988

Рассмеявшись такой незатейливой хитрости, историк, тем не менее, покачал головой:

– Не стоит. Тебя быстро выведут на чистую воду.

– А жаль…

– Согласен. А куда Курьян запропастился? Он вроде бы хотел участвовать во всем этом. Или передумал?

– Какое там! – махнул рукой Михайло. – Я его за медовухой послал. Она у него, сам знаешь, самая забористая на всю округу. Другой такой днем с огнем не сыщешь.

– Это правда, – курьяновский напиток, действительно, ни в какое сравнение не шел с той медовухой, что готовили в доме старосты. Мужики не раз пытались выведать у него секрет, но тот лишь отшучивался. – А вот и он, легок на помине.

Как раз в это время в воротах показалась могучая фигура Курьяна, который, пыхтя, тащил два здоровенных глиняных сосуда, которые, судя по его покрасневшему от напряжения лицу, были полны до краев. Опустив ношу на крыльцо, он потянулся, чтобы размять спину, и весело кивнул Марселю:

– А ты говорил: не нужен я здесь. Еще как нужен!

– Признаю свою ошибку, – улыбнулся ученый и обратился к Михайло. – А что, посланник-то один приедет? Или его сопровождать кто будет?

– Такие люди в одиночку не путешествуют, – отозвался староста. – Мне человек из Киева сказал, что с ним охрана едет, несколько всадников. Правда, кажется мне, что брешет он.

– Чего так?

– Так он мне по секрету поведал, что всадники эти лицом черные, словно сажей обмазались. Разве такое возможно?

Услышав описание спутников Кирилла, Марсель усмехнулся про себя, а вслух поспешил развеять сомнения своего собеседника.

– Так то мавры. Не переживай, они такие же люди, как и мы, только черные. Ну, и по-нашему вряд ли говорят, конечно.

– Ты смотри, – Михайло с уважением взглянул на просвещенного собеседника. – А еще, говорят, лицо самого посланника этого под маской скрыто. Что под ней – это никому не известно. Может быть, и не человек он вовсе.

– Не говори глупостей, – со смехом отмахнулся ученый. – Обычная мера предосторожности. Или для пущей важности. Смотри, вот я такое же нацепил на себя – что, в чудище какое превратился?

Марсель взял с лавки оставленную кем-то из детей маску Велеса с прорезями для глаз, изготовленную из древесной коры, и взглянул на собеседника.

– Ну, как?

– То другое… – протянул Михайло.

Он хотел еще спросить о чем-то, но вдруг его отвлек какой-то шум. Староста уже хотел выйти за ворота, но в этот момент во двор вбежал запыхавшийся Мефодий и возбужденно замахал руками:

– Едут! Едут!

– Как? Кто едет? – ахнул Михайло.

– Посланник едет! – мужик сделал круглые глаза. – А с ним на лошадях люди с такими черными лицами, что страшно становится! А сам-то…

– Почему так рано? – засуетился хозяин, перебивая рассказчика. – Рано же!

– А я говорил, – спокойно улыбнулся Марсель, хотя тоже ощущал волнение перед встречей со священником. – Но не беспокойся. Лучше встречай дорогих гостей.

– Да, да, ты прав.

С помощью Курьяна староста распахнул настежь тяжелые деревянные ворота – и сделал это вовремя, потому что к этому моменту вся процессия, сопровождаемая толпой любопытных зевак, уже достигла пункта своего назначения и теперь стояла напротив. Столкнувшись взглядом с чернокожим всадником, который, судя по всему, был начальником охраны, Михайло вдруг оробел – настолько тот имел устрашающий вид. Поняв, что староста хозяин готов сесть в лужу, Марсель пришел ему на выручку. Оттеснив старосту, он поприветствовал гостей и жестом пригласил их войти:

– Добро пожаловать! Кони вам уже ни к чему, можете оставить их здесь – их накормят и напоят.

Было непонятно, понял ли всадник его слова, или просто сориентировался в ситуации, но уже в следующий момент он подал знак своим людям и сам легко спрыгнул с лошади, при этом продемонстрировав саблю, изогнутую по типу арабского шамшира. Заметив, с какой грациозностью он передвигается, Марсель подумал, что не хотел бы иметь его среди своих врагов. Однако уже в следующий момент внимание ученого привлек новый персонаж: наряд посланника, состоявший из широкой накидки темного цвета, не позволяла угадать ни его возраста, ни комплекции – он с одинаковой долей вероятности мог быть как стариком, так и совсем молодым человеком. Лицо также было скрыто под капюшоном – когда эта таинственная личность прошествовала мимо него в дом, Марсель постарался, словно невзначай, заглянуть под него, но не смог ничего рассмотреть.

Прежде чем завести хозяина в избу, глава службы безопасности, как его успел мысленно окрестить Марсель, послал туда двух своих помощников, и только после того, как они подтвердили безопасность, сделал знак церковнику, что можно войти. Ученый никак не ожидал таких предосторожностей, и был неприятно удивлен, когда слуги Кирилла ощупали его с ног до головы, не стесняясь прикасаться к самым интимным местам.

– Ну, хватит уже! – вскипел он, наконец, когда один из мавров принялся ощупывать его ягодицы. – Не дома у себя, небось!

Тут же из хаты показался начальник охраны и взглянул на своего подчиненного. Тот подошел к нему и что-то проговорил вполголоса. Внимательно выслушав его, телохранитель Кирилла нахмурился и довольно внятно проговорил, немного коверкая русские слова:

– Повиноваться должен.

– Кто, я? – Марсель удивлялся собственной смелости, но его почему-то взбесила рабская покорность, с которым тот же Михайло позволял осматривать себя перед своим же домом. – А кто ты такой, чтобы я тебе повиновался? Женой своей управляй, умник!

Разозлившись, ученый добавил про себя несколько ругательств, смысл которых вряд ли мог быть понятен присутствующим, и развернулся, чтобы уйти. Староста пытался остановить его, но он только раздраженно отмахнулся. Направляясь к выходу, он вдруг обнаружил, что в суматохе совершенно забыл о том, что так и не снял с себя маску Велеса, и усмехнулся, представив, какое впечатление мог произвести его внешний вид на гостей. Он уже собирался снять ее, но в этот момент услышал, как кто-то окликнул его.

– Постой!

Остановившись возле ворот, Марсель обернулся и заметил, что в дверном проеме показалась фигура в темных одеяниях. Охранники тут же расступились в стороны и опустили головы. Тем временем посланник вытянул перед собой руку и поманил ученого:

– Заходи. Муса погорячился. Он очень исполнительный, но иногда не знает меры в своем усердии. Мне сказали, что ты тот, кто будет развлекать меня беседами. Что ж, начало мне уже нравится. Думаю, будет забавно.

Голос не принадлежал старику, но и молодой человек не мог быть его обладателем. Скорее всего, Кирилл был его ровесником, подумал ученый. Что ж, это даже хорошо – им будет легче найти общий язык. Не раздумывая больше, он прошел в дом, по пути смерив Мусу презрительным взглядом, но тот не обратил на него никакого внимания.

Оказавшись в знакомой обстановке, Марсель немного расслабился и, не дожидаясь приглашения, опустился на лавку, которая стояла рядом со столом. Гость все еще скрывал свое лицо, однако по его движениям было видно, что он чувствует себя здесь совершенно свободно – подойдя к столу, он несколько секунд рассматривал угощения, которые приготовил для него Михайло, а затем, не оборачиваясь, вдруг обратился к ученому:

– Почему ты не повиновался моему слуге?

– А должен был?

– Я так думал.

– Я и тебе подчиняться не должен, что мне твой слуга? – историк решил придерживаться прежней стратегии, которая уже сослужила ему добрую службу, и говорить искренне.

– Забавно, забавно…

– Что именно?

– Речи твои так не похожи на местных.

– Чем же?

– Они люди неиспорченные, в каком-то смысле наивные. Для них свобода – естественное состояние, так что если ее отнять, они сначала даже не заметят этого. Это я про твоего друга говорю. Он ведь местный староста, если я не ошибаюсь?

– Ты противоречишь сам себе.

– Нисколько. Если человек не допускает мысли о том, что кто-то покусится на его свободу, он до последнего будет верить в то, что просто что-то не так понял.

– Странные речи для православного христианина.

– А много ли ты знаешь о христианстве?

– Достаточно.

– Даже так?

Марселю показалось, что в голосе его собеседника прозвучало удивление, однако уже в следующий момент церковник снова заговорил прежним тоном.

– Откуда же тебе, друг мой, известно о нас? На путешественника ты не похож. И, судя по всему, не жрец.

– Я любознателен.

– Это я вижу. А еще я вижу, что тебе здесь не место. Так кто же ты?

Это заявление не понравилось ученому. Он подумал, что слишком увлекся самолюбованием, и впредь ему стоит быть осторожнее. Кирилл искусно сыграл на его самолюбии, выделив среди прочих, и теперь, по всей видимости, решил, не откладывая дела в долгий ящик, вывести его на чистую воду. Неужели он производил впечатление настолько глупого человека? Откашлявшись, Марсель представился:

– Меня здесь прозвали Баламошкой.

– Странное имя.

– Какое есть. И – да, я действительно не здешний, пришел всего год назад.

– А до этого? – перемена в собеседнике не осталась незамеченной, и теперь голос из-под капюшона звучал озадаченно.

– Не помню, – пожал плечами Марсель. – Память напрочь отшибло.

– Ты знаешь, почему я попросил тебя остаться? – получив необходимый объем информации, церковник, похоже, расслабился и заговорил совершенно обыденным тоном.

– Потому, что я не такой, как все? – пожал плечами Марсель.

– Каждый из нас отличается от других, у Бога богатое воображение. Но еще меня заинтересовала твоя маска. Зачем она тебе?

– Шутки ради.

– Значит, ты не скрываешь своего лица?

– Нет, конечно.

Сняв с себя изображение Велеса, ученый предстал перед собеседником в своем истинном обличье и удивился, когда тот рассмеялся с довольным видом.

– Что так развеселило тебя, церковник?

– Сейчас увидишь.

Марсель с любопытством наблюдал за тем, как мужчина медленно повернулся к нему и, подняв руки, откинул капюшон. Под ним оказалась маска, скрывавшая большую часть лица. Видя нетерпение своего собеседника, священник усмехнулся и снял этот последний атрибут таинственности. В следующий момент ученый даже зажмурился на секунду – Кирилл внешне оказался так сильно похож на него, что мог бы сойти за его брата-близнеца. Конечно, при более детальном рассмотрении между ними можно было найти достаточно различий, однако сходство было поразительным. Присмотревшись, Марсель даже присвистнул от удивления: на правой щеке Кирилла он заметил такой же шрам, как и на своем лице.

– Поразительно, – прошептал историк и добавил, обращаясь к Кириллу, который с улыбкой смотрел на него. – А что же, святой отец, у тебя на лице? Свой я заработал, когда крышу чинил. Почему-то мне кажется, что ты такими делами не занимаешься.

– Ты прав, – положив маску на стол, странник сразу стал похож на самого обычного человека, чем сильно порадовал Марселя. – К ремеслу я не приучен. Однако и священником был не всегда.

– Кем же ты был до инициации?

– Ого, – прищурился Кирилл. – Такие слова редко можно услышать от язычника.

Поняв, что сболтнул лишнее, ученый поджал губы и сделал вид, что не понимает, о чем идет речь. Помолчав несколько секунд, церковник понимающе кивнул и ответил на вопрос:

– Скажем так, в прежние времена я владел мечом лучше, чем кадилом.

– Наемник? Неужели? – Марсель был удивлен таким поворотом и теперь пытался по-новому оценить человека, который сидел напротив. – И почему же…

– Почему я решил изменить свою жизнь? У меня были на то свои причины. Но все это уже не важно. Главное – что я, в конце концов, пришел к Богу.

– И теперь несешь его слово повсеместно?

– Можно и так сказать. Пути Господа неисповедимы, и никто не знает, к чему приведет то или иное наше решение.

– То есть человек предполагает, и Бог располагает, – Марсель ввернул известное с детства клише.

– Мудрые речи, – похвалил его Кирилл. – Я все больше склоняюсь к мысли, что мы встретились не случайно. Кто бы мог подумать, что здесь, в варварской стране, я найду такого просвещенного человека?

– Да, я тоже поражен.

Историк пытался представить себе последствия, которые может иметь эта встреча для человечества. Вообще, все происходящее ставило его в тупик. Он в какой-то мере, как и большинство его коллег, был фаталистом и искренне верил в то, что ничто и никогда не случается без причины. Вот и сейчас он старался понять, зачем все это происходит с ним, и не мог найти ответа. В конце концов, Марсель решил, что лучшее, что он мог сделать, это оставаться сторонним наблюдателем.

– А что, – обратился он к Кириллу, – во многих сражениях ты участвовал?

– Крови, которую я пролил, хватило бы для того чтобы наполнить сотню таких кувшинов, – священник кивнул в сторону медовухи.

– И ты не боишься?

– Чего?

– Попасть в ад за все, что сделал.

– Нет, – с довольной улыбкой ответил Кирилл. – Наш Бог великодушен, он знает, что я искренне раскаялся в содеянном. Все мы рабы его, но не все еще об этом знают.

– А ты, значит, хочешь до всех донести эту мысль?

– Меня удивляет и огорчает твой насмешливый тон, – нахмурился церковник.

– Извини, я не хотел обидеть тебя, – Марсель постарался, чтобы его голос звучал максимально доброжелательно. – Скажи, а почему ты решил направить свои стопы в наши края? Дорога ведь не самая близкая. Неужели не нашлось менее далекой цели?

– Мы не ищем легких путей.

Чтобы собраться с мыслями, историк поднялся и наполнил медовухой кубки – свой и Кирилла.