Стрелок и его друзья

Тогда посадили мальчика на самого большого верблюда, дали ему самого старого, бородатого козла и выпустили за ворота города.

Изумился Алеке, когда увидел перед собой такого посланца.

— Неужели в этом городе не осталось никого из старших? Зачем прислали ко мне этого мальчишку? — грозно крикнул он.

А мальчик не испугался и спокойно ответил:

— Если ты хочешь говорить только со старейшим, то поговори с козлом — он у нас самый старый. Но, может быть, ты удовлетворишься беседой и с малым— тогда говори со мной.

Усмехнулся суровый Алеке на ловкий ответ и сказал:

— Ты смел и находчив, мальчик. Чего ты хочешь от меня? Проси, и я не откажу тебе в твоей просьбе.

— Подари мне столько земли, сколько можно охватить ремнём шириной в ладонь, который я вырежу из шкуры моего верблюда.

Алеке согласился.

Тогда мальчик заколол верблюда, вырезал из его шкуры длинный ремень шириной в ладонь, потом разрезал ремень на тончайшие ремешки, связал их и обвёл этим ремнём вокруг осаждённого города.

Так умный и смелый мальчик спас свой родной город.

Мастер Али

(казахская сказка)

Много лет назад жил на свете хан. Он был такой жестокий и злой, что люди боялись даже в разговоре произносить его имя. А если случалось ему проезжать по дорогам, то жители убегали из селений в степи и прятались где могли, чтобы только не попасться ему на глаза. Близких слуг своих он казнил без жалости за всякую провинность. Друзей у него не было: никто не решался быть в дружбе с таким жестоким и свирепым ханом.

Жена хана давно умерла от горя и тоски. Но у хана остался сын — единственное существо на земле, которое любил жестокий старый хан.

Смелый Хусаин — так звали сына хана — больше всего любил ездить в горы, на охоту за дикими зверями. Сколько раз возвращался он домой радостный и довольный, а слуги несли за ним его добычу!

Старый хан беспокоился за сына и не любил, чтобы тот далеко уезжал в горы.

— Незачем тебе показывать свою удаль в этих опасных забавах, — повторял он, встречая сына.

Но Хусаин только смеялся. Он был уверен в своей силе и ловкости.

Долгое время всё шло хорошо. Но вот однажды Хусаин снова собрался на охоту в горы. На этот раз он отправился один, не взяв с собой никого из слуг. Только старому конюху он сказал, что едет за диким вепрем, который недавно появился в этих местах.

Испугался старый конюх:

— Берегись, Хусаин, как бы не напал на тебя вепрь.

Засмеялся юноша:

— Полно, старик, не бойся. Разве в первый раз я отправляюсь на такую охоту!

Стегнул коня и ускакал.

Ускакал Хусаин — и не вернулся.

Вечер наступил. Звёзды зажглись над степью, потянуло запахом полыни. Вышел старый хан из своей шёлковой палатки гневный, хмурый:

— Где Хусаин? Где мой сын?

Молчали слуги, потупили глаза в землю. Боялись они сказать старому хану, куда уехал Хусаин. Снимет с них хан головы за то, что отпустили юношу одного.

Ночь опустилась над степью. Не находит хан себе места от тоски. Топнул он ногой в сафьяновом сапоге и взмахнул шёлковой плёткой:

— Эй, слуги!

Сбежались слуги со всех сторон. Стоят, глаз поднять не смеют, ждут, чего от них хан потребует.

— Скачите во все концы: в горы, в степь, вдоль реки. Ищите моего сына! Помните: кто привезёт мне весть, что с Хусаином случилось что-нибудь недоброе, тому я залью глотку кипящим свинцом! Ступайте!

Просвистела ещё раз ханская плётка. Кинулись слуги врассыпную, вскочили на коней, поскакали в степь, в горы искать Хусаина, ханского сына.

Не скоро нашли они бедного юношу. Лежал Хусаин с растерзанной грудью под большим, развесистым деревом. Видно, напал на него из-за дерева дикий вепрь и вонзил ему в сердце острые клыки.

В горести и страхе стояли слуги над телом ханского сына:

«Что теперь будет? Как сказать хану о страшном несчастье?»

Слуги плакали от страха перед тем, что их ожидает, если принесут они хану страшную весть.

И сказал тогда старый конюх товарищам:

— Друзья, вы все знаете пастуха Али, что живёт в хижине у горного ручья. Нищий пастух Али, а ум и искусство его славятся далеко. Он всё знает и умеет: и кувшины лепит из глины, и арканы для ловли коней плетёт, и новую пастушью свирель придумал. Пойдём к Али и спросим, как нам быть.

Пастух Али сидел у порога своей хижины и плёл корзину из ивовых прутьев. С горестью выслушал он рассказ ханских слуг.

— Мы пришли к тебе, Али, за помощью, — сказали они, кончив свой печальный рассказ. — Научи, как нам спастись от страшной казни, которая нас ожидает.

Долго думал Али, поникнув седой головой.

— Хорошо, — сказал он наконец. — До утра еще далеко. Ложитесь и отдохните здесь, у костра. Постараюсь помочь вашей беде.

Растянулись усталые слуги вокруг огня и быстро заснули. А старый Али не спал. Он принёс тонких досок, сухих конских жил и принялся что-то мастерить ножом.

Наутро слуги были разбужены нежной, грустной и жалобной музыкой. Старый пастух Али сидел, поджав ноги, и держал в руках не виданный никем прежде музыкальный инструмент. Тонкие струны были натянуты на нём, а под ними виднелось круглое отверстие. Али перебирал струны пальцами, и инструмент пел в его руках, как живой.

— Теперь идёмте к хану, — сказал старый пастух.

Окружённый испуганными слугами, вошёл он в палатку хана.

— Ты принёс мне весть о Хусаине? — грозно спросил его хан.

— Да, великий хан, — ответил Али и заиграл на том музыкальном инструменте, который он смастерил ночью.

Застонали, заплакали струны. Словно жалобный шум леса пронёсся под шёлковым шатром ханской палатки. Резкий свист ветра смешался с воем дикого зверя. Громко вскрикнули струны, словно человеческий голос, молящий о помощи. И снова звериный рёв, и снова жалобный шум леса…

Ужас охватил всех слушающих — так ясно рассказала музыка о том, что случилось. Хан вскочил с места:

— Ты принёс мне весть о гибели Хусаина! Но ты знаешь, что я обещал вестнику несчастья залить горло горячим свинцом?

— Хан, — спокойно отвечал старый пастух, — я ничего не рассказал тебе. Я не произнёс ни одного слова. Если ты гневаешься, то накажи этот инструмент, который я смастерил и который назвал домброй.

И хан, обезумевший от ярости и горя, приказал плеснуть кипящим свинцом в круглое отверстие домбры.

Так старый Али своей находчивостью и мастерством спас жизнь десяти ханским слугам. А у жителей степей с тех пор появился новый музыкальный инструмент — домбра.

Очень полюбили его казахи и стали петь под звуки домбры свои прекрасные песни.

Гора самоцветов

(туркменская сказка)

Когда-то в одном селенье жила старуха-вдова, и был у неё сын Мирали. Жили они бедно. Старуха для людей шерсть чесала, шила, стирала — тем и зарабатывала на пропитание.

Когда Мирали подрос, мать сказала:

— Эй, сынок, я уже не в силах работать! Найди-ка себе какое-нибудь занятие, которым ты мог бы сам прокормиться.

— Хорошо, — сказал Мирали и отправился на заработки.

Ходил он туда, ходил он сюда — нигде не мог найти работу. Наконец пришёл к одному баю и спрашивает:

— Эй, бай, не нужен ли тебе работник?

— Нужен, — отвечает бай.

И нанял Мирали в работники.

Прошёл день — бай ничего не заставляет своего работника делать. Прошёл другой день — бай не даёт никаких приказаний. Прошёл третий день — бай как будто и не замечает своего работника.

Удивительным показалось это Мирали.

«Для чего же бай нанял меня?» — думает он.

Пришёл к баю и спрашивает:

— Будет ли для меня какая-нибудь работа?

— Будет, — отвечает бай. — Завтра поедешь вместе со мной.

На другой день бай приказал Мирали зарезать быка и снять с него шкуру. Потом велел принести четыре больших мешка и привести двух верблюдов. На одного верблюда положили бычью шкуру и мешки, на другого бай уселся сам и они тронулись в путь.

Добрались они до подножия дальней горы. Тут бай остановил верблюдов и приказал Мирали снять мешки и бычью шкуру.

Когда Мирали сделал это, бай велел ему вывернуть бычью шкуру и лечь на неё.

Не понял Мирали, для чего это нужно, но спорить не посмел — сделал так, как приказал хозяин.

Бай закатал Мирали в шкуру, обвязал ремнями, а сам спрятался за камнем.

Немного погодя прилетели две большие хищные птицы, схватили клювами свежую бычью шкуру и подняли её на самую вершину неприступной горы.

Здесь птицы принялись тащить шкуру в разные стороны клювами и когтями и разорвали её. Увидели они человека, испугались и поспешно улетели, а бычью шкуру прихватили с собой.

Встал Мирали и начал осматриваться кругом.

Увидел это бай снизу и закричал:

— Что же ты стоишь? Бросай-ка мне самоцветные камни, которые лежат у тебя под ногами!

Взглянул Мирали — и правда, всюду рассыпано множество разных драгоценных камней: и алмазы, и яхонты, и изумруды, и бирюза… Крупные, красивые, так и сверкают на солнце!

Стал Мирали собирать камни и бросать их вниз.

Мирали бросает, а бай подбирает да наполняет свои большие мешки.

Бросал, бросал Мирали баю драгоценные камни и стал тревожиться.

— Господин, как же я отсюда спущусь? — кричит он баю.

— Пока кидай мне побольше камней, а потом уж я тебе скажу, как спуститься с горы, — отвечает бай.

Мирали поверил и продолжал сбрасывать с горы драгоценные камни.

Когда все мешки наполнились доверху, бай навьючил их на верблюдов и крикнул, посмеиваясь:

— Сын мой! Теперь, надеюсь, ты и сам понял, какую работу я поручаю моим работникам. Посмотри, сколько их на горе!

Сказал это бай и уехал.

Остался Мирали один на горе. Принялся он искать место, где бы сойти, но вокруг были обрывы да пропасти и всюду валялись кости. Это были кости таких же, как он, работников бая.