Лондон: Бегство из ада

В палатку вошла медсестра Кэтрин.

– Доброе утро, доктор! – поздоровалась она. – Привет, Ник!

Их взгляды встретились, Кэтрин смутилась и потупилась. На ее губах застыла полуулыбка. Ник с удовольствием оглядел ее стройную фигуру, породистое скуластое лицо и длинные волосы. Кэтрин ему нравилась, и он чувствовал, что и он ей тоже. Но дальше приветствий и коротких обменов репликами при встрече дело у них не шло.

Кэтрин была дочерью начальника станции Кена, и крутить с ней любовь было себе дороже. Пришлось бы жениться, а Ник этого не хотел. Он считал, что еще слишком молод для семейной жизни.

Готовя себя к работе сталкера, он, по совету наставников, выучился контролировать эмоции – подавлять гнев, гасить порывы вмешаться в не касающийся его конфликт, выбрасывать из сердца малейшие привязанности. «Наверху нет места чувствам, – говорили ему. – Там существует только целесообразность, а ты – машина для убийства мутантов. Расслабишься внизу – не соберешься вверху. Но и убивать следует лишь тогда, когда смертельная опасность грозит тебе самому. Во всех остальных случаях, уклоняйся от схватки. Кто ушел от боя, тот точно доживет до следующего, а кто принял – неизвестно».

Постепенно Нику стало нравилось чувствовать себя машиной всегда. Он загодя обдумывал каждый свой шаг и отказывался от того, что было ему не нужно. Возможно, Кэтрин и была ему нужна, но женитьба – уж точно нет. Следовательно, не нужна и Кэтрин.

Доктор осмотрел рану.

– Ничего серьезного, – сказал он, – зашивать не надо. Кэтрин обработает. С недельку походишь на перевязки, избегай нагрузок.

Ник протянул руку медсестре. Промыв рану, она наложила с двух сторон ватные тампоны, пропитанные какой-то вонючей мазью, и начала перевязывать.

– Где это тебя? – спросила она участливо.

– Доктор знает, – сухо ответил Ник.

Кэтрин закусила губу и как будто сникла. Даниэл поднял на него удивленный взгляд. Ник проигнорировал его. Немногословным Ника сделала профессия. Он приучил себя обходиться молчанием всегда, пока возможно. Наставники в сталкерской школе считали, что ненужные слова уносят часть силы и ослабляют концентрацию на текущей задаче, а сталкер не может позволить себе ни того, ни другого.

В медпункт прибежал мальчишка-посыльный.

– Ник, тебя зовут на совещание к начальнику станции! – выпалил он.

– А что наш командир? – спросил тот.

– Бивень умер сегодня ночью!

Кэтрин выронила ножницы, которыми обрезала бинт, и приложила пальцы ко рту. Мальчишка убежал.

В канцелярии уже собрались начальник станции Кен, начальник охраны Фред, финансовый менеджер Мартин и стенографистка Лаура, она же секретарша Кена. Ник поздоровался и застыл на пороге – раньше на такие собрания его не звали, и он не знал, что ему делать.

– Проходи, садись! – хмуро бросил Кен и указал на свободный стул между Фредом и Мартином. – Расскажи нам, что там вчера было наверху.

– Так ведь я уже рассказывал! – удивился Ник.

– То – мне, а теперь – совету.

Ник быстро справился со смущением. Имея двадцать пять лет от роду, он оказался здесь самым молодым. Возраст Кена близился к пятидесяти, Фреду было сорок с небольшим, а Мартину перевалило за шестьдесят, и он по понятиям метро считался глубоким стариком, хотя был еще вполне крепким.

Присутствие Фреда доставляло Нику ощутимый дискомфорт. Если с Кеном и Мартином он был на короткой ноге, то с Фредом, который появился на станции не так давно и сразу втерся в доверие к Кену, став его правой рукой, отношения никак не складывались. Раньше, пока был жив Бивень, Ник на заседания совета не ходил и с Фредом почти не сталкивался, теперь же приходилось терпеть того рядом.

Ник сел, возвышаясь на полголовы над коренастым бритым наголо Фредом и слегка сутулым Мартином. Фред покосился на него с пренебрежительной гримасой на лице – неприязнь была обоюдной. Кен нетерпеливо барабанил по столу пальцами левой руки. Правую он почти всегда держал сжатой в кулак, стесняясь отсутствующих на ней указательного и большого пальцев, хотя об этом и так знали все на станции. Раньше Кен был сталкером и приносил сверху богатую добычу. Он ходил в вылазки и с группой, и в одиночку, пробуя свою удачу так и эдак.

Долгое время ему везло, но нашлась тварь и на его голову. В одной из одиночных вылазок, когда у Кена закончились патроны, на него бросился увернувшийся от последней очереди крупный шестилапый пес. Кен успел выбросить правую руку вперед и вогнал ее по самый локоть в пасть зверя, а там ухватил за основание языка и сжал его. Они замерли друг напротив друга. Шестилапый не мог закрыть пасть, а Кен – отпустить его язык. Зверь рвал его когтями, а Кен в ответ бил того по ребрам ногами, обутыми в тяжелые армейские ботинки. Потом, уже ослабев от ран, Кен нашарил левой рукой на поясе нож, достал его и несколько раз ударил мутанта.

Когда Кену показалось, что зверь издох, он отпустил язык и стал вынимать руку, но шестилапый в последнем предсмертном усилии щелкнул челюстями и два пальца Кена с прилегающим куском ладони остался у него в пасти. Кен тут же добил тварь окончательно, но его сталкерская карьера закончилась именно в этот момент.

Принесенные им пальцы не брался пришить ни один врач. Все твердили, что травматическая ампутация не пришивается, а он все не мог в это поверить. Нажимать на курок безымянным пальцем так же быстро и безошибочно, как он делал это указательным, Кен так и не выучился, а без этого наверху делать было нечего. «Сталкер сродни музыканту, – горько шутил Кен, – утрата пальца ведет к потере профессии».

За прежние заслуги его взяли в станционную администрацию, а два года назад, когда умер прежний начальник станции, выбрали на его место Кена.

Вздохнув, Ник начал еще раз рассказывать о вчерашней неудачной вылазке, закончившейся потерями сорока процентов личного состава отряда.

– Это потому, что вы действовали как дилетанты! – заявил Фред, когда он закончил.

– Почему? – не понял Ник.

– Сначала нужно было все разведать, а лишь затем – действовать.

– О чем выведать?

– О свойствах деревьев и их плодах.

– Мы разузнали, что смогли, – возразил Ник.

– Сомневаюсь, – скривился Фред. – Иначе не было бы жертв.

Ник разозлился. Что себе позволяет этот выскочка, сидящий безвылазно под землей?

– Надеюсь, ты знаешь, о чем толкуешь? – спросил он глухим голосом, что всегда случалось, когда он был готов вскипеть.

Фред самодовольно кивнул.

– Да уж, не сомневайся.

– Много раз бывал наверху? – вкрадчиво спросил Ник.

Фред вовремя заметил ловушку.

– Для того чтобы знать тактику вылазок, не обязательно ходить наверх.

Ник помедлил с ответом, чтобы придать словам больше весомости.

– Погибшие вчера тактику не изучали, – сказал он. – Но они бывали на поверхности каждую неделю, а нередко и чаще. И никто из них не мог предположить, как поведет себя лес.

– Совсем? – ехидно поинтересовался Фред.

– Да, совсем. Слишком уж быстро там все меняется. Одни виды мутантов исчезают, другие появляются. На смену одним растениям ветер приносит семена и споры других. Ты можешь сколько угодно сидеть под землей и долбить по учебнику свою долбанную тактику, думая, что ты самый умный, но наверху окажется, что это не так.

Кен кивнул, соглашаясь со словами Ника. Фред видел это, но сдаваться не собирался.

– Как бы то ни было, – резюмировал он, – а результат налицо – вы провалили задание.

Ник уставился на него.

– Как ты сказал? – спросил он. – Провалили задание?

– Ты верно ухватил мою мысль.

Фред смотрел не на него, а на Кена, ища у того поддержки.

Ника взяла досада оттого, что он оправдываться за себя и своих товарищей перед этой подземной крысой.

– Я хотел бы объяснить тебе кое-что, – произнес он раздельно. – У нас вчера погибли люди – мои товарищи, с которыми я давно хожу наверх. Они не раз рисковали жизнью ради меня, а я – ради них. Фактически, они были моей семьей. И если разговор о них будет продолжаться в таком же тоне, то кое-кто сейчас огребет больших неприятностей за неуважение к ним.

Фред набычился.

– Хочешь выяснить отношения? Давай!

Ник готов был вскочить, когда вмешался Кен.

– Фред! Ник! – прикрикнул он. – Прекратите глупости!

– Это не глупости, Кен, – возразил Фред. – Проблема больше, чем может показаться на первый взгляд. Если так пойдет и дальше, от нашей станции скоро ничего не останется. Оба тоннеля плотно зарастут корнями, не говоря уже о платформе, мы потеряем транзитное значение и окажемся без жизненного пространства. Хотелось бы, чтобы все члены совета, включая новых, это поняли.

Наступила тишина. Фред не сообщил ничего нового, он говорил общеизвестные вещи, которые и так все жители «Квинсвэй» давно обсуждали. Корни появились несколько месяцев назад. Поначалу некоторые были им даже рады – как же, дрова сами проросли, не надо больше их искать! Но первые же костры показали – дрова из них никакие. Стали их продавать, но и здесь спрос оказался небольшим. А корни все прибывали и прибывали, постепенно превращая бетонный свод станции в решето. Все со страхом ожидали дня, когда источенный ими свод ослабеет и рухнет. Пока еще до этого было еще далеко, но время бежало неумолимо.

Мартин прокашлялся и несмело предложил.

– Может, нам стоит подумать о том, чтобы куда-нибудь переселиться?

Раньше Мартин был финансовым директором в какой-то крупной фирме в окрестностях станции, но, невзирая на свою высокую должность, на работу ездил на метро, а не на машине. Это и спасло его во время Катастрофы – он как раз был в подземке.

Долгие годы жизни под землей не искоренили в Мартине привычки одеваться, как клерк – он носил пиджаки и рубашки с галстуками. Правда, все они обветшали, обвисли и имели печальный вид. Кен шутил, что в былые времена на пугала фермеры напяливали одежду получше, но Мартин только улыбался и отмалчивался. Как и полагалось настоящему бухгалтеру, он был довольно прижимистым, и на одежду тратиться не спешил, говоря, что и эта еще послужит.

Сам же Кен предпочитал куртки из свиной кожи, которые выделывали и шили прямо тут же, в метро. Сталкеры и охранники обходились военной формой без знаков различия, которую приносили сверху, остальные – кто чем.

– Разве что на небо, Мартин, – едко пошутил Кен в ответ. – Нет свободных станций в лондонском метро, а по частям нас никто нигде не ждет. Кто посильнее, конечно, те устроятся, наймутся куда-нибудь на птичьих правах, а остальные – пропадут.

– А я что? – совсем смутился Мартин. – Я ничего, предложил в порядке мозгового штурма.

Ник не знал, что такое мозговой штурм, но спрашивать не стал. Зато он понимал, что сказанное Мартином – полная чушь. У них была хорошая станция – обжитая, глубокого залегания, расположенная хоть и на не очень оживленном, но все же торговом пути к станциям «Бонд Стрит» и «Грин парку».

Была. Пока до нее не добрались чертовы корни чертовых деревьев. Теперь почти каждое утро странствующие торговцы в тоннеле останавливались перед проросшими за ночь корнями и орали, чтобы жители станции их обрубили, раз уж берут пошлину за транзит товаров. В противном случае грозились изменить маршрут и больше в эту часть красной линии не заглядывать.

Только своими силами на станции справиться с проблемой не могли. Значительная часть доходов от пошлины тратилась на наем рабочих с других станций для вырубки корней. С лиловыми деревьями срочно нужно было что-то делать.

Вчерашнюю экспедицию по уничтожению леса готовили долго, взяли в аренду огнеметы на соседних станциях, купили горючее, и все же она провалилась. Да еще и потеряли двух человек, включая опытнейшего начальника сталкеров старого наемника Бивня, который, ходили слухи, поучаствовал во всех вооруженных конфликтах в метро.

Кен обвел всех взглядом.

– Дело плохо, джентльмены. Я, конечно, не инженер, но тут всякому понятно, что если своды без конца дырявить, они когда-нибудь упадут. Всем нужно думать над решением проблемы. Собирайте всю информацию, как можно повлиять на эти деревья, но только осторожно, чтобы не пошли слухи по метро, что дела у нас плохи. Хотя, они уже и так идут. По моим расчетам, мы продержимся еще с полгода или чуть больше, а дальше станем бездомными. Все понимают, что это значит?

Понимали все. Люди с тех станций, которые по разным причинам сделались нежилыми, скитались по метро долгие годы, прежде чем их где-то принимали на постоянное жительство. И при этом им приходилось вытерпеть столько лишений и унижений, что они соглашались на любые условия и любую самую тяжелую и грязную работу, лишь бы обрести крышу над головой.

Фред повернулся к начальнику станции и спросил с налетом подобострастия.

– А что нам делать с паникерами, Кен?

– Какими паникерами? – не понял тот.

– Которые шепчутся, что нам конец и надо бежать, пока не поздно и еще можно поодиночке пристроиться на других станциях. А то, мол, когда повалит толпа от нас, в центре мест не останется и придется тащиться на бедные окраинные станции, где выживать труднее, или даже переходить на линии мелкого заложения.

Кен несколько секунд обдумывал ответ.

– Ну, запретить переселяться мы им не можем. А вот болтунов пресечь – вполне. Объяви, что за распространение паники будем сажать под арест на трое суток.

Фред погладил свой бритый череп. На его толстых пальцах блеснули два массивных золотых перстня.

– Почему не можем запретить? Очень даже можем. Если забрать у них удостоверения личности до особого распоряжения, то никуда они без документов не денутся.

– Это незаконно, – возразил Мартин.

Фред взглянул на него искоса, но голову не повернул, обращаясь больше к Кену, чем к остальным.

– Сейчас действуют законы военного времени, – отрезал он.

– Война давно закончилась, – упорствовал бухгалтер.

– А ее последствия – нет. Значит, и законы действуют.

– Мартин прав, – рассудил Кен. – Если мы начнем удерживать людей силой, о нас такие слухи пойдут по метро, что сами будем не рады. Да и соседи по альянсу могут быть недовольны. Здесь надо проявить небольшую хитрость. Кто хочет уходить, пусть уходит, но сначала отработает полгода на борьбе с корнями, а за это время, глядишь, все и утрясется.

– Гениально! – воскликнул Фред, – Так мы и сделаем.

Ник поморщился. «Неужели Кен станет терпеть такую грубую лесть?» – удивился он, надеясь, что тот сейчас окоротит подхалима. Но Кен смолчал.

– И что они должны будут делать? – не выдержал Ник.

– Найдется что, – снисходительно ответил начальник охраны. – Своды ремонтировать. Выжигать корни паяльными лампами, закладывать в дыры ядохимикаты и опять их бетонировать.

– Но у нас нет ядохимикатов, – возразил Ник.

– Зато есть сталкеры, – ехидно парировал бритоголовый. – И вот, новый их как бы командир.

Он произнес слово «командир» подчеркнуто саркастически. Мол, куда тебе, молокососу, командовать всеми сталкерами – тебя и заместителем-то по блату поставили.

Ник вспыхнул, но промолчал. Все знали, что блат здесь ни при чем. Когда-то отец Ника и Кен были приятелями, и по этой причине Кен относился к нему немного теплее, чем к остальным. Особенно, когда он остался круглым сиротой. Но на этом все и заканчивалось, в служебное продвижение Ника он никак не вмешивался. Своей правой рукой Ника сделал сам Бивень, увидев его толковость и храбрость. К настоящему времени Ник уже имел четыре года сталкерского стажа и кое-какую известность в профессиональных кругах за пределами станции. Место командира сталкеров досталось ему заслуженно.

– Ядохимикаты добудут сталкеры, – сказал начальник охраны, обращаясь к Кену. – Я надеюсь, хоть на это они способны? Иначе, зачем они нам нужны?

Последняя фраза была перебором.

– Ты, того, Фред, полегче! – осадил его Кен. – Сталкеры нужны много для чего.