Гестапо-Мюллер. Карьера кабинетного преступника

Он диктовал ей собранные сведения, начиная от «Союза Спартака», заканчивая Центральным комитетом в Москве, о целях КПД и ее подпольной деятельности, методах работы, а также о руководстве агентами на востоке через службу в Москве. Эти отчеты посылались Гейдриху, а позже в сокращенной форме Гиммлеру. Мюллер был восхищен методами ведения допросов в русской тайной полиции. Ответственный в РСХА за контрразведку и предотвращение диверсий Хорст Копков вспоминает: «Мюллер нередко говорил мне, что его очень бы интересовало, как русские добились признания своей вины генералом Тухачевским. Он был очень удивлен тем, что сам Тухачевский[122] на процессе в Москве признался в связи с немецкими офицерами. Он считал, что у русских должно быть какое-то средство, он неоднократно говорил о применении наркотиков, делающих таких людей безвольными, способными на такие чудовищные признания»[123].

Не только Мюллер, но и его друг Франц Губер были взяты на работу новым руководством, хотя Губер до этого занимался борьбой с ультраправыми, а значит, с национал-социалистами. Он занимался наблюдением за борющимися за руководящие должности в НСДАП правыми радикалами и народниками, такими как Эрнст Никит, Отто Штрассер, Эрих Людендорф и др[124].

Несколько мюнхенских криминалистов под руководством старшего инспектора-криминалиста Райнхарда Флеша[125] — Генрих Мюллер, Франц Губер и Йозеф Мейзингер[126] — опасались одно время, что партийные органы могут отстранить их от обязанностей, однако спустя некоторое время отношением к оппозиции они доказали свою незаменимость. Их беспокойство о потере рабочего места не было не обоснованным, поскольку все они, за исключением Мейзингера, который участвовал в мюнхенском военном марше 9 ноября 1923 года, не принадлежали к НСДАП. Они являлись сторонниками демократических партий, большинство принадлежало к баварской народной партии[127]. Когда 9 марта 1933 года обсуждалась возможность переселения СА в здание полиции, Мюллер сказал: «Пусть только придут, мы им покажем»[128].

После перехода власти к НСДАП пришел час баварского полицейского служащего Генриха Мюллера, который выгодно отличался от других сотрудников криминальной полиции тем, что еще в период Веймарской республики борьба с коммунистами стала для него особо важным делом.

Вскорости ему представилась возможность доказать свое упорство в преследовании врагов режима. После распространения коммунистического памфлета «Дорогой друг!» о положении в тюрьмах и концентрационных лагерях от 22 марта 1933 г., Мюллер арестовал 1 апреля 1933 г. в Мюнхене своего помощника Франца С. и использовал найденные у него экземпляры как вещественные доказательства. Однако после экспертизы выяснилось, что арестованный не несет ответственности за содержание листовки. Кроме этого, член СС Теодор К. сделал заявление, в котором указал на невиновность Франца С., сыгравшее важную роль на заседании суда в Мюнхене[129].

1 мая 1933 г. Мюллера повысили — он получил должность старшего секретаря полиции[130], с годовым доходом 3050 рейхсмарок и вместе со своими начальниками Якобом Беком[131] и Райнхардом Флешем он был переведен 1 сентября 1933 г. в баварскую политическую полицию[132]. Уже через 2 месяца 16 ноября 1933 г. он продвинулся по службе до старшего секретаря и инспектора-криминалиста. Занимая такую должность, он все еще принадлежал к «среднему» слою служащих, но, по словам Адольфа Эйхмана, у Мюллера были контакты с руководством. «Еще когда Мюллер работал в полиции Мюнхена, он, без сомнения, был представлен фюреру, позже, думаю, уже нет. Мюллер никогда об этом не говорил»[133].

Напрашивается вопрос, почему вышеупомянутые специалисты работали с авторитетами национал-социалистического движения, и наоборот, почему новые власти нуждались в таких служащих, как Мюллер. Мартин Брозат видел в сотрудничестве с талантливыми специалистами как необходимость, так и метод национал-социалистического движения, которое пыталось таким образом утвердить свою власть.

Этот союз предоставлял экспертам возможность, используя свои успехи и деловую активность, давать советы новому руководству, внедрять собственные идеи, чтобы заполнить вакуум в основах национал-социализма, продвигать свои представления о реформах»[134].

Большая часть консервативно настроенных служащих не сожалела о конституции Веймарского государства. Для них Веймарская республика являлась «Версальским мирным договором» с частой сменой правительств, инфляцией и массовой безработицей. С точки зрения государственных служащих, в 1918 г. ситуация была совершенно другой. Несмотря на голод, нужду и гражданскую войну, было довольно много людей, желавших вернуть монархию. Политические убийства, совершавшиеся ультраправыми в Баварии с 1919 по 1921 гг., частично поддерживаемые политической полицией, заложили основу для полицейского государства в Баварии, и позже и в «третьем рейхе»[135].

Политический климат 1933 г. создавался обещаниями НСДАП и ее фюрера: усиление патриотических настроений, возврат былого государственного величия и экономическое процветание — такого типа высказывания нашли отклик и в полиции, где большинство до этого времени не принадлежало к НСДАП. Политические полиции отдельных земель в 1933–1934 гг. насчитывали очень мало членов НСДАП, там работали служащие, занимавшие свои посты еще в период Веймарской республики. Руководство государства, именно в момент смены власти, не могло обойтись без специалистов-бюрократов. Специалисты типа Мюллера внесли свой вклад в установление и поддержание власти НСДАП, особенно в первые годы «третьего рейха».

Невзирая на их неполитический подход к работе, большинство «служащих системы» остались на своих местах. Национал-социалистический режим открыл для этих честолюбивых служащих возможность личной карьеры. Вернер Бест — представитель Гейдриха в гестапо, позже руководитель управления I в РСХА, подтвердил свое заявление перед Нюрнбергским судом, что даже первый начальник прусского гестапо Рудольф Дильз был сторонником демократической партии[136].

Несмотря на несогласие руководства НСДАГ1 Мюнхена, Мюллер делал карьеру в полиции СС, хотя не был членом партии. Политическая оценка Мюллера членами НСДАП была негативной, ему ставились в вину его прежние политические и религиозные взгляды.

«Как Мюллер дослужился до руководящей должности в СС, нам непонятно. Он никогда не был членом партии. У нас также нет его заявления о вступлении в партию»[137].

Генрих Мюллер очень быстро стал протеже Гейдриха. Прагматик Гейдрих ценил «не голую теорию», а, в первую очередь, практические знания. «Четкая и слаженная работа всех систем в стране»[138] была ему важнее, чем формальная принадлежность к какой-либо партии. Бывший служащий управления полиции Мюнхена Мюллер являлся свидетелем захвата власти национал-социалистами в Баварии. «Сразу же после появления в управлении полиции Мюнхена властителей третьего рейха Мюллер занялся выполнением заданий национал-социалистов. Тесное сотрудничество с тогдашним штандартенфюрером Гейдрихом привело, к безоговорочному признанию Мюллера как одного из надежных и ценных работников для национал-социалистического государства. Уже тогда Мюллер занимал одну из ключевых должностей в управлении полиции. Он мог надеяться на поддержку VI отдела […]»[139].

Гейдрих обращался в своей работе к практическим знаниям Мюллера, поскольку, по сравнению со служащими своего аппарата, сам он не являлся специалистом. Назначение Гейдриха руководителем позволяло отнести его не просто к разряду служащих, а поставило его как штандартенфюрера СС во главе ведомства[140]. В статье в газете СС «Черные отряды» он так писал об элитарной роли СС: «Должно стать правилом, что вне зависимости от профессии, политически подкованный член СС является лучшим специалистом как в теории, так и на практике. Своими достижениями мы должны сделать «неполитического» специалиста ненужным нашей системе»[141]. Основанием для этого кажущегося парадоксальным высказывания является то, что Гейдрих, будучи представителем СС, двойственно относился к профессионалам. С одной стороны, в публичных выступлениях он подчеркивал ведущую роль верхушки СС, незаменимой как в военной, так и в гражданской областях. С другой — он знал, что не может отказаться от таких служащих, как Генрих Мюллер, имевших большой профессиональный опыт.

Тайком Гейдрих «прикрывал» и продвигал неполитического специалиста Мюллера, и поэтому определение, данное Гиммлеру о его «поверхностно прикрытой идеологией жажде власти», полностью подходит и к Гейдриху[142]. Роберт Геллатели при обсуждении вопроса о влиянии политических убеждений на поведение Мюллера делает упор на спорные высказывания в мемуарах Шелленберга о положительной оценке Мюллером политики Сталина. Состоялась эта беседа или нет, и если состоялась, то в какой форме, этот вопрос до сих пор остается без ответа[143].

Мюллер сам выбирал себе сотрудников, исходя не из политических критериев, а из их профессиональных знаний и компетенции. Он предпочитал служащих, с которыми учился на курсах. Однако никто из подчиненных не смог бы «перерасти» Мюллера в профессиональном плане[144]. В созданном позднее главном управлении безопасности рейха выдвинулась сильная группа служащих из баварской полиции; политическая оценка Мюллера руководством НСДАП Мюнхена подтверждает создавшееся о нем впечатление как о талантливом стратеге. «При отборе служащих для баварской политической полиции он стремился выбирать стоящих ниже его по должности, или тех, которые уступали бы ему в заслугах по работе»[145].

Наряду с Гейдрихом, Мюллер был одной из главных фигур в баварской политической полиции, а позже и в гестапо, имевшей при принятии любого решения право голоса; такое положение позволяло ему не опасаться конкурентов. По высказываниям Фридриха Панцингера, Мюллер с течением времени «получил повышение», поскольку при реорганизации политической полиции он, благодаря сложившимся обстоятельствам, получил доступ к важной информации.

Если объективно рассматривать развитие карьеры Мюллера, то оно не является скачкообразным, а наоборот, «принимая во внимание взваленную им на себя работу, протекает довольно медленно: 1929 г. — секретарь полиции, после 10 лет! 1.05.1933 г. — старший секретарь, после 4 лет»[146].

Без сомнения, оценка Панцингера относится ко времени Веймарской республики, уже тогда квалификация Мюллера позволяла ему занимать перспективную должность[147]. Панцингер не уделяет особого внимания развитию карьеры Мюллера в третьем рейхе, несмотря на то, что тот достиг самого высокого поста служащего в государстве в течение 12 лет.

4. Продвижение по службе

в управлении тайной государственной полиции

(1934–1939 гг.)

Перевод мелких и средних служащих в СС и СД затянулся до апреля 1934 г. и произошел непосредственно перед переездом гестапо в Берлин[148]. Одним из этих служащих был Генрих Мюллер, который как криминалист-инспектор под личным номером 107043 был принят в СС и 20 апреля 1934 г. в чине штурм-фюрера СС зачислен в главное управление СД. Назначение Гиммлера заместителем шефа и инспектором прусской тайной полиции произошло в тот же день. Спустя два дня группенфюрер СС Гейдрих взял в свои руки все дела управления. Из служащих БПП он выбрал тех, которых хотел взять с собой в Берлин. Ответственный за кадровые вопросы доктор Вернер Бест не принимал участия в выборе; он пришел в гестапо только в 1935 г. и принял под свое руководство I отдел[149].

Мюллер не вступил в партию, вероятнее всего, из-за действовавшего до 1937 г. запрета на прием. Одновременно его принадлежность к СД была формальной и служила цели сгладить противоречия между БПП и гестапо, с одной стороны, и БПП и СД — с другой. После того как Гиммлер и Гейдрих организовали централизованный контроль над политическими полициями земель в Берлине, СД потеряла свое влияние и полномочия[150].

Франц Йозеф Губер, который вместе с Мюллером и 36 другими баварскими криминалистами[151] был переведен в гестапо, объяснял свое перемещение по службе влиянием Гиммлера[152]. После переезда из Мюнхена в Берлин Генрих Мюллер начал работать в управлении гестапо в главном отделе II, подразделении II 1. Задачей этого отдела являлась борьба с коммунистами, марксистами, профсоюзными движениями и другими оппозиционными группами. С апреля 1934 г. он был ответственным в секторе II 1 Н за контроль над НСДАП, а также владел информацией по вопросам, касающимся CA, СС, Гитлер-Югенд и БДМ (союз немецких девушек). Эта задача была чрезвычайно актуальной, поскольку руководство СА требовало «второй революции».

_{Фото на паспорт для личного дела в СС, 1934 г.}

_{(снимок из BDC)}

Через три дня, после ликвидации Эрнста Рема (1 июля 1934 года) и высших чинов СА, а также других «врагов государства», Мюллер получает звание оберштурм-фюрера[153]. Вероятнее всего, он был повышен в связи со своей принадлежностью к СС, санкционировавшей многочисленные убийства. В документах нет доказательств непосредственного участия Мюллера в этих акциях. О его позиции можно судить по высказываниям его друга Франца Губера: «Когда происходили события, имевшие целью ликвидацию Рема, Мюллер сказал, указывая на книгу Эдгара Юнга «Господство низших», что эти события — порождение власти низших. Он сказал это в большом волнении»[154].

После того, как Мюллер был отозван в Берлин, он получил должность Райнхольда Геллера[155]. Геллер работал вместе с Артуром Небе, будущим руководителем V управления (криминальная полиция) в главном управлении безопасности рейха, в отделе I А гестапо.

Рудольф Дильз, первый начальник прусской тайной полиции, забрал его к себе в управление, поскольку тот слыл экспертом по коммунистам. Гиммлер и Гейдрих считали почти 50-летнего Геллера «старым, слабым»[156], Мюллер же не предпринимал никаких попыток оттеснить своего предшественника. Геллер, который был старше Мюллера на 15 лет, не мог похвастать опытом работы в области «борьбы с коммунистами» и такими качествами, как стремление к власти, отсутствие угрызений совести и большая работоспособность.

Работа в полиции значила для Мюллера больше, чем для других сотрудников гестапо: он жил для работы. Даже после каких-либо празднований на работе он шел в свой кабинет, где лучше всего себя чувствовал[157]. Вальтер Гуппенкотен, являвшийся одно время заместителем Мюллера, сказал, что шеф гестапо в период с августа 1941 г. по май 1945 г. отсутствовал на работе только два раза: один раз он брал короткий отпуск, а второй раз болел[158]. Рудольф Гесс[159], комендант концентрационного лагеря Аушвиц с 1940 по 1943 гг., описывал Мюллера как невероятно разносторонне развитого и упорного работника. «Он редко ездил в командировки. Его можно было всегда застать на работе или дома и в праздники и в выходные, в любое время суток»[160].

Занимавшимся борьбой с противниками национал-социализма отделом II 1, согласно кадровому плану гестапо от 25 октября 1924 г., руководили два бывших баварских служащих: Райнхард Флеш и Генрих Мюллер. Распределение должностей соответствовало тактике Мюллера: являвшийся ранее начальником Мюллера Флеш занимал теперь равную с ним должность. Карьерист Мюллер понимал, как из сложившихся обстоятельств извлечь пользу и одновременно завоевать доверие Гиммлера и Гейдриха. Начальство отметило его трудолюбие и упорство, и 1 ноября 1934 г.[161] он был переведен на должность старшего инспектора-криминалиста. Почти одновременно 30 января 1935 г. он становится гауптштурмфюрером СС[162].

Отдел II 1 А, руководимый Мюллером, занимался коммунистическими и марксистскими движениями, национал-большевизмом, анархизмом, синдикализмом, СПД (немецкая социалистическая партия — прим. перев.) и САП (социалистическая рабочая партия — прим. перев.), организацией социалистов Веймарской республики, профсоюзами, коммунистической литературой. Отделом II 1 D, ответственным за «охранные аресты», систему концентрационных лагерей, руководил совет адвокатов во главе с Тесмером[163] под наблюдением Мюллера. Сотрудники этого ведомства занимались изданием постановлений, их принятием, выполнением, рассмотрением жалоб обвиняемых, осуществляли контроль за проведением арестов, доказывали необходимость «охранного ареста».

Такие направления, как наблюдение и борьба с наиболее значительными группировками противника, государственный полицейский контроль за членами партии находились в компетенции Мюллера.

«Осуществляя контроль над всей системой арестов, Мюллер мог выбирать для своих противников свободу или тюрьму»[164].

В кадровый план гестапо от 1 октября 1935 г. были внесены некоторые изменения, связанные с ходом реформ и тормозившие карьеру Мюллера. В отделе II 1 он числился заместителем гауптштурмфюрера Флеша. Однако, спустя некоторое время, 1 декабря 1935 г. он был отозван в БПП для работы по объединению БПП и гестапо и взял на себя руководство отделом II в БПП[165]. Флеш настоял на переводе из личных соображений, так как он был болен и хотел вернуться в родной город. 1 июля 1936 г. Гейдрих возлагает руководство отделом II гестапо (внутриполитические отношения), возглавляемым до этого им самим, на штурмбаннфюрера СС Генриха Мюллера[166]. Уже через три года после прихода к власти НСДАП Мюллер становится шефом одного из самых главных отделов гестапо. В компетенцию второго отдела входило преследование «врагов парода», в то время как отделы I (управление), III (контрразведка) и VI (технические вопросы) были наименее значимыми[167].

Будучи шефом отдела II, Мюллер лично руководит и подразделением II 1 F, ответственным за картотеку, репутацию и сбор документации. 9 июля 1934 г. Генрих Мюллер отдал распоряжение о полном ведении личных дел таким образом, как приказал это делать еще Герман Геринг в свою бытность прусским премьер-министром и руководителем прусской тайной государственной полиции[168]. Дела должны быть заведены как на «политически» провинившихся, так и на замеченных в шпионаже граждан. На 1 января 1939 г. в главной картотеке гестапо было 1 980 558 личных карточек и 641 497 личных дел[169]. Во время войны около 250 служащих гестапо занимались регистрацией карточек и личных дел.

12 декабря 1935 г. согласно приказу Гейдриха гестапо начало составление полного списка, включавшего в себя, прежде всего, «левые враждебные элементы». Систематическое поступление информации о подозреваемых в случае войны должно было послужить поводом для взятия «врагов народа» под «охранный арест». Так называемая картотека А была разделена на 3 части. В первой были собраны данные о «врагах народа», которые, в силу своей большой значимости и опасности, при проведении тайных предварительных мер по всеобщей мобилизации должны быть арестованы в первую очередь. Находившиеся в списках второй и третьей частей подозреваемые должны быть арестованы только в случае открыто объявленной мобилизации или «во время тяжелых испытаний»[170].

Мюллер абсолютно точно знал обо всех важных для сферы его деятельности процессах, личностях, назначениях. Его интересовала также информация, выходившая за рамки чисто полицейской деятельности. Он общался как с руководителями СС и полиции, так и с занимавшими более низкие должности служащими главных ведомств, представителями финансовых органов управления, поскольку они были для него желательным источником информации[171]. Одной из важных задач политической полиции Мюллер считал профилактику государственных преступлений.

Он совершенствовал предложенную его начальниками систему карточного учета подозреваемых и сам собрал данные о руководстве национал-социализма, министрах, высокопоставленных чиновниках. Право начинать слежку и использовать информацию из личных дел важных фигур в государстве, экономике, партии поставило гестапо, а прежде всего ее шефа, в привилегированное положение по сравнению с другими правительственными организациями[172]. Последние исследования показывают, что гестапо не достигло цели тотальной слежки и в большинстве случаев зависело от информации других контролирующих органов и, прежде всего, от показаний населения[173].

Количество доносов в течение второго года войны настолько увеличилось, что Мюллер вынужден был информировать 24 февраля 1941 г. службу государственной полиции «о доносах среди родственников и в супружеских парах».

«На одном из полицейских участков было заведено дело, в котором муж обвинял свою жену в шпионаже и других действиях против «третьего рейха».

Жену арестовали. При проверке, длившейся довольно долго, была установлена безосновательность обвинения. Донос был сфабрикован мужем для того, что бы в результате ареста жены, как «врага народа», ускорить бракоразводный процесс. Супруги жили отдельно уже с 1929 г.»[174].

Двумя указами от 26 июня 1936 г. Гиммлер реорганизовал немецкую полицию. Наряду с должностью рейхсфюрера СС 17 июня 1936 г., он становится шефом немецкой полиции, объединяющей полицию по охране правопорядка и полицию безопасности. Главой только что созданного главного управления полиции по охране правопорядка (орпо) был назначен генерал Курт Далюге. В главном управлении «полиции безопасности» (зипо) группенфюреру СС Райнхарду Гейдриху подчинялись политическая и криминальная полиция. Политическая полиция в главном управлении зипо являлась аналогом гестапо. Прообразом криминальной полиции послужила прусская криминальная полиция. Если гестапо рассматривалось как министерское ведомство, то тогда оно именовалось «главным управлением полиции безопасности», если же оно рассматривалось как управленческая инстанция, то употреблялось обозначение «управление тайной государственной полиции». При рассмотрении криминальной полиции как ведомства, подчиняющегося министерству, использовалось название «главное управление полиции безопасности», а когда говорилось об управленческой инстанции, то употреблялось понятие «управление криминальном полиции рейха»[175].

Из кадрового плана главного управления полиции безопасности от 1 января 1938 г. следует, что полиция безопасности состояла из адъютантуры шефа полиции Райнхарда Гейдриха, главного бюро, отделов управления и права, политической криминальной полиции. В управлении политической полиции обязанности заместителя Гейдриха выполнял СС-штандартен-фюрер, оберрегирунгерат (высший чиновник) и советник криминальной полиции Генрих Мюллер. Этот пост он занял сразу же после основания главного управления полиции безопасности, несмотря на то, что он, в качестве руководителя отдела полиции по внутриполитическим отношениям (ПП II)[176], контролировал следующие сферы деятельности:

ПП II А: коммунисты и другие марксистские группы

Референт: высший чиновник и советник криминальной полиции Геллер

ПП II В: церковь, секты, эмигранты, евреи

Референт: Генрих Мюллер

ПП II С: оппозиция, австрийский вопрос

Референт: СС-штурмбаннфюрер Губер

ПП II D: «охранные аресты», концентрационные лагеря

Референт: Генрих Мюллер

ПП II Е: финансовые, аграрные, социально-политические вопросы

Референт: Генрих Мюллер

ПП II G: радиослежка (нелегальный радиопередатчик)

Референт: Генрих Мюллер

ПП II Н: вопросы, касающиеся партии, ее структур и сопутствующих организаций

Референт: советник криминальной полиции Мейзингер

ПП II J: иностранная политическая полиция

Референт: Генрих Мюллер

ПП II Веr.: отчеты о положении дел

Референт: Генрих Мюллер

ПП II Р: пресса

Референт: высший чиновник Клейн

ПП II S: борьба с гомосексуализмом и абортами

Референт: советник криминальной полиции Мейзингер

Влияние Генриха Мюллера на политическую полицию как отдел полиции безопасности видно из приведенного списка, согласно которому он является руководителем большинства ведомств. Полиция безопасности была одной из главных опор полицейской организации и национал-социалистического режима террора и слежки. Централизация и разгосударствление полиции были вызваны событиями, которые можно было предугадать еще при назначении Гиммлера заместителем шефа гестапо в Пруссии. Политическая полиция наконец отделилась и в качестве государственной тайной полиции имела собственное место как в гестапо, так и в главном управлении полиции безопасности[177]. Шеф РСХА Гейдрих был формально назначен начальником гестапо, однако, фактически, по воспоминаниям последнего руководителя полиции Франкфурта-на-Майне, шефом гестапо являлся Мюллер[178].

Гейдрих имел четкое представление об образовании служащих в полиции безопасности. «Вся организация полиции прекратит свою деятельность, если служащие в ней люди перестанут соответствовать профессиональным и личным характеристикам, которые требуются от них для достижения великой цели. Это, конечно же, зависит от расовых и общечеловеческих качеств, от возраста, от полученного воспитания, от профессиональной подготовки и, в конце концов, от настроя, с которым люди выполняют свою работу. […] Эта организация должна создать служащего-солдата, учитывая его профессиональные качества, который смог бы сам выполнить поставленные перед ним государственной и криминальной полициями задачи»[179].

Хотя Мюллер и не соответствовал многим качествам идеального служащего, описанного Гейдрихом, но следует признать тот факт, что по своим качествам он был очень близок к служащему-солдату. Генрих Мюллер являлся прекрасным примером слияния полиции и СС. Как правило, служащие гестапо и криминальной полиции, взятые на работу в СС, получали звание, соответствующее их должности, которое и присоединялось к ней[180]. Так, и у Мюллера были сохранены все его регалии при поступлении на работу в СС. В течение семи месяцев он, будучи гауптштурмфюрером, был повышен по службе и получил сначала звание штурмбаннфюрера, а затем оберштурмбаннфюрера[181]. Одновременно ему был присвоен «угол» — почетный знак, обозначающий принадлежность к СС. «Заместитель фюрера» предложил повысить Мюллера до должности высшего чиновника и советника криминальной полиции 12 декабря 1936 г. Уже цитировавшаяся переписка между штабом «заместителя фюрера» и руководством Мюнхена показывает плохое отношение функционеров НСДАП к личности Генриха Мюллера, они были явно на него обижены за отсутствие партийной книжки и автоматическое членство в СС после начала работы в гестапо. Характеристика шефа главного управления полиции безопасности является более позитивной. «Оберштурмбаннфюрер СС с большим успехом начал работать с апреля 1934 г. в управлении тайной государственной полиции. Он достоин положительной личностной и политической оценки. Руководство СС ходатайствует о его назначении высшим чиновником и советником криминальной полиции»[182].

Вместе с повышением по службе он получил в иерархии СС звание штандартенфюрера[183]. Старший инспектор по криминальным делам «перескочил» три ступени в иерархии служащих, начав мелким служащим, пробился в руководство гестапо. В качестве заместителя начальника политической полиции он занял один из ключевых постов в исполнительных органах полиции безопасности, хотя НСДАП и заявила, что он не является национал-социалистом. Формально не являясь членом партии, он защищал интересы членов НСДАП[184].

Гейдрих и Гиммлер поддерживали ту идеологию партии, благодаря которой они могли, работая с такими профессионалами, как Генрих Мюллер, занимать ключевые посты. Карьере Мюллера способствовали не только его полицейское умение, протекция и тщеславие, но и такие «удачные моменты», как болезнь его шефа Райнхарда Флеша в 1935 г.; так Мюллеру удалось стать полновластным руководителем исполнительного органа гестапо[185].

5. Шеф IV отдела РСХА

(1939–1945 гг.)

После «присоединения» Австрии в марте 1938 года Мюллер был назначен начальником инспекции полиции безопасности и СД иа территории этой страны. Он провел здесь несколько недель и был заменен 20 мая доктором Францем Вальтером Шталлекером[186]. 11 месяцев спустя, 20 апреля 1939 г., в карьере Мюллера наметились новые перспективы — он получил звание оберфюрера СС[187]. Вступившим в действие 22 июня 1939 г. распоряжением он был параллельно повышен в должности до начальника криминальной полиции рейха. Из всех руководящих сотрудников РСХА только Мюллер и Артур Небе, работавший начальником криминальной полиции в одинаковом с Мюллером звании, были единственными выученными полицейскими служащими, начавшими свою карьеру с самого низа. Вручение ордена, как высшей почетной награды НСДАП, 31 мая 1939 г. было откровенной насмешкой над убежденными партийными функционерами, поскольку местное руководство НСДАП в Мюнхене докладывало в свое время о принадлежности Мюллера к БФП[188]. Таким образом, Мюллер теперь принадлежал к узкому кругу партийной верхушки. Он был внесен в список членов НСДАП под номером 4583199. Его принятие в партию было форсировано под давлением Гиммлера и не было известно даже доверенным лицам[189].

Кадровые перестановки в гестапо привели 1 июля 1939 года к изменению кадрового плана для внутреннего использования. Оберфюрер СС, начальник криминальной полиции Генрих Мюллер остался начальником отдела II (внутриполитические вопросы). Отдел связи (раздел II N), руководимый инспектором-криминалистом Гальманзегером, которого он знал еще по работе в баварской политической полиции, и отдел слежки (раздел II U), руководимый инспектором-криминалистом Шеффлером, были непосредственно подчинены Мюллеру. Отдел Шеффлера должен был поддерживать подразделения, в которых ощущалась нехватка сотрудников по розыску скрывшихся преступников и наблюдению за ними. При отсутствии руководителя отдела Шеффлера служащие получали указания непосредственно от Мюллера[190].

Последний оставил за собой право лично руководить ведомством II J (вопросы иностранной полиции). Уже несколько лет до этого Мюллер принимал участие в переговорах с высшими полицейскими чинами профашистски настроенных государств. После победы на выборах в Испании в феврале 1936 г. Народного фронта в Берлин прибыла делегация военных — правых радикалов, чтобы провести переговоры с руководящими кадрами полиции безопасности и контрразведки. Встреча немецких и итальянских служащих полиции с 30 марта по 1 апреля 1936 года в Берлине считается исторической. С немецкой стороны на встрече, наряду с Гейдрихом и Гиммлером, присутствовали советники-криминалисты Геллер, д-р Вернер Бест, Генрих Мюллер, д-р Газельбахер[191], фон Бюлов-Швандте[192], Гинрикс и д-р Эмиль Шумбург[193]. Из Италии прибыла группа под руководством шефа тайной полиции Бочини. Темой обсуждения явилась борьба с коммунистами, после чего было разрешено посещение некоторых тюрем и полицейских участков в столице. Переговоры с финским шефом полиции Рикки начались весной 1936 года в Берлине. Через год д-р Бест и Генрих Мюллер отправились для продолжения дискуссии в Хельсинки[194].

Указом от 27 сентября 1939 г. 1 октября 1939 г. РСХА объединило отдел политической полиции главного управления зипо и отделы II, III гестапо отдела IV (борьба с противником).

Руководителем Гиммлер назначил оберфюрера СС Генриха Мюллера[195]. Шеф гестапо был начальником над 69 полицейскими участками, которые 1 февраля 1940 г. относились к соответствующим правительственным или управленческим округам. Одновременно он часто замещал шефа зипо и СД Райнхарда Гейдриха, а позже и Эрнста Кальтенбруннера[196]. Формально такой должности, как «заместитель шефа зипо или СД», не существовало. Позже отдел IV был переименован номенклатурой РСХА в отдел «выявления преступников и борьбы с ними».

После начала второй мировой войны в отделе IV были созданы, исходя из территориальной принадлежности, следующие дополнительные ведомства:

IV А 2: борьба с диверсиями, контрразведка и фальсификация

Референт: гауптштурмфюрер СС Гейслер

IV D 2: вопросы по управлению на местах

Референт: гауптштурмфюрер СС Батц