11 мифов о Российской империи

Чистота на улицах

Вопреки распространенному мнению, грязь отнюдь не являлась неотъемлемым атрибутом городов старой России. Более того, осмелимся высказать предположение, что с чистотой улиц тогда дело обстояло много лучше, чем сейчас.

При каждом доме в обязательном порядке содержался дворник, человек, наделенный многими обязанностями, главной из которых было поддержание чистоты во дворе и на прилегающем к дому участке улицы. Обязательными атрибутами дворника были белый фартук, фуражка и бляха установленного образца с номером дома.

В крупных городах, где строились большие многоквартирные дома, дворников было больше. Так, в 1900 году в Санкт-Петербурге на 9635 домов приходилось 18 139 дворников. Для сравнения: сейчас в Северной столице их всего 11 тысяч, хотя население города увеличилось в два с половиной раза, а площадь — более чем в четыре[81].

Дежурный дворник. Санкт-Петербург. За предоставление этой фотографии хотелось бы поблагодарить заведующую отделом редких книг НБ МГУ И. Л. Великодную

В столичном Петербурге (да и в других крупных городах империи) дворники имели жесткую иерархию. Младшие дворники занимались собственно уборкой двора и прилегающей к дому улицы, разносили по квартирам жильцов дрова и т. д. Дежурный дворник с бляхой и свистком дежурил у ворот дома, следил за порядком, не пускал во двор шарманщиков, разносчиков и прочих «нежелательных личностей», не разрешал выносить из дома вещи при отсутствии жильца. На ночь дежурный дворник запирал ворота и сидел в подворотне, ожидая припоздавших жильцов. За отмыкание ворот он получал от них деньги, что составляло неплохую прибавку к жалованью.

Старший дворник уже не брал в руки метлу. Он был доверенным лицом домовладельца, руководил работой дворников и прочего домового персонала.

Все дворники получали жилье от хозяев. Младшие жили «артельно» по нескольку человек в комнате, а старшему полагалась отдельная квартира дворницкая[82]. Залогом хорошей работы дворников было довольно высокое жалованье, которое они получали. Младший дворник получал в месяц порядка 20 рублей (жилье и харчи имел хозяйские), не считая чаевых от жильцов, дежурный дворник — от 25 до 35 рублей, а старший — более 50. Таким образом, уровень доходов старшего дворника был близок к уровню младшего офицера или чиновника низшего класса. В начале XX века дворник не был маргиналом или гастарбайтером. Это была неплохо оплачиваемая и пользовавшаяся уважением обывателей работа. Может, потому и чисто было?

В младшие дворники шли обычно молодые крестьяне, пришедшие на заработки в город. Многие из них, скопив за год-другой деньги, возвращались в деревню, а оставшиеся — «росли по карьерной лестнице».

Старший дворник. Санкт-Петербург. За предоставление этой фотографии хотелось бы поблагодарить заведующую отделом редких книг НБ МГУ И. Л. Великодную

В Ростове-на-Дону, известном своей сложной криминальной обстановкой, в дворники предпочитали брать бывших солдат и унтер-офицеров. Ростовские дворники славились своей свирепостью в отношении хулиганов и нищих. Вот почему в городе, при довольно высоком для тогдашней России уровне уличной преступности, все же отсутствовали понятия «хулиганство в подъезде» или «проходной двор»[83]. За тем, как дворники выполняют свои обязанности, следили полиция и особая санитарная инспекция.

И когда мы смотрим на дореволюционные фото русских городов, мы видим, что порядка и чистоты на улицах было куда больше нынешнего.

Иркутск. Большая улица

Архангельск. Торговая улица

Причем чистыми и ухоженными были не только большие города, но и скромные рабочие поселки, что можно увидеть на нижеследующей фотографии С. М. Прокудина-Горского.

Севастополь. С дореволюционной открытки

Жилые заводские постройки. Ковжа. Фото С. М. Прокудина-Горского

Безусловно, на окраинах быстрорастущих городов империи ситуация с благоустройством была куда хуже. Так что если грязь искать, то найти, конечно, можно. Только надо ли уподобляться хрюкающему животному и заниматься такими изысканиями?

Городской транспорт

С ростом городов неизбежно вставал вопрос о развитии такого вида городской инфраструктуры, как общественный транспорт. Первые попытки создать нечто подобное впервые отмечены в середине XIX века, когда по Москве стали разъезжать по регулярным маршрутам конные линейки.

Затем линейки сменились конно-железной дорогой, в просторечии конкой, а вот ей на смену пришел трамвай, который специалисты в области городского транспорта и сегодня считают одним из наиболее эффективных его видов.

Открытый впервые в Берлине благодаря научным разработкам многих русских и немецких инженеров — Ф. А. Пироцкого, К. Сименса, В. Сименса, В. Н. Чиколева, В. А. Лачинова, — трамвай быстро распространился по миру. За 10 лет с 1881 года, когда первый электропоезд прошел по железной дороге между Берлином и Лихтерфелдом, трамвайное движение было открыто в 14 государствах и 274 городах мира.

В тогдашней России трамвай был пущен впервые в городе Киеве по инициативе инженера А. Е. Струве в 1892 году. Деятельности Подобедова и Гартмана, фирме братьев Сименс и Гальске мы обязаны рождением трамвая в Нижнем Новгороде в 1896 году. По предложению русских предпринимателей в 1898 году бельгийцы построили трамвай в Курске, Орле, Витебске[84].

В 1898 году трамвай был пущен и в Москве. Примечательно, что тогда городской пассажирский транспорт считался выгодным видом бизнеса, и за право открытия трамвайных линий в городах частные фирмы платили городу изрядные суммы.

Доходность предприятия привела к тому, что городские власти приняли решение взять его под контроль. 7 марта 1900 года Московская городская дума приняла решение: «Городские железные дороги в Москве должны составлять особое городское предприятие, и их устройство и эксплуатация должны производиться с самого начала за счет и мерами городского управления».

Очень быстро московский трамвай превратился в самое доходное городское предприятие. Несмотря на то что его развитие требовало немалых расходов — строились новые линии, обновлялся вагонный парк, в 1914 году московский трамвай принес городу 4 млн рублей чистой прибыли.

Развитие трамвая способствовало и развитию города. Для обеспечения его нужд строились мощные электростанции, электрические подстанции, сеть электропередачи. Проявляли заботу городские власти и о трамвайных служащих. В 1909 году при всех трамвайных парках были созданы амбулатории с собственными врачами и фельдшерами. Каждый новый парк, кроме того, строился с общежитиями и квартирами для служащих. Такой же дом был выстроен в 1909 году для работников центральной городской трамвайной электростанции близ самой электростанции. Была разработана специальная программа строительства домов с квартирами для трамвайных служащих. Эти дома были трех типов: казармы для одиночек, с комнатами для одиноких и семейных и квартирами для служащих. Программа эта во многих парках была осуществлена. Некоторые парки, кроме жилых домов, имели и свои продовольственные лавки. И сегодня мы можем видеть продовольственные магазины на территории 4-го троллейбусного парка (Миусского), 5-го троллейбусного парка (Уваровского), завода ТРЗ (Золоторожского парка), Краснопресненского трамвайного депо (Пресненского парка). Жилые дома на Лесной, Малой Пироговской, Русаковской набережной, Мытной и других улицах — все это свидетельство заботы города о трамвайщиках. Решались многие вопросы стимулирования труда. Вагоновожатые, отработавшие полгода, как мы сегодня сказали бы, «без ДТП и замечаний от пассажиров», стали получать премии, кондукторы стали получать бесплатно форму и др[85].

Московские трамваи у Красных Ворот

К 1914 году московские трамваи ходили по 38 маршрутам, в парках города имелось 821 моторный и 435 прицепных вагонов. Примечательно, что большая часть из них была отечественного производства. В 1908 году Московская городская дума объявила конкурс на лучший тип трамвайного вагона для Москвы. В конкурсе приняли участие ведущие отечественные и зарубежные фирмы, а победу одержал Коломенский завод, представивший вагон серии «Ф», ставший на долгие годы образцом для подражания.

Схема маршрутов московских трамваев в 1916 г.

Интересно, что до революции в московских трамваях запрещался проезд стоя — при движении вагонов с интервалом в 3 минуты в этом не было необходимости.

На этой иллюстрации представлена схема маршрутов московских трамваев в 1916 году. Читатели-москвичи, вам оно ничего не напоминает? Правильно, напоминает. Ибо в 1912 году Московская городская дума рассмотрела в качестве дальнейшего развития трамвайной сети проект «подземной электрической железной дороги» — метрополитена. Но это уже другая история.

Строились трамваи и в других городах России.

Трамвай на Большой Садовой улице г. Ростов-на-Дону

В 1901 году трамвайное движение было открыто в Ростове-на-Дону. Здесь владельцем трамвайной сети, которая к 1917 году насчитывала семь маршрутов, было «Бельгийское акционерное общество под председательством купеческого сына И. М. Фаина». Первоначально в Ростове использовали бельгийские вагоны, а с 1908 года их вытеснила продукция коломенского завода[86].

Последняя трамвайная сеть в истории Российской империи была открыта в Архангельске. 12 июня 1916 года из ворот трамвайного парка вышли первые восемь новеньких вагонов, которые доставили почетных пассажиров — местное начальство и купечество — к зданию Городской думы… Долгое время архангельский трамвай был самым северным в мире. Был — потому что 21 июня 2004 года распоряжением нынешних городских властей Архангельска трамвай был закрыт и даже демонтированы рельсы…

Открытие трамвайной линии. Архангельск, 1916 г.

Посмотри на это фото, читатель. На рельсах застыл, сверкая лаком, новенький коломенский вагон серии «Ф». В салоне и на площадках столпилась публика. Перед вагоном — важные господа в шляпах. Возможно, это члены архангельской городской управы или гласные Городской думы. Идет мировая война. А они думают о будущем своего родного города, о его развитии. И за ними — воплощение надежды, залог будущего процветания Архангельска… Посмотрите, как спокойны и уверены их лица. Им неведомо, что до катастрофы, обрушившей все, что они созидают, осталось менее года…

Здравоохранение

Эта глава началась с описания строительства больницы имени Петра Великого в Санкт-Петербурге. А теперь расскажем о том, как подобное строительство проходило в Первопрестольной. Началось все в 1886 году, когда Императорский московский университет обратился в правительство с предложением построить в Москве клинику высшего уровня, в которой, с одной стороны, могли бы лечиться жители города, а с другой — проходить практическую подготовку будущие медики. Прошение было рассмотрено на высочайшем уровне, и государь император идею одобрил. Во исполнение монаршей воли Министерство финансов выделило около 2 миллионов рублей. Московская городская дума, понимая, какую пользу принесет городу строительство такой клиники, бесплатно отвела землю на Девичьем поле, а московские купцы, тряхнув мошной, добавили к государственным двум миллионам еще три миллиона добровольных пожертвований.

После тщательной проработки проекта, включавшей в себя и ознакомление с лучшими клиниками Европы, под руководством архитектора К. М. Быковского началось строительство целого клинического городка.

В 1887 году на пожертвования В. А. Морозовой была выстроена психиатрическая клиника, на средства Е. В. Пасхаловой и Т. С. Морозова — клиники акушерства и гинекологии, в 1890 году вступили в строй здания, построенные на средства города, — терапевтическая клиника доктора Г. А. Захарьина, хирургическая Н. В. Склифосовского, клиника нервных болезней, детская Н. Ф. Филатова, институты общей патологической анатомии, общей патологии, фармакологии, гигиены. К концу 1892 года были построены на правительственные средства клиники госпитальной хирургии, пропедевтики внутренних болезней и глазных болезней. Последними открыли свои двери в 1895 году общая клиническая лаборатория и клиника болезней уха, горла и носа.

На окраине Девичьего поля появился целый комплекс из десятков зданий, в которых использовались последние достижения медицинской науки и практики — это было крупнейшее медицинское учреждение Российской империи и одно из крупнейших и лучших в мире. Расположение зданий в медицинском городке как бы символизировало человеческую жизнь от рождения до смерти — если в начале городка находились акушерская клиника, где происходило физическое рождение, и церковь Михаила Архангела, знаменующая духовное рождение, то в конце — патологоанатомический корпус и церковь Св. Дмитрия Прилуцкого для отпевания ушедших в мир иной.

Церковь Св. Дмитрия Прилуцкого на Девичьем поле в Москве. Современное фото автора

«Скажем же искреннее задушевное спасибо от нашей корпорации, — писал профессор Ф. Ф. Эрисман, — и тем частным жертвователям, которые приняли на себя практический почин в этом деле, и городу Москве, который столь великодушно поддержал начинание Университета, и правительству, которое щедрой рукой отпустило средства для постройки и содержания нашего клинического городка»[87].

Полагаю, что миллионы граждан нашей страны, получившие медицинскую помощь в этой клинике или из рук докторов, которые в ней обучались, могли бы присоединиться к этим словам благодарности. Только многие ли знают, когда была построена клиника и чьим старанием? Недаром большевики воздвигли рядом с клиникой памятник своему наркомздраву Семашко. Вот кого должны были почитать люди. Впрочем, иногда и советская пропаганда была бессильна стереть из памяти людей чувство благодарности.

В 1900 году в Москве на средства купца первой гильдии Викулы Елисеевича Морозова было начато строительство Детской инфекционной больницы (четвертой в городе детской и первой инфекционной). В апреле 1902 года был построен административный корпус, в котором на первом этаже открыта амбулатория. В январе 1903 года открыто три первых инфекционных корпуса на 100 коек. К 1906 году было построено еще 6 корпусов для больных с «заразными» и «незаразными» заболеваниями, хирургический корпус, кухня, складские помещения, часовни, секционная, а также жилой корпус для руководителей больницы. Всего больница могла принять 340 инфекционных больных. По смерти благотворителя ей было присвоено имя Морозова. И сколько бы раз в годы советской власти ни пытались ее переименовать, для москвичей она всегда оставалась «Морозовской». В 1996 году историческая справедливость была восстановлена, и больница стала Морозовской уже официально. А ее советское название так и не задержалось ни в памяти, ни даже на официальном сайте учреждения.

Скептически настроенный читатель скажет — одна больница это, конечно, хорошо, но все-таки «одна ласточка весны не делает».

Что же, расскажем и о создании российской системы здравоохранения в целом.

В конце XIX века ситуация в сфере здравоохранения и медицины в России была крайне неблагополучной — социальные изменения, повлекшие за собой изменения традиционного уклада жизни, перемещение больших масс людей — все это привело к росту заболеваний и повышению смертности. По уровню смертности и средней продолжительности жизни Россия занимала одно из последних мест в Европе (главным образом за счет чрезвычайно высокой детской смертности). В 1889 году на всю огромную империю приходилось лишь 13 тысяч дипломированных врачей. Такое положение не могло, конечно, устраивать ни власти, ни общество.

И меры были приняты — с 1901-го по 1913 год бюджетные расходы на медицинскую часть возросли с 43,9 млн руб. до 145,1 млн руб., то есть в 3,3 раза! Число врачей в империи выросло к 1915 году до 33,1 тысячи, что вывело нашу страну по этому показателю на второе место в Европе и третье место в мире[88].

Важно отметить и качество подготовки русских врачей. В ходе Русско-японской войны 1904–1905 гг. относительные потери Русской армии умершими от ран и заболеваний в госпиталях были примерно в 2 раза ниже, чему у противника[89]. Так что первое место Японии по числу врачей в мире, по-видимому, было достигнуто за счет качества их подготовки.

При этом в наиболее крупных городах России (Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Харькове, Одессе) число врачей на душу населения не уступало ведущим мировым столицам — Вене, Берлину, Парижу и т. д.

С 1901-го по 1913 год количество мест в больницах увеличилось почти в 1,7 раза (с 136,5 до 227,9 тыс., включая психиатрические больницы и родильные приюты), а число пациентов, воспользовавшихся помощью в этих больницах, за тот же период возросло в 2,1 раза. Если в 1903 году в стране насчитывалось 3765 аптек, то к 1913 году их число возросло до 6 тыс. аптек и 12 тыс. фармацевтов.

Важно отметить, что составной частью создания системы здравоохранения была ее доступность для населения. Медицинская помощь во всех государственных и земских медучреждениях по месту жительства была бесплатной. В сельских, земских и муниципальных лечебницах лекарства обратившимся за помощью выдавались бесплатно[90].

Московский городской родильный дом

Как отмечает современный историк: «В результате бесплатное медицинское обслуживание постепенно становилось доступным для самых различных слоев населения страны. Это наглядно показывает медицинская статистика. В 1901 г. в России медицинскую помощь получили 49 млн человек, в 1904 г. — 57 млн, в 1907 г. — 69 млн и в 1913 г. — 98 млн человек, то есть две трети всего населения. При этом примерно 90 % больных обращались в общественные лечебницы и только 7 % к частнопрактикующим врачам»[91].

Конечно, в здравоохранении страны оставались весьма существенные проблемы и, несмотря на приведенные выше цифры, подданные Российской империи в массе своей были обеспечены медицинской помощью хуже, чем жители Германии, Англии или Франции. Но это не может умалить в наших глазах заслуг Николая II и его правительства в деле формирования национальной системы здравоохранения. Именно при нем в России появилось то, что вошло сейчас в привычку, — родильные дома и станции «Скорой помощи», женские консультации и молочные кухни, участковые врачи и больничные листы… Главным свидетельством успешности политики последнего царствования в сфере здравоохранения служит увеличение численности населения империи со 129 млн человек в 1897 г. до 179 млн человек в 1915 г. Ни до, ни после этого времени такого прироста численности населения наша страна не знала.

По мнению Д. И. Менделеева, к 1980 году в России должно было проживать 500 миллионов русских. Такое количество населения он полагал оптимальным для нашей страны, позволяющим в наибольшей степени использовать ее богатства и добиться общего процветания. О таком будущем мечтала Российская империя.

Миф пятый. «Вконец отсталая Россия…»

Миф о промышленной и технической отсталости старой России был одним из краеугольных камней советского толкования истории. По целому ряду причин этот миф был очень важен для советских идеологов:

Во-первых, он должен был подчеркнуть заслуги советской власти в деле развития промышленности страны, более того, приписать ей чуть ли не исключительную заслугу в индустриализации России.

Во-вторых, с точки зрения «коммунистов-державников», аргумент об отсталости старой России служит оправданием совершившим революцию большевикам. Дескать, если бы не революция, то Россия попала был под контроль мирового финансового капитала. Или даже больше — революция спасла Россию от участи действительно отсталых стран вроде Турции или Китая. Так сам тезис об отсталости становится одним из устоев важного тезиса большевиков об объективной неизбежности революции.

В-третьих, миф об отсталости России играл важную роль в очернении прошлого в глазах советского общества. Что могло быть привлекательного в стране, где даже промышленности нормальной не было? То ли дело гиганты пятилеток…