоже шли вполне себе ничего – не пользующиеся успехом ни у амазонок из роты спецназа, ни у будущих «волчиц», они весь свой пыл и жар обратили на диких лилиток, разбрасывая среди них разумное, доброе, вечное – то есть свой генофонд. Лилитки не возражали; и на так называемом танцполе, где дамы снимали себе кавалеров для быстрого перепиха, всегда было не протолкнуться от желающих «сладкого» остороухих диких дам.

У тевтонов на «танцы» отпускали только самых отъявленных отличников боевой и политической подготовки, а на случающихся время от времени «самоходчиков» фельдфебели интенсивно воздействовали с помощью обычных в тевтонской армии телесных наказаний и нарядов на разного рода грязные работы. Правда, пока мы стояли в этом заброшенном городе – с его самоочищающимися сортирами и самоподметающимися дорожками, и где каждый дом был буквально набит бытовой магией – с грязными работами у тевтонских фельдфебелей было не очень, но они не унывали, возмещая этот недостаток слишком изнеженного места дополнительной строевой подготовкой и копкой канав сразу за городом, где уже не было никаких заклятий, при этом бесхитростно командуя: «копать вот отсюда и до обеда».

Параллельно с тевтонами работал отец Александр. Кроме того, что он читал им проповеди, неизменно вызывавшие самое чуткое внимание слушателей, он еще готовил среди них своих помощников – ротных и эскадронных капелланов и полковых священников. Кстати, одной из тех, кто ходит на эти занятия для будущего священства, является наша старая знакомая Гретхен. Теперь ее идеей фикс стало спасение своих соплеменников от рецидива нацизма, комплекса расового превосходства и ничем не обоснованного оскорбительно-пренебрежительного отношения к людям другой расы, веры или пола.

Мы уйдем, а церковь – православная по всем своим признакам – в этом мире после нас останется. Ведь должен же кто-то руководить процессом изжития содомизма, направлять его в нужное русло, а также окормлять как тех, что спасает этот мир от ужасного греха, так и тех из спасаемых, кто не замешан в мерзостях и продолжит свое существование. В принципе, я не уверен, что у тевтонов получится хоть что-то примерно благообразное, но по крайней мере отец Александр пытается вывесить им флажки, за которые они потом ни ногой, ни даже взглядом; но тут по идее нужен еще один такой адепт, который бы вправлял мозги самым буйным, низводил их и курощал – без этого идея не выглядит особо долгоиграющей.

Когда я сказал об этом отцу Александру, тот только пожал плечами, сказав, что Отец не совершает чудес по требованию, а превращение обычного человека или даже священника в адепта – это как раз чудо. Но работа над этим вопросом идет, и Отец наш Небесный вроде бы обещал, что все разрешится в самом лучшем виде, хотя и весьма неожиданным образом.

Разрешился и вопрос с топливом для грузовиков от учебной роты майора Половцева, которые носили чисто русское название «Медведь». Гефестий, прибывший по вызову из мира «Подвалов» (пока еще это было несложно сделать) сперва уяснил, что от него требуется; а когда выяснилось, что требуется не пищевой алкоголь, а топливо для машин, пожелал немедленно взглянуть ему сии агрегаты. Ну, так фанат же техники, ептить. Короче, своего он добился, получив возможность вместе со штатным водителем облазить сверху донизу один такой «Медведь», под капотом у которого оказался не турбодизель (как я предполагал ранее, услышав от майора Половцева о турбине), а очень мощный, экономичный, легкий и компактный турбовальный двигатель, примерно как на танках Т-80, но только вчетверо меньшей мощности. Ну так и грузовик не танк, и огромная мощность свыше тысячи лошадей ему просто не нужна.

– Хороший агрегат, но только уж чересчур мудреный, – одобрительно сказал Гефестий после осмотра, вытирая промасленной тряпкой мозолистые руки, затем почиркал карандашом по бумаге и самостоятельно покинул этот мир через свой персональный мини-портал. Бог он, в конце концов, или не бог.

Вернулся Гефестий только дней через пять в сопровождении бородатых полуголых мужиков (в которых даже завзятый диванный интеллигент за пару стадий сразу же узнал бы кузнецов) и горой всяческих металлических деталей, из которых вместе с помощниками и водителями машин начал монтировать бродильно-перегонную установку. Насколько я понимаю, дело тут не обошлось без магии, потому что потреблял этот агрегат любую измельченную биомассу (измельчитель прилагался) которую требовалось сперва сбродить в огромных бронзовых чанах (шесть штук для непрерывности цикла), а потом, перекачав зловонную массу в перегонный агрегат, осуществить ее перегонку на топливо. То, что получалось в итоге, имело зеленовато-сизый цвет, консистенцию примерно как у растительного масла, отвратный сивушно-спиртовый запах, но при этом горело не хуже бензина и на ура воспринималось турбинными двигателями «Медведей».

– Это не пить, – назидательно сказал Гефестий принюхивающимся водилам, – ибо есть иад! Окочуритесь быстрее, чем сделаете глоток. То, что турбине здорово, то человеку смерть. Понятно, мазута?

Те в ответ только дружно закивали, но раз до сих пор из них никто не помер, то значит, было понятно. Или они не на себе эксперименты ставили, а на тевтонах? Тогда почему никто не бегает и не кричит, требуя привлечь к ответственности злобных отравителей? А может, наши отечественные Кулибины и сумрачные тевтонские гении уже скооперировались и нашли способ очистки этой отравы до приемлемых кондиций? Вот это хуже всего – только мне пьяных русско-немецких посиделок не хватало, с последующим мордобоем стенка на стенку…

Потом выяснилось, что да, нашли такой способ. Но только обращаться к тевтонам нашим светлым головам совсем не потребовалось. Ларчик открывался просто – вода из фонтана с полным набором регенерирующих и защитных заклинаний выжигала из «топлива» все токсичные компоненты. При этом реакция шла так бурно, что если влить в топливо магическую воду, то вскипевшую смесь просто выплеснет в морду экспериментатору. Работать требовалось осторожно и не спеша, с постоянным помешиванием; при этом обезвреженная смесь, потеряв четыре пятых своей крепости, все равно сохраняла отвратный вкус и запах, и требовала еще одной перегонки на нормальном самогонном аппарате и очистки готового продукта активированным углем. А без этого иад не иад, но рвотное средство – это точно. Без тошноты и не взглянешь. Но ведь водилы народ ушлый и технически подкованный – они и аппарат соорудят, и активированный уголь добудут, ибо стремление выпить в русском человеке неистребимо. Пришлось ставить на часы рядом с аппаратом и складом готового продукта абсолютно непьющих амазонок – и лишь после этого проблема развития в наших рядах алкоголизма, по крайне мере, на какое-то время, была снята. Правда, я пока не знаю, что будет, когда мы спустимся в долину, где наверняка по ходу будем натыкаться на винные склады местных. Маги и их прихвостни тоже выпить не дураки, и мне не хотелось бы, чтобы ради поддержания приличного поведения моих солдат пришлось выпускать в землю прекрасные столетние вина.

Что касается сварганенной Гефестием установки, то для того, чтобы заполнить полные баки всем четырем «Медведям» (с которыми они могли проехать от тысячи километров по бездорожью до полутора тысяч по шоссе), требовалось четыре-пять дней ее непрерывной работы. При этом в разобранном виде агрегат аккурат влезал в кузов одного грузовика, что освобождало остальные для перевозки какого-нибудь важного или ценного груза.

Занимаясь своими текущими делами, не забывали мы и о воздушной разведке прилегающих к заброшенному городу территорий. Дальняя разведка велась при помощи штурмоносца, осуществляющего картографирование местности, а ближнюю проводили ученицы моей супруги с помощью наблюдения за местностью глазами парящих над плоскогорьем птерозавров. Они-то три дня назад и обнаружили войско местных содомитян, марширующее по Дороге в нашу сторону. Весьма крупные по меркам этого мира силы: тысяч десять «ручных» боевых лилиток, две тысячи тяжело вооруженных воинов-мужчин, так называемых Волкодавов, и еще около трех тысяч разного народа, который может являть собой и командование этой экспедиции, и ее обоз.

Выдвижение к нам этого войска штурмоносец каким-то образом прошляпил, из-за чего моя жена Елизавета Дмитриевна имела с командованием (то есть опять со мной) серьезный разговор. Картографирование картографированием – когда все временные элементы программа просто стирает с изображения; но и собственно о разведке тоже забывать не стоило. Было бы гораздо проще, если бы мы получили это предупреждение еще две недели назад, когда эта банда только вышла из ближайшего к нам города, стоящего на Дороге.

Тевтоны, конечно, могут устроить кровавое рубилово, и с учетом качественного превосходства в оружии выйти из него победителями – но мне такая идея категорически не нравится. Во-первых, в таком случае тоже будут серьезные потери, ибо в ближнем бою лилитки очень сильны, даже если учесть, что вооружены они только бронзовыми топорами. Во-вторых, мне очень не нравится сама идея убивать женщин – пусть даже они трижды лилитки – только ради того, чтобы разыграть красивый и эффектный бой.

Ведь есть же другие методы – например, Колдун предложил использовать мощь нашей магической пятерки для того, чтобы нейтрализовать вражеских магов, а самое главное, снять с ручных боевых лилиток заклинание подчинения. По его расчетам, все должно получиться как надо. С вражеского войска спадут все заклинания и лилитки получат возможность решить, с кем они на этой войне – со своими мучителями или же с их врагами; а вражеские маги на какое-то время будут ослаблены и дезориентированы, из-за чего им не удастся быстро восстановить положение. Есть обоснованная надежда, что вражеское войско частью разбежится, а частью перейдет на нашу сторону, напав на своих. В принципе, если даже этого не случится и нас постигнет магическая неудача, то и это не станет катастрофой.

Тевтонских пехотинцев-спитцеров должно хватить, чтобы плотно перекрыть в выбранном нами для битвы месте расстояние от заросшей колючим кустарником опушки леса на высоком обрывистом склоне холма до берега текущей с гор реки. И вряд ли плохо вооруженные местные лилитки сумеют прорвать частокол их длинных граненых пик, окованных железом до самой середины древка. Там, в мире Подвалов, даже дикие и неистовые амазонки предпочитали не связываться с этим железным ежом, и если не получалось застать тевтонскую пехоту врасплох, то тут же откатывались обратно от ее панцирных батальонных каре.

Бойня в случае неудачи идеи Колдуна, конечно, будет страшная, но мы выстоим и церемониться при этом ни с кем не будем. Огнем, как говорится, и мечом. На крайний случай у нас есть в запасе штурмоносец – уж если он вступит, то полетят во все стороны клочки по закоулочкам. Только я заранее попросил Кобру не усердствовать. Пожары в таких вот светлых лесах, где каждое дерево или куст являются эфироносом – дело страшное; и тушить лесной пожар, ежели такой случится, придется экстремальными средствами от Анастасии, вызвав хорошую такую тропическую грозу. Но все это детали; вот где-то через насколько часов к выбранной нами позиции подойдут передовые отряды войска содомитян – и тогда окончательно станет ясно, по какую сторону добра и зла стоят так называемые «ручные» лилитки.

Тот же день около полудня, в Светлом лесу примерно в пяти километрах вниз по дороге от заброшенного города.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич

Лязгающая железом фаланга тевтонов от края до края перегородила частоколом граненых стальных пик узкий промежуток между рекой и крутым склоном холма. Было очень жарко, с безоблачного неба палило разъяренное солнце, раскаляя черненые доспехи спитцеров и стеганые, в мелкую клетку, набитые конским волосом жилеты арбалетчиков. Пот из-под раскалившихся касок стекает на лоб и шею, но солдаты держатся стойко. Чего у тевтонов не отнять – так это готовности терпеть тяготы и лишения походной жизни. Конечно, хочется попросить Анастасию сделать что-нибудь с этим палящим солнцем, но магические силы, возможно, ей еще пригодятся, а тевтоны и так стоят неколебимо, как памятники.

В узких промежутках между ротами тевтонской пехоты присели на одно колено одетые в камуфляж пулеметчицы из амазонок. Назатыльные платки, свисающие из-под кепи, прикрывают плечи, позы выражают напряженное внимание, левый глаз прищурен; знаменитая Анка, та что из истории про Чапая, умерла бы от зависти, гладя на этих красавиц. Стоит только прозвучать команде, как десять стрекочущих машинок брызнут на врага смертельным свинцовым дождем, укладывая его солдат рядами и колоннами прямо на том месте, где застала их смерть.

Остальные амазонки, вооруженные «Супермосиными», укрепились на склоне холма, укрываясь от нескромных взглядов между воздушных корней, для дополнительной опоры выпущенных стволами могучих деревьев. Там же своих «ручных» соплеменниц поджидали союзные нам «дикие» лилитки, готовые при неблагоприятном развитии событий сцепиться с ними в рукопашной схватке. Тевтоны поделились со своими постельными подружками в избытке имеющимся у них нетабельным холодняком, типа: «Вот тебе, милая, подарок – пилочка для ногтей» – и теперь, вооруженные бритвенно отточенными стальными мечами и кинжалами, «дикие» лилитки были значительно опаснее, чем притаившиеся в траве ядовитые змеи, у которых ядовит не только укус, но и взгляд.

Позади строя пехоты в эскадронных колоннах стоит чернопанцирная кавалерия тевтонов – впереди рейтары, способные с ходу своими пиками и тяжелыми прямыми палашами прорвать любой пеший строй; а позади них на быстроногих конях – стремительные уланы, готовые гнать и рубить бегущего врага. Позади кавалеристов прямо на дороге лежит металлическая туша штурмоносца, угрожающе шевеля своими оборонительными турелями. Это наш главный стратегический резерв. Стоит ему подняться в воздух – и тогда врагу небо покажется с овчинку.

Наша магическая пятерка собралась на пригорке, возвышавшемся между опушкой леса и стоящим на дороге штурмоносцем, и изготовилась к магическому единению. Вид отсюда на будущее поле боя создавался прекрасный, все необходимые заклинания Колдуном, Коброй и Анастасией были уже отработаны и теперь мы на выбор могли влепить по врагу заклинанием Подавления (в смысле вражеской магии), Стеной Огня, или вызвать в окрестностях небольшой тропический шторм с ливнем, градом и прочими прелестями. Таким образом, мы сами тоже представляли собой еще один, второй главный стратегический резерв. Все же войско к нам подходит немалое, численно в несколько раз превышающее наши скромные силы.

И вот настал тот момент, когда вдали на дороге показались бегущие к нам плотной толпой полуголые фигурки людей. Я поднял к глазам свой бинокль и подстроил резкость. «Ручные» лилитки оказались на вид даже выше и гораздо плечистее своих «диких» сестер, с немного более светлой кожей, и, в отличие от тех, не имели на теле заметной татуировки. Они носили небольшие короткие переднички или юбки из светлой ткани – точно отсюда я разобрать не мог. Ярко сверкали на солнце вставленные в их носы бронзовые кольца, из вооружения и защиты были заметны только небольшие круглые, плетеные из прутьев щиты и насаженные на длинные топорища поблескивающие бронзовые топорики.

В бинокль я прекрасно видел, как тяжело переставляют они ноги, уставшие от долгого бега, как вздымаются их худые бока, а под кожей отчетливо выступают ребра. Видимо, с места ночного привала их с нечеловеческой безжалостностью гнали бегом без всяких остановок и пауз для отдыха. Позади сплошной колышущейся массы голов «ручных» лилиток виднелись длинные шеи и головы утконосых ездовых динозавров, в парных упряжках тянувших за собой вытянутые повозки, густо набитые воинами в полном вооружении древнегреческих гоплитов – скорее всего, теми самыми Волкодавами. При этом хвост этой колонны повозок терялся где-то далеко в поднимающемся над дорогой мареве раскаленного воздуха.

Казалось, что прямо так, с разбега, эта плотная толпа (а лилитки бежали по дороге именно толпой, а не строем) попробует броситься на наши ряды, чтобы с ходу смять и растоптать преградившее дорогу препятствие. Унтера и фельдфебели тевтонских спитцеров напряглись, готовые дать команду опустить пики к бою; но тут первые ряды лилиток примерно в пяти сотнях шагов от нас начали замедлять свой бег и останавливаться, выстраиваясь в неровную линию, также перегородившую весь промежуток от реки до опушки леса. Тяжело дыша, они смотрели на противостоящее им прекрасно вооруженное войско – и уже видели свою смерть на этих длинных граненых пиках, пока что безвредно задранных вверх. Напротив, грузные под тяжестью своих доспехов Волкодавы не спеша выгружались из своих повозок, и, несмотря на свою в общем неплохую защиту, отнюдь не торопились вставать в первые ряды.

Атмосфера сгустилась настолько, что казалось, сейчас без всяких усилий Анастасии меж нами и ими разразится жестокая гроза. Если во взглядах «ручных» лилиток я читал только усталость и обреченность, то Волкодавы смотрели в сторону преградивших им дорогу тевтонов с оскорбительным пренебрежением. Пройдет еще совсем немного времени – и их мнение о нас сильно изменится, но не только лишь все смогут пережить этот волнительный момент, как говаривал главный укроцицерон Виталя Кличко. Скорее всего, сегодняшнего полудня не переживет никто из этих заносчивых медноголовых кретинов; но у меня по этому поводу сейчас нет ни горечи, ни сожаления.

Секунды текли, но ничего не происходило; напротив, плотная толпа «ручных» лилиток по оси дороги начала расступаться в обе стороны, пропуская вперед запряженную «утконосом» коляску-одноколку. Понимая, что это прибыло вражеское магическое начальство, которое сейчас будет делать нам козью морду, я вытащил из ножен радостно зазвеневший меч Ареса и, не прекращая наблюдать за обстановкой, активировал энергетические связи внутри нашей магической пятерки. Разумеется, заклинание Колдуна можно было использовать немедленно, но для этого требовалось все же подождать некоторое время, пока наш маг-исследователь превращает заранее заготовленную мыслеформу в активное заклинание, нейтрализующее всю вражескую магию в радиусе примерно километра.

Оно, заклинание, уже появилось в середине нашей пятерки в виде призрачной мерцающей бледно-фиолетовой сферы, в которую Кобра, наш «главный энергетик», тут же начала вливать мегаватты своей мощи… В это время коляска с главным вражеским колдуном наконец выехала на пустое пространство перед строем «ручных» лилиток. Как только коляска остановилась, из нее выбрался невысокий седобородый старичок в высокой тиаре; в руках он держал явно тяжелый, чуть изогнутый массивный меч в ножнах, по виду похожий на древнегреческую махайру. Нет, это не я знаю, как выглядела знаменитая махайра, которой рубились всадники-гетайры Александра Македонского, сто лет она мне не сдалась. Это энергооболочка покойного Ареса дает мне подсказку, ибо бывший ее носитель если в чем и разбирался, так это в холодном оружии.

Освободив меч от раскрывшихся ножен (точно махайра, эрринии меня побери, только не стальная, а из какого-то темного сплава, похожего на бронзу), вражеский маг кивком подозвал к себе двух ближайших боевых «лилиток», которые тут же подошли к нему и, выпустив из рук оружие, покорно опустились на колени. Старичок, стоя вполоборота к нам, начал медленно поднимать вверх свой меч, и лицо его в этот момент имело такое же выражение, как у мучающегося с похмелья кирюхи, который вот-вот пропустит вожделенный стопарик. Было понятно, что сейчас прямо на наших глазах свершится жестокое убийство двух женщин, находящихся под заклинанием принуждения, а значит, заведомо беспомощных и лишенных возможности бежать или сопротивляться. Более того, произойдет не простое убийство, а богопротивное жертвоприношение, после которого последует нечто настолько мерзкое и отвратное, что у меня уже нет слов.

Наше заклинание уже почти созрело, но требовалось еще несколько томительных мгновений для того, чтобы набухший почти до трехметрового диаметра пузырь прорвался и все вокруг затопила волна магической энергии, акцентуированной на нейтрализацию. Но все решила отнюдь не магия. В тот момент, когда старик занес меч над головой, сгустившуюся, будто концентрированную тишину прервал резкий, как щелчок кнута, выстрел из «Супермосина».

Пуля амазонки-снайперши попала старичку в правую скулу, почти точно под глазом. Тиара с головы кувырком отлетела в сторону, и на стоящих позади брызнуло содержимое его черепа. Меч с жалобным звоном выпал из разжавшейся ладони, после чего тело, под общий вздох с той стороны, завалилось назад и вбок – дряхлое, сухонькое тело, теперь необратимо мертвое, и оттого безвредное. Очевидно, это был очень важный персонаж среди местных и самый сильный маг противника, потому что сразу после его смерти кто-то из державшихся в задних рядах магов рангом поменьше отдал неслышный колдовской приказ – и обреченно вздохнувшие «ручные» лилитки, размахивая своими топориками, потрусили вдоль дороги в нашу сторону, навстречу опустившимся пикам спитцеров и своей смерти. Единственное, что они могли попытаться сделать – так это завалить тевтонов трупами передних рядов, чтобы задние, перебравшиеся через вал еще шевелящихся тел, смогли бы добраться до арбалетчиков, только для того, чтобы наконец оказаться прямо перед мордами застывших в готовности кавалеристов. При этом они не заколеблются и не отступят, потому что заклинание принуждения, которое гонит их вперед, не знает ни жалости, ни пощады. Жизнь этих женщин – ничто по сравнению с интересами их хозяев.