Фотосинтез

Старый Хью жил недалеко от того утеса, наКотором маяк – как звездочка на плече.И лицо его было словно ветрами тёсано.И морщины на нем – как трещины в кирпиче.«Позовите Хью! – говорил народ, – Пусть сыграет соло наГармошке губной и песен споет своих».Когда Хью играл – то во рту становилось солоно,Будто океан накрыл тебя – и притих.На галлон было в Хью пирата, полпинты еще – индейца,Он был мудр и нетороплив, словно крокодил.Хью совсем не боялся смерти, а все твердили: «И не надейся.От нее даже самый смелый не уходил».У старого Хью был пес, его звали Джим.Его знал каждый дворник; кормила каждая продавщица.Хью говорил ему: «Если смерть к нам и постучится —Мы через окно от нее сбежим».И однажды Хью сидел на крыльце, спокоен и деловит,Набивал себе трубку (индейцы такое любят).И пришла к нему женщина в капюшоне, вздохнула: «Хьюберт.У тебя ужасно усталый вид.У меня есть Босс, Он меня и прислал сюда.Он и Сын Его, славный малый, весь как с обложки.Может, ты поиграешь им на губной гармошке?Они очень радуются всегда».Хью все понял, молчал да трубку курил свою.Щурился, улыбался неудержимо.«Только вот мне не с кем оставить Джима.К вам с собакой пустят?»– Конечно, Хью.Дни идут, словно лисы, тайной своей тропой.В своем сказочном направленьи непостижимом.Хью играет на облаке, свесив ноги, в обнимку с Джимом.Если вдруг услышишь в ночи – подпой.

6 декабря 2007 года.

Nothing left to lose

Лето ползет июлем как дрожжевымТестом. Лицо черно, как дорожный битум.Не столько щемящей горечи по убитым,Сколько тоскливой ненависти к живым.Славно живешь, покуда не пишешь книг.Искорка божья в сердце водичкой плещет,Солнышком блещет, кровью из носа хлещет,Едет по шее, льется на воротник.Маленький Мук, глаза у тебя – пейот.Солнечный психоделик, слоист, игольчат.Смотришь и знаешь – этот меня прикончит.Этот меня, скорее всего, добьет.

1 июля 2007 года.

Косте Бузину

Вера – это такая штука, что не очень-то и понятно.К ней не смеешь войти без стука или выглядеть неопрятно.Вера – это простая схожесть с идеалом и абсолютом,Вера – это пространство множеств,это праздник с цветным салютом.Вера – это едва ли имя, впрочем, это не так и важно,Вера – это сыры и вина, Вера – это вода и жажда.Вера – это тяжелый случай, к ней приходишь своей дорогой,Вера – это один из лучших артефактов нашегоБога.Костя БузинСовпали частотами, Костя, бешеный резонанс; запели вчера —так слышно на полквартала. Похожи просто нюанс в нюанс,одно и то же на лбу у нас десница божия начертала.Так вычисляют своих – на раз, без предисловий и прочихвводных. Слишком старые души сослали в нас, простых, тупыхмолодых животных.Оба ночные, норные звери, обоим довольно зло, мех дыбом,глаза по блюдцу, как две шиншиллы. Обоим везло чуть реже,чем не везло, у обоих неблагодарное ремесло, симметричнаядырка в черепе, в жопе шило.Костя, как бы нас ни ломало тут по весне, ни стучало бы побашке на любом углу нам, с какой бы силой – счастье: я по —звоню, ты откроешь мне и напоишь лучшим своим улуном.Или текилой.Я люблю тебя слушать, Костя, в тебе миры и галактики, тыглядишь молодым джедаем. Мы оба с тобой не знаем правилигры, но внимательно наблюдаем и выжидаем. Умеем чуть —чуть заступать за Матрицу, видеть со стороны, слышать то, чегоне секут другие; одиноки, сами себе странны – но проницаемдальше четвертой стены и немножко рубим в драматургии.Костя! Меня жестоко разобрало. Я прячусь от всех и думаю,что соврать им. Ты, пожалуйста, не устань пускать меня подкрыло и давать тепло. Как положено старшим братьям.

11 мая 2007 года.

А воздух его парфюма, пота и табака

А воздух его парфюма, пота и табакаДа старой заварки – стал нестерпимо вкусным.Вдохнуть бы побольше, стать бы турбонаддувным.Ты просишь:– Можно я поживу у него пока?Надеясь:– Можно я поживу с ним?Глотая:– Можно я поживу в нем?..

13 марта 2006 года

Довольствуйся малым, мой свет

Довольствуйся малым, мой свет, учись ничего не ждать.А то так и будешь годами ждать, словно Вечный Жид.Радуйся мелочи, сразу станет чуть легче жить.Сразу снидет на голову божия благодать.

16 июля 2007 года.

Тридцать слов

Для Орфеев – приманки с мертвыми Эвридиками:Сами ломятся в клетку. Правило птицелова.Так любое «иди ко мне» слышишь как «и дико мне».А нейтральное «it’s a lover» —Как «it’s all over».

28 сентября 2006 года.

Верблюды

Идем, под тяжелым веком несем пескиИ медленными сердцами тихонько стынем мы;Горбы маскируем скромно под рюкзаки —Нас ждут в оазисах, далеки,Круглосуточные ларькиЗа асфальтовыми пустынями.Еще нам, верблюдам, требуется матрас,Кофеин и – ушко игольное.Кстати, солнце, когда мы в последний разПили что-то безалкогольное?

8 июля 2005 года.

Актриса и директор театра

Увы, но он непоколебимИ горд. Во взгляде его сердитомЧитаю имя свое петитомИ чуть заметное «мы скорбим».Мы снова жанрами не сошлись:Он чинит розги, глядит серьезней, —Но брюхом вниз из-за чьих-то кознейНа сцену рушится с бранью позднейИ обрывает кусок кулис.Он зол, и мутны его белки.Он хочет к той, из отеля «Плаза».Она мила и голубоглазаИ носит розовые чулки.А я должна быть поражена,Сидеть и плакать в рукав, конечно,Но я смотрю на него так нежно,Как смотрит будущая жена.Его – брюзглива, а зять прохвостИ хам; из окон одни трущобы.Он ненавидит меня – еще бы —За отражение южных звездВ глазах, усмешку на уголок,То, что меня узнают без гримаИ то, что я, к сожаленью, примаИ никогда не ношу чулок.Я ноль. Я дырочка в номерке.Но – буду профилем на монете.А он останется в кабинетеС куском кулисы в одной руке.

2–3 апреля 2005 года.

От Кишинева и до Сент-Луиса

От Кишинева и до Сент-ЛуисаИздевается шар земной:Я ненавижу, когда целуются,Если целуются не со мной.

Ночь с 19 на 20 марта 2005 года.

Мы найдемся, как на концерте

Мы найдемся, как на концерте, —Дело просто в моей ленце.Я подумываю о смерти —Смерть икает на том конце.

Ночь с 27 на 28 февраля 2005 года.

Шипящие

И ещё о том, как на зданье центральной ратушиНочью памятник старый мочится,Говорил он юной лолитераторше —Аб-сурдопереводчице.

20 июня 2005 года.

Идея книги: Влад Марсавин

Фотографии: Ольга Паволга

Верстка: Александр Кириллов

Дизайн обложки: Алексей Кукарин

Каллиграфия: Сергей Малёванный

Фотографии на обложке предоставлены Ниной Ай-Артян и Ольгой Паволгой