Моисей. Записки Финееса

Так продолжалось три дня и три ночи.

Фараон опять призвал к себе братьев и сказал им:

— Пойдите в пустыню и совершите там служение своему Господу. Я хочу, чтобы тьма над Египтом рассеялась. Молитесь за меня и Египет, и я отпущу вас, как вы просите.

— Ты уже не раз обманывал меня, — ответил Моисей. — Если евреи уйдут в пустыню, то все вместе — с женами и детьми.

— Хорошо, — поспешно вскинул руки фараон, — пусть евреи идут с детьми и женами. Только пусть оставят дома стада в залог своего возвращения!

— Нет. Мы должны идти со скотом, ибо нам предстоит принести жертвы.

— Возьмите необходимое для жертв количество и идите. Не станете же вы жертвовать вашему Богу весь скот?

— Нет. Но ритуальные требования к жертвенным животным чрезвычайно строги, агнцы не должны иметь даже малейшего порока. Выбрать таких можно будет только на месте, притом из множества.

— Я не могу вам разрешить идти в пустыню, — закричал Мернепта. — И отныне меня не устрашат твои угрозы!

Фараон вскочил с трона и вплотную подошел к Моисею.

— Если я еще раз увижу твое лицо, — прошипел он, — это будет последняя минута твоей жизни. Я умертвлю тебя на радость несчастным египтянам.

— Ты прав, — спокойно произнес Моисей. — Больше ты никогда не увидишь моего лица.

* * *

Прошло больше сорока лет с тех пор, как Моисей покинул Египет, убив египтянина.

До возвращения Моисей был простым пастухом у священника Рагуила, но пришел к народу своему Человеком, Которого Избрал Господь. А потому каждый шаг Моисея был обусловлен Божьим тщанием — он был посредником между Господом и евреями.

Видимо, на Небесах было решено, что Моисея воспитают в царском доме, дабы он явился народу как царь. И Моисей стал настоящим еврейским царем, а Аарон — его первым сподвижником, почти во всем равным ему.

Но сколь различны были эти двое единомышленников, соратников, родных людей!

Аарон гораздо лучше понимал и чувствовал простых израильтян и выступал их защитником перед Богом и Моисеем. Надо честно признать, что евреи постоянно нуждались в таком заступничестве, ибо, увы, далеко не всегда следовали Заветам Предвечного.

Казнь десятая — смерть первенцев

Пока братья вели трудные беседы с фараоном, их сестра Мариам ходила по еврейским хижинам и объясняла людям смысл происходящего, готовила к исходу и убеждала в его необходимости.

Она прекрасно пела песни, и в них евреи находили утешение и надежду.

Вам, дети мои, родившиеся свободными, может показаться, будто ваши деды только и ждали Вождя, чтобы покинуть страну, которая стала для них мачехой, превратив в рабов. Но одних бед и напастей было недостаточно, чтобы пробудить решимость и желание действовать, идти на неизбежные лишения.

Бесстрашная Мариам посещала семьи бедных израильтян — одну, вторую, сотую — и объясняла евреям, что, смирившись со своим положением, они превратятся в бессловесных тварей, забывших Бога. Что единственный выход для Израиля — покинуть Египет и отправиться в Ханаан, где текут молоко и мед.

Мариам была прекрасной рассказчицей. Ее с удовольствием слушали простые люди, мечтая о времени, когда они станут трудиться только во славу Творца Вселенной, а также для собственной пользы и благополучия.

Однажды Мариам пришла домой необычно рано.

— Бабушка, бабушка, — закричали дети, — ты принесла нам чего-нибудь вкусненького?

— Сегодня вам придется довольствоваться пшеничными лепешками, — ответила Мариам и уединилась со своим братьями в дальней комнате.

Наступал решающий час!

Они долго о чем-то шептались, а наутро все взрослые спозаранку отправились в город.

Много позже я узнал, что Всевышний решил наказать египтян последней, десятой казнью. Он предупредил евреев, как спастись от этой казни, и повелел готовиться к исходу.

Рабская жизнь превратила израильтян в нищих, имеющих скудный скарб и небольшие стада. Перед исходом Моисей повелел евреям выпросить, отобрать, купить, взять взаймы у египтян все, что представляло хоть какую-нибудь ценность. С простыми египтянами мы всегда были в довольно дружественных отношениях, ибо несли почти одинаково тяжкую долю. Последние события заставили и египетскую знать проявить больше доброты и сочувствия к израильтянам, так что все давали вещи более или менее охотно. Мы же считали, что эти благоприобретения суть всего лишь плата, далеко не полная, за многовековой рабский труд.

Моисей поведал израильтянам, что накануне с ним беседовал Предвечный:

— В полночь Я пройду посреди Египта, — сказал Господь Моисею, — и умрет всякий первенец в земле египетской; от первенца фараона до первенца последнего раба, — и все первородное из скота! И будет по всей земле египетской великий вопль, какого не бывало: Все сыны Израиля будут целы и невредимы, дабы фараон знал, какое Предвечный делает разделение между египтянами и израильтянами:

И сказал Всевышний Моисею:

— Пусть каждый из вас возьмет из своих стад ягненка или козленка, по одному на семью. У кого семья мала и не сможет съесть агнца целиком, пусть поделит его с соседом, чтобы съесть без остатка. И пусть возьмут его кровь и помажут ею на обоих косяках и на перекладине дверей в домах, где будут есть его, — продолжал Господь. — Мясо следует съесть в ту же ночь, — испекши его на огне с головою, голенями и внутренностями, — с пресным хлебом и горькими травами. Не оставляйте его до утра, а если оставили — сожгите. Перед едой необходимо повязать на бедра поясы, взять в руки посохи — и есть с поспешностью. Пока вы будете трапезничать, Я пройду по земле Египетской и поражу всякого первенца, а ваши хижины миную, узнав их по крови на косяках. И не будет среди вас язвы губительной.

С тех пор сей день — праздник Господа нашего. И празднуют его дети наши, и внуки, и правнуки. И праздновать будут наши потомки во веки вечные! Семь дней мы едим пресный хлеб; с самого первого дня уничтожаем квасное; ибо кто будет есть кислое с первого дня до седьмого дня, душа та будет истреблена из среды Израиля. Мы соблюдаем это правило независимо от того, празднуем ли Пасху в Земле обетованной или вне пределов ее. В первый день у нас священное собрание, и в седьмой день священное собрание; никакого дела мы не делаем: соблюдаем день опресноков, ибо в этот день Творец Вселенной вывел нас из земли Египетской.

Позже дедушка Аарон объяснил мне смысл слов Всевышнего. Убив ягненка и съев его с пресным хлебом и горькими травами, каждый еврей чувствует сладость свободы и горечь испытанного рабства.

— Соблюдай Заветы Господа, — часто говорил мне Аарон, — он даст тебе Землю обетованную. И скажешь детям своим: «Соблюдайте пасхальную жертву Господу, который прошел мимо домов израилевых в Египте, когда поражал египтян».

И вот казнь свершилась. В полночь Господь поразил всех первенцев, и луна, воссиявшая для евреев ликом выстраданной свободы, осветила египтянам ужасное бедствие, которое предрек им Творец Вселенной.

В каждом доме египтян было по мертвецу. И даже во дворец фараона пришло горе — умер наследник Мернепты. Ангел смерти поразил всякого первенца египетского, не тронув израильтян.

Вопль доносился из каждого дома, где жили египтяне. Жутко, по-звериному закричал Мернепта, узнав, что его любимый сын умер. Умер вдруг, не болея, так что лучшие лекари Египта не смогли, не успели ничего сделать. Но не подобает владыке Египта, сыну богов давать волю своей невыносимой боли. И фараон нечеловеческим усилием постарался придать лицу бесстрастно-торжественное выражение.

Только Предвечный знает, о чем думал фараон, сидя возле умершего первенца. Признаюсь, мне становится жаль его, как и всех египтян, потерявших детей в ту столь страшную для них ночь.

Нет, простым египтянам я сострадаю куда сильнее, чем фараону. Ведь он был сам виноват не только в своем собственном несчастье, но и в горе, постигшем весь его народ.

Такой ценой должны были заплатить египтяне за то, что веками держали в рабстве израильтян. Суровый потребовался урок, чтобы они наконец поняли: нельзя строить свое благополучие на угнетении других, и нельзя силой остановить народ, стремящийся к свободе и своему Богу.

Фараон должен был страдать вдвойне и втройне: и от утраты, и от сознания того, что его бессмысленное упрямство навлекло беду и на него самого, и на его подданных. Господь погубил их первенцев как бы в отмщение за то, что Египет слишком долго творил зло Его любимому дитяти, Его первенцу — народу Израиля.

Была глубокая ночь, когда фараон вызвал во дворец вождей еврейского народа и сказал:

— Соберите народ Израиля и скорее идите куда хотите. Совершите служение своему Господу, дабы он оставил наконец в покое Египет. Берите с собой все, что сочтете необходимым, — жен и детей, друзей и родственников, скот и зерно. Только уходите, чтобы я не слышал более о евреях; их пребывание в Египте — это беспримерные страдания для египтян; они просят отпустить вас! Помолитесь в пустыне своему Богу за меня и мой народ.

Вечером в нашем доме царили волнение и тревога.

Не передумает ли фараон? Не станет ли преследовать и убивать израильтян?

Все комнаты были забиты добром, приобретенным у египтян — от золотой и серебряной посуды до роскошных одежд и домашней утвари.

Несколько раз к нам в дом приходили соседи-египтяне, торопили моих родных.

— Идите немедленно, — требовали они, идите, иначе у нас никого не останется в живых. Мы все умрем.

Другие соседи, прощаясь с нами, плакали и повторяли, что чувствуют себя очень виноватыми перед нами…

И когда все было собрано, евреи под руководством старейшин, которыми командовали Моисей и Аарон, отправились в пустыню.

КНИГА ВТОРАЯ

ИСХОД

Первый день свободы

В ту ночь Египет покинули свыше шестисот тысяч мужчин, не считая женщин и детей. Вместе с израильтянами вышли родственные племена, чувствовавшие духовную близость к израильтянам и так же много претерпевшие от несправедливости фараона и жестокости его ненасытных вельмож, жрецов и надсмотрщиков.

По приказу Моисея и зову души евреи истово помолились Предвечному, воздав Ему хвалу за дарованную свободу.

— Египтяне худо поступали с нами, — шептали правоверные евреи в вечер исхода, — они притесняли нас и заставляли исполнять тяжкие работы. Мы просим Тебя, Господи, Боже Наш: услышь наш плач, узри непосильные труды наши и угнетение. Выведи нас, Господи, из Египта рукою сильною, и приведи в землю наших отцов, где течет молоко и мед!

После молитвы к народу обратился Моисей:

— Помните этот день, — сказал он, — ибо Господь сегодня вывел вас из Египта. Следуйте Его заповедям, и Он дарует вам земли добрые и обильные, ныне заселенные ханаанеями, хеттеями, аморреями, еввеями и иевусеями. Помните этот день и празднуйте его ежегодно с четырнадцатого до двадцать первого авива[3]. Не ешьте в этот день квасного. Сжигайте в домах все квасное, вплоть до хлебных крошек.

Когда последний израильтянин покинул Египет, начинало медленно всходить жаркое солнце, какое редко бывает в месяце авиве. Евреи шли по коридору зеленеющих пальм, хорошо утоптанному стадами фараона.

Впереди колонны самые уважаемые люди несли на плечах останки праведного Иосифа, о чем было предсказано любимым сыном Иакова еще четыре столетия назад. Перед ними, указывая дорогу, двигался огненный столб, ведомый Ангелом Господним. Когда же ночь сменилась днем, путь израильтянам указывал столп облачный. И так день за днем и ночь за ночью столп огненный сменялся столпом облачным, увлекая за собой в Землю обетованную народ Израиля.

Вслед за старейшинами двигались воины, готовые в любой миг отразить нападение кочевых племен или гарнизонов Мернепты. Наши воины были неплохо вооружены, ибо в израильских семьях более полувека тайно хранились мечи и копья, захороненные по повелению Моисея после победы над эфиоплянами.

Мы, дети, брели вслед за воинами. Самые маленькие ехали на осликах, груженных корзинами с утварью и мехами с пресной водой.

За детьми двигались женщины и старики, распевая радостные песни и гимны. До сих пор помню, что заводилой у них была неутомимая бабушка Мариам, сочинительница и исполнительница, каких не было до тех лет среди израильтян.

Евреи из самых дальних уголков страны приходили в землю Гесем послушать ее песни. Она пела о тяжких трудах, и люди плакали от жалости к самим себе; она пела об издевательствах фараоновых надсмотрщиков, и люди сжимали кулаки от ненависти; она пела о глупости языческих тайноведцев, и люди смеялись, как дети.

Теперь она переходила от семьи к семье, от еврея к еврею, стараясь утешить и подбодрить израильтян, растерянных и неприкаянных в непривычной обстановке.

Выйдя из Гесема и миновав славный город Раамсес, колонна, следуя за облачным столпом, направилась в Сокхоф. С одной стороны дорога окаймлялась высоченной крепостной стеной, защищавшей Египет от набегов кочевников; с другой — широким и глубоким каналом с пресной водой.

На первых порах путь давался легко, не вызывая затруднений даже у стариков и детей. В рядах израильтян ощущалась необыкновенная радость, исходящая от свободных людей, готовых постоять за свою жизнь и жизнь своих родных. Однако вид крепостных стен вселял в души робких и боязливых страх перед возможной встречей с отрядами фараона, о военном искусстве которых ходили самые невероятные слухи.

— Может, переберемся на ту сторону? — говорили они Моисею. — Там нас труднее будет догнать.

— Если фараон решит отправить за нами погоню, — отвечал пророк, — он подумает, что мы ушли в пустыню, и станет искать нас там. Следуйте за огненным столпом, и нас минуют беды!

Евреи пришли в Сокхоф, когда палящее солнце уже миновало зенит и медленно ползло к закату. Сделав короткую остановку, израильтяне двинулись в Ефам, где находилась последняя египетская крепость. Здесь евреи еще раз вознесли хвалу Господу и расположились неподалеку на привал, во время которого перекусили опресноками, запили их вином и вздремнули.

Моисей поднял израильтян засветло и, построив, повел дальше. Он спешил, ибо в любой момент на колонну могли напасть воины египетских пограничных гарнизонов, расположенных вдоль крепостной стены и в опорных крепостях.

Вождь израильтян, широко шагая, обходил колонну, отдавая распоряжения, перестраивая воинов и напоминая евреям о могуществе Господа. Мне достался от Моисея подзатыльник за то, что я осмелился указать ему на слегка порванную одежду.

— Кто в такой час обращает внимание на одежду? — строго сказал он. — Не мешайся под ногами, Финеес. Твое время еще придет. А пока найди своих родителей и следуй за ними.

С противоположной стороны стены большую опасность представляли филистимские правители, находившиеся в дружбе с Мернептой. Очевидно, они не преминули бы напасть на бывших рабов, не без оснований считая их легкой добычей.

Моисей через помощников постоянно подгонял израильтян, среди которых постепенно начинало расти недовольство. Женщины и дети выбивались из сил, стариков поражали недуги, скот падал от усталости, и его приходилось забивать.

Из Ефама люди, ведомые Ангелом, двинули в Пи-Гахироф, расположенный между Мигдолом и морем, не доходя до Ваал-Цефона.

Это была добрая местность с полнотравными пастбищами и изобильными садами, которые плодоносили трижды в году.

Из земли пробивалось множество родников с чистой пресной водой, и Моисей повелел собирать ее в кувшины и мехи, дабы не страдать от жажды в пустыне, где влага — явление не частое.

Здесь мы разбили шатры и предались кратковременному отдыху.

И опять Мариам ходила от шатра к шатру, укрепляя измученный дух людей песнями, танцами и рассказами о стране, куда ведет их Господь.

— Сколько мы будем страдать? — вопрошали ее. — Мы страдали в Египте, но там все было привычным и родным.

Конечно, нас обижали надсмотрщики, но они не лишали нас жизни. А тут — еще немного — и наши старики начнут гибнуть от утомления. Если бы они остались в Египте, им было бы легче. Посмотри на наших детей, и ты увидишь, как они устали. От наших стад не осталось почти ничего.

Мариам утешала израильтян, убеждая, что скоро их лишения останутся позади, и ее труды не оставались напрасными.

Фараон пускается в погоню

К этому времени Господь открыл Моисею, что фараон, прервав принятый в Египте похоронный ритуал, собирается преследовать евреев и вернуть их силой.

«Мы должны примерно наказать народ израильский, — говорил фараон своим вельможам. — Боги смерти примут моего сына и без меня. Мы же вскорости догоним евреев, ибо они, без сомнения, заблудятся в пустыне. Вернув рабов, мы казним многих, чтобы другие и думать забыли о предательстве! А помилованные построят нам такую пирамиду, что и тысячелетия спустя на нее будут смотреть с восхищением и удивлением».

О планах фараона Моисей сообщил своим родственникам и старейшинам.

— Что же нам делать? — принялись они восклицать. — Ведь Мернепта исполнит свои угрозы. Не лучше ли нам добровольно вернуться в Египет и просить Мернепту помиловать наш народ!?

— Нет, — сказал Моисей. — Израиль должен быть свободен.

— Свободный, но мертвый Израиль?! Кому он нужен?

— Нас ведет Господь, и мы должны верить в Его могущество.

— Я верю, — закричал Аарон. — Я семижды верю во всемогущество Творца Вселенной. Но Он не захотел спасти тысячи израильских младенцев, когда их топили по повелению Рамсеса в реках. Он не пожелал защитить наших собратьев, когда их убивали надсмотрщики на строительстве пирамид. И сейчас, когда народу Израиля грозит неминуемая гибель, мы с тобой, Моисей, должны попытаться отвратить гнев фараона от народа! Сдадимся египтянам, пусть казнит нас, но пощадит всех остальных.

— Я не намерен с тобой спорить! — сверкнул глазами Моисей. — Мы должны строго следовать указаниям Всевышнего. Иначе семя Израиля исчезнет с лица земли.

Аарон подчинился воле брата и в дальнейшем строго следовал его указаниям и безупречно выполнял его поручения, кроме одного-двух случаев… Но об этом будет рассказано позже.

* * *