Храм Вечного Огня

Та метеором метнулась в соседнюю комнату и несколько секунд спустя показалась оттуда, с пыхтением таща даже не стул, а самое настоящее кресло, или даже трон – настолько массивным и позолоченным было это сооружение для восседания. Поставив его перед Кибелой, старшая жрица опустилась на колени и, склонив голову, произнесла:

– Прости меня, госпожа, ведь я не ведала что творила, а когда поняла, то было уже поздно тебя звать, потому что пришли чужие и сами исправили мой грех.

– Ты прощена, Ефимия, – благосклонно кивнула Кибела, опускаясь в кресло, – жизнь я тебе оставлю, в этом сомнений нет, но жрицей тебе уже не быть никогда. Нет тебе доверия. Остаток жизни ты проведешь в этом же храме, помогая по кухне на мелких поручениях – посудомойкой и поломойкой. В этом и будет заключаться твое наказание. Немедленно снимай одежду, приличествующую достоинству старшей жрицы, и удаляйся отсюда вон.

Потом, когда бывшая старшая жрица, заливаясь слезами, развязала пояс своего хитона и расстегнула застежки на плечах, сбросив на пол дорогое одеяние и обнажив непрезентабельное, как у сушеной воблы, тело, через черный ход удалилась прочь, мадам Кибела соизволила вновь обратить внимание на нашу компанию.

– Итак, – деловым тоном произнесла она, – поговорим, господа?

– Поговорим, сестра, – согласился отец Александр, – к этому разговору мы стремились все те десять дней – с того момента, как очутились в этом мире.

– Это были очень бурные десять дней, – сказала Кибела, – в первую очередь я хотела бы знать, жив ли и здоров ли тот мальчик, которого я пригласила в этот мир из того, где он был не от мира сего?

– Так это благодаря тебе мы попали сюда? – удивился отец Александр, – а то я-то все удивлялся такому количеству истинно женских случайностей и невероятных совпадений.

– Это была не только я, – с улыбкой заявила Кибела, – мое желание касалось только мальчика, и никого более. Ту женщину, которая все время находилась с ним рядом, я не могла ощутить, поскольку в вашем немагическом мире ее талант крепко-крепко спал. Одновременно Аполлоний тянул к себе Воина, который нужен был ему для внутрисемейных разборок и последующей борьбы с одним из духов мирового зла. В то же самое время этот самый дух зла тянул к себе родственное ему отродье из вашего мира, а твой господин старался сделать так, чтобы это отродье никуда не ушло и полностью прекратило свое существование. В результате почти каждый добился всего, чего хотел, но у всех результаты были отягощены побочными явлениями и внезапными дополнениями. Остальное вы знаете. Теперь все же ответьте на мой вопрос – благополучен ли тот мальчик, которого я позвала в свои ученики?

– Мальчик вполне благополучен, – ответил отец Александр, – просто мы не рискнули брать с собой беззащитного ребенка на это опасное дело. Сейчас, когда порядок восстановлен, мы можем позвать его сюда. Мальчик тоже очень хотел с вами встретиться…

– Будьте так любезны, братец, – величественно кивнула Кибела, и я отправил Мастера и Бухгалтера встретить Диму Колдуна и провести его в эту комнату, тем более что шум общего переполоха уже стих и храмовые помещения затаились в ожидании грядущих перемен.

Бывшая посланница богини Кибелы и послушница храма «Вечного Огня», юная дева Агния.

Мои бедные-бедные сестры! Когда наши друзья убили всех этих гадских наемников и ворвались в подземную темницу, они все были там, в клетках: обезоруженные, обнаженные и готовые к закланию. Произошло невиданное предательство – и те, кто должны были руководить нами в борьбе, сами встали на путь великого зла. Если бы я в тот момент могла добраться до этого мерзавца Терресия, то изрезала бы его своим мечом на тысячу маленьких кусочков, и это было бы правильно. Но Терресий был не один такой, и не надо валить все на наемников. Думаю, что, как говорит Серегин, вскрытие покажет все, как оно было – и в результате мы с сестрами накажем всех, кто причастен к этому безобразию.

Когда Змей приказал выпустить их из этих ужасных клеток, то мои несчастные сестры не сразу узнали меня в этой одежде, которая так похожа на одежду наших заклятых врагов тевтонов. Но потом они, наконец, поняли, что я все та же их подруга Агния и пришли от этого понимания в ужасное смущение. Ведь я выполнила задание богини, которое все они считали невыполнимым и более того – вернулась и привела им в помощь людей, которые в некоторых своих делах оказались посильнее богов, полубогов и героев прошлого. А они, оставаясь в родном храме, позволили поймать себя в западню, накормить снотворным зельем, обезоружить, раздеть, связать и изнасиловать. И эти скоты беотийцы проделали все это, конечно же, с величайшим удовольствием.

Слишком добр был Серегин, когда приказал убить наемников легкой смертью прямо во сне. Если бы этим командовала я, то мир бы ужаснулся моей величайшей жестокости. Хотя, как говорит богиня Анна, «Бодливой корове Бог рогов не дает» – какой жадный бог, хотя, наверное, это правильно. У каждого должно быть свое дело, и корова должна не бодаться, а давать молоко, как амазонка должна воевать с врагами своего народа, а не работать палачом.

Если рассказать моим сестрам все, то никто из них мне и не поверит, что их спасители, малые числом, истребляли невиданные полчища врагов, их командир вступил в бой с самим Аресом и победил его. От них убегал дух мирового зла, против которого бессильны все местные боги, среди них есть посланец божества огромной силы и доброты, чья победоносная воля ведет их от победы к победе. На их стороне ужасающая мощь, заставляющая как пушинку летать небесный корабль из тяжкого металла, а их оружие буквально разрывает людей на кровавые клочья. Ну, было дело, отличилась и я сама, прибила могущественного бога Аполлонуса, который ради тайны оборотился в ужасное чудовище, да так и погиб от моего меча в своем зверином облике.

Служить таким людям, причем не в статусе бессловесных слуг, а в статусе полноправных соратников – есть высочайшая честь и ответственность. К тому же тех, кто пойдет с нами, ожидает увлекательное путешествие по самым разным мирам, в котором мы сможем встретить множество интересных людей и не совсем людей, а некоторых из них нам даже придется попробовать убить. Единственный минус в том, что тем, кто согласится на эту увлекательную прогулку, придется подчиняться приказам как самого Серегина и его помощников, так и тем нашим сестрам, которых он назначит нам в сержанты. У Серегина всегда только так, и иначе не бывает.

В результате те сестры, которые пойдут с нами и сумеют выжить, обретут невиданное могущество, и в придачу невероятную для амазонок свободу. С одной стороны, мы, конечно, полные анархистки и не терпим над собой никакой власти, с другой стороны, наша жизнь опутана множеством обычаев, правил и установлений, нарушить которые просто немыслимо для настоящей амазонки. Переход к Серегину означает отказ от всего этого и настоящий глоток свежего воздуха посреди ужасающей затхлости.

Я тут же принялась за пропаганду и агитацию, и в результате все семь сотен и два десятка моих сестер согласились участвовать в этом предприятии. Я знала, что Серегину столько было не надо, и сказала своим сестрам, что для выявления самых-самых-самых лучших кандидаток будут устроены дополнительные состязания. Только вот требования у Серегина к воинам очень необычные, и поэтому мои сестры должны быть готовы к тому, что последние станут первыми, а первые последними. Если первые найдут свое счастье, уйдя вместе с нами в поход по иным мирам, и они об этом не пожалеют, то последним будет лучше остаться в обновленной охране храма, чтобы верно и предано служить госпоже Кибеле. Каждому, как говорится, свое.

Кстати, о не совсем людях… Там же, в подземной храмовой темнице, отдельно и в стороне от моих сестер, мы обнаружили такое… точнее, таких существ, что даже Змей начал чесать у себя в затылке, что обычно для него является крайней степенью удивления. Представьте себе женщину, очень высокую женщину, выше богини Анны, выше Елизаветы Дмитриевны, выше Темной Звезды, выше даже большинства знакомых мне мужчин. Впридачу к тому у этой женщины мускулистая и грациозная фигура, пышные торчащие вперед груди, выпуклые полушария ягодиц над длинными стройными ногами, ярко-алая кожа, как будто ее только что обварили кипятком, длинный хвост с кисточкой на конце и небольшие рожки (вроде тех, что бывают у молодых коров), кокетливо выступающие из прически. К этой женщине странного вида прилагались три ее уменьшенные копии – похоже, дочери. Одна девочка – не такая крупная и мускулистая, как мать, была по виду примерно моей ровесницей. Еще одна стояла на пороге между детством и началом женского созревания. Третьей, самой младшей, по-нашему, на вид могло быть от пяти семи лет. Все четверо были без одежды, и у каждой на шее имелось по ошейнику из серого металла с надписью на неизвестном языке.

Ни по-нашему, ни на каком-либо понятном языке эти четверо не разговаривали, и поэтому расспросить их, кто они такие и откуда, не представлялось возможным. Единственное, чего удалось добиться – так это того, что эта женщина начала тыкать себя в грудь, произнося слово что-то вроде «демм». Непонятно было, это ее имя или так называются подобные ей люди. Ясно было только то, что, как сказал Змей, этих четверых хвостатых-рогатых породил какой-то очень отдаленный мир, где местное население не похоже на нас. Правда, при этом он добавил еще очень много непонятных слов, но я язык людей Серегина знаю еще очень плохо, и, как говорит девочка Ася-Матильда, разговариваю «как таджик на рынке», правда, каждый день у меня случаются улучшения, а так как я очень умная, то скоро научусь говорить так хорошо, что никто и не поймет, что я не соплеменница Серегина.

Потом Змей связался с Серегиным и начал с ним о чем-то разговаривать, а я терпеливо ждала, разглядывая этих краснокожих, а они в это время смотрели на меня и на Змея, и на его людей – наверное потому, что все мы были одеты очень непохоже на то, как одеваются люди в этом мире, а мир рогатых-хвостатых, наверное, такой дикий, что если там что и носят, так это только набедренные повязки. Вот я какая – еще совсем недавно (меньше дней, чем пальцев на обеих руках) думала, что мир существует только один, и именно в нем я и живу, а теперь пытаюсь представить себе то, как живут где-то рогатые-хвостатые люди – как друг друга любят, что едят на обед и какую одежду носят, когда жарко, и какую, когда идет дождь… Серегин и богиня Анна говорят, что это воображение – и когда оно есть, это лучше, чем когда его нет. А тут все наоборот. Если у тебя есть это воображение, то ты беспочвенный фантазер, а если нет, то надежный товарищ, на которого можно положиться.

Но долго раздумывать над этой темой мне не дали. Змей сказал, чтобы я вместе с Беком отвела всех этих рогатых-хвостатых туда, где находятся Серегин и жрец Единого, хотя, по моему мнению, тут будет более полезной госпожа Анна. Но моего мнения пока что еще никто не спрашивает, поэтому я вывела их всех четверых из клетки и вручила им хитоны примерно по размеру – для того, чтобы они смогли одеться. Ох и намаялась я с ними, пока они смогли кое-как, сикось-накось, завернуться в выданные им куски ткани. Ну не умеют эти рогатые-хвостатые дикари носить наши хитоны – еле удалось на пальцах рассказать и показать, как это надо надевать и застегивать. Как только всех четверых можно было считать кое-как одетыми, мы выстроились в колонну и пошли к покоям старшего жреца Терресия, который, как сказал мне Змей, теперь уже далеко не старший жрец, а подозреваемый в особо опасном преступлении, за что ему грозят такие наказания, как «кирдык», «пипец», а также «большая и малая токатумба». А самая маленькая девочка при этом так смешно семенила рядом с матерью, путаясь в своем одеянии, пока Бек не поднял ее на руки и не понес, как обычного человеческого ребенка. Он добрый – и это хорошо. Так он и донес эту мелкую до самых покоев бывшего старшего жреца.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич.

Все страньше и страньше, сказала Алиса. Не успели мы чуть перевести дух после знакомства с той, кого тот, кто разговаривает голосом отца Александра, по-дружески называет сестрицей – как она, то есть Кибела, совершенно по-современному закинула ногу на ногу, после чего вздохнула и достала из кармана блузы коричневую пачку дамских сигарет «Филипп Моррис», вытащила оттуда одну сигарету, взяв ее в рот, а саму пачку протянула в сторону Кобры и Анастасии.

– Угощайтесь, дамы, – любезно произнесла она.

– Не курю, уважаемая, и вам не советую, – отказалась от сигареты Кобра, а Анастасия в ответ только отрицательно замотала головой.

– Зря, зря, – усмехнулась Кибела, убирая сигареты в карман и доставая оттуда зажигалку, – Одно из преимуществ богини как раз и состоит в том, что ей доступны многие человеческие слабости, без обычных для смертных тяжелых последствий.

– Например, слабость убивать своих любовников? – усмехнулась Кобра в лицо Кибеле как равная равной.

– Ну, – ответила Кибела, выпустив в сторону от нас длинную струю дыма, – равного мне мужчину невозможно найти по определению, а низшие, хоть один раз получив доступ к телу, становились такими надоедливыми попрошайками, что я просто не знала, куда от них деваться. А без мужчин мне никак нельзя. Без них не родятся мои дочери, без них скучна и уныла моя жизнь. И вот ведь что самое интересное – все заранее осведомлены, чего стоит ночь любви у богини Кибелы, но это никого от нее не отвратило.

Более того – желающие доставить мне удовольствие, зачать мне очередную дочь и умереть выстраиваются в очередь, записываясь в нее за много лет вперед. А как же иначе, ведь очередного любовника я призываю к себе один раз в олимпиаду, и думаю, что многие будут недовольны, когда вместо очередного писаного красавца, жаждущего смерти в моих объятиях, я призову к себе это, случайно попавшее в мои сети тупое воплощение грубой физической силы, которую несомненно должна будет унаследовать моя и его дочь. Грядет ужасное время решающей схватки со злом, и грубая физическая мощь среди моих дочерей совсем им не повредит. Не так ли, мой дорогой мужчинка?

Лицо тевтона перекосила гримаса омерзения и какой-то внутренней ожесточенности.

– Мне отвратительна сама мысль, – выбрасывая слова вместе со слюнями, пролаял он, – что я стану отцом мерзкой полукровки – неуправляемого, злобного, ужасного и отвратительного существа, которого по нашим расовым законам просто не должно существовать… Я жалею о том, что больше не имею силы, способной призвать сюда моего господина, для того чтобы он пришел и учинил над тобою свой ужасный суд. Когда мы захватывали твоих девок после честной схватки в голой степи, было дело – мы не только насиловали их, связав по рукам и ногам, чтобы они даже не могли пошевелиться, но и, удовлетворив свое мужское естество, вспарывали им животы своими мечами, отдавая их души херру Тойфелю, чтобы они не смогли зачать и родить от нашего семени, как это повелевают делать наши расовые законы.

– А как же, – спросил я, – те шашни, которые вы крутите с некоторыми из амазонок, пошедшими по пути предательства своего народа? Какова будет их судьба в том, что вы называете Новым Порядком для этого мира?

– Кто ты такой, человек с мечом бога Ареса, – высокомерно спросил тевтон, – чтобы задавать мне, магистру фон Меллентину, такие глупые вопросы? Конечно же, они все будут уничтожены. Во-первых – потому, что принадлежат к низшей расе, а во-вторых – потому что предавший единожды предаст и еще раз, и от таких людей надо избавляться независимо от их происхождения.

В этот момент бывший старший жрец Терресий отчаянно завыл, наконец поняв, что все это время был всего лишь удобным дураком для людей, которые никогда и не собирались выполнять данные ему обещания.

– Ты спрашиваешь, кто я такой? – жестко усмехнувшись, переспросил я. – Запомни, дубовый тевтонский придурок, что я русский солдат, то есть – самый ужасный кошмар, который когда-нибудь преследовал тебя по ночам. Мои предки в сорок пятом году так отодрали твоих предков, что те сбежали от них в этот глухой и захолустный мир, а теперь уже мы пришли по ваши души, ибо вы слишком много о себе возомнили.

– Признаю, – стушевался фон Меллентин, – было такое дело. И скажу, что если у тебя в руках меч Ареса, то значит, ты надлежащий потомок своих предков. Но о каком сорок пятом годе ты мне говоришь, русский? Танковый корпус СС, которым командовал мой отец, был уведен в этот мир нашим господином в панике и хаосе сентября сорок третьего года, когда русская армия особого назначения прорвала фронт под Бреслау, за три дня марша с ходу форсировала Одер, взяла Дрезден, Хемниц и Эрфурт, оказавшись фактически в тылу у корпуса моего отца. Севернее на запад к Берлину через Одер рвалось еще одно такое же русское соединение. Корпус моего отца застрял на левом берегу Одера, оказавшись в глубокой щели между двумя наступающими русскими армиями, фактически в окружении, и был обременен толпами в ужасе спасающихся от русского нашествия беженцев. Именно тогда мой отец и принял от нашего господина то самое предложение, от которого было никак нельзя отказаться…

Нифига себе порезвились ребята, кем бы они там ни были! Интересно, что нужно было сделать, чтобы выйти к Берлину уже осенью сорок третьего? Но сейчас гадать об этом бессмысленно, удовлетворить любопытство можно только если добраться до летописей Ордена, не раньше. А пока думать об этом бессмысленно.

– Это не имеет никакого значения, – неожиданно ответил тевтону отец Александр. – У той войны было множество вариантов, но во всех из них победители из Антигитлеровской коалиции поднимали свои флаги над вдребезги раздолбанным Берлином.

Тевтон только икнул и умолк, а Кибела тем временем бросила презрительный взгляд на пресмыкающегося на полу Терресия, покачала головой, сбросила на него пепел с кончика сигареты и, глубоко вздохнув, произнесла:

– Только один раз я пощадила попавшего в мои объятия красавчика, сперва оставила его еще на одну ночь, потом еще на одну… Потом я решила его вовсе не убивать, и опытный хирург в моем присутствии отсек ему все то, что делает мужчину мужчиной. Сперва он услаждал мой слух своим нежным пением, и я называла его своим соловьем, а потом дала ему возможность стать жрецом в одном из самых могущественных моих храмов – и вы видите, к чему все это привело. Под удар попала не только часть моей силы, этот мерзавец чуть было не уничтожил не только нескольких моих дочерей, но и еще больше внучек, правнучек и еще более отдаленных потомков. В конце концов, если говорить честно, весь народ амазонок по женской линии так или иначе происходит от меня одной, поэтому за каждую свою дочь я готова разорвать любого обидчика на тысячу кусков. Так что вы зря беспокоитесь о несчастном тевтончике, пусть только сделает мне очередную дочь, а после того я заставлю его пожалеть обо всем, что он уже совершил и обо всем, что только собирался. Но хватит тут сплетничать о моей личной жизни, давайте лучше поговорим о делах, пусть только сперва подойдут мои девочки и заберут этих двоих в положенное для них место в уютной храмовой темнице…

– Э нет, госпожа Кибела, – твердо произнес я, – сперва этих двоих требуется как следует допросить, а то после ваших забав вопросы задавать будет уже бессмысленно.

– Какие же вы все-таки меркантильные существа, мужчины, – вздохнула та и затушила почти докуренный бычок об лысину Терресия. – Конечно, допросить их надо, но как мне потом развлекаться с моим тевтончиком, вы же приведете его в совершенно неработоспособное состояние?

– Ничего страшного не произойдет, – покачал головой священник, – заклинание Правды, в отличие от некоторых специфических медицинских препаратов, никак не влияет на мужскую потенцию, так что ваши интересы, сестрица, после этого допроса никак не пострадают.

– А что, – с хитрым выражением на лице спросила богиня, – у вас в команде есть маг, способный наложить такое сложное и редко используемое заклинание? По-моему, котелок с кипящим маслом и раскаленное железо куда надежнее разных там магических штучек-дрючек, против которых к тому же имеется множество различных контрзаклинаний…

– Такой маг у нас в команде есть, – ответил отец Александр, – только это не маг, а очень талантливая магиня разума – точнее, начинающая богиня, по имени Анна.

– Так почему же ее нет здесь, среди вас? – воскликнула Кибела, – я с радостью с нею познакомлюсь, для того чтобы обменяться опытом по самым разным вопросам и дать ей множество советов. Быть может, мы даже с ней подружимся?

– Она не может прийти, – сказал я, – потому что не далее как вчера подверглась нападению одного мерзкого негодяя и получила ранение в ногу. В настоящий момент она может передвигаться только на носилках, а у меня слишком мало людей для того, чтобы еще и носить с собой раненых. К тому же, до того как мы разобрались с местным начальством, тут было слишком опасно для беззащитной женщины.

Глаза Кибелы сверкнули трудно скрываемой яростью.

– Надеюсь, – с нажимом произнесла она, – вы рассчитались с ее обидчиком, кто бы он ни был?

– Мы собирались, но не успели, – ответила Кобра, – это сделала одна из твоих дочерей по имени Агния. Помнишь, ты посылала ее к нам со своим посланием? Она и вогнала негодяю в затылок свой меч по самую рукоять.

– Так это просто замечательно, – всплеснула руками Кибела. – Агния действительно моя дочь в первом поколении, и я с удовольствием лично ее похвалю. Я очень рада, что она не только справилась с порученным ей заданием, но еще и совершила при этом разные дополнительные подвиги. Кстати, а кто был преступником, посмев покуситься на вашу магиню Анну, и как вообще это могло случиться, когда она была окружена такими храбрыми и сильными защитниками?

– Этого негодяя, – снова ответила Кобра, – звали Аполлоний или Аполлонус, а напал он на Анну Сергеевну в тот момент, когда та отдыхала на берегу реки, опустив ноги в ее текущие воды. Для скрытности нападения он оборотился древним морским чудовищем и атаковал в тот момент, когда его никто не ждал. Именно тогда Агния вскочила ему на плечи и пригвоздила мерзавца через основание черепа к речному дну своим замечательным мечом. После этого мы предложили ей службу в нашем отряде и она, разумеется, тут же согласилась, ибо есть у нее желание покинуть этот мир, и вместе с нами отправиться в поход к верхним мирам.

– Зовите ее сюда и немедленно! – воскликнула богиня, – Она явно такая же непоседа, как и ее папаша, честное слово – мне даже жаль что пришлось его – ну, того… Кстати, я могу выделить носительниц, в смысле носильщиц, для того, чтобы они принесли сюда вашу Анну и тогда мы все теплой компанией сможем премиленько поболтать…

Я тут же связался со Змеем и попросил прислать ко мне Агнию, в ответ получив целую кучу новостей, которые будто специально ждали этого момента:

Во-первых – та новость, что вся амазонская охрана по факту сидела в темнице, приготовленная к жертвоприношению. Я одобрил решение Змея выпустить их под поручительство Агнии, но оружия пока не возвращать. Рано еще.

Во-вторых – та новость, что все они вызвались перейти к нам на службу. Идея Агнии со специальными испытаниями для всех желающих тоже была воспринята мною вполне положительно, потом надо будет подумать, кого и чем мы будем пытать. Мне кажется, что в среднем подготовка у амазонок все же находится на высоте, поэтому надо будет привлечь Птицу и отца Александра к отбору наиболее близких нам морально-психологических типажей.

В-третьих – та новость, что в темнице, по соседству с амазонками, обнаружены… Змей долго мекал, телился и стеснялся, пока не выдал что-то вроде «четыре особи женского пола, чертовской национальности», и вообще это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, а картинка с нашлемной камеры, спроецированная на забрало шлема, не вносила в дело особой ясности. Да, черти, точнее чертовки – почти такие, какими их малюют на картинках из адской жизни, но без свиных пятачков на лицах и раздвоенных копыт на ногах.

Задал вопрос Кибеле и получил в ответ недоуменное пожатие плечами. Не знает она. От бывшего старшего жреца Терресия удалось добиться, что этих четверых в «странных одеяниях» и магических ошейниках разъезд амазонок поймал в степи после очередной магической грозы, но в связи с приближающимся переворотом докладывать по команде он не стал, а просто бросил женщин неизвестного вида в темницу в надежде на то, что его новый господин будет особо доволен такими экзотическими жертвенными овечками. Больше, мол, ничего он не знает и еще раз просит простить себя, засранца.

Обратился за консультацией к отцу Александру и получил ответ, что мир – точнее, группа миров, из которой может происходить это семейство – находится от нас так далеко, что это почти неправда. Короче, не его это территория – и все тут. Но адом и чертями, в нашем понимании, там даже и не пахнет, просто некоторые тамошние экстремальные путешественники-авантюристы создали в свое время тем мирам довольно дурную славу эпицентра зла.

Ну так и у нас, у русских, тоже кое-где дурная слава… И медведи у нас по улицам ходят, и чай мы под развесистой клюквой пьем, и наша «русская мафия» самая ужасная мафия в мире, и весь мир мы хотим завоевать, и вообще такие плохие, что пока какую-нибудь пакость истинно свободному Западу не сделаем, то спать не ляжем. И решил я совместить приятное с полезным, приказав, чтобы вместе с Беком чертовок к нам сопровождала мадмуазель Агния. Поговорим, пообщаемся. Но сперва, особо указал я Змею, пусть он их во что-нибудь оденет. Если они не местные, то и отношение к наготе у них может быть примерно таким же, как и у большинства из нас. В любом случае, если это не прямой допрос врага, стоит сперва расположить к себе собеседника, а потом уже задавать ему вопросы. Но какое уж расположение, когда ты привык одеваться как лондонский денди, а тебя заставляют стоять голым пред незнакомыми людьми противоположного пола. К сожалению, на вопрос, куда делись те самые странные одеяния, Терресий ответить не мог, хотя с его точки зрения мы тоже одеты довольно странно и вызывающе. Но, по счастью, его мнения в этом вопросе никто не спрашивает, а всех остальных наш внешний вид вполне устраивает.

Едва только закончилось это дело, как Бухгалтер с Мастером привели к нам Колдуна – и тот, только поздоровавшись со всеми присутствующими, сразу же подошел к отцу Александру, из-за его спины настороженно поглядывая на Кибелу, тем самым наглядно показывая, какой этической и политической ориентации он придерживается. Нет, не быть Кибеле его первой магической учительницей – и она это тоже поняла.

Бухгалтера с Мастером, добавив к ним Дока, я тут же завернул обратно, попросив – хоть мытьем, хоть катанием – но обязательно доставить к нам на носилках Птицу. Ведь угораздило же ее получить травму в самый ответственный момент. Эти двое будут нести носилки, а Док их прикроет. Во-первых – Птицу хочет видеть Кибела, переговоры с которой сейчас очень важны, во-вторых – со своим талантом читать прямо в сознании она будет незаменима при разговоре с незнакомками, языка которых мы не знаем, а они не знают нашего. Кибела как услышала о такой способности, так от удивления чуть было не проглотила очередную сигарету. Странно это. Курит их она одну за одной, а в пачке они у нее никак не кончаются. Наверное, это какая-нибудь волшебная неразменная пачка, или вообще стопроцентная магическая имитация сигарет. Кто ее, Кибелу, знает.

Едва только Док, Мастер и Бухгалтер отбыли за Птицей, как вместо них прибыли четыре взрослые и очень злые сисясто-мускулистые амазонки. Но злы они были не на нас (хотя мужчины, захватившие храм, их явно сильно напрягали), а на бывшего старшего жреца Терресия и его нелегального гостя фон Меллентина. Вот их-то эти четверо и взяли под белы руки, потащив в ту самую темницу, откуда только что вышли сами. И правильно. Разговор у нас сейчас пойдет о серьезных вещах, и лишние уши нам тут не нужны, пусть даже уже завтра они будут сушиться на солнце.

Вскоре ребята принесли носилки с Птицей и аккуратно переложили ее на некоторое подобие мягкой кушетки, стоявшей тут же в комнате. Чертовки со своим эскортом пока задерживались, поэтому, когда Кибела и Птица обменялись приветствиями, мы могли наконец-то приступить к серьезному разговору в узком кругу, ради которого и затевалась вся эта операция по захвату храма. О том, что тут деется на самом деле, мы, собственно, не имели никакого понятия, и, промедли мы еще сутки, случилось бы совсем нехорошо, и нам пришлось бы думать, как выбивать отсюда херра Тойфеля, уже плотно севшего на даровой источник энергии.

– Итак, – сказал я, – приступим. Сейчас у нас есть две задачи – одна главная, а другая основная. Во-первых – мы должны положить конец бесчинствам херра Тойфеля в этом мире, для чего нам необходимо чуть более сотни лояльных бойцов, пригодных к обучению, и в основном мы рассчитывали на почти обученных учениц этого храма. Во-вторых – нам требуется найти то место силы, в котором расположены порталы, научиться ими пользоваться и начать постепенный подъем назад в свои верхние миры. Мадам Кибела, что вы на это скажете? Мы хотим знать вашу точку зрения по обоим вопросам.

Кибела по привычке сунула было руку в карман блузы за своей неразменной сигаретной пачкой, но потом махнула рукой и добыла уже прикуренную сигарету прямо из воздуха.

– Знаете что, – задумчиво произнесла она, – первый раз за все время мой храм грабят с таким тактом, и в первый раз грабителям нужны не сокровища, а люди.

– Люди тоже могут быть сокровищами, – заметила Птица, – особенно если имеют развитый внутренний духовный мир, или обладают какими-либо особыми умениями и талантами.

– Все верно, милочка, – ответила Великая Мать. – Это я немного утрирую, но все же мне так не хочется расставаться с моими милыми девочками, которые действительно являются мне родными. Ведь я прекрасно понимаю, что вы дадите им в руки оружие только в том случае, если они принесут вам все положенные клятвы.

– Да, – подтвердил отец Александр, – это действительно так, сестрица. Если, конечно, ты признаешь перед нами свой долг…

– Да, я признаю свой долг, а потому вы возьмете из этого храма сотню моих учениц и ни одной больше… И все они должны пойти с вами добровольно.

– По нашему выбору? – быстро спросил я.

– Да, – немного подумав, кивнула она, – по вашему выбору из тех, кто сам выберет вас. Только, забрав их, вы покинете территорию храма и переместитесь в такое место, где вы не будете мешать жить нашему народу. Например, куда-нибудь на границу.

– Хорошо, – сказал я, – кажется, я знаю такое место, где есть все условия для того, чтобы спокойно подготовить уничтожение херра Тойфеля.

– И для этого вам хватит сотни моих дочерей?

– Да, хватит, – вместо меня ответил отец Александр, – чтобы добраться до филактерия, нам не придется пробиваться через стоящие на нашем пути огромные армии. Мы просто перелетим их сверху и повторим нечто подобное тому, что мы уже провернули здесь, только захват главного храма херра Тойфеля потребует куда больше бойцов, и подготовка их должна находиться на максимально высоком уровне.

– Ладно, – богиня хлопнула ладонью по подлокотнику своего трона, – я же не возражала, просто выражала сомнение. Окончательно оно развеется, только когда вам удастся уничтожить этого урода. Как только вы выполните задачу, то мы тут же поговорим с вами и о второй части плана. Поверьте, у меня нет никакого желания задерживать вас в этом мире – и я всегда выполняю свои обещания. Уничтожив херра Тойфеля, вы действительно получите доступ к месту силы с выходными порталами. А сейчас позвольте оказать вам еще одну услугу…

С этими словамиона поднялась со своего трона, сделала несколько шагов и, оказавшись рядом с ложем, на котором возлежала Птица, склонилась над ее ногой. Что она там делала, я не видел, только чувствовался плещущийся совсем неподалеку мощный магический поток, который, должно быть, и излечил нашу Птицу, потому что сразу после этой операции она поднялась с кушетки и прошлась по комнате без всякого следа хромоты, впрочем, потом вернулась к кушетке и снова на нее легла. Когда еще получится понежиться на таком мягком и уютном ложе…

Как только это было сделано, почти сразу за занавесью со стороны черного хода раздались звуки шагов и голоса – Агнии, Бека и еще незнакомые, говорящие на языке, который нам был более чужд, чем китайский. Это к нам вели очередную загадку этого дня…

Зул бин Шаб, в недавнем прошлом не наследная принцесса Дома Заоблачных Высей, а ныне бесправная изгнанница в мирах бесхвостых и безрогих варваров.

Причиной моего бедственного положения стал мой младший дядя Абр бен Ракам, (раздери его Азраил на тысячу кусков) – он сверг с трона и убил моего старшего единоутробного брата по имени Гар бен Шаб, который проправил всего несколько часов, а саму меня сослал туда, где я, вместе со своими несчастными дочерьми, стала игрушкой на потеху диким и неотесанным бесхвостым и безрогим варварам. Вся моя проблема и беда заключалась в том, что пока был жив наш добрый старший дядя Зал бен Ракам, у меня никак не получалось родить моему любимому единоутробному брату племянника, который мог бы унаследовать его трон. Все мои трое детей были девочками и, может быть, одному из моих многочисленных любовников когда-нибудь удалось бы зачать мне сына – ведь я дама весьма знатная, красивая и обаятельная, блистающая в обществе и принятая при императорском дворе. Моими партнерами в горизонтальных танцах, в коих я достигла истинного совершенства, были мужские представители лучших семейств Империи – как правящие персоны, так и их наследники. На меньшее я не разменивалась, ведь наследник у моего любимого брата должен был быть самым-самым лучшим.

Но тогда я не знала, что еще при жизни нашего старого правителя его младший брат, которого глодали зависть, ревность и жажда власти, уже подготовил заговор, предназначенный для того, чтобы отстранить от трона законных наследников, потомков своей старшей сестры Шаб бин Ракам, то есть нашей матери, и провозгласить правителем себя самого. В результате после смерти предыдущего правителя мой брат не правил и нескольких часов. Флаер, на котором он вместе с нашей матерью направился в императорский дворец приносить вассальную присягу, вдруг вспыхнул в воздухе и огненным комом рухнул на лачуги бедняцкого предместья.

В результате присягу императору принес мой злой дядя Абр бен Ракам (да покарает его Иблис). Меня же вместе с дочерьми схватила охрана, которая еще вчера всячески оберегала наши жизни, надела на нас специальные антимагические ошейники, чтобы обезопасить своего нового господина, и представила перед этим негодяем, чтобы он мог как следует насладиться нашим унижением. Ведь после гибели моего единственного брата и нашей матери я и мои дочери оказались в полной власти ненавидящего их тирана, и стали никем и ничем, похожие на гонимые ветром опавшие листья. Я уже приготовилась использовать свое предсмертное проклятие – последнее оружие, дарованное Всевышним знатным деммским дамам.

Если мы с дочерьми должны умереть, то этот негодяй еще несколько раз успеет об этом пожалеть – наше предсмертное проклятье штука весьма неприятная и долгоиграющая, способная дать пожизненные осложнения на карму, а его сила зависит от силы магического таланта, который у меня выше среднего; да и мои дочери, которые по очереди (кроме самой младшей) отучились в Высшей школе Огненных Ветров, отнюдь не жаловались на неуспеваемость по магическим предметам. Для того и нужны были антимагические ошейники, чтобы мы не могли превратить негодяя в какую-нибудь жабу или, хуже того, в червяка.

– Зул бин Шаб, мертвая дочь мертвой матери, – глумился надо мною мерзавец, – твоя жизнь кончена, и тебе даже не удастся использовать против меня свое предсмертное проклятье. Да-да, я не собираюсь убивать ни тебя, ни твоих девчонок, потому что без твоего брата и вашей с ним матери вы никто и ничто. Но и живыми вы мне здесь в доме тоже не нужны, поэтому я использую всю силу нашей семьи, над которой получил полную власть как новый правитель – и выкину вас из этого мира. Выкину так далеко, как это возможно – в те миры, где живут безрогие и бесхвостые существа, для которых вы будете всего лишь уродливой и страшноватой диковинкой, и откуда вы никогда не сможете вернуться назад. Могу дать тебе на прощание только один совет – постарайтесь найти себе быструю и легкую смерть, ибо тамошние жители, как и всякие дикари, могут быть весьма жестоки к тем, кто непохож на них обликом. А теперь прощайте, ваше время вышло и мы с вами больше никогда не увидимся.

После этих слов негодяя нас с дочерьми охватил сплошной черный кокон, и мы почувствовали, как проваливаемся через миры, вниз и куда-то в сторону, и понять, куда именно, было невозможно, потому что кокон вокруг нас был непрозрачен, и двигались мы подобно щепке, которую несет бурным потоком – в отличие от путешествий с туристической целью, когда все вокруг прозрачно и понятно, а движение осуществляется с умеренной скоростью и по прямой – для того чтобы пассажиры во всех подробностях могли бы рассматривать миры, мимо которых они движутся. Полет наш и кувыркание в полном мраке продолжались долго.

Но вот наконец кокон со страшной силой налетел на какое-то препятствие и, остановившись, лопнул клочьями тьмы, после чего мы потеряли сознание и очнулись уже под покрытым белыми перистыми облаками бледно-голубым небом, а вокруг нас расстилалось поросшее высокой травой бесконечное поле, с редкими одиночными деревьями. С одной стороны этого поля у самого горизонта были видны синеватые зубцы гор. Все вокруг было мокрым, как будто тут только что бушевал сильнейший ливень, и мы тоже были мокрыми с ног до головы.

Осматриваясь по сторонам, я поняла, что мы прибыли туда, куда и направила нас злая воля узурпатора. Это и был тот мир, в котором по воле этого злодея нам было предназначено умереть ужасной смертью. Поскольку у нас не имелось никакого выбора, а также багажа, мы просто поднялись на ноги, сняли с себя мокрую до нитки одежду и, свернув ее в узлы, обнаженными побрели вслед за уходящим на закат солнцем, потому что нам было все равно куда идти, лишь бы не сидеть на одном месте.

Остановились мы только в тот момент, когда уже полностью стемнело, расстелили свою одежду на траве, чтобы она за ночь просохла, а сами улеглись на теплую землю, прижавшись к друг другу. С этими антимагическими ошейниками мы не могли добыть в пустынной местности ни искры огня, ни крошки еды, ни капли воды. Очень тяжело быть существом, во всем привыкшим полагаться на магию, когда эту магию у тебя полностью отбирают. Недаром же у нас такие ошейники надевают только на самых ужасных преступников, которыми мы с дочерьми, конечно же, не являлись. Ночь прошла ужасно, в пустых животах бурчало, очень хотелось пить, к тому же к утру похолодало и мы все очень сильно продрогли, из последних сил стараясь согревать теплом своих тел нашу самую младшую дочь Сул. И даже одежда, которую мы разложили на просушку, снова оказалась мокрой, потому что на нее выпала утренняя роса.

Не успели мы подняться и двинуться дальше, в сторону, противоположную восходу, как были захвачены в плен вооруженной холодным оружием группой местных существ женского пола, сидевших верхом на быстроногих, грациозных животных. Нам дали поесть и попить, после чего отобрали еще скомканную одежду и связали за спиной руки. Чуть позже появились местные мужчины, грубые дикари, и, как оказалось, все ужасы нашего существования только начались.

Нас привезли в какое-то место, где было очень много местных, подобно нам рассаженных по клеткам – и подвергли изощренным издевательствам. Меня, например, прежде еще ни разу не насиловали, намотав на руку хвост. Могу сказать, что это очень больно и чрезвычайно унизительно. Наша с дочерьми необычность и беззащитность вызывала просто чудовищные приступы похоти у тех скотоподобных существ мужского пола, что охраняли это место скорби. Насилию подвергалась даже самая моя младшая дочь, которая была еще совсем ребенком. Видимо, узурпатор подобрал для нас по-настоящему дикие места – не удивлюсь, если эти скоты от нечего делать пользуют и друг друга, и своих животных.

Потом одним прекрасным утром все кончилось и настали перемены – для нас с дочерьми радостные и приятные, а для тех, кто нас мучил, не очень. Сначала земля два раза вздрогнула, раздались гулкие удары, а с потолка на наши несчастные головы посыпался всякий мусор. Все забегали и закричали, как это обычно бывает в случае, если кого-то настигает очень неприятная неожиданность – но все это было только началом последовавшего за этим веселья. Неожиданно суета наверху усилилась, и в крики отчаянья начали вплетаться такие звуки, будто кто-то часто-часто рвал басовую струну на арфе. Что-то вроде: «пиу-у-у», «пиу-у-у», «пиу-у-у».

Вскоре закричали и зашумели уже совсем близко от нас, в самой подземной тюрьме, после чего охранник, который сидел в нашем коридоре с клетками, потянул из ножен свой свинокол, другие узники ужасно закричали, а я обняла своих дочерей, стремясь то ли защитить их своим телом, то ли добиться того, чтобы нас убили всех вместе и сразу. Потом дверь в наш коридор рухнула и из проема ударил луч неестественного ярко-белого света, вместе с которым раздалось то самое: «пиу-у-у», «пиу-у-у», «пиу-у-у», только звук был таким громким, что заболело в ушах. Охранник – это тупое скотское существо, которое не раз насиловало меня и моих дочерей – вдруг разлетелся в разные стороны кровавыми брызгами. Потом в коридор с клетками вошли ОНИ – три воина, с ног до головы закованные в некое подобие тяжелой полевой брони наших императорских гвардейцев.

Тут было нечто ужасно высокотехнологичное – но, как ни странно, я не чувствовала во всем этом ни малейшей частицы магии. Ошейник блокировал у меня только возможность использовать магические заклинания, но никак не влиял на способность видеть и чувствовать, как эти заклинания используются другими. Так вот – там вообще ничего не было, ни в каком виде. Даже прицельный комплекс вооружения был оптико-электронным и не включал в себя ни одного боевого заклинания, как и система управления доспехами, материал которых не имел магической защиты. Кроме того, я чувствовала, что внутри доспехов находятся существа, аналогичные местным аборигенам, однако они очень сильно от них отличаются, примерно так же, как отличаются разумные существа от умных животных.

Судя по тому, что они сразу же начали выпускать из клеток сидевших в них самок аборигенов, эти воины пришли сюда с какой-то освободительной миссией, что давало нам с дочерьми некоторую надежду на вполне благополучное разрешение нашего дела. Плохо было только то, что мы не понимали их речи, а они нашей. Их низкие рычащие голоса казались мне ворчанием разъяренных диких зверей, а наша речь для них, наверное, должна была казаться криками птиц, парящих в вышине. И никакой магии – в этом смысле стоящие перед нами существа находились на самом низшем уровне развития. В те же императорские гвардейцы берут как мужчин, так и женщин с уровнем развития магического таланта не ниже пятого, но желателен десятый-двенадцатый – а тут не было и второго. У меня у самой двадцать первый, и есть куда расти; но может быть, они не местные, а выходцы из каких-то миров, где магия крайне скудна или ее вообще нет. Слышала я такие страшилки в детстве. Тогда с горя еще и не такого наворотишь, а не только безмагические боевые доспехи для воинов.