Цветочки, ягодки и пр.

Например:

— Товарищи, я должен сказать, что я в корне не согласен с предыдущим оратором, кажется товарищем Мущинером?.. Да. Товарищ Мущинер совершенно не прав, когда он говорит, что у нас в похоронном бюро «Свой труд покойника» все обстоит благополучно, Но товарищ Мущинер совершенно прав, когда он предлагает увеличить число похорон за счет ускорения езды катафалков. Но товарищ Мущинер совершенно неправ, когда он предлагает поэтому проворачивать все похороны рысью или даже галопом. Однако товарищ Мущинер совершенно прав, когда говорит, что надо бороться с тем, что кучера наших катафалков работают налево и подвозят на наших катафалках посторонних граждан, дрова, картошку и даже уголь. Но все-таки предыдущий оратор неправ, потому что он больше ничего не сказал, а значит, и мне нечего больше говорить…

Если же у вас в голове нет ни одной мысли и таковых не предвидится, а выступать надо на открытом воздухе или в очень большом помещении, мы предлагаем другой выход.

Произносите всю речь с большими перерывами между каждыми двумя словами — будто бы для того, чтобы до слушателей лучше долетели сказанные слова. И повторяйте каждое слово пять, шесть раз — будто бы для того, чтобы слушатели лучше усвоили. Используя такой метод, вы можете произнести чудную речь, не имея в голове ни одной мысли.

Например:

— Товарищи!.. Мне думается, товарищи… Думается мне… Мне… Мне думается… что все мы… Все… Мы все!.. Мы все рады… Рады, товарищи!.. Искренне, товарищи! Все мы искренне рады открытию… Открытию… этой починочной мастерской… открытию, товарищи, мастерской… той мастерской, которая будет чинить… чинить обувь… обувь будет чинить, товарищи! Кончаю, товарищи!.. Я кончаю!.. Все мы!.. Все!.. Кончил, товарищи!..

Как втирают очки

В учреждении, где я работал, служил завхоз. Человек он был нерадивый. И прямо на моих глазах дом, в котором помещалось наше учреждение, пришел в полный упадок. Даже потолок рухнул. А завхоз и после этого никаких мер не принимал.

И вот ему пришлось отчитываться на собрании, нашему завхозу. Обстоятельства дела всем на собрании известны, соврать — невозможно. Завхозу пришлось говорить истинную правду. Он говорил так:

— Товарищи! Я целиком и полностью виноват в том, что вверенное мне здание пришло — целиком и полностью — в плохое состояние. Каюсь: я проморгал, когда оно начало разрушаться… А когда потолок уже рухнул — частично, я, конечно, приказал разобрать кое-что вокруг и обещался приступить к ремонту. Но и этого я не сделал целиком и полностью. А когда я надумал обратиться в стройорганизацию, так, знаете, было уже поздно: там уже рабочую силу распределили, материалы распределили… В общем, ничего мне не дали. И по правде сказать, дело обстоит безнадежно, товарищи: надвигается зима, и наше здание скорее всего разрушится целиком и полностью…

Тут бы и призвать его к порядку — этого завхоза. Но скажу прямо: у нас слиберальничали, не сумели заставить голубчика отвечать за свои грехи и работать на совесть. И вот я смотрю: через месяц на другом собрании завхоз о том же деле рассказывает, словно его вины тут нет. То есть, товарищи, начинается очковтирательство. Правда, пока еще не очень крутое. Словом, завхоз выступает уже так:

— Товарищи! Мне, конечно, не повезло, в том смысле, что зданьице мне попалось так себе… Я, сколько мог, охранял его. Ну, а потом оно должно же было рухнуть?! Оно и рухнуло. А как же? Все имеет свой предел, товарищи, другой раз даже сталь отказывает. А тут — какие-то дранки, штукатурка, балчонки какие-то… Ну, правда, я сразу пошел навстречу этому зданию. Я подал команду доломать вокруг все, что можно! Правда, теперь мы частично остались под открытым небом. Ну что же? Если искусственное перекрытие ненадежно, пусть нас перекрывает, так сказать, атмосфера, которая защищает человечество от всех космических неполадок уже не первое тысячелетие, товарищи! Теперь насчет ремонта. Что можно сделать, когда в наших стройорганизациях сидят бюрократы?.. Ты к ним приходишь, а они тебе отказывают. Дескать, все у них распределено… «Где вы были раньше?» — говорят. Хорошо. А потолок, когда он рухает, разве он согласовывает сроки с ними или даже лично со мной, а? Но мы еще с ними поборемся — с этими строителями. Мы еще с ними будем драться, и крепко драться, товарищи! Пусть в будущем году, но все, что рухнуло, мы переложим на них, товарищи! Вот!

Ну а еще через месяц завхоз представлял дело так, что эта авария есть его собственная заслуга. Он говорил:

— Товарищи! Основным нашим достижением за отчетный период, конечно, надо считать то, что нам удалось целиком и полностью выявить все неблагополучия в перекрытиях и стенах нашего здания. Нас не обманула, понимаете ли, внешняя лакировка в этом отношении. Мы не стали замазывать отдельные дыры и трещины. Наоборот: я ему сразу подал команду рухнуть — тому же потолку! А когда этим перекрытиям пришлось пойти нам навстречу и рухнуть, то мы еще разрушили вокруг все, что можно. Зато мы сейчас имеем ясную картину состояния всего дома на сегодняшний день. Я скажу больше: мы пошли на то, чтобы в этом году не делать ремонта! Проверить, понимаете ли, на практике: чего оно соит — наше здание?.. Сколько оно еще может выстоять? И вот, если оно за зиму не даст полного разрушения, то мы подумаем о том, чтобы пойти навстречу этому зданию и найти с ним, так сказать, общий язык. Правда, скажу откровенно: в этом году наши стройорганизации пытались всучить нам кое-какие материалишки, лимиты и так далее… Но мы на это не пошли и не пойдем. Наша точка зрения — глубоко принципиальная: рухать так рухать! Ясно? Все!

Слова-паразиты и лектор-паразит

Общеизвестно, что в устной речи бытуют так называемые «слова-паразиты» — это те не требующиеся по смыслу речи отдельные словечки и даже словосочетания, которыми уснащают свои высказывания робкие и неряшливые в разговоре люди. (Ниже читатель найдет перечень таких выражений.) Но вот что интересно: оказывается, кое для кого подобные словечки просто полезны!.. Для кого же?

А для тех лекторов, которые могут спрятать за словесным мусором и собственное невежество, и свою трусость, и нежелание говорить по существу. Если к обилию паразитических словечек добавить значительное количество, цитат — а в цитатах очень часто паразитом становится сам лектор, ибо тут он прячется за чужие слова, чтобы не отвечать самому, — то и получится, что на базе одной-единственной нехитрой мыслишки можно прочитать целую лекцию или доклад…

Берется простая мысль, допустим такая:

«Если молодой человек обоего пола полюбил лицо обратного пола, то нехорошо, когда он (м. ч-к об. пола) разлюбит его (л. обр. п.)».

Как мы видим, тезис нехитрый. В нем нет ничего дурного, но и нового, существенного тоже нет.

Добавим к изложенной выше мыслишке как можно больше слов-паразитов — каких? — а вот: конечно; безусловно; разумеется; значит; выходит; это-это; это; это самое; тово-этого; как бы; вроде; на манер; более или менее; то есть; и т. д.; и т. п.; одним словом; короче говоря; между прочим; например; отчасти; что ли; скорее; если хотите; как говорится; с одной стороны и с другой стороны; в общем; в общем и целом; вообще; по сути; по существу; как бы сказать; так сказать; как сказать; все ж таки; в какой-то мере; допустим; понимаете ли; понимаешь; понимаешь или нет; видите ли; представьте себе и др.

И еще начиним нашу основную мыслишку цитатами…

И получится у нас недурная лекция на тему о любви, которую охотно примут в любом клубе и которая может обеспечить не слишком богатое, однако же и не нищенское существование лектора.

А вот и полный текст подобной лекции:

— Товарищи, всем нам, так сказать, известно, что если, например, где-нибудь более и менее молодой человек, конечно, тово… в общем и целом, вроде он как бы полюбит девушку, которая, короче говоря, со своей стороны, безусловно, увлечется, между прочим, этим самым, как мы говорили, молодым, так сказать, человеком, то, в общем, конечно, если хотите, так сказать, получится, что ли… или, вернее, как бы сказать, возникнет, безусловно, то, что мы, в общем и целом, назовем, если хотите, значит, ну, что ли, любовью… Вспомним стихи поэта: «(следует цитата)»…

Разумеется, такое, так сказать, чувство, как та же, как говорится, любовь, она, безусловно, тово… дает массу, значит, чего? — приятных, что ли, или я так скажу: если хотите, даже очаровательных впечатлений, которые, это самое… безусловно, приятно, между прочим, и полезно, все ж таки, переживать, тем более что, так сказать, они, если хотите, — эти, то есть обоюдные, ощущения, поскольку, безусловно, с одной стороны, полюбил, так сказать, он, а с другой стороны, значит, и она также тово — чувствует это, в какой-то мере, богатое чувство. В романе нашего замечательного писателя сказано: «(цитата)»…

Конечно, очень хорошо, если, так сказать, и он и она продолжают, безусловно, испытывать эти, что ли, ощущения, скорее даже чувства или, если угодно, можно даже сказать, страсть… по отношению, выходит, Друг к другу и более или менее продолжительное, как бы сказать, время. Безусловно, они так и продолжают всецело ощущать или, лучше сказать, чувствовать, а то можно выразиться еще так: испытывать тово… привязанность по отношению один, так сказать, к другой и, значит, наоборот: другая к этому, понимаете ли, первому… Но, к сожалению, встречаются, безусловно, такие, одним словом, нетипичные, так сказать, случаи, когда одна, видите ли, сторона со своей стороны вроде как бы охладевает, что ли, к той стороне, которая еще не успела, допустим, охладеть… И вообще тут начинается такой, что ли_, так сказать, конфликт, ну, спор, даже эксцесс, если хотите, в иных частных эпизодах, что ли… И получается, в общем и целом, что в то, понимаете, время, как одна сторона ведет себя, допустим, правильно — ну, так, как оно, представьте себе, сказано в известных решениях по вопросу: «(следует цитата)»… в это же, короче говоря, время другая сторона, как мы уже указывали, позволяет себе, в общем, неправильности, которые, короче говоря, описаны в интересной брошюре о… «(цитата)». И это все ж таки часто приводит к чему? — а к тому, что, по сути, прекрасно сформулировано в известной речи: «(цитата)».

А надо ли нам, понимаете ли, чтобы подобные, с позволения сказать, неприятности, несчастья и так далее, чтобы они, это самое, подстораживали нашу, так сказать, прекрасную, короче говоря, молодежь на ее, в общем, ясном, в сущности, жизненном пути? Великий классик литературы не зря воскликнул в свое время: «(цитата)!»…

Еще три-четыре цитаты — и лекция закончена. Оратор обеспечен жидкими аплодисментами и храпом слушателей. Директор клуба ставит галочку в ведомости проведенных мероприятий. Скромное вознаграждение перепадает тем, кто участвовал в организации данного мероприятия. Плохо ли?..

Отмывка черного кобеля

По закону каждый подсудимый вправе иметь защитника. И естественно, добросовестный адвокат желает смягчить участь своего подзащитного. Однако такое смягчение не должно бы идти за счет того, что искажается суть дела и преступление подсудимого всячески затушевывается. Увы, попадаются еще у нас защитники, которые готовы поступиться самой истиной — лишь бы это шло на пользу их клиентам. Вопреки пословице, подобные адвокаты стремятся «черного кобеля отмыть добела»… Как это делается? А вот вам кусок из адвокатской речи, произнесенной в защиту некоего работника некоей продуктовой базы:

«…Да, многое, очень многое в обстоятельствах дела, казалось бы, говорит против моего подзащитного. С формальной стороны прокурор прав: показаниями свидетелей установлено, что сидящий перед вами на скамье подсудимых гражданин Гускин доливал водку водою там — в укромном уголке кладовой, где хранилось доверенное ему государственное имущество. Но давайте же посмотрим на факты не только с чисто формальной точки зрения, граждане судьи!.. Что именно разбавлял мой подзащитный? Чудесный эликсир, принятие внутрь которого могло бы спасти жизнь больному человеку или восстановить угасающие силы старца?.. Нет, граждане судьи, мой подзащитный разбавлял ядовитое зелье, о котором современная медицина высказывается в том смысле, что водка — яд, и яд губительный!.. И получается, что мой подзащитный Гускин, добавляя в этот яд чистой воды, смягчал его будущее пагубное воздействие на тех несчастных, кои, заплатив за него из собственных скудных средств, вводили в свой — может быть, уже расшатанный предыдущим пьянством — организм эту отраву. Гускин, как истый человеколюбец — да, да, я не побоюсь назвать так моего подзащитного! — ослаблял проклятое зелье, составляющее наиболее страшный бич современной цивилизации. Более того: водку, которая, будучи утаенною путем замещения этой доли крепкого напитка простой водою, переходила, естественно, в собственность моего подзащитного, мой подзащитный выпивал сам. Сам! Вдумайтесь в этот факт, граждане судьи: сам!! С удивительным самоотвержением Гускин всякий раз, когда он потреблял украденную им — по мнению прокурора, а по-нашему — в благородных целях удержанную — водку, как бы говорил людям: „Пусть уж лучше мой и без того изнервничавшийся от тяжелой и ответственной работы кладовщика немолодой организм терпит урон от потребления алкоголя, чем какие-то неизвестные мне, но симпатичные моему сердцу старого человеколюбца люди — а не исключено, что это могли бы быть совсем юные существа, еще не понимающие толком, сколь опасна водка, — чтобы они оглушали бы свою центральную нервную систему, свой пищеварительный тракт этим проклятым наследием прошлого!“ С точки зрения истинного гуманиста, чем больше выпил Гускин, тем большие заслуги перед человечеством он имеет!

Увы! Мой уважаемый противник — гражданин прокурор, — очевидно, не дошел до такой простой и ясной мысли. Более того: прокурор с особенным негодованием говорил о технике разбавления водки в бутылях, которую применял мой подзащитный. К чему было задерживать внимание суда на этих шприцах, резиновых трубках, при помощи коих отсасывались из стеклянной тары алкогольные напитки? Если цель благородна, а я думаю, что я вам убедительно доказал это, не столь уже существенно описание технических средств. Пройдем мимо, мимо, граждане судьи! Вопрос с водою чересчур ясен для нас.

Идем дальше. Эпизод с подмачиванием сахара-песка в мешках. Представитель обвинения демагогически восклицал тут по этому поводу: „А ведь этот сахар шел в детские дома и ясли! Следственно, Гускин отнимал калории у младенцев и отроков!“ Как мы видим, в таком высказывании нет недостатка в пафосе, и — пусть меня простит гражданин прокурор — в фальшивом пафосе. Но попробуем и в этом эпизоде разобраться глубже. Наверное, и прокурору и вам, граждане судьи, известен такой медицинский термин: диатез. Известен? Я так и полагал. Диатез, или по-русски просто „золотуха“, поражает часто детей с самого рождения и до периода возмужания. Чем вызывается такая болезнь, выражающаяся и накожной сыпью, и нарушениями обмена веществ, и задержкой в росте ребенка? Вам это не известно, гражданин прокурор? Будто бы!.. Хорошо, я вам поясню. То есть я напомню об этом суду, но и вам неплохо бы знать, гражданин представитель обвинения, что главный возбудитель диатеза есть именно сахар. Сладкий сахар, который так же приятен ребятишкам, как, например, водка иным взрослым. И который, подобно водке, приносит вред их неокрепшим организмам. Гуманнейшая операция по частичному, так сказать, обессахариванию, производимая Гускиным посредством обливания мешков с сахаром все тою же безвредной водою, снижала опасность диатеза именно в тех детских учреждениях и школах-интернатах, куда поступали продукты из кладовой, возглавляемой моим подзащитным. А теперь, когда я восстановил в вашей памяти столь существенный момент в потреблении сахара детьми, бросьте камень в моего подзащитного, граждане судьи! Бросьте, коли у вас поднимется рука для этого!»

Думается, продолжать пересказывать всю речь не требуется: метод такой защиты нам теперь ясен.

Напутствие при культвылазке

У нас принято в выходные дни устраивать так называемые «культпоходы», «культвылазки», «профпрогулки» и т. д. Зимою это обычно сочетается с лыжами. Летом чаще происходит в лесу или на реке. Профсоюзная организация иной раз контрактует пароход, который довозит участников «вылазки» до уютного уголка на лоне природы, сразу же отчаливает, а затем вечером возвращается, чтобы отвезти отдыхавших на лоне товарищей обратно. Разумеется, всякий раз руководство «вылазкой» бывает поручено товарищу, который обладает соответствующим опытом и облечен доверием со стороны членов профсоюза. Именно опыт и заставляет такого руководителя произнести напутственное слово в тот самый момент, когда пароход, доставивший участников пикника, уже отвалил от пристани, но участники «вылазки» не успели еще разбрестись по берегу, уединиться в роще и т. д.

Вот оно — это слово:

— Дорогие друзья! Попрошу минуточку внимания!.. Наконец наша цель достигнута: все мы находимся в этом очаровательном уголке природы, где сочетаются воздух, вода, лес и все вообще, что должно сочетаться… Митряшкин, Митряшкин, неужели ты не можешь откупорить свое пиво чуть-чуть позднее?! Люди вокруг тебя боятся, что ты их забрызгаешь, и правильно боятся!.. Вон куда пена стрельнула… облил ни за что ни про что бедную девушку… да еще за шиворот ей напустил пивной пены!.. Не открывай второй бутылки! Потерпи немного!..

Да… Так я хотел сказать, что в нашем распоряжении уйма времени: пароход придет только в одиннадцать вечера… Но между прочим: к этому сроку попрошу всех собраться вот здесь — поближе к пристани. Пароход не может, понимаете, ездить по лесу и собирать вас всех на опушках и в кустарнике..

Как услышите гудки, сами все идите сюда!.. Нет, я знаю, почему я это говорю: прошлый год, когда мы устраивали такую же вылазку в Тишково, потом недосчитались восьми человек. И отставшие тоже хлебнули горя… Например, этот — как его? — из бухгалтерии… Ага, Ермачев — он потом пешком пёрся восемнадцать километров до железной дороги и нас еще ругал за плохое обслуживание. А разве капитан парохода или я — разве мы виноваты, что Ермачев проспал на суку какой-то там березы и приплытие парохода, и гудки, и наши ауканья, и все на свете?..

Люся Чернышева, то, что я говорю, тебя тоже касается: перестань танцевать сейчас же! Даже музыки еще нет… Кстати о музыке: хотите, чтобы она подольше была, не спаивайте сразу баяниста. И радиолу не ломайте: она висит на балансе нашего профкома. Вам же придется потом плясать «всухую», если сломаете баяниста или напоите радиолу… то есть — наоборот, конечно… Хотя прошлый раз какой-то участник вылазки — он из отдела главного механика, вот только фамилию его я позабыл, — так он влил в радиолу бутылку портвейна и еще закуски туда набросал… Это — тоже ни к чему. Нам ремонт знаете во сколько обошелся?.. И вообще о спиртных напитках!.. Буфетчица меня слышит? Зина, я тебе говорю! Начнешь отпускать свой товар, только когда я разрешу. И в одни руки больше двух бутылок не давать. Да: и на детей не давать! А то они что делают? — берут на ребенка, а пьют сами… А? Что? Твой сын уже пьет пиво? А чем ты хвастаешь, Лягущенко? Что ты мальчишку приучаешь к алкоголю с семи лет?.. Ну и глупо!.. Товарищи, дайте же закончить! Шахматы и кости для козла будете брать у Голенищевой… Как это ее нет? Только что была тут!.. Ну, значит, найдите ее: она далеко удрать не успела еще… Наверное, с Бурыгиным пошла. Я ее, слава богу, знаю. Конечно! Вон они подбираются к лесу. Рязанкин, догони мне Голенищеву сразу!.. Ага. Валяй беги за ними!

Теперь: лодки здесь чужие, не наши. Кто их знает: дадут они течь или нет? На городской станции, там, по крайней мере, берут в залог документы. Так по документам потом можно установить: кто утонул, а кто — нет. А у нас сегодня договоренность, что наш профком отвечает перед лодочной станцией за всех вас. Значит, с нас цену невернувшейся лодки спросят, а кто пошел с нею на дно, так мы и не узнаем… Вы это учтите, товарищи!..

Голыми купаться категорически воспрещается… Никто и не думает? Это сейчас вы не думаете. А как захмелеете, так не то что плавать… в прошлом году эти инженеры из литейного — Савчук, Гундосов, Трехкадушкин и еще тот — ну, с бородою, в очках, ах да, вспомнил: Порватов… они чудную игру затеяли: будто Нестеренко, их дружок, потонул и будто они его волокут на кладбище. И притом сам, с позволения сказать, «утопленник» — голый и пьяный, и вся четверка в чем мать родила! И еще умудрились уронить этого «утопленника» на остатки костра. Так Нестеренко, когда его обожгло, завыл и босиком по горячим головешкам кинулся куда глаза глядят, да налетел со страху на кусты, ободрался весь… И всё это — нагишом… И смех и грех… Одним словом, потом пришлось из-за этого разбирать пять персональных дел…

Также попрошу воздержаться от сокрушения кустов, деревьев… вообще зеленых насаждений. Поберегите лес: он нам пригодится на будущий год и вообще… Если надумаете вырезать на коре буквы и эти… ну, рисунки, — неприличных надписей и таких же силуэтов… избегайте. Это же деревья, а не забор! Так?

И последнее: насчет костров и вообще пожаров. Во-первых, кто устроит пожар в лесу, будет отвечать в уголовном порядке. Это тоже надо учесть. Но в прошлом году было так, что Савостьянов, который у нас не работает теперь, он и пожар наделал и заснул рядом с костром. Так у него пиджак сгорел, половина брюк и почти все волосы. Ходил лысым более полугода. Хорошо это? Но он еще мужчина… А если теперь женщина обгорит в смысле прически, так куда это годится?!

Вот примерно всё, что я хотел сказать в связи с тем, что мы наконец дорвались-таки до дивной нашей природы. Да здравствует лето, товарищи! Да здравствует отдых с теми ограничениями, о которых я говорил! Ура!

Речь по случаю бракосочетания

Нельзя не признать положительным появившееся в последнее время стремление придать акту вступления в брак уместную долю торжественности. Дворцы бракосочетаний в больших городах; приведение в достойный вид комнат, где находится стол браков в райзагсе; обилие цветов и подарков; праздничные одежды брачащихся, их родственников, свидетелей и сотрудников загса — всё это очень похвальные нововведения. Сюда же должно отнести и участие в торжестве бракосочетания уважаемых в городе лиц, каковые лица произносят речи на тему возникновения в данный момент новой молодой семьи. Чаще всего приглашаемы бывают депутаты местных Советов. И это — тоже правильно. Неправильными здесь могут оказаться только конкретные обстоятельства, сопутствующие данному браку, ибо не всегда браки заключаются на разумных основаниях, — но это уж по вине самих брачащихся…

Приводим ниже речь, которую принужден был произнести на одной свадьбе вполне почтенный товарищ— член президиума райисполкома:

— Товарищи брачащиеся! Товарищи родственники и товарищи брачащихся товарищей! Я очень рад, что на мою долю выпало в вашем, лице, товарищ жених и товарищ невеста… то есть теперь уже — товарищ муж и товарищ жена, приветствовать созидателей новой молодой советской семьи. Семья есть основа общества. Это вы сами знаете. А если бы не знали, то, может быть, и не вступили бы в брак. Нам нужны крепкие трудящиеся семьи, которые дадут нам крепкое трудящееся потомство… Вы заметили; я все время подчеркиваю слово «крепкие»… Почему я так делаю? Потому что вряд ли нужна обществу семья, которая распадается чуть ли не в первые месяцы ее возникновения. Только что расписались юноша и девушка за этим столом, смотришь — а они уже стоят в очереди к столу напротив, где, как вам известно, регистрируются разводы… Так к чему было огород городить? Бот именно! Отрывали людей от работы, принимали поздравления, вводили родных в расходы — там на подарки, на угощение, на цветы и так далее… И все оказывается — псу под хвост. Так разве ж это дело? Нет, товарищи, не дело. Скажу даже так: есть у нас еще такие типчики, которые мало того, что разводятся сразу после бракосочетания, но и вновь приходят чуть ли не на следующей неделе регистрироваться на такой же короткий срок… Только что я его поздравлял в паре с какой-нибудь, допустим, Нюрой, а он уже опять стоит передо мною на этом месте уже, допустим, с Олей или там — Катей. Хорошо это, по-вашему? А?.. Нет, вы скажите мне, молодой человек: вот вы лично способны так поступить?.. А?.. А?..

Что же вы молчите?.. Кхм… а… это… Простите, товарищ жени… то есть муж, почему мне ваше лицо знакомо? А? А? Стойте, стойте, как вас зовут?.. Игорь? Точно! Ну да! Я так и думал!.. Послушайте, Игорь, ведь это я вас сегодня четвертый раз поздравляю за этот год! Факт!.. Что? Второй? Врё… Кхм… А я говорю: четвертый раз! Нет уж, память у меня хорошая. Как ваша фамилия?.. Игорь Плисяк, точно!.. Я же помню: первый раз я вас поздравлял в январе и с вами рядом стояла такая полная шатенка… Я еще, помню, удивлялся, что она разговаривает басом… Было это? Что значит «нет»?! Можно ведь сейчас и по книге проверить… да! Как ее звали тогда? Точно: Люция! Я еще, помню, удивился, что очень уж редкое имя…

А в мае я вас опять поздравлял. С худенькой такой блондиночкой. Или нет; блондиночка была в третий раз… А тогда стояла с вами сильно накрашенная девчонка с волосами морковного цвета… Как ее звали? — подскажите мне, товарищ регистраторша! Что? Аделаида? Точно!..

Ну, хорош женишок!.. И я тоже хорош: взялся поздравлять, не присмотревшись как следует… Может, у вас и супруга такого же типа? А? Гражданка неве… брачащаяся! Вы лично который раз регистрируетесь? Что? Первый? Не верю. Сотрудники загса проверили ваш паспорт? Ах, она — приезжая… Ну ладно. По крайней мере, мы не будем за нее отвечать… А вы, женишок… муженек… я, конечно, не имею права отменить ваш брак. Но я лично принимать участие в такой неоднократной, что ли, церемонии отказываюсь. Считайте, что я вас не поздравлял и поздравлять не собираюсь. Не с чем поздравлять, если хотите знать! Соболезнование вашей супруге я могу выразить. И то — только при условии, что впоследствии не окажется, что она из такой же породы, так сказать, многобрачных, как и вы сами. Дайте пройти мне! Всё!

Речь на похоронах

Еще древние говорили: «О мертвых — либо хорошо, либо ничего». И воистину — сводить счеты с покойником не пристало. Надо говорить над гробом только о заслугах усопшего товарища. А как быть, когда заслуг. было немного или когда заслуги отсутствовали начисто?.. Конечно, в таком случае для оратора положение создается трудное, но отнюдь не безнадежное. Тут уже от гибкости ума и языка выступающего зависит: выйдет ли оратор из затруднительного положения достойным образом или, наоборот, будет задавлен неумолимыми фактами…

Приводим образцовую речь на гражданской панихиде в некоем районном центре, произнесенную местным Цицероном не без изворотливости и верного ощущения конъюнктуры…

— Товарищи! Друзья! Наш район понес серьезную утрату: скончался видный работник нашей районной номенклатуры товарищ Припускаев Афанасий Илларионович. Даже как-то не верится, что это он лежит здесь бездыханный — он, которого мы привыкли видеть снующим по всем нашим учреждениям и предприятиям до такой степени часто, что иной раз хотелось крикнуть покойнику: «Брысь! Шел бы ты хоть на минуточку домой!» Дааа… покойник, когда он еще не был покойником, был очень деятельный и активный работник. Помню, когда решено было вывести его из нашей номенклатуры, то он развил такую деятельность в свою пользу, что у двух или трех товарищей из нашего руководства получилось нечто вроде предынфарктного состояния на почве напора со стороны товарища Припускаева. Он и навещал наших ответственных лиц по нескольку раз в день, и по телефону звонил домой и на работу, и писал всем, кому можно, в районе и даже в область с утра до ночи… Да, это был орел — наш покойный товарищ Припускаев…

Давайте вспомним, товарищи, сложный и поучительный путь, что был проделан в нашем городе и районе Афанасием Илларионовичем… Правда, это будет нелегко, ибо покойник работал буквально на всех должностях, которые имеются по его номенклатуре и способностям. И даже на тех, которые превосходили таковые способности… Теперь уже мало кто помнит, сколько мест удалось сменить нашему незабвенному Припускаеву. Но я, как старожил района, могу все же смутно осознать, что начал он, кажется, с должности заведующего комбинатом бытового обслуживания. Какой у нас комбинат, каждый знает по себе. Я, например, полгода не могу добиться, чтобы мне перелицевали там летнее пальто… Но это что! Вот когда покойник возглавлял наш комбинат, счет времени операциям ремонта или там окраски, химчистки и так далее шел в комбинате не на недели, не на месяцы, а — на годы. Да… Мы потом на райисполкоме, когда снимали оттуда Припускаева, рассматривали жалобные книги комбината — и все прямо ахнули: чего только не писали люди в эту книгу! Например: сдавала в химчистку платье средних лет женщина и сплошь и рядом впоследствии умирала от старости, а уже претензии предъявляла в этой книге ее внучка — то есть наследница усопшей платьевладелицы. И какую же стойкость надо было проявлять руководителю комбината, чтобы выдерживать натиск озверелых заказчиков! Какое завидное упорство отличало усопшего!..

Именно ценя такие редкие качества покойного, мы перевели его заведующим в загс. Там Афанасий Илларионович развернулся во всю ширь, как говорится. И квартала не прошло, как все бланки были перепутаны… Приходишь, например, регистрировать новорожденного, а тебе подсовывают рапортичку на покойника… Или — вместо бракосочетания норовят зарегистрировать развод… Умора, да и только!.. Когда нам после докладывали на бюро об этих забавных инцидентах, все просто животики надорвали… Но, безусловно, Припускаева переместили мы, кажется, в Заготскот — в районную контору. Но ведь не зря же этих животных называют скотиной, — правда? Чуткости от них ждать нельзя никакой. Допустил, например, тот же Афанасий Илларионович небольшие перебои с доставкой кормов, — эти самые волы, бараны, свиньи начинают себя вести именно по-свински: они своими бараньими мозгами не желают сообразить, что в данном случае имеет место всего лишь временное затруднение, а сразу же начинают дохнуть, как нанятые… Им-то хорошо: они сдохли, их сактировали — и все. А куда девать Припускаева, относительно которого немедленно приходит директива из области: снять с работы!.. А? То-то и оно. Крепко мы тогда призадумались перед тем, как назначить нашего дорогого усопшего на новую работу… Но все-таки нашли выход: перекинули его в отстающий колхоз «Красная кочерга». Мы ему тогда так и сказали — Припускаеву: «Давай поднимай колхоз; поднимешь, наградим тебя как следует!» Он, безусловно, взял на себя обязательство. Даже подтвердил это резолюцией общего собрания колхозников: мол, всё выполним и перевыполним… Но вы знаете, какое капризное дело это сельское хозяйство? Не то там дождей было много, не то — жары… В общем, пришлось нам Припускаева перекинуть на место директора водочного завода. Тут он, безусловно, развернулся. План перевыполнял ежемесячно. А оказывается, именно в этом производстве перевыполнять-то и не положено. Почему? Потому что спирта на нашем заводе не делают. Спирт приходит в цистернах из области. Наше дело — только разбав… То есть я хочу сказать: созидать на данной основе водки и там ликеры…

Припускаев выдавал на базе данной цистерны больше напитков, чем указано нормой. Натурально, нашлись склочники, которые стали писать жалобы… Всех в районе ведь не угостишь, даже если ты руководишь целым водочным заводом… Дааа…

Крепко мы задумались перед тем, как посадить Припускаева заведующим ассенизационным обозом. Думали: тут-то трудно нарушить что-либо, или там — недооценить, переоценить, или там — разворовать. Оказалось, и тут имеются свои затруднения. Нет, перебоев с основным материалом не наблюдается. А вот средства очистки — те могут хромать: лошади, например, хромают в буквальном смысле слова. Если автомобиль — он требует технического внимания к себе, горючего и так далее… В общем, стали поступать сигналы, что это дело может выйти из берегов в масштабе всего города… Согласитесь, мы же не Помпея какая-нибудь, чтобы погибать — и от чего?.. Одним словом, ясно…

Делать нечего. Покойник был утвержден заведующим птицефабрикой. А куры, оказывается, еще более нежные существа, чем даже свиньи. И тоже, очевидно, среди кур никакой работы не велось: они не понимали, что можно попить не совсем чистой водички или не поклевать корму денек-другой без того, чтобы не болеть и не дохнуть… Ведь это же буквально курам на смех или даже курам на горе то, что там началось, на птицефабрике… Да… Сняли мы Припускаева. Вот тут он и начал ходить по инстанциям, требуя себе должности не меньше, чем прежние…

Он бы, наверное, и по сей день мелькал среди нас. Но вот — ирония судьбы: когда мы ему доверили руководство лодочной станцией, Афанасий Илларионович неосторожно поехал сам кататься на лодках своей, так сказать, системы. А ремонт лодок, конечно, осуществлялся под его руководством… И вот вам результат: тело незабвенного товарища Припускаева вытащили из воды через три дня в дальнем затоне…

Спи с миром, дорогой друг, ты совершил все, что мог, в своей номенклатуре. Даже твоя смерть подтвердила, что ты как работник был всегда верен себе!

Речь по шпаргалке

К сожалению, всякого вида шпаргалки применяются ныне у ораторов. И не всегда проходит безболезненно пользование записочками, печатными текстами, подсказками из президиума или с мест и т. д. Нам известен случай, когда внезапно погас свет и благодаря этому обстоятельству аудитория постигла, что намертво умолкший докладчик решительно ничего не знает в вопросах, кои он освещал по печатному тексту, подготовленному для него сотрудниками. Другой раз оратор потерял записочку, на которой изложено было все, что надо произнести, но обнаружил пропажу уже на трибуне. Долго шарил, бедняга, по карманам, ища свою шпаргалку, а затем так и ушел, не сказавши ни слова…

Ниже мы приводим драматический эпизод — тоже на почве заранее написанного другими лицами текста к докладу одного председателя райпотребсоюза на собрании уполномоченных. Тут вышло так, что неверно сложены были страницы обширной шпаргалки: 1-я и 2-я страницы лежали правильно; 3-я страница была вложена в двух экземплярах, что обнаружил докладчик, только когда во второй раз кряду стал читать одно и то же. Затем лежала 5-я страница, а далее — 8-я и т. д. Что получилось из такого ералаша, вы постигнете, прочитавши речь, помещенную ниже. Надо еще учесть, что сам докладчик своей будущей речи до выступления не читал.

Мы начинаем нашу публикацию с конца второй страницы, поскольку до этого места все шло нормально.

— «…Таким образом, надо сказать, что повышение закупочных цен сыграло положительную роль. Установлены цены и на продукты внеплановых заготовок. Дикорастущие…» Кхм… При чем тут это?..

Да, да, конечно, это — о ценах. Дикорастущие цены не должны иметь место. В общем, нельзя допускать, чтобы цены дико росли.

(Переворачивает страницу.) «Дикорастущие растения…» Простите: оказывается, тут говорится не о дикорастущих ценах, а просто о ценах на дикорастущие эти… растения. Тут вот приведено (читает): «Клюква, брусника, лекарственные травы, гробы…» Простите: грибы… И так далее. Идем дальше (читает): «Что касается бакалейных товаров, то прирост их в ассортименте за прошлый год в целом составляет 15 %, а по отдельным видам цифры складываются так:

Крупа — 17 %,

Макароны и мушки…»

Простите: не мушки, а — ушки. Ну, такие макаронные изделия…

«Ушки — 12 %,

Крахмал — 8 %,

Полуфабрикаты — кисель, т. п. и т. д. — 25 %,

Горох — 11 %.

Но это еще не потолок. Если нам спустят фонды, мы увеличим торговлю и по таким товарам».

(Переворачивает страницу.)

«Дикорастущие растения: клюква, брусника, лекарственные травы, грибы и так далее…». Кхм… Что-то очень много про дикорастущие…

«Что касается бакалейных товаров, то прирост их в ассортименте за прошлый год в целом составляет 15 %, а по отдельным видам цифры складываются так:

Крупа —17 %. Макароны и ушки…»

Кхе… Кажется, эти мушки… то есть эти чушки… простите — ушки уже были… Что там дальше-то? Да… представьте себе: опять ушки, крахмал, полуфабрикаты и так далее… А какая это страница?.. Третья! И та была третья! Тогда понятно… Так. Перехожу к следующей странице…

(Читает.) «…зательно надо увеличивать торговые операции и по таким товарам, как горох…» Как?! Опять — про горох?.. Ах, простите: тут не горох, тут — порох. Да, да.

«…порох, патроны, удочки, сети, спинки…» Простите: спиннинги… А то я думаю: чьи еще спинки?.. Да. «Спиннинги и подсадные утки…» Наверное, подкладные утки… Нет, написано: подсадные…

Черт знает что! Неужели не ясно, что утки надо было отнести по разделу мясо-птица?! Что? Деревянные утки? Но ведь это же не про культтовары здесь… Почему же сюда включены игрушки?! Ах, охотникам нужны деревянные подсадные утки… Верно, верно, я позабыл… Так на чем я остановился?.. На утках…

«Подсадные утки и болотные подтяжки…» Что такое?! Ах, простите: не «подтяжки», а вытяжки — ну, сапоги такие… (Читает.) «Болотные вытяжки находят себе спрос у наших охотников и рыболовов…»

Ну, вот видите!

(Перелистывает, читает) «…сомненно приятно отметить, что в нашей системе растет число работников, которые работают исключительно на отлично и непрерывно получают благодарность от покупателей. Таковы, например, товарищи Селезнев А. К., Копытин П.С., Незагоруйко Кс. Т., Нечипорская У. Ю. и другие. (Перелистывает страницу.) Особенно „отличилась“ некая Судорожкина из Плюйдуньского сельпо…»

Почему-то «отличилась» взято в кавычки… (Читает.) «Она получила дефицитный товар — импортные шерстяные кофты — и все кофты спрятала под прилавок…» Да, правильно, значит, поставлены здесь кавычки. (Читает.) «…спрятала под прилавок, желая эти кофты продать только своим знакомым с наценкою в свою пользу. Но рукав одной кофты высунулся из-под прилавка, и покупательница, оказавшаяся, как установлено впоследствии в милиции, В. Е. Мигуновой, пенсионеркой, заметила красный рукав и спросила: „А это что?“ Судорожкина ответила: „Не твое дело, корова!“» Ай-ай-ай, как это можно — покупательницу и называть на «ты»! (Читает.) «Но Мигунова настаивала, что она желает поглядеть кофту. Тогда Судорожкина сказала: „Это — лыжные штаны“. Но Мигунова не поверила и продолжала требовать, чтобы ей показали товар. Судорожкина со словами: „Пошла, пошла отсюда, покуда цела!“ — ударила счетами Мигунову, которая полезла за кофтою сама. Мигунова не осталась в долгу…» Ага! Видите: покупательница в долгу не осталась, заплатила все-таки за кофту! Значит, Судорожкина ей всучила эту кофту с наценкой!.. (Читает, бормоча про себя.) Ах, простите, тут — совсем о другом. (Читает.) «…не осталась в долгу и удрала метров…» К сожалению, тут не сказано, на сколько метров удрала покупательница… Ах, виноват, тут не то написано… Мигунова не удрала, а «ударила метром по шее Судорожкину, которая в свою очередь порвала на покупательнице жакет»… Ай-ай-ай! Вместо того чтобы продать новую вещь, наша продавщица наносит ущерб костюму покупательницы… (Читает.) «Эта стычка закончилась протоколом в милиции, дело передано в суд». Правильно! Но почему же такую… кхм… буйную хулиганку считать отличным продавцом? — непонятно! (Читает.) «Безусловно, Судорожкина ответит по суду и уже уволена из нашей системы. Но и других работников прилавка надо предупредить: подобные безобразия мы терпеть не станем!» Ага, значит, про тех — там про Копытина, Селезнева и других — тоже было сказано в кавычках, что они «отличники», хе-хе… Нет, те действительно хорошие работники! Я помню: я сам подписывал список на их награждение… Тогда в чем же дело?!

Но мы-то с вами, дорогой читатель, знаем, в чем тут дело!..

Последние могикане

Они еще живы — эти дорогие нам всем как память вульгарные социологисты, приютившиеся теперь только в маленьких музеях периферии!.. Чу, вы слышите? Он ведет свою группу экскурсантов и объясняет ей: