Джунгли. В природе есть только один закон – выживание

Плескаясь в прохладной воде, мы плыли то по течению, то против него. Маркус взял с собой мыло, и мы передавали его друг другу по очереди.

Утром мы снова двинулись в путь в отличном настроении. Едва мы отошли от лагеря, как увидели фермеров, ведущих огромного белого быка за веревку, привязанную к рогам. Мы попытались узнать у них, далеко ли Асриамас, но не смогли разобрать их местное наречие, хотя и говорили они по-испански. Некоторое время спустя мы вышли из джунглей к широкому зеленому лугу, который был огорожен забором из колючей проволоки. Райское местечко. На лугу, рассеченном рекой пополам, мирно паслись коровы. За забором росли деревья папайи. Недолго думая, я пролез под проволокой, потряс дерево и вернулся с четырьмя свежими плодами папайи. За два дня мы ели только два раза, поэтому сочный фрукт доставил нам непередаваемое удовольствие.

Вскоре мы нашли калитку, ведущую к ранчо, и вошли. Поселение состояло из нескольких мазанок и одного двухэтажного каменного здания. Местные жители не обращали на нас никакого внимания. Однако, когда мы стали подходить ближе, женщины начали загонять детей домой. Мы ловили на себе любопытные взгляды. Только один мужчина подошел к нам с улыбкой на лице. Изо рта у него текла слюна, и он протянул руку, словно ждал, что мы поделимся с ним сигаретой. Он носил рваную черную шляпу, а на его одежде от заплаток не осталось живого места. Пальцы его были покрыты грязью. Сам он был невысокого роста и, судя по всему, умственно отсталым.

«Esclavos (рабы)», – мрачно пробормотал Карл.

Из каменного здания вышла молодая женщина. Одета она была просто, но опрятно.

«Эй! Чужестранцы, – поприветствовала она нас, – ищете золото?» Карл рассказывал ей, куда мы направляемся, а она слушала, недоверчиво качая головой. Она налила нам чичи и сказала, что она жена управляющего, который на несколько дней уехал в Аполо, оставив ее одну.

Карл спросил, где находится ранчо дона Куанки, и она ответила, что это недалеко. Женщина позвала кого-то по имени, и рядом с нами из ниоткуда появился мальчик.

«Он отведет вас», – сказала она и дала ему указания на языке кечуа.

Мальчик, не поднимая глаз, вывел нас. Мы шли за ним по тропе, ведущей вдоль реки.

«Что тут происходит, Карл?» – спросил Кевин.

«Сложно поверить, но эти люди – рабы», – объяснил Карл.

«Рабы?» – скептически спросил я.

«Ну, рабами их, конечно, не называют, но фактически так оно и есть. Им не платят, с ними жестоко обращаются, и им некуда податься».

«А правительство? Неужели оно им не помогает?» – спросил Маркус.

«Правительство? – Карл рассмеялся. – Правительство, боже мой! Тут чиновники несколько лет пребывают у власти, делают деньги на контрабанде наркотиков, становятся миллионерами и увольняются. Затем на смену им приходят новые, и история повторяется. Думаешь, им есть дело до того, что происходит с парой несчастных индейцев?»

Мы вышли на равнину и увидели табун из тридцати лошадей. Рядом стоял мужчина. Мальчик подошел к нему. Карл закричал мальчику вслед, чтобы узнать, правильно ли мы идем (в это время он рукой указывал в том направлении, куда, по его мнению, следовало двигаться дальше). Мальчик кивнул, даже не оглянувшись на нас. Мы оставили его и пошли вперед.

Спустя еще пару часов пути, на протяжении которых мы постоянно подгоняли Доходягу, мы наконец увидели еще одно ранчо. Здесь мы также заметили мазанки, каменное здание, зеленые пастбища и пасущихся коров. Все было таким похожим, но в то же время таким другим.

Не успели мы войти во двор, как навстречу нам вышел мужчина невысокого роста в лохмотьях и вытянул руку, ожидая, что мы дадим ему сигарету. Изо рта у него текла слюна. Что за черт? Это был тот же самый карлик. Неужели он вышел позже нас, а дошел раньше?

И снова из двухэтажного здания вышла молодая женщина. Мы взглянули на Карла. Мы что, два часа ходили кругами и пришли к тому же ранчо только с другого входа?

Сеньору, казалось, этот факт позабавил. Она сказала, что мы желанные гости, позволила остаться у них на ночь и даже пригласила на ужин. Она показала нам комнату с двумя ветхими кроватями. Одну мы согласились отдать Карлу, поскольку он был старше нас всех, а судьба второй решалась жребием. Выиграл Маркус.

На темной летней кухне мы при свечах поужинали курицей, рисом и жареными бананами. Проклятый мальчишка, который был нашим гидом, подглядывал за нами через окно. Он даже не улыбался, просто наблюдал.

Когда мы вышли из кухни, встретили отца мальчика, это он пас лошадей на лугу. Он ждал нас, желая с кем-то поделиться своими проблемами. Он осторожно осмотрелся, боясь, что сеньора его услышит.

«Взгляните на меня, – сказал он, – я даже не знаю, сколько мне лет. Когда я был молодым, сюда меня привез сеньор. Он обещал платить мне и выделить мне собственный участок земли. Но посмотрите на мои вещи, – сказал он, указывая на многочисленные заплатки на своей одежде, – не знаю, сколько лет я ношу их. Других у меня нет. Я живу в этой мазанке с женой и сыновьями. Они все работают на сеньора, как и я. Они не ходят в школу, не умеют ни читать, ни писать. Они даже не говорят по-испански. Мы служим господину, выращиваем его скот и работаем в полях, а сами едим только рис и бананы. О нас никто не заботится, когда мы болеем. Женщины рожают в этих ужасных мазанках».

«А почему вы не едите коровье мясо или хотя бы не пьете коровье молоко?» – спросил я.

«Нам не разрешают забивать коров, а молоком кормят телят. Мы не можем есть ни курицу, ни свинину до тех пор, пока животное не заболеет и не умрет. Однажды я сам вырастил свинью, – продолжил он, – она родила трех поросят. А когда сеньор вернулся, он приказал управляющему застрелить их. Это был единственный раз, когда мы ели вкусное мясо. Я не против работать на сеньора, но я хочу, чтобы он выполнил свое обещание. Я хочу собственный участок, на котором я смогу выращивать рис, юкку, куриц и свиней. И все».

«Неужели он тебе ничего не платит?» – спросил Кевин.

«Он говорит, что платит нам, но все наши деньги уходят на еду. Наличных денег мы никогда не получаем. Милостивые господа, могли бы вы помочь мне и убедить синьора выполнить обещание? Я всего лишь хочу собственный участок земли. А у господина есть земля, много земли».

Его рассказ обескуражил нас. Маркус взял блокнот и ручку.

«Как его звать?» Он записал имя синьора. Мужчина не знал его адреса, но знал, что он живет где-то в Ла-Пасе.

Маркус был в ярости.

«Когда я найду хозяина ранчо, я плюну ему в лицо. Чертов ублюдок! Это просто немыслимо!»

«Здесь это обычное дело, – сказал Карл, – печально, но с этим ничего не поделаешь».

«Я узнаю его адрес у синьоры», – сказал Маркус.

«Не стоит. Ей это не понравится. К тому же она все равно не даст тебе его адрес».

«Знаешь, – сказал Карл, – когда я получил диплом агронома…»

«Агронома? – поразился я. – Я думал, ты учился на геолога».

«Ну, не совсем. Моей основной специальностью была агрономия, но я много лет проработал здесь под руководством известного геолога. Он научил меня своему ремеслу. Но это не важно». И Карл предался воспоминаниям. «В студенческие годы я поддерживал радикальные движения, такие, как коммунизм. Партия на два месяца отправила меня в Россию. После поездки я очень разочаровался и оставил коммунизм, примкнув к другому, еще более радикальному движению. Мне оно казалось идеалистическим и благородным, но мои друзья стали террористами. Некоторых до сих пор ищет Интерпол. Для меня это было неприемлемо. Я не хотел достигать свои идеалы таким образом. К счастью, я вовремя ушел оттуда.

Мне выдали стипендию и отправили в Бразилию получать диплом. Так я и оказался в Южной Америке. С тех пор я живу в джунглях. Я обошел каждый кусочек этой земли, – продолжил Карл, – я видел бедность, несправедливость, коррупцию и рабство. Я всегда задавался вопросом, как можно изменить мир. Коммунизм не помог, как и жестокая революция. Я много думал об этом, и у меня родилась новая общественная теория. Единственный способ решить мировые проблемы – это математическая мировая политика».

«Это еще что такое, Карл?» – спросил Маркус.

«Просто взгляни на мир. Все проблемы решились бы в одночасье, если бы не политики. В мире достаточно еды, территории и ресурсов. Почему же тогда люди воюют? Из-за политиков. Их не волнуют люди, их волнует только власть и деньги.

Мир сильно развит в технологическом плане. Так почему же эгоистичные политики все контролируют и принимают ключевые решения? Пусть во главе всего стоит компьютер. Тогда министрами станут программисты. Они просто будут обрабатывать данные, без эгоизма, тупой гордости, жадности или шовинизма. Всем это пойдет на благо».

Мы с трудом сдерживались, чтобы не улыбнуться, но Карл с огромным энтузиазмом рассказывал нам о своей теории.

«Конечно, эту идею не так-то просто воплотить в жизнь, поэтому было бы здорово, если бы такой прорыв совершила одна нация, а другие последовали бы ее примеру, до тех пор пока весь мир не примет эту систему. Один центральный компьютер контролирует весь мир, в этом и заключается математическая мировая политика».

Вскоре Маркус и Карл, как короли, заснули на мягких пуховых перинах, а мы с Кевином продолжили болтать.

Мы распрощались с синьорой и в смешанных чувствах покинули ранчо. Вдалеке мы видели людей, работающих на полях. Мы вновь прошли мимо породистых лошадей. Мы больше не собирались ходить кругами, поэтому Карл пошел другой тропой.

Доходяга все утро бежал довольно быстро, даже не останавливаясь. Вечером мы отдали собаки все куриные кости и накормили ее внушительной порцией риса. «А что я вам говорил?» – Карл сиял от гордости.

Несколько часов спустя мы добрались до ранчо дона Куанки. Нам в глаза снова бросилось двухэтажное здание, сделанное из кирпича и дерева, однако на этот раз около него находилось лишь две мазанки. В луже грязи лежала свинья со своим молодым выводком. Вновь нас встретил умственно отсталый карлик. Мы очень удивились, но, присмотревшись, поняли, что это другой человек.

Поприветствовать нас также вышел дон Куанка собственной персоной. Они с Карлом были друзьями. Мужчины с теплотой пожали друг другу руки, и Карл представил нас.

Мы все расселись вокруг грубого деревянного стола. Карлик принес нам кофе, огромную миску вареной юкки и тарелку с солью. Мы макали юкку в соль и жадно ели. После небольшого отдыха дон Куанка решил устроить нам экскурсию по своему ранчо. Оно выглядело довольно неухоженным: большинство территории заросло сорняками и кустами ежевики, а поля были не обработаны.

«Я слишком стар. У меня нет сил, чтобы содержать ранчо, – сказал он. – Если кто-то из вас хочет остаться здесь и помочь мне, я сделаю вас своим полноправным партнером. Помяните мои слова, это место может расцвести и стать раем на земле».

Он отвел нас ко входу на противоположной стороне ранчо. «Завтра вы уже будете в Асриамасе. Подумайте над моим предложением. Возможно, когда вы вернетесь из путешествия, кто-то из вас захочет остаться здесь. А теперь прощайте».

Шел четвертый день нашего пешего пути, казалось, что наши тяжелые рюкзаки безмятежно отдыхают на наших спинах. Хотя мы уже привыкли к ноше, мы все равно порядком измотались и хотели поскорее добраться до Асриамаса.

Мы шли по джунглям, то поднимаясь на крутые холмы, то спускаясь с них, как вдруг услышали тихое журчание воды.

«Слушайте, – радостно воскликнул Карл, – это Туичи».

Мы ускорили шаг и вскоре вышли к берегу реки. Вид был потрясающим. Река была широкой, порядка 10 метров в ширину. Вода в реке была чистой и спокойной. На другой стороне виднелись соломенные крыши. Наконец-то мы дошли.

«Как мы переберемся через реку, Карл?» – спросил я.

«Видите те деревянные платформы на другой стороне? Это плоты из бальзового дерева. Вскоре мы увидим кого-нибудь и помашем ему рукой, а он подхватит нас».

Мы тщетно прождали около получаса.

«Может, пальнем вверх, – предложил Карл, – кто-нибудь обязательно услышит выстрел».

Ружье висело у меня на плече. Я лениво выстрелил, оперев приклад о бедро. Выстрел был невероятно мощным, а звук – оглушительным. Я впервые в жизни стрелял из ружья. Я схватился за бок, который болел после сильной отдачи.

Карл рассмеялся. «Ты только что подорвал свою репутацию большого и сильного израильтянина», – сказал он. Поскольку выстрела никто, видимо, так и не услышал, Кевин не выдержал и решил переплыть реку. Он делал большие гребки, но течение было очень сильным, его сносило, поэтому он выбрался на другой берег значительно ниже по течению. Он направился к соломенным хижинам и вернулся несколько минут спустя с группой чернокожих. Издалека выглядело это довольно забавно: светловолосый гигант, окруженный темнокожими людьми невысокого роста.

Они тут же переплыли на другой берег и забрали нас со всеми вещами и собакой. На противоположной стороне реки нас уже ждала любопытная толпа. Они выглядели совершенно иначе, нежели те, кого мы встречали на ранчо. Они были одеты довольно скромно, но опрятно и чисто. Они выглядели здоровыми, сильными и крепкими.

В деревню вел небольшой ручей, откуда жители брали воду. Перед тем как перейти его, мы сняли ботинки. Когда мы оказались на другом берегу, местные, увидев нас, начали хохотать.

Что их так рассмешило? Они смотрели на противоположную сторону, не отрывая глаз. Я повернулся, чтобы взглянуть, что же там происходит. Оказалось, что, когда я разувался, я положил ружье на землю и благополучно забыл о нем. Оно так и осталось лежать на камешках.

«Да, Йоси, ты настоящий солдат», – подтрунивал надо мной Карл. Он обратился к группе мальчишек и сказал: «Дам пять песо тому, кто принесет ружье». Один из них, тот, что был невысокого роста, обогнал остальных, притащил ружье и забрал награду.

Местные жители были настроены дружелюбно. Они подходили, чтобы поболтать с нами, а женщины и дети с любопытством, но без страха разглядывали нас. Они были уверены, что мы пришли за золотом.

Когда они предложили отведать нам сладких бананов и спелой папайи, Карл спросил, здесь ли его друг, дон Хорхе. Из толпы людей вышел его брат и отвел нас прямо к берегу реки Туичи, к дому дона Хорхе.

Асриамас – небольшая и относительно недавно построенная деревушка. Порядка десяти лет назад правительство выделило этот участок земли фермерам, живущим на плато. Они подались в джунгли, проделали огромную работу: скосили растительность, прорубили дорожки, выкорчевали деревья с полей, построили хижины и посадили банановые деревья. Они завели крупный рогатый скот, овец, лошадей, вырастили овощи и огромное количество риса. Они сбывали его оптовикам из Аполо.

Семья дона Хорхе была самой старой и самой зажиточной в Асриамасе. Они считались основателями деревни.

После часовой прогулки вдоль берега Туичи мы вышли к огромной поляне прямо посреди джунглей, покрытой изумрудно-зеленой травой. Повсюду росли деревья папайи, сгибаясь под тяжестью собственных фруктов, а чуть поодаль стояли бамбуковые хижины и мазанки. Карл знал дона Хорхе уже достаточно давно, но до этого в гостях у него никогда не бывал.

Дон Хорхе вышел поприветствовать нас. Он был очень дружелюбным, пригласил нас в просторную комнату и попросил жену приготовить праздничный обед. Он показал нам тропинку к реке Асриамас, в честь которой и была названа деревня. Река была небольшой и мелководной и впадала в Туичи. Нам захотелось помыться: мы намылили тело и голову, а затем нырнули под воду, чтобы смыть мыльную пену и шампунь. На обратном пути нас охватило настоящее безумие: комары буквально окружили нас, пытаясь впиться в кожу, мы же яростно кричали.

Жена дона Хорхе была настроена решительно и хотела показать нам все свои кулинарные способности – обед выдался королевским: вкусный суп, салат с сезонными овощами, курица и жареная юкка. Мы засыпали ее словами благодарности так, что она даже покраснела от смущения.

Мы проснулись с первыми петухами, которые, кукарекая, сообщили о начале нового ясного дня. Снаружи нас ждал обычный сельский пейзаж: с десяток поджарых лошадей паслись рядом с хижинами, овцы лениво дремали под фруктовыми деревьями, а курицы дрались со свиньями за кукурузные зерна, которые хозяйка рассыпала во дворе.

После того как мы позавтракали жареными яйцами, рисом и горячим соком каньи (сок сахарного тростника), за нами зашел дон Хорхе. Он был крайне обеспокоен. Неделю назад его старший сын поранил большой палец ноги, но рана не заживала. Он мучился от жуткой боли и не мог уснуть уже несколько ночей.

Маркус достал аптечку.

«Пошли посмотрим, что с ним», – сказал он мне.

На мальчике не было обуви. Палец его опух и почернел. Из раны сочился гной, и заражение пошло выше. Картина была жуткой. Маркус попросил наполнить тазик теплой водой. Он аккуратно взял его ногу, опустил в тазик, а затем обмакнул ватный тампон в спирт и стер запекшийся гной. Он ласково говорил с мальчиком, чтобы отвлечь его от боли. Затем он нанес дезинфицирующее средство на рану и забинтовал палец, после чего дал мальчику антибиотики.

Новость быстро распространилась по всей деревне: к ним приехал доктор. Люди со всей округи стекались к маленькой хижине. Они перечисляли Маркусу длинный список всех своих болячек и травм. Маркус просил взглянуть на рану, чтобы лучше понять, в чем дело, но никто так и не дал швейцарцу осмотреть себя и свои раны. Люди просто требовали лекарства.

Мы рассмеялись. Лекарства для фермеров – вещь практически волшебная, поэтому они не преминули придумать себе пару болячек, чтобы заполучить желанное сокровище. Добродушный Маркус достал флакончик с кремом для рук и поделился им с каждым желающим.

Карл обсуждал деловые вопросы с доном Хорхе. Он купил довольно много риса и свинины, поскольку цены в деревне на них были смехотворными. Я немного смутил Карла своим вопросом. «Почему ты берешь свинину, а не баранину?» – спросил я.

«Свинина лучше хранится. Мы закоптим ее и возьмем с собой. Баранина, конечно, вкуснее, но она быстро портится».

Мы сами забили свинью. Карл перепрыгнул через забор прямо в вольер к свиноматке и четырем жирным поросятам. Он схватил одного и принялся гоняться за ним. Свиньи визжали так, что мы едва не оглохли. Наконец он поймал поросенка, поднял его за задние копыта и передал Кевину. Тем временем Карл вылез из вольера и взял острый нож. «Вы держите поросенка за ноги, а я перережу ему глотку».

«Как ты можешь делать такое на глазах у его матери и братьев?» – запротестовал Маркус.

«Что за чушь, – ответил Карл, – скоро придет и их очередь». Маркус отказался принимать в этом участие. Он не стал даже смотреть.

Мы с Кевином крепко держали поросенка за дрожащие копыта. Карл схватил его за уши и профессионально перерезал ему глотку. На земле около забора образовалась лужица крови. Карл отнес поросенка к печи, находящейся под соломенной крышей прямо в центре поляны. Он подвесил его за передние лапы к одной из свай. Я обернулся и посмотрел на поросят, которым посчастливилось остаться в живых. Двое из них подошли к луже крови и жадно лакали из нее, пока в вольере жирный поросенок пытался забраться на мать.

«Интересно все-таки устроен наш мир», – подумал я. Кевин отправился за дровами, чтобы разжечь печь, а я помог Карлу разделать свинью. Мы сложили филейную часть в огромные сковородки для жарки. Печь была сделана из глины и по форме напоминала иглу. Уже через час запах жареной свинины наполнил всю деревню. Когда блюдо было готово, нам пришлось поделиться со всей семьей дона Хорхе и его соседями.

Мы устроили настоящий пир: приготовили салат из свежих овощей, теплый соус, жареные бананы и юкку. Свинину подали с рисом и бобами. На десерт мы выпили горячего сока каньи, съели сладких бананов и папайю.

После ужина мы вышли во двор с доном Хорхе и еще несколькими мужчинами. Карл расчувствовался и откупорил бутылку ликера, который мы привезли специально для индейцев. Он налил целую кастрюлю и щедро приправил напиток щепоткой каньи. Каждый отлил себе порцию. Мы пили и наслаждались каждой минутой. Дон Хорхе встал, зашел в дом, а через некоторое время появился с книгой в руках, похожей на молитвенник.

«А сейчас он прочтет благодарственную молитву, – улыбнулся Маркус и добавил: – Кто бы мог подумать, что они умеют читать?»

Дон Хорхе достал из кармана табачный шарик. С помощью карманного ножа он отрезал немного табака, затем вырвал страницу и скрутил сигарету. Мы с Кевином рассмеялись, но Маркуса поступок дона Хорхе явно задел.

Утром нам нужно было снова выдвигаться в путь. Карл купил у жены дона Хорхе свежемолотого кофе, а мы с Маркусом отправились к его сыну, чтобы еще раз осмотреть рану мальчика. Его мама сказала, что ночью он крепко спал, и она была безмерно благодарна Маркусу. Маркус снял повязку, но увидел, что никаких улучшений не было. Палец был черным и гноился.

«Боюсь, как бы заражение не пошло по всей ноге, – предупредил он дона Хорхе, – ему срочно нужно обратиться к врачу, иначе он может лишиться ноги».

Дон Хорхе внимательно слушал Маркуса, пока тот подробно рассказывал обо всех процедурах. Маркус показал ему, как обрабатывать рану спиртом, и строго наказал ему не пить тот спирт, который мы оставляем ему. Кроме того, он дал ему крем с антибиотиками, бинты и антибиотики в таблетках.

«Если через два дня лучше не станет, то отвези сына в Аполо», – снова предупредил его Маркус.

«Я сделаю все, как ты сказал», – пообещал дон Хорхе.

«И не давай ему ходить босиком. Он должен хотя бы надевать носки. Нельзя допустить того, чтобы бинт запачкался».

Кевин прогулялся по деревне и сделал несколько снимков, а затем вернулся к нам. Мы водрузили рюкзаки на спину. Они стали тяжелее из-за риса, 2,5 килограмма кофе, копченой свинины, бананов, которыми нас угостил тесть дона Хорхе, и чанкаки (брикет коричневого сахара, полученный из сахарного тростника).

Мне было жаль прощаться с доном Хорхе, его женой и соседями. Они были такими хорошими и приятными людьми, и я надеялся вновь повидаться с ними.

Доходяга ошибочно решил, что он останется в деревне, но Карл ясно дал ему понять, что он в любом случае пойдет с нами. Недовольство пса было понятным, и Кевин попытался уговорить Карла не брать его с собой.

«Ему нравится валяться здесь в тени, – сказал он, – а для нас он словно обуза».