Интервью с инвестором

– А из современных кто нравится?

– Мне очень нравится Анна Нетребко, Рене Флеминг…

– В какой стране наиболее сильная школа пения?

– На мой взгляд – в Италии. Там не только школа пения, там природа, климат, там поет, наверное, каждый второй.

– Там море, воздух…

– Ну почему море? Море у нас тоже есть, и не одно. Нет, там язык, артикуляция, фонетика языка провоцирует на правильное красивое открытое и сумбрированное, когда надо, пение. Я поклонница итальянского пения.

– Хорошо, Италия, а на втором месте?

– Нет, ну зачем же второе место кому-то отдавать.

– А Россия?

– Россия и Мусоргский – это драма плюс пение, я бы так сказала, потому что это все непосредственно связано с глубиной музыки, с нашей с вами судьбой. Там больше увлечены голосоведением, кантиленой, артикуляций и иногда «подключают» сердечко. А у нас сначала подключают сердечко, а потом уж начинают петь, если по-настоящему, начиная с Федора Ивановича Шаляпина, который до мурашек пробирал. А там могут поразить своей потрясающей техникой. И не только итальянцы, но и испанцы, немцы.

– Если можно, несколько личных вопросов. Ваша детская мечта?

– А я уже про нее говорила, она практически осуществилась.

– Какими видами спорта вы увлекаетесь?

– Сейчас никакими.

– А раньше?

– Раньше и коньки мне нравились, и лыжи, и даже в баскетбол играла.

– А волейбол?

– Пальчики выбила и коленку, и на этом все закончилось. И баскетбол по этому же поводу закончился.

– А теннис не нравится?

– Нет, я не смогла бы. Я всегда была немножко «пышечкой». Весь спорт закончился, когда я окончила школу и поступила в музыкальное училище при Московской консерватории. По инерции я еще ходила в какие-то лыжные походы, потом у меня был три месяца бронхит, мне сказали: «Либо петь, либо ходить в походы». И вправду: идешь на лыжах – дышишь ртом, ну и все, и профессия потеряна. Все виды спорта на этом, к сожалению, закончились.

– Как и где вы предпочитаете отдыхать, активно или пассивно?

– Пассивно, конечно, постольку, поскольку эмоций затрачивалось и затрачивается на сцене очень много. Активно – это значит опять общение с людьми, это значит по расписанию, куда-то ходить, что-то смотреть. Нет.

– А море нравится?

– Люблю и море, и горы. Обожаю.

– Какой из курортов вам больше нравится?

– Я на курортах никогда не была, только в «глубокой молодости» в Крыму.

– А сейчас если вы на море ездите, то куда?

– В основном последние 30 лет мы ездили в Баку на Каспийское море.

– А за границей?

– Да нет, ну что вы. Заграница для меня – это всегда работа, вернее то, что вы называете работой. Я приезжала и видела только сцену, на которой я должна буду петь, обязательно бывала в музеях, храмах и… в аптеках, чтобы если простужусь, были все лекарства под рукой.

– Вы эмоциональный человек?

– Видимо, да.

– Легко идете на риск?

– Насчет риска не могу сказать. Не очень.

– Вы знаете свой порог риска?

– Я как-то об этом не задумывалась. Если я прыгаю куда-то, то в омут с головой, я даже не думаю, риск это или нет.

– То есть, вы не просчитываете все возможные варианты?

– Нет, никогда.

– А почему?

– Не дано. Если бы я просчитывала, была бы бизнесвумен.

– Так вы бы хотели просчитывать?

– Хотелось бы просчитывать, но у меня, к сожалению, срабатывает «заднее число», «задний ум». Я думаю: «Что же я раньше об этом не подумала?»

– Вы принимаете решения не раздумывая, спонтанно, без особых колебаний?

– Сейчас-то я уже стала чуть-чуть соображать перед тем, как рисковать. Раньше жила больше эмоциями, живу, в общем, и до сих пор и не считаю, что это плохо. Хотя иногда страдаю от этого, потому что надо было бы немного подумать, просчитать, как вы говорите, и результат мог бы быть другой. Но, видимо, так надо, я в этом смысле не гневлю Бога.

– Бывают такие ситуации: человек идет по жизни до какого-то перекрестка, и у него есть возможность пойти направо, налево, прямо и еще куда-то. У вас наверняка были такие перекрестки. Если вернуться назад, к исходной точке, то сегодня вы хотели бы что-нибудь поменять? Пойти в другую сторону?

– Насчет другой стороны я не могу сказать, потому что моя сторона была запрограммирована свыше в смысле профессии. Я считаю, что это самое главное. А что касается других вопросов, были такие моменты, которые я могла бы, прожив определенное количество лет, что-то подкорректировать. Необходимо было включить мозги или хотя бы посоветоваться с кем-то.

– Вы доверяете своей интуиции?

– Вы знаете, у меня бывает 50 на 50, но в основном я «интуичка», как говорят. Но иногда думаешь: «А что же такое интуиция?»

– Значит, вы считаете, что она у вас есть?

– Да, но я слишком часто даю ей карт-бланш, она же иногда меня по носу щелкает. Это из группы риска. Вопрос, который вы мне задали, из этой области. Чуть-чуть, на секунду задержи дыхание и начинай петь, то есть – действуй, а я иногда не задерживаю и начинаю петь.

– Просто надо паузу сделать?

– Опять же, из области вокала, не пауза, а люфт, знаете, как балерина застывает – маленький люфт. Люфт – это задержка дыхания.

– Как вы проводите свободное время?

– У меня его нет.

– Вы ходите в театр, кино? Какие жанры предпочитаете?

– В кино я не была лет тридцать, наверное.

– А в современных кинотеатрах не были ни разу?

– Никогда.

– Нет желания пойти?

– Наверное, нет.

– Почему?

– Не знаю, не могу, я привыкла смотреть то, что мне хочется, дома. А техника и большой экран – меня не очень волнуют. Меня волнует больше содержание, то, что там происходит, а не то, как это оформляют. Я не очень понимаю тех, кто говорит: «Ой, на большом экране это потрясающе», может быть так и есть, но я это чувство, к сожалению, потеряла. Как обоняние теряют. Сейчас мне важно то, что происходит, а не как это выглядит.

– Мне кажется, что это очень важно.

– Наверное, хотя, разумеется, большой экран дает совершенно другое впечатление.

– Мне кажется, звук, качество, ощущения совсем другие.

– А я в драматургию сразу ныряю, для меня это важнее.