— Нет, иначе и вы были бы в курсе. Тритис находятся на отшибе, у них есть все необходимое для постройки космических кораблей — раз, Тритис всегда находились вне политической жизни основной республики, как бы в тени, — два. Если бы я собирался устроить военный переворот или нечто подобное, Тритис были бы идеальным местом.

— Да, это так… — кивнул Глава Компании.

— Но мы не занимаемся политикой… пока она не занимается нами, — напомнил Варковски негласное правило.

— Нападение — лучший способ защиты… У них огромный флот — просто удивительно, как мы все смогли проглядеть его создание. А о вожаке ничего не известно, кроме фамилии. Какой-то Зофф…

— Считайте, что с этой секунды сотни людей не будут ни есть, ни спать, пока не раскопают о нем всю информацию. А флот… Лично я очень сомневаюсь, что какой-то сумасшедший в наше время захочет начинать космическую войну, — даже звучит нелепо. В конце концов, можно будет признать эти Тритис республикой, и на этом все и успокоится: кому они нужны, эти планетки… Торговать можно будет и так.

Глава Компании оперся локтями о стол.

— Дай Бог, чтобы было именно так, — вздохнул он. — А знаешь, что мне не нравится больше всего?

— Что?

— Боюсь, что ты теряешь хватку, Эдвард…

4

Если бы не загнутый немного книзу нос, Президент напоминал бы кота. Он был круглолиц, круглоглаз и имел в своем роду предков азиатского происхождения. Глава Компании рядом с ним казался просто-таки рафинированным европейцем, хотя сложно было объяснить, почему возникал подобный эффект.

Собственно, настоящим Президентом был как раз не Президент.

— Вы знаете, Кэвин, — жаловался официальный Президент, — никогда еще не был в столь дурацкой ситуации. Сам факт возникновения этой проклятой Тритис ставит меня в довольно щекотливое положение. Кое-кто заговорил уже об импичменте…

— Бросьте, Сол, — небрежно махнул рукой Глава Компании. — Что они могут сделать? Я имею в виду парламент. Они у меня все вот где. И выбросьте из головы мысли о войне…

— Ну, хорошо, допустим, — Президент поморщился, топорща кошачьи усики. — Но, честное слово, — я не знаю, что об этом и думать… Мне кажется, что война все-таки будет, но объявим ее не мы…

— Не волнуйтесь… — Глава Компании достал сигарету и закурил. Судя по тому, как прыгал в воздухе ее дымящийся кончик, он нервничал не меньше. — Больше всего меня интересует, что за птица этот Зофф.

— Государственная секретная служба пока не дала ответа…

— Как и следовало ожидать, — хмыкнул Глава Компании. — Темная лошадка.

— Даже слишком темная.

— Но на связь с вами он все-таки выходил?

— В том-то и дело… Вы еще не слушали запись?

— Нет. Но, может, вы перескажете, чтобы я заранее был в курсе дела? Я передал ленту Варковски.

— Он выдвинул совершенно левые идеи. Боюсь, что мы имеем дело с настоящим фанатиком. Наш мир прогнил, система никуда не годится и служит только для того, чтобы Компания могла наживаться… Ну и так далее. Я сначала подумал, что за ним стоят люди из системы планет Восток, — но это маловероятно.

— Псих-одиночка, — Глава Компании затянулся, но вдруг закашлялся и выплюнул сигарету. — Какая дрянь!

Сложно было сказать, к чему относились его последние слова.

— Теперь остается дождаться, что Восток признает Тритис и наш мир окончательно расколется на два лагеря.

— Бросьте… Последнее время они пошли на мировую и подписали несколько взаимовыгодных торговых соглашений.

— Эти люди тоже фанатики, и вы сами это знаете. Они готовы действовать в ущерб себе… Так что я должен предпринять, Кэвин?

— Пока одно, Сол, — Глава Компании повертел в руках новую сигарету, затем смял ее пальцами и швырнул в пепельницу. — Не поддаваться панике. Начать переговоры. Тем временем у нас появятся какие-нибудь сведения об этой птичке… Хотите кофе? Николь! Иди сюда!

Президент снова подвигал кошачьими усиками, затем смахнул со лба капельку пота.

— Знаешь что, Кэвин, — опустил он глаза, — по-моему, на этот раз нам стоит выпить чего-нибудь покрепче…

5

«Ты теряешь хватку…»

Вряд ли Глава Компании представлял себе, какое впечатление произведут эти слова на Эдварда. Шеф внутренней безопасности не подавал виду, ни один мускул на его лице не дрогнул, но внутри у него что-то оборвалось.

И что было хуже всего — он понял, что босс прав. Что-то сдвинулось в душе Эдварда, когда он поверил в близость собственной смерти — нелегкой, страшной. До сих пор в любой ситуации, даже самой рискованной, он верил, что хладнокровие и ловкость остаются на его стороне. От пули можно уклониться, в драке можно победить, из сложной юридической ситуации можно выкрутиться при помощи смекалки — но тогда, на станции, ему впервые пришлось надеяться только на чудо, а в чудеса Эдвард не верил. И тогда он впервые задал себе вопросы, которые лучше было не задавать. Ради чего он, собственно, жил? Чему служил все эти годы? Что останется, когда он умрет? И он понял вдруг, что его карьера и должность были единственной реальностью — но какой мизерной показалась она на пороге Вечности!

Разумеется, когда опасность миновала, эти мысли покинули его, но какой-то след в душе остался, и последние дни шеф внутренней безопасности Компании не раз ловил себя на том, что подходит к окну и начинает смотреть в небо. И было неважно, голубое ли небо Эпсилон-Кси, или видны лишь точки зависших посреди бесконечности звезд… Философские рассуждения, как и сентиментальность, всегда были предвестниками быстрого конца для людей его склада — и об этом Эдвард тоже знал.

Теперь изменения в нем заметил и шеф…

«О чем это я? — он заставил себя отвести глаза от иллюминатора. — Я должен работать… Зачем я трачу время на ничто?» И Эдвард придвинулся к информационному компьютеру, уже успевшему «зависнуть» и изобразить на экране все то же бесконечное звездное небо.

Пальцы пробежали по клавишам. На экране загорелась надпись:

«ИСТОЧНИК У-СВМ-88-402: информация пока не поступила.

ИСТОЧНИК У-СВМ-88-403: Зофф Эрик Александр. Проходил по списку членов молодежной экстремистской организации „Зеленая линия“, дважды был арестован и оштрафован за пропаганду насилия и агрессии. Исключен из организации за конфликты с руководством.

ИСТОЧНИК У-СМВ-88-404: информации не имеется…»

После этого фраза «информации не имеется» надолго поселилась на экране. Изредка Эдварда «радовали» тем, что «информация пока не поступила», но, так или иначе, сообщение об участии новоявленного руководителя Тритис в «Зеленой линии» около двадцати лет тому назад оставалось единственным.

С безрадостным видом Эдвард снова пересмотрел все официальные документы. Информации и там было маловато. Все можно было свести к следующему.

Эрик Александр Зофф родился 54 сведенных общегалактических года назад на одной из колониальных планеток-заводов. В 18 лет подал заявление и был принят на летные офицерские курсы, откуда, не закончив учебы, перевелся в десантные войска. Через три года службы, за время которой Зофф, в частности, принимал участие в подавлении тюремного бунта (эпизод, по мнению Варковски, немаловажный), неожиданно вновь подал заявление на офицерские курсы — на этот раз административно-финансовые. После их окончания и периода практики неожиданно демобилизовался и исчез (до записи об участии в «Зеленой линии» никаких сведений о нем не значилось). Отец — Александр Август Зофф погиб во время аварии на заводе. Мать — Лилиан Зофф, урожденная Стимм, умерла при родах…

Варковски вздохнул. Его удивлял такой почти полный информационный вакуум, окружавший взрослую жизнь Зоффа. Его причастность к вышеупомянутому движению была всего лишь эпизодом — пусть даже довольно характерным. По сведениям Варковски, почти все слишком радикально настроенные граждане рано или поздно отдавали этому движению дань, а Зофф задержался в нем даже меньше среднестатистического большинства «ненадежных элементов». Но не был же он в самом деле в небытии все это время?

Неожиданно компьютер подал звуковой сигнал — какой-то из источников решил выдать свою «пока не поступившую» информацию.

«Зофф Э. А. Подал „карточку отказа от имени“ в связи со вступлением в секту Новейшей веры. Просьба не удовлетворена в связи с тем, что упомянутая секта не имеет официального статуса».

Хронологически подача карточки почти совпадала с исключением Зоффа из «Зеленой линии».

Это объясняло уже многое. Несмотря на отказ, Зофф мог подделать документы или вовсе отказаться на некоторое время от их использования: там, где речь заходила о сектах, тем более не имеющих официального статуса, такое происходило сплошь и рядом. Варковски не слишком удивился, получив справку о том, что Новейшая вера-56 (сект с таким названием набралось около семидесяти) была запрещена и признана незаконной. В свое время не одна крайняя организация прикрывалась словом «вера»: обычно под такой маркой им было легче зарегистрироваться. Эти секты занимались чем угодно, кроме религии, — от сексуальных извращений до незаконных махинаций и контрабанды. Это продолжалось до тех пор, пока правительство не приняло новый закон, значительно усложнявший процедуру создания и регистрации таких сект, но и позже многие из них продолжали существовать нелегально или полулегально. Эдварду оставалось только подасадовать, что об этой конкретной Новейшей вере данных почти не сохранилось. Существовала, конечно, их официальная «околорелигиозная» программа, но этим можно было пренебречь, поскольку программы писались почти всегда формально — для властей.

Да, больше от компьютера ждать было нечего. И все же у Эдварда сложилось впечатление, что в тексте мелькнуло нечто важное, смысл которого он с первого раза не понял. Скорее всего, там был ключ к новому направлению поиска.

И Варковски снова углубился в изучение уже вызубренных наизусть нескольких строчек. Он перечитал их раз, другой, третий… Никакой зацепки — но ощущение неудовлетворенности своей работой усиливалось. Казалось, это внутренний голос навязчиво шептал: «Да присмотрись же ты, идиот! Вот же оно, на поверхности!!!».

«Нет, я действительно потерял хватку», — Эдвард недовольно отвернулся от листа с вновь уставился в иллюминатор.

В этот момент к станции подходил продуктовый катер — было просто приятно видеть его изящный обтекаемый силуэт…

«А тут еще и проект „Гроу-апп“… — с сожалением поморщился Варковски. — Скоро ли они закончат?»

Проект?

Шеф внутренней безопасности Компании вдруг подскочил на месте и с силой хлопнул себя по лбу.

Пусть идея, пришедшая ему в голову, выглядела невероятной, но он давно перестал верить в совпадения.

Мать Зоффа носила фамилию Стимм. Лилиан Стимм.

А главный специалист по выращиванию каллюсных культур, участвующая сейчас в засекреченном проекте, звалась Брендой Стимм.

Глаза Эдварда азартно блеснули — неужели он все-таки что-то нащупал? Он потянулся к клавиатуре, но тут его отвлек новый звуковой сигнал. Эдвард удивленно приподнял бровь: неужели еще какой-то из источников сработал?

Взглянув на экран, он чуть не рассмеялся. Надпись сообщала, что четыре года тому назад Зофф был оштрафован… за появление в центре города в нетрезвом виде.

6

В свое время Винди считали гением и вундеркиндом. В четырнадцать лет он сделал открытие, которое сочли фундаментальным, затем Винди получил докторское звание и… затих. Несколько лет от него ждали чего-то нового, но напрасно: он работал, и работал неплохо, но не спешил ничем удивлять мир. Кроме того, былая слава почему-то озлобила против него почти всех коллег, и, когда стало ясно, что Винди нового пороха не изобретет, его просто «списали». Некоторое время он шатался без работы, пока совершенно случайно не попался на глаза Бишопу. Сложно сказать, почему Главный Конструктор пригрел несостоятельного гения, но, так или иначе, работу Винди получил, а Бишоп в его глазах обрел ореол друга и благодетеля. Биохимик и Главный Конструктор в силу разных специализаций общались между собой мало, но все же трудно было найти человека, более преданного Бишопу, чем Винди. Злые языки приписывали его отношение к начальнику не совсем традиционной форме любви, но доказательств не было: мало ли еще почему молодой человек может смотреть на более старшего с чисто собачьей преданностью в глазах. Этот взгляд протеже порой смущал и самого Бишопа.

— Ну, так что ты хочешь сказать? — поинтересовался Главный Конструктор, отрываясь от своих записей.

— Все идет нормально, но… — в собачьих глазах Винди застыл огонек грусти, — но кое-что мне не нравится. Дело в том, что я просчитал потребление ими некоторых ферментов и пришел к странному выводу. Вот, взгляните сюда, на график. До определенного времени кривая поглощения идет полого, я бы сказал, это довольно красивая кривая… Но, видите, что происходит вот тут? Можно подумать, что наши объекты перестали на какое-то время питаться, объявили голодовку… И то же самое творится со всеми схемами и графиками: сперва аппетит увеличивается с постоянным приростом, затем резко снижается, потом — новый рост с прежним ускорением…

— И что ты хочешь этим сказать? — взгляд Главного Конструктора остался холодным. В последнее время он все больше становился похож на роботов, носящих его фамилию.

— Есть и еще кое-что, — Винди, похоже, не расслышал вопроса. — Было договорено, что мы не слишком часто будем проводить взвешивание, но я несколько нарушил инструкцию и провел пару внеплановых исследований. Так вот, в то время, когда началась голодовка — назовем это явление так, — общий вес культуры тканей снизился.

— И что ты хочешь этим сказать? — все тем же тоном повторил вопрос Бишоп.

— Кроме того… — Винди немного запнулся, соображая, что следует сделать раньше — закончить свои выкладки или же дать непосредственный ответ, — буквально вчера я проверил общий расход реактивов.

— Это не входит в твои обязанности, — сухо заметил Главный Конструктор.

— Я знаю, но мне надо было проверить такой странный феномен… Кроме того, я смодулировал гипотетические графики. Так вот, реальный расход реактивов, в том числе и идущих на питание, совпал с гипотетическими графиками, то есть с теми, в которых «голодовки» якобы не было.

— И что ты хочешь этим сказать? — в третий раз повторил Бишоп.

— Единственное объяснение, которое я могу дать, — это то, что часть клеток из культуры в определенный момент была искусственно изъята. Но я так и не нашел по документам, куда были помещены вновь созданные образцы…

— То есть… — брови Бишопа высоко поднялись и загуляли по лбу, — ты хочешь сказать, что кто-то провел незаплани… — он не договорил. Рот Конструктора сжался в ниточку, лицо покрыла бледность.

Нет, исчезновение части материала совсем не означало, что кто-то из ученых решил экспериментировать в свое удовольствие и ради этого позаимствовал драгоценные клетки. В коллективе увлеченных своим делом людей такие инциденты встречались, и начальство даже не слишком преследовало нарушителей: в большинстве случаев такие проступки окупались. Здесь же речь шла об ином — о будущем оружии, и поэтому подозревать следовало самое худшее.

— Так ты хочешь сказать, что на нашей станции есть чужой? — Главный Конструктор поднялся с места с застывшей на лице гримасой.

— Или был чужой, — закончил Винди. — Я же не договорил… Где-то около двух недель назад — если верить графиками — перерасход, совпадающий количественно с гипотетическим реальным расходом, прекратился, словно кто-то перестал «кормить» новые культуры. В то же время наши основные резко увеличили темпы развития — сейчас можно говорить уже о сформировавшихся существах… Зато, если верить расходным ведомостям, появился перерасход гормонов роста. Кто-то постоянно вмешивается в нормальный ход эксперимента, шеф!

— Постой, Винди. — Бишоп снова опустился в кресло. Он уже несколько взял себя в руки. — Когда, ты говоришь, прекратился первый перерасход?

— Две недели тому назад, — взгляд Винди сделался виноватым. — Как раз тогда к нам причаливал почтовый катер… Вот я и подумал…

Он замолчал. Пальцы Бишопа нервно забарабанили по столу. Больше всего он злился, что Винди не сообщил ему о своих подозрениях раньше. Черт бы побрал все эти его теории! Вечно эти рафинированные ученые сначала стараются под все подвести базу — нет, чтобы сразу подумать о том, какой интерес любой вид оружия представляет для врагов всех мастей — от мафиози до террористов и агентов системы Восток. Где искать теперь этот катер?

Рука Бишопа легла на кнопку.

— Внимание, аварийный вызов. Главный Конструктор требует капитана станции…

— Капитан станции слушает.

Наблюдая за этой сценой, Винди восторженно приоткрыл рот. Он и впрямь был сейчас близок к тому, чтобы влюбиться в своего кумира.

— Мне требуется немедленный сеанс связи по сверхвысокочастотной линии. Вызывать только самого босса или Варковски. Да, как далеко находится ближайшая из наших планет?

— В двенадцати часах лету, — прозвучал несколько ужесточенный металлом аппаратуры голос капитана. — Но это — Эпсилон-Кси-21.

— Неважно, — махнул рукой Главный Конструктор. — Готовимся к аварийной посадке!

7

Зофф и сам не знал, во что он верил. Скорее всего, он верил только в самого себя. Его даже забавляло то, что он, создатель новой религии, за которую многие юнцы и одержимые дураки были готовы идти на смерть, совершенно не знал ни одной ее догмы. Догмы, постулаты, равно как и лозунги, сочинял его двоюродный брат Рэнди. Другой родственник по материнской линии — жалкий актеришка из третьеразрядной труппы — играл сейчас роль воплотившегося божества. Зато Хэнк — сводный брат Зоффа, лишь по недоразумению не носящий ту же фамилию (их отец не всегда заботился о том, чтобы своевременно оформить брачные отношения), был гипнотизером. Клан Зоффов-Стиммов представлял собой на редкость дружную, хотя и разношерстную компанию, в которой нашли себе место и генераторы идей, и модуляторы, и исполнители, причем все они волею судеб работали в самых разных областях науки и искусства. Нашлось место и для робототехника Мэтью, и для фокусницы Гермины, не говоря уже о вышеперечисленных наиболее выдающихся представителях рода. Хорхе Зофф, моложавый дядя Эрика Александра, написал несколько научных трудов по психологии масс и теперь помогал племяннику применять свои теории на практике; Химена писала музыку для оформления выступлений Воплощения и его Главного Жреца… Короче, работа нашлась для всех, за исключением пятнадцатилетней Элизы — всеобщей любимицы, у которой врачи находили едва ли не все возможные болезни и которую искренне любил сам Эрик Александр. О том, что весь штаб адептов Новейшей веры состоял из близких родственников, не знал, наверное, никто. Сейчас все — включая и полностью глухую тетю Джулианну, которая едва ли не вчера отпраздновала свой семидесятипятилетний юбилей, — собрались на военный совет. Именно военный — так как милое семейство совершенно серьезно обсуждало, как лучше всего начать захват человеческой части Вселенной: с объявлением или без объявления, сразу или после более тщательной подготовки и прочее, и прочее, и прочее…

— И все же лично я считаю, что с объявлением можно пока повременить, — заявил Зофф-главный, он же Эрик Александр. — Мы посоветовались с Рэнди и пришли к выводу, что можно будет неплохо сыграть с нашими зверушками, которые уже почти готовы. Так, Мэт?

— Да, мы уже начали вживление синтетических мозгов в их тела. Правда, эти существа слишком быстро растут и есть опасность, что мозг может в какой-то момент не справиться с телом таких размеров.

— Итак, я предлагаю вот что, — Зофф-главный покосился зачем-то в сторону бара с батареей бутылок. — Сначала под первым же попавшимся предлогом мы публикуем перехваченные документы о судьбе колонии на… ну, неважно, короче — той колонии, которая была уничтожена космическими монстрами. Затем идут в ход материалы с планеты-тюрьмы Фиорины. Во-первых, огласка изначально подрывает престиж Компании — в лучшем случае против нее будет возбуждено уголовное дело. Но, так как все органы судопроизводства находятся у них в руках, а материалы могут при помощи опять-таки купленных на корню средств массовой информации объявить подделкой, не стоит слишком уж рассчитывать на достаточный эффект. И все же сторонников у Компании поубавится. Вы, дядя, и Рэнди продумаете, какие формулировки будут наиболее доходчивыми для масс. Вместе с этими формулировками пойдут и наши программы… Но главное — не это. Главное, что людям станет известно о существовании этих чудовищ. Не исключено, что начнется паника — она будет нам на руку. Особенно, когда на какой-нибудь окраинной планетке появится такой монстр и начнет терроризировать население. Вот тогда мы и придем на выручку… Тут уже начнется работа для Воплощения и Хэнка… Главное — постараться заснять покрасивей, как жуткий монстр встанет перед Луи на колени… Мы будем всюду, где в нас появится нужда, — а монстры «расплодятся» быстро… Химена, ты что-то хотела сказать?

Длиннолицая, невероятно худая композиторша вздрогнула.

— Да… Разве Компания, в свою очередь, не сможет выступить с разоблачением?

— Чего будут стоить их разоблачения для жителей планет, своими глазами увидевших Спасителей? Да и что может сказать Компания? Что мы используем их секретное оружие? Пусть попробуют… То, что мы его используем, — это еще надо доказать, а вот долго ли Компания просуществует, признавшись, что она такое оружие производит, а?

— Не знаю, — Химена поморщилась. — Это звучит слишком уж красиво. Просто какая-то авантюра.

— А что в этой жизни не авантюра? — неожиданно густым басом проговорил Воплощение. — Вся наша жизнь — игра…

Он сидел, закутанный в белое покрывало, и гораздо чаще самого Зоффа поглядывал в сторону бара. Воплощению было холодно в своей экзотической одежде, и он мечтал, как бы поскорее согреться.

— Никто и ахнуть не успеет, как все планеты будут нашими, — продолжал Эрик Александр. — Но это — еще не все. Сейчас в руководстве Компании наметились большие перемены. Не знаю еще, почему Паркинс и Крейг исчезли, но, так или иначе, часть акций пошла на биржу — это доля Паркинса, и кое-кто из наших скупил небольшую их часть прежде, чем сам глава Лейнарди раскошелился, увеличивая свою долю. Другая же часть сохранена за семейством Крейгов. Точнее, оказалась в руках Цецилии Крейг, упрятавшей собственную дочь в психушку…

— Фу, какая мерзость! — довольно искренне откликнулся Хэнк. Как и большинство остальных членов клана Зоффов-Стиммов, он считал родственные узы чем-то святым.

— Так или иначе, — не стал вдаваться в морально-нравственные проблемы Зофф-главный, — один преданный нам человек уже работает над этим делом. В свое время он пожертвовал нашей церкви порядочный капитал…