Молчание белого тигра

— Никакие. А если честно, не нравится мне их контора. Развели всяких тайн. Вот наследие предков — дело хорошее, а только нас так учили: узнаешь что-то сам — поделись с другими.

— А они, значит, все скрывали?

— Скрывали. И вообще, неизвестно, какими они темными делами занимались. Честному человеку скрывать нечего. А капитан их вечно в маске, зачем это? Неизвестно даже, кто он. Вы бы заставили его маску снять.

— Я говорил с ним об этом, — неохотно сообщил Ивин. — Грей сказал, что дело не в секретности: просто был несчастный случай, сильно его обезобразивший, — поэтому он и не показывает никому свое лицо.

— Может, и так. Может, после этого он и сдвинулся…

Сыщик решил сменить тему.

— А воровство у вас было здесь раньше?

— Как не быть. Эти людишки в замке все крадут — каждый на своем посту. Вы поваров видели?

— Это все естественно. Я говорю о фамильных драгоценностях из усыпальницы.

— Такого не было, — покачал головой капитан.

— Надо расставить там посты, — решил Ивин. — И снаружи, и внутри. Не испугаются твои люди?

— А чего бояться? Если человек умер, так уж умер.

Лев Ивин думал обратиться к Ашеру, чтоб тот открыл матовую дверь, но оказалось, что это не нужно: такое право давало и владение красным камнем, издревле считавшемся символом власти.

Когда Ивин с четырьмя гвардейцами вошел в усыпальницу и стал осматривать мумии на предмет кражи драгоценностей, его ожидал сюрприз: все было на месте, и более того — камень леди Элизабет таинственным образом вернулся к своей владелице. Нельзя сказать, чтобы это сильно обрадовало сыщика — он только понял, что имеет дело не с обычным вором. Неужели здесь тоже замешана политика?

Двое гвардейцев остались внутри, двое снаружи. Еще одного Ивин послал с докладом к лорду — самому идти не хотелось. Блуждая по уже знакомому лабиринту коридоров, сыщик спустился к парадной столовой. Помнится, именно она была первым источником неприятностей. Дверь оказалась открыта, и внутри мельтешило несколько слуг.

— Что вы здесь делаете? — нарочито грозно спросил Ивин.

— Прибираемся, господин, — ответил старший из лакеев.

— Зачем?

— Так повелел милорд: сегодня он обедает здесь с леди Фионой.

— Хорошо, — произнес Ивин и подумал, что со стороны Джона это смелый ход. — Только снимите портрет Ровены.

— Леди уже распорядилась, господин.

— Угу, — удовлетворенно кивнул сыщик. — Ну что ж, продолжайте работать.

Выйдя из столовой, он усмехнулся: в глазах все еще стояло испуганное выражение лиц слуг. Какое значение здесь имеет власть! Или его все-таки считают антихристом?

Ивин вышел в сад и неторопливо прошелся до беседки, где впервые встретился с Жаном Матье. Казалось, вот-вот из-за деревьев раздастся залихватский свист. Сыщик сел и задумался. Жан солгал — но само по себе это не преступление. Жан исчез — но это может быть совпадением. Жан вполне мог быть вором: у него хватило бы сил и ловкости забраться в усыпальницу, у него был для этого очевидный мотив; будучи пришельцем, он вполне мог быть причиной исчезновения и самого первого камня, принадлежавшего леди Маргарет. В таком случае, рано или поздно он должен выйти на самого Ивина, как владельца последней капли «крови руулов». Только одно «но»: с чего бы ему возвращать камень на место? Для простого вора совершенно не логично. Другое дело, если таким образом кто-то пытается обострить обстановку в замке. И нельзя сказать, чтобы это не удалось. Донован вышел из себя… Сыщик вздрогнул: задним числом он увидел у бывшего главного советника те же симптомы, что и у лорда — быструю смену настроений, истеричность… Черт побери, неужели кто-то манипулирует всеми ими? Кошмар какой-то!

Лев Ивин встал и нервно зашагал вглубь сада, туда, где был пруд с огромными белыми цветами. На полпути дорогу ему преградил знакомый гвардеец:

— Прошу прощения, господин, но милорд просил его не беспокоить.

— Вот как? — сухо спросил Ивин и остановился, прислушиваясь.

Где-то невдалеке раздавался звонкий девичий смех.

«Дай Бог, чтобы это пошло ему на пользу», — думал сыщик, возвращаясь на исходные позиции. Время приближалось к обеду.

7. Яд и корона

Спасаясь от жары и палящих лучей солнца, двое ступили под своды старинного замка, в прохладу и полумрак. Оба были в прекрасном настроении. Парадная столовая ждала гостей.

— А здесь довольно мило, — заметила Фиона Алькорская, хозяйским взглядом окидывая помещение. — Но кое-что мы переделаем. Правда, дорогой? Вот тут поставим пальму…

— Думаю, ей здесь не хватит света.

— Окна надо сделать пошире. Эти щели под потолком никуда не годятся. Зачем жечь свечи посреди дня?

— Так уж заведено. Традиции надо чтить. Здесь обедали многие поколения моих предков на протяжении сотен лет. Они и теперь с нами — смотрят с портретов. Вот она, память веков…

— А я думала, мы одни, — капризно протянула девушка.

Лорд Ашер тем временем пробежал глазами по веренице предков, и взгляд его остановился на бледном прямоугольном пятне.

— А где же?.. — произнес он упавшим голосом.

— Я велела снять, — холодно ответила Фиона.

Ашер облегченно вздохнул.

— Ты, я смотрю, не теряешься.

Красавица лучезарно улыбнулась.

— Послушай, — продолжал лорд наставническим тоном. — Я надеюсь, нам предстоит долгая совместная жизнь. Ты должна привыкнуть к здешним порядкам и понять, что и для капризов есть границы. Существуют приличия, а то, что ты сделала, граничит с кощунством…

— Ты уверен? — перебила его невеста. — В том, что нам предстоит? Я — нет. Если тебе так дорог порядок, выпусти Донована и живи с ним. Будете прекрасной парой.

Лорд покраснел, но все же взял себя в руки. В этот момент вошел Дженкинс, направляя самодвижущуюся тележку с кушаньями. Ссориться при лакее было неудобно, и жених с невестой уткнулись каждый в свою тарелку. Сделав свое дело, Дженкинс остановился, как бы в нерешительности.

— Что еще? — буркнул лорд.

— Прошу прощения, — поклонился лакей. — Там корабль миледи…

— И что с ним? — подняла глаза та.

— Он светится, миледи. Искрит. Собрался народ…

— Пойдем, посмотрим, — Джон встал, но Фиона остановила его:

— Не беспокойся, дорогой, я сама. У тебя свои заботы, а у меня свои.

Она поднялась из-за стола и царственной походкой вышла из зала. Дженкинс было остался, но лорд отослал его небрежным жестом руки.

И остался один. Прошло несколько минут. Свечи горели на столе, их желтое пламя притягивало взгляд. Ашеру вдруг начало казаться, что воздух как-то странно колеблется, а предметы теряют свои очертания. Он невольно перевел глаза на портреты, и встретил холодные взгляды предков. Казалось, они осуждают его. Откуда-то повеяло могильной сыростью. Лорд попытался стряхнуть с себя охватывающее его оцепенение, но не смог пошевелиться. Неожиданно чьи-то руки закрыли ему глаза.

— Фиона? — спросил он, не веря.

В ответ раздался хриплый женский смех, от которого по телу прошла леденящая дрожь. Смех леди Ровены.

— Джон, дурачок, неужели ты думал, что эта девчонка поможет тебе забыть меня? Неужели ты думал, я позволю кому-то встать между нами?

Неожиданно привидение оказалось перед ним: Ровена была в точности как на портрете — красивое злое лицо, горящие глаза, возбуждающе-красное платье в россыпи жемчугов. Она облизнулась.

— Эта девка недостойна тебя. Ты — лорд. Тебе уготована высшая участь. Знай: я шла дорогою смертной тени, там стала я королевой руулов. Пойдем со мной, и будем править вечно в мире Тьмы — живые среди мертвых.

Душа Джона Ашера была охвачена ужасом, но в то же время сладостные картины прошлого всплывали из глубин памяти. Мальчишеское увлечение… тенистые поляны… мягкая трава… Почему бы и нет? Да, тетушка. Да, племянничек… Пальцы рук сплелись, но в этот момент…

— Ах ты дрянь! — негодующий возглас звонким эхом отозвался в древних сводах. Все еще под влиянием наваждения, лорд Ашер не сразу понял, что происходит.

А происходил раунд женской борьбы, причем в довольно жестком стиле. Стороны пускали в ход ноги, руки, ногти и зубы. Зрелище было на взгляд приходящего в себя лорда безобразное, а на взгляд вбежавшего в зал Ивина — забавное. Леди Ровене сильно мешало длинное платье, одежда леди Фионы куда менее стесняла движения. Победила молодость. И пяти минут не прошло, как исцарапанная в кровь Ровена была повержена и только тихо рычала, а Фиона, восседая на сопернице, победно улыбалась.

— Браво, браво! — похлопал великий сыщик своей ученице. Та послала ему воздушный поцелуй. Ивин подошел к Ашеру и хлопнул друга по плечу:

— Поздравляю, еще с одним кошмаром покончено.

— Но она…

— Живая, как ты или я. Никакая не покойница. Привидений не существует.

— Ее же убили!

— Значит, выжила. И неплохо сохранилась. Сколько ей теперь должно быть, лет сорок?

— Не знаю. Лев, я как во сне…

— Да, и зрачки расширены… Ничего, бывает. Фи, давай поменяемся: я займусь тетушкой, а ты — племянником.

— Идет, — Фиона осторожно отпустила свою жертву. Та села на полу, сверкая глазами и прикрываясь разорванным платьем. Жемчужины разбежались вокруг. Неожиданно мнимая покойница расхохоталась, быстрым движением укусила воротник и в конвульсиях рухнула на спину. Сыщик выругался и опустился на колени, щупая пульс. Наконец, ему удалось словить пару ударов в минуту.

— Жива, но в коме, — повернулся он к подступившим Джону и Фионе. — Похоже, эта леди со смертью запанибрата.

— Лев, ты можешь привести ее в чувство?

— С той же вероятностью я могу убить ее. А мне еще хочется задать ей пару вопросов. Сейчас бы Либих не помешал, хоть он и шарлатан. Дженкинс, — обратился сыщик к подошедшему лакею, сбегайте за лекарем. Скажите, я велел.

Увидев вернувшуюся с того света Ровену, испуганный Либих долго не в силах был подойти и неистово крестился, пока его не убедили в том, что она жива. Тогда он осмотрел ее и заявил, что все в руках Божьих и медицина здесь бессильна. За это он удостоился нескольких язвительных замечаний и был отправлен обратно под арест.

Леди Ровену поместили в одном из покоев замка и окружили охраной. Ивин собрал с платья остатки яда, чтобы произвести потом химический анализ. Стоя над телом, он вновь глубоко задумался. Ровена не выглядела на свои сорок; казалось, пятнадцать лет с момента мнимой смерти она провела в лучшем мире. Как и когда она выбралась из из склепа и была ли она там вообще? В том, что разгром в склепе — мистификация, сыщик нисколько не сомневался. Непохоже, чтобы Ровена билась о стены, истекая кровью, и царапала ногтями каменный пол, пытаясь вырваться на свободу. Что же все-таки произошло?

Сыщик не забыл и о странных явлениях вокруг катера Фионы правда, быстро прекратившихся. Такой эффект могли бы произвести самые разные факторы: накопленное статическое электричество, неполадки в цепи генератора защитного паля, но так же это могло быть следствием микроволнового облучения. Кто мог этим заниматься? Ведь Донован сидит, а Ровена в то время была с Джоном. Сколько же сил действует в замке? «В последний раз, когда мы обедали здесь вдвоем, я был вынужден отойти… нашел Марго лежащей на полу без сознания… начала рассказывать странные вещи…» Да, сценарий тот же, только роли распределены по-другому.

Когда Ивин вошел в комнату, заговорщики горячо обсуждали что-то, но при виде него замолкли. Либих недовольно уставился в пол, изучая узор на ковре, а Донован, напротив, поднял глаза и встретился взглядом с Ивиным. Сыщик отметил, что бывший главный советник сильно изменился. Лицо его не было больше непроницаемой маской, а выражало обычные человеческие чувства, главным из которых было любопытство.

— Господа! Могу я обсудить с вами некоторые важные для Лигейи вопросы?

— Да, — коротко ответил Кейн, все еще глядя в глаза.

— Хорошо, — Ивин сел в кресло. — Вы знали, что леди Ровена жива?

— Нет. И до сих пор не могу поверить.

— К счастью, это так…

Донован вопросительно поднял брови.

— …потому что многое объясняет. Все таинственные случаи с Джоном и с Марго. Вы по-прежнему считаете лорда сумасшедшим?

— Не знаю, — Донован отвел глаза, — мне надо это осмыслить.

— А вы? — обратился сыщик к лекарю.

— Я всего лишь провел научное исследование и выявил некоторые тенденции, — заявил Либих. — Я врач, а не политик.

— Вы прежде всего патриот, — напомнил Ивин.

— Я всегда хотел только добра, — заговорил вдруг Донован. И ему, и стране. Я предупреждал его от опрометчивых шагов. Все шло хорошо. Он должен был жениться на Марго. Но потом пошла вся эта чертовщина… Все разладилось, а он изменился — я видел, ему было все хуже, и ничего нельзя было сделать. Я не мог больше положиться на него. Тогда я решил, что это судьба…

— Судьба давала вам в руки власть, — тихо сказал Ивин.

— Что вы знаете о власти? Вы, прибывший из хаоса! Власть это и райское наслаждение, и адская мука. Вы еще узнаете ее вкус. А я… впервые за много лет спал спокойно. Вы убьете меня? — большие, яркосиние глаза смотрели на Ивина в упор.

— Я сыщик, — медленно сказал тот, — а не убийца. Я прибыл на Лигейю, чтобы защитить вашего лорда от врагов, угрожавших его жизни и здоровью, — этим я до сих пор и занимался.

Я ничего не взрывал и стрелял, только обороняясь. Никакого колдовства в этом нет — только действие электричества, с которым вы знакомы, и немного электроники, вмонтированной в организм. А Фиона — вполне порядочная девушка, хотя ее понятия о приличиях и расходятся с вашими.

Все, что между нами произошло, — недоразумение, которое я готов забыть. Мы дети разных миров. То, что вы называете хаосом, — звездное небо над головой — не беспорядок и бессмыслица, а множественность и разнообразие. И если вы скажете: «У Лигейи свой путь», я соглашусь, потому что и у каждого из нас — свой путь. Но в жизни каждого человека бывают моменты, когда он спрашивает себя, той ли дорогой идет. И люди меняются. Не меняются только мертвые камни.

— Вы не сыщик, — серьезно сказал Донован. — Вы пророк.

Ивину стало неловко: он не думал, что его импровизация будет оценена так высоко.

— Мне говорили, — заметил он, — что советник Донован всегда твердо знает, чего хочет.

— Я скажу вам, — вдруг широко улыбнулся Донован: это было совершенно поразительное явление. — Я хочу растить хлеб и кормить людей. Это просто и ясно. И еще хочу завести семью — я устал от одиночества. Не подыщете ли вы мне невесту?

— Уверен, в вашей стране немало хороших девушек, улыбнулся в ответ Ивин и перевел взгляд на Либиха: — А наш доктор, похоже, решил, что у него появился еще один пациент. Как там у вас с родословной, Кейн?

Вернулись Шторм и Хилл и сразу ощутили происшедшие во дворце перемены. Замок гудел, как улей, обсуждая последние события. Шторм отнесся ко всему спокойно: хорошо зная Ивина, он и не сомневался, что тому удастся навести здесь порядок. Больше всего он заинтересовался кораблем Фионы, как последней моделью данного типа.