Двуспальный гроб (СИ)

Подходя к угловой комнате, Амалия услышала чей-то голос. Она остановилась в замешательстве. Неужели люди проснулись? Это значило, что ей ничего другого не остаётся, как бежать из замка. Бежать, не теряя драгоценного времени, покуда солдаты не хватились своего исчезнувшего товарища…

Амалия сделала ещё несколько неуверенных шагов вперёд. Дверь, откуда доносился голос, была приоткрыта. Амалия заглянула в неё.

В узкой комнатушке, смежной с той, где спали солдаты, сидел на ящике голый по пояс Стёшин. Он уже успел нагреть на электроплитке таз с водой и теперь, напевая себе под нос, занимался утренним туалетом: смотрелся в зеркальце и старательно соскребал щетину с намыленной щеки.

Закончив бритьё, он отложил бритву, ополоснулся тёплой водой, накинул себе на лицо вафельное полотенце. И в ту же минуту его рот вместе с полотенцем сдавила сильная рука. По голой шее ударило лезвие опасной бритвы, которой он только что брился. Стёшин сдавленно хрипнул. Полотенце окрасилось кровью. Обмякшее тело солдата конвульсивно дёрнулось и сползло на пол, а ещё через полминуты оно окончательно затихло в объятиях навалившейся на него вампирши.

Амалия дотянулась до таза, вылила мыльную воду на пол и подставила таз под шею убитого. Уложив труп так, чтобы кровь из раны стекала в таз, она, сжимая окровавленную бритву, заглянула в комнату.

Бледный рассвет сочился сюда сквозь треснутые стёкла, выхватывая из сумрака спящих людей, какие-то ящики, доски, вёдра с краской, стремянку, стол с пустой бутылкой, стаканами, догоревшими огарками и разбросанными картами. Младший сержант Петрусенко похрапывал, развалившись на раскладушке. Ворочался и тискал во сне бушлат ефрейтор Лобзов.

Никто не шевельнулся, когда в помещении появился забрызганный кровью солдат.

Бесшумно проходя мимо спящих, Амалия краем глаза уловила движение справа от себя. Это Фитилин в полудрёме занимался онанизмом. Его рука подрагивала под бушлатом, которым он накрывался…

Ему и достался первый удар. Амалия пырнула в сонную артерию, чтоб покончить с ним сразу. Спустя несколько мгновений таким же ударом она вспорола шею Глузача. Перескочив через него, саданула лезвием по горлу Петрусенко. Затем захрипел в смертельной агонии Мамедов. Открыл глаза Алабердыев, но он успел только поднять голову: удар бритвой поразил и его.

Шум разбудил Лобзова, который спал в стороне от остальных. В недоумении и ужасе он вытаращил глаза на приближавшегося Мелентьева, бледного, залитого кровью, с окровавленным ртом и с бритвой в руке, с которой стекала ярко-алая влага.

— Он сошёл с ума! Псих!.. — срывающимся голосом прокричал Лобзов, отползая к стене. — Вадим, ты что? Это же я… я…

Он не оказал никакого сопротивления, даже не попытался убежать, когда Амалия со сладострастной улыбкой подошла к нему вплотную и, держа лезвие у его шеи, помедлила несколько мгновений.

Лобзов спиной вжимался в стену и кроличьими глазами косился на бритву, упиравшуюся ему в шею под подбородком. Вампирша смотрела, как он, тихонько скуля, кривится и закрывает глаза.

— Не надо, Вадик, не надо… — шептали пересохшие губы.

«Но как, однако, эти подлые людишки хотят жить!» — с брезгливой усмешкой подумала Амалия, погружая лезвие в шею ефрейтора.

Покончив с ним, она огляделась. В комнате уже никто не шевелился. Из перерезанных глоток хлестала кровь. Вампирша невольно залюбовалась на это зрелище. Но тут же опомнилась: сколько крови пропадает зря, выливаясь на грязный дощатый пол и исчезая в щелях! Она бросилась к вёдрам у стены. Некоторые из них были пусты; Амалия хватала их, подбегала к убитым и укладывала их так, чтобы кровь стекала в вёдра. Вскоре комнату наполнили звуки бьющих по стенкам вёдер струек. Для Амалии это была райская музыка.

Она вышла в смежную комнату. Таз, на котором лежал труп Стёшина, наполнился почти наполовину. Кровь уже не била струёй, а сочилась капля за каплей. Амалия не стала выдавливать её остатки; она отвалила мертвеца от таза, поставила таз на ящик, встала перед ним на колени и, наклоняя таз на себя, принялась быстро и жадно пить.

Она выпила всё без остатка. Потом некоторое время отдыхала — сидела на холодеющем животе покойника.

Нет приятнее чувства, когда свежевыпитая кровь растекается по жилам, пронизывая живительными импульсами истинное, эфирное тело! Это тело, иначе говоря — душа вампирши, в такие минуты наполняется энергией, становится бодрым, быстрым, сильным, и такой же заряд энергии получает и тело физическое, в которое оно вошло.

Увидев на полу разбитое зеркальце, она подобрала самый крупный осколок. Из него на неё посмотрело незнакомое мужское лицо, иссиня-бледное, небритое, вымазанное кровью. Оно показалось графине отвратительным. Она в досаде отшвырнула осколок и, давая себе слово не задерживаться в теле солдата и при первой возможности перейти в другое, более подходящее тело, вернулась в комнату.

В вёдра к тому времени натекло уже достаточно крови. Амалия переходила от одного ведра к другому и торопливо их осушала.

Не успела она допить последнее, как за окнами послышались голоса.

— Петрусенко, спишь ещё? — снаружи кто-то постучал по оконной решётке. — Давай, выходи! Или жрать не хочешь?

Нырнув в память Мелентьева, вампирша выяснила, что это явились солдаты из военно-строительной части, в которой служили и сам Мелентьев, и Петрусенко, и другие, работавшие в замке. Пришедшие принесли еду и кое-какой строительный материал.

Четверо из них во главе с сержантом вошли в бывшую привратницкую и принялись сбивать с сапог налипшую грязь. Слышались их ругательства и топот.

Амалия огляделась. Выход отсюда был только один — через комнатушку, где лежал труп Стёшина. Только оттуда она может попасть в безлюдные и хорошо знакомые ей галереи. Но это значило, что ей придётся пройти мимо нежданных гостей…

Пока они не увидели трупы, у неё был шанс проскочить, скрыться. Она нашла в чьём-то вещевом мешке нож, засунула его в карман штанов. Затем наскоро ополоснула лицо водой из чьей-то фляжки и сняла с себя окровавленные рубаху и майку, оставшись голой по пояс. Тело Мелентьева — белое, с жидкими волосами на груди, — было чистым и как будто не должно вызвать подозрения…

Собравшись с духом, Амалия шагнула к дверям, за которыми перетаптывались пришельцы. Вампирша проследовала мимо солдат вся взведённая, трепещущая как струна. Они удивлённо уставились на неё.

— Меля, ты куда? — спросил один из них. — На пробежку собрался?

— Ничего, — запнувшись, ответила Амалия. — Я по нужде…

Неестественно-твёрдой походкой она дошла до двери в галерею и скрылась.

— Перепил вчера, наверно, — сказал сержант.

— А что за пятна у него на штанах? — сказал кто-то из солдат. — Похоже на кровь…

— Мне тоже так показалось, — ответил сержант.

Все замолчали.

— Петрусенко! — гаркнул вдруг сержант во весь голос.

Ему откликнулось лишь слабое эхо из галереи, в которой исчез Мелентьев.

Один из солдат заглянул в помещение, где только что брился Стёшин, и удивлённо засвистел. К нему подошли сержант и остальные. Все замерли, поражённые. На полу лежал белый как мел, с глубокой раной на шее, труп рядового Стёшина. Рядом валялось перепачканное кровью полотенце.

Стройбатовцы молча проследовали в большую комнату. Зрелище им предстало настолько ужасающее, что одного из них стошнило. Мертвецы с перерезанными шеями, залитый кровью пол, множество кровавых следов на полу, оставленных сапогами убийцы…

— Это Мелентьев! — закричал сержант. — Скорее!

Он и ещё один солдат, сохранивший самообладание, бросились в погоню. Пробегая мимо привратницкой, сержант велел солдатам, курившим там, следовать за ним.

Глава четвёртая,

в которой на помощь Амалии приходят двое её покойных дядюшек

Услышав позади себя топот, Амалия припустилась ещё быстрее.

Итак, снова погоня. Но на этот раз её положение лучше, чем двести лет назад, когда её эфирная душа вошла в тело графа Ладзиевского. Тогда её преследовала целая орава — человек пятьдесят. У них были вилы, ножи и собаки, а руководил погоней старый дворецкий, знавший не только все входы и выходы из замка, но и секретные двери и потайные ходы, по которым вампирша могла бы ускользнуть от преследователей. Они отрезали Амалию от всех знакомых ей потайных ходов и загнали в башню, где её и настиг осиновый кол. Теперь же за ней бегут всего несколько человек, явно невооружённых. И они наверняка ничего не знают о потайных ходах. На этот раз Амалия должна уйти, если только за двести лет не проржавели механизмы секретных дверей…

Грохот солдатских сапог приближался. На пересечении коридоров Амалия оглянулась и, убедившись, что преследователи ещё не видят её, изо всех сил начала давить на едва заметный выступ в стене.

— Ну же, скорей! Открывайся, чёрт тебя побери! — торопила Амалия, стуча по выступу кулаками.

Оправдались её худшие ожидания! Потайная дверь открывалась слишком медленно. Секретный механизм за годы бездействия утратил былую ходкость. В стене скрежетало надрывно и мучительно, словно кашлял чахоточный больной.

Из-за поворота показались солдаты, и Амалия взвыла от отчаяния.

— Мелентьев, стоять! — заорал сержант. — Стоять, падла!

Вампирша плюнула на потайную дверь, так и не пожелавшую открыться, и помчалась по захламлённому коридору, спотыкаясь о рассыпанный щебень и куски, отвалившиеся от потолка.

Сквозь островерхие окна в коридор вливался утренний свет. День занимался ясный, солнечный. Амалия, которая ещё совсем недавно мечтала о таком, теперь проклинала и солнце, и утро, и свет вообще. Ей хотелось в тень, во мрак, где можно было спрятаться, переждать, хотя бы просто отдышаться…

Она свернула на лестницу и помчалась наверх, перескакивая через две ступеньки. В просторной комнате, служившей когда-то кабинетом, а теперь пустой и загаженной, она бросилась к разрушенному камину. Слева от него находилась ещё одна потайная дверь. Если и она не откроется, то придётся прыгать из окна. А до земли не близко, и нет уверенности, что человеческое тело благополучно выдержит прыжок.

Лишь бы открылась потайная! Она должна открыться, должна, чёрт побери!..

— Стой! Не уйдёшь! — в дверях кабинета показались запыхавшиеся преследователи.

Амалия нажала на секретную кнопку, и в стене со звоном щёлкнула пружина. Потайная дверь начала раскрываться. Не став дожидаться, пока она раскроется полностью, Амалия протиснулась в неё и в темноте за дверью нащупала вторую кнопку. При нажатии на неё дверь получила обратный ход. Но закрывалась она так же медленно, как и открывалась. Подбежавший солдат успел просунуть в неё колено и плечо. Но пробраться вслед за Амалией в узкое тёмное помещение ему не удалось: закрывавшаяся дверь придавила его. Он напрягся, сдерживая её напор, а тут ещё подоспевшие сослуживцы дружно навалились на дверную створку. Скрежещущая дверь остановилась и, поддаваясь усилиям нескольких мускулистых рук, вновь начала раскрываться.

Пользуясь тем, что заклиненный солдат на какую-то минуту оказался беспомощным, Амалия из темноты пырнула его ножом. Тот вскрикнул. Последовало ещё два удара и несчастный затих. Солдаты с криками ужаса отпрянули от двери. Та вновь пришла в движение, продолжая закрываться, но вскоре встала: труп не дал ей окончательно захлопнуться.

Прислушиваясь к голосам, Амалия поняла, что к её преследователям подоспела помощь. В кабинет вбежало ещё с десяток солдат. Какие-то балки просунулись в дверной проём. Используя их как рычаги, солдаты по команде сержанта начали раскрывать потайную дверь.

Сумеречным и узким, всего в полметра шириной, коридором Амалия прошла в тёмную сводчатую комнату. Сюда, как видно, за двести лет не заглянула ни одна живая душа. Это был уголок старины, чудом сохранившийся среди всеобщего запустения. Здесь стояли резные стулья, обитые шёлком; сундук, полный ветхих маскарадных платьев и дешёвых украшений; висели картины; в углу на полках были расставлены бутылки с давно скончавшимся вином, а посреди комнаты возвышались, словно живые, два мертвеца в дворянской одежде XVIII века. Их тела мумифицировались в сухом неподвижном воздухе; раскрытые глаза в упор смотрели на беглянку. В первый момент ей показалось, что мертвецы стоят на ногах — она не сразу заметила верёвки, за которые они, как куклы, были привязаны к крючьям в потолке.

Присмотревшись внимательнее, Амалия узнала обоих. Это старшие братья её отца, которых он коварно заманил в замок и тайно убил, сделавшись благодаря этому наследником огромного состояния. Братьев так и не смогли найти, хоть их и искали повсюду, а они висели здесь, в этой потайной комнате. Перед смертью отец признался Амалии, что он частенько наведывался сюда — выпить стаканчик вина, посидеть в кресле перед трупами и даже поговорить с ними о том о сём. Папаша любил поговорить сам с собой, и разговоры с трупами были для него сущим удовольствием.

В дальнем конце комнаты виднелся вход в другой коридор. Амалия бросилась туда, но коридор через десяток метров закончился тупиком. Здесь должна находиться потайная дверь, но где кнопка, которая приводит её в движение?…

До Амалии донеслись дружные крики солдат, взламывающих дальнюю дверь. Ещё несколько минут — и они ворвутся в комнату, где висят мертвецы, а значит, появятся и здесь, в этом тупике, ставшем для Амалии ловушкой… Она зашарила руками по стене, надавливая на малейшие выступы, вмятины, даже на ровные места. Где же, где же, где же кнопка?…

Щелчок раздался совершенно неожиданно, когда Амалия задела локтем какой-то кирпич сбоку от себя. Она вздрогнула и изо всех сил надавила на него ладонью. Впрочем, нажим этот не увеличил скорости секретного механизма — дверь, как и все потайные двери в здании, открывалась с надсадным скрипом и страшно медленно, грозя в любую минуту замереть и оставить вампиршу наедине с её преследователями.

В таком темпе дверь будет открываться ещё минут пять, не меньше. Амалия в смятении бросилась назад. Она должна задержать солдат, пока открывается потайная. В этом ей помогут темнота, нож и эти висящие на верёвках трупы.

Первые два солдата, появившиеся в комнате, держали наперевес штыковые лопаты. Третий, шедший за ними, подымал над их головами горящий бумажный жгут. Прежде чем они успели оглядеться, Амалия толкнула висящих в их сторону. Солдаты в испуге взвыли, когда из полумрака на них надвинулись две странные фигуры с лицами как у зомби. И в ту же минуту прогнившие верёвки лопнули и трупы рухнули прямо в объятия заревевших благим матом солдат, которые тоже не удержались на ногах и вместе с мертвецами упали на пол. В ужасе закричал солдат, державший жгут. Он отшвырнул свой факел и бросился вон из комнаты, но ему навстречу шли его товарищи, и впереди — сержант, который с руганью и криком: «В штаны наложил?» — вмазал ему кулаком по лицу.

Амалия наступила сапогом на брошенный жгут, и комнату затопил мрак. В нём слышались бессвязные выкрики, матерщина и шум возни. На полу двое солдат, осатанело воя, в буквальном смысле слова боролись с трупами, которые показались им живыми людьми. Выворачивая мертвецам руки, они оторвали их, и это напугало вояк ещё больше.

— Поймали его? — раздался голос сержанта.

— Кто-то поймали, — откликнулись солдаты. — Тут их, вроде, двое…

— Что за чёрт! — сержант зашарил у себя по карманам. — Догадается кто-нибудь зажечь спичку, или нет?

В комнате на какое-то время установилась тишина, и все услышали отчётливый скрип отворявшейся где-то двери…

— Зажигайте быстрее! — взревел сержант. — Я ничего не вижу!

Амалия кинулась в коридор, но потайная раскрылась ещё недостаточно широко. Чертыхнувшись, вампирша сжала нож и беззвучно вернулась в комнату. Один из солдат уже вытащил из кармана коробок и достал спичку. Первый удар ножом пришёлся ему по пальцам. Солдат вскрикнул от боли. Спички полетели на пол. Только так, подумала Амалия. Темнота должна сохраняться как можно дольше! Темнота и паника — вот что поможет ей выиграть несколько драгоценных минут!

Перехватив нож, она бросилась раздавать удары направо и налево. Солдаты метались в кромешной тьме, как слепые щенки. По удару в спину получили те, что прижимали к полу мертвецов; лезвие полоснуло по шее солдата, который шарил руками по полу в поисках рассыпанных спичек; то же лезвие по самую рукоятку вошло в живот сержанту…

Темноту огласили крики и стоны. Амалия не стала добивать раненых: потайная уже раздвинулась, а из кабинета входили ещё солдаты с бумажными факелами…

Она протиснулась в дверь и оказалась в одном из пустынных замковых покоев второго этажа. Подбежала к проёму, откуда начиналась лестница в нижние галереи, и отпрянула: внизу, возбуждённо переговариваясь, сновали солдаты! В их толпе выделялась нескладная фигура старика-сторожа с суковатой палкой. Он голосил громче остальных и в ужасе хватался за свою взъерошенную голову. Амалия бросилась к окну. Выглянула в него, щурясь на яркое солнце. На какое-то мгновение застыла, с ностальгией рассматривая запущенный вид. Как неузнаваемо изменился ландшафт! Словно здесь прошла орда дикарей, или пронёсся ураган, превратив великолепный парк с боскетами, статуями и фонтанами в заросший пустырь.

Она спрыгнула на штабель полусгнивших досок, скатилась с них и, морщась от боли в пятках и коленях, метнулась к кустам.

Глава пятая,

в которой Амалия, отчаявшись, использует палец

Под прикрытием кустарников вампирша добралась до утопавшего в бузине дощатого забора. Кругом не было ни души, и в замковых окнах не видно было ни одной физиономии. Похоже, Амалии удалось обмануть преследователей…

Свиристели кузнечики. Поднявшееся солнце вовсю пригревало мокрую после ночного ливня зелень. Пробираясь к забору сквозь ветви и перелезая через него, голая по пояс вампирша зябко ёжилась от брызгавшей на неё со всех сторон прохладной росы.

За забором стоял домик сторожа. Подкравшись к его окну, Амалия оглядела убогую внутренность комнаты. «Укромное местечко, — подумала она. — Здесь вряд ли догадаются меня искать…»

Когда беглянка подходила к крыльцу, на неё с лаем кинулся пёс, живший у сторожа. Вампирша полоснула его ножом. Собака заскулила, отбежала в сторону. Она уже не представляла опасности, но Амалия всё же догнала её и перерезала ей горло. Так-то будет лучше. Раненая собака могла обратить на себя внимание преследователей.

Собачий труп Амалия оттащила за дровяной штабель и забросала поленьями. Затем, оглядевшись, проскользнула в приоткрытую дверь сторожки.

В единственной комнате никого не было. Пахло подгоревшей рыбой, табаком и той специфической нечистотой, которой обычно несёт от хронических алкоголиков. Посредине громоздилась печь. Пыльный солнечный луч лежал на замызганной тумбочке и кровати с ветхой солдатской шинелью вместо одеяла. Спрятаться тут было решительно негде, и потому Амалия вскрикнула от восторга, увидев лестницу на чердак. Это то, что ей нужно!

На чердаке было пыльно и жарко, но только тут Амалия смогла наконец-то отдышаться. Тщательно закрыв за собой дощатую крышку люка, она выглянула в чердачное окно, откуда открывался вид на замок и его окрестности.

В ворота замка на полной скорости въехала грузовая машина и резко затормозила. Из неё посыпались солдаты. Некоторые остались возле машины, другие вошли в здание. На сторожку никто не обращал внимание.

Амалия наблюдала за этой суетой и думала о том, что, как только стемнеет, она уйдёт отсюда в незнакомый и так неприветливо встретивший её мир. А уж там, среди сотен тысяч существ из плоти и крови, она найдёт возможность покинуть тело солдата и перейти в какое-нибудь другое тело, ведь Амалия обладает секретом подобных перемещений… Тело Мелентьева перестало быть надёжным убежищем. Его ищут. Его ждёт кара. И если его убьют, то и Амалии настанет конец. Её духу придётся вернуться к старым костям и продолжать влачить безрадостное существование возле гроба. И неизвестно, сколько ещё пройдёт времени, пока в грозовую ночь судьба снова не пошлёт в её склеп человека…

Из дверей замка начали выносить носилки с трупами. Амалия скривилась в довольной усмешке. Всё-таки повезло ей с этими безмозглыми солдатушками. Всего пару часов пробыла она в человеческом облике, а крови натрескалась всласть.

Незаметно её сморил сон. Ей приснилась та, прежняя, погоня, толпы разъярённого мужичья, мельканье вил и топоров, оскаленные пасти собак. Их угрожающий лай с каждой минутой приближался. Нарастающее чувство тревоги заставило Амалию встряхнуться, вынырнуть из липкого омута сна. Выглянув в окно, она отпрянула в ужасе: вот они, собаки! Солдатушки оказались не такими уж безмозглыми! По её следу пустили собак!

Целую минуту Амалия беспомощно наблюдала, как овчарки, натягивая поводки, ведут преследователей к дому сторожа. Из оцепенения её вывел скрип открывшейся двери.

Что? Они уже тут? Амалия кинулась к люку и заглянула в щели. Нет, это пока ещё не солдаты. В дом входила полная белолицая женщина лет сорока, в цветастой косынке, с авоськой в руке.

Таисья, дочь сторожа, раз в неделю наведывалась из города к отцу, чтобы убраться в доме, наготовить еды, заменить бельё. Едва войдя, она принялась деловито расхаживать и по своей привычке думать вслух:

— Опять у них что-то неладное… В прошлое воскресенье драка была, милиция приезжала… И сегодня не слава богу, вон их сколько понаехало. Опять, небось, передрались спьяну…

Между тем овчарки неумолимо приближались. Они были уже в сотне метрах от забора, окружающего сторожку. Амалия в панике переходила от одного чердачного окна к другому. Местность за забором открытая, куда ни побежишь — всюду увидят…

— Сколько раз повторять одно и то же, — недовольно ворчала Таисья. — Убирай за собой, старый хрен, убирай… Поел — сразу вымой посуду, не оставляй на завтра… Живёт как в свинарнике…

Она осеклась, когда из чердака чуть ли не на голову ей спрыгнул голый по пояс солдат. Бледный, с безумно сверкающими глазами, весь перепачканный кровью, с ножом в руке, он напугал женщину до полусмерти. Из её рук выпала бутылка с молоком и покатилась по полу, расплёскивая содержимое.

— Ну! Лезь быстрей! — прохрипел солдат и махнул ножом в сторону чердака. — И не вздумай закричать, а то зарежу!

Она залопотала:

— Не погуби, миленький… У меня семья, ребёночек малый… Всё возьми, вот, на, всё, что у меня есть… Все деньги… Четыре рубля семьдесят две копейки…

— Деньги твои мне не надобны, — отрезал солдат. — Ты мне нужна как женщина. Хочу соединиться с тобой. Ясно тебе? Быстро лезь на чердак.

— Ага. Поняла, — закивала перепуганная Таисья. — Сделаемся, солдатик, сделаемся хорошо, ты не волнуйся…

На чердаке она сразу принялась снимать с себя платье. Амалия тем временем опустила крышку люка и надвинула на неё ящик с каким-то железным хламом. Крышку теперь так просто не открыть, хотя надежда на неё слабая. Она задержит преследователей в лучшем случае на несколько минут.