Восхождение. Файл № 206

Ночь наступила в мгновение ока; да тут еще сгустившийся внезапно промозглый туман, похожий уже и не на туман даже, а на дождевое облако.

Наверное, это и было облако.

Ветер, гак завывавший на склоне, на вершине почти не ощущался, и это, можно сказать, спасало: в воздухе висела смесь водяной пыли и тончайших ледяных кристаллов. Если вдруг еще подует ветер, то вполне можно будет замерзнуть насмерть за какие-то полчаса-час.

Брошенную машину Молдер нашел в этом туманном сумраке не без труда. Сначала он увидел размытые красные пятна в тумане, среди деревьев, и понял, что это габаритные огни…

Машина казалась мертвой глыбой. Багажник был раскрыт настежь — словно взломанный чемодан. Почему-то все двери тоже были распахнуты, будто, не один человек выходил из салона, а четверо-пятеро… Негромко работал приемник, рассказывая о сегодняшних дорожных происшествиях.

Молдер бегло осмотрел салон, потом вернулся к багажнику. Осветил внутренность лучом карманного фонарика…

Возможно, батарейки подсели. Луч был вялый, глухой.

Но и в этом луче крестик Дэйны сверкнул яркой искоркой…

Молдер поднял его, подержал у глаз.

Положил в карман. Потом взял фонарь в левую руку, а в правую — пистолет. Проверил, на месте ли наручники.

Берри, мне очень жаль, но если ты, мерзавец, хотя бы пикнешь…

И в этот миг приемник в салоне разразился какой-то жуткой, адской, нечеловеческой смесью скрипов, свистов и скрежетов, а справа, совсем недалеко, возник и быстро набрал силу молочно-белый луч. Он бил сверху вниз, дробясь и расплываясь в тумане, и казалось, что это он издает те кромешные звуки…

А может быть, так это и было. Что-то большое вздымалось над деревьями, опираясь на этот столб света, и Молдер ощутил на лице интенсивное покалывание; волосы его, хоть и мокрые, взвились дыбом, пальцы судорожно сжались…

Только потом он понял, что кричал. По першению в горле.

Луч описал в небе восьмерку, потом на миг уперся в Молдера, вильнул в сторону — и то большое и бесформенное тело, что исторгало луч из себя, вдруг с поразительной быстротой скользнуло над вершинами деревьев и исчезло.

…Молдер пришел в себя от холода и сырости: ледяные ручейки стекали за воротник. Он не в первый раз попадал под удар подобного света, и состояние оцепенения уже не казалось чем-то новым… Машинально он посмотрел на часы. Прошло семнадцать минут. А внутренне — одна-две. Знакомо…

А потом он услышал заливистый радостный хохот! Близко, близко, близко…

Ноги несли его сами. И — вынесли, куда надо.

Берри сидел на земле и яростно колотил по ней кулаками.

— Да! Да-да-да!!! — кричал он, давясь смехом, — Взяли! Ее! Не взяли! Меня! Да! Взяли! Ее!..

Молдер направил па него пистолет.

— Ни с места, федеральный агент…

Берри даже не посмотрел на него. Он только перестал колотить по земле и воздел руки к небу.

— Я свободен!!! Свободен, сукины вы дети!!! Никто меня больше не заберет!!! Никто, слышите, вы?!!

На Молдера он просто не обращал внимания, пока тот не сковал ему руки за спиной.

— Ни с места!

— А я никуда и не собираюсь…

— Где она? Куда ты ее дел, скотина?

— Они ее забрали! Ха-ха! Она совершает восхождение к звездам!., восхождение к звездам!!! Я ведь говорил: они заберут кого-нибудь другого. Так и вышло. Они забрали ее. А я — свободен!..

Молдер волок его к машине, и Берри выкрикивал по дороге одно:

— Я — свободен! Я — свободен!..

А потом прямо перед ними вспыхнул ослепительный белый свет и подул в лицо сильнейший ветер.

Берри попятился в ужасе: — Нет! Нет! Не-е-е-ет!..

Один, два, три луча протянулись с неба и вцепились в землю.

— НЕЕЕЕЕЕТ!!!

Вопль Дуэйна Берри утонул в нарастающем рокоте садящихся вертолетов…

Гора Скайленд, горнолыжный пансионат

17 августа 1994 23 час. 30 мин.

В этом зимнем доме, открытом во внеурочное время, стоял затхлый холод. Возможно, зимой здесь хорошо и. весело, потрескивают дрова в каминах, лыжники азартно обсуждают происшествия на трассе, в баре гудят голоса…

Но сейчас слышны были только шаги тяжелых форменных ботинок, разговоры вполголоса, шум радиоэфира. Поисковые отряды обшаривали гору в поисках Скалли — и пока без малейшего результата.

Молдеру предоставили кабинет управляющего: почти голую квадратную комнату с окнами, выходящими не только наружу, но и в холл. Всей мебели было: пустой офисный стол и несколько стульев.

— …по всей Вирджинии и Северной Каролине разосланы специальные команды спасателей, разыскивающие пропавшего агента ФБР…

Молдер в раздражении выключил радио.

Дуэйну Берри заканчивали делать перевязку. Со времени его побега из госпиталя бинты и салфетки пропитались сукровицей из разошедшихся швов, сбились, перепачкались.

Отчего же так, думал Молдер, столько случаев, когда люди умирали от вторичных кровотечений прямо в палатах, и им не успевали оказать помощь, а этот монстр…

Но я не хочу, чтобы он умирал. Он — последняя ниточка, ведущая к Скалли.

…но почему он, скотина, не умер, когда бил и связывал ее, когда бросал в багажник…

— У нас все, — сказал врач. — зовите, я тут рядом.

Молдер кивнул.

Он никогда еще не чувствовал себя настолько уставшим, выпотрошенным, опустошенным.

В зеркале, умываясь, он себя не узнал.

Впрочем, и Берри выглядел не лучше.

Кожа его, покрытая бисеринками пота, имела землисто-серый оттенок, глаза, и прежде глубоко запавшие, теперь вообще не были видны из-под опустившихся бровей. Белесые волосы свалялись в грязные сосульки, Дышал он часто и поверхностно, и все равно каждый вдох давался ему дорогой ценой.

Он тихо постанывал — и сам, наверное, не замечал этого…

Молдер смог подняться на ноги минут через пять. Или через десять.

— Так. На чем мы прервались? А, да… Ты открыл багажник — и что дальше?..

Берри коротко посмотрел на него, потом уставился на потолок — почти молитвенно.

— Мы прошли немного дальше, по тропе к вершине. Там ты меня потом и нашел.

— Вот и все, — он даже улыбнулся просто и сказанного им.

— А куда ты ее дел?

— Никуда. Я ее никуда не дел, что ты. Это они. Они забрали ее. Такое было дано условие, понимаешь? Кто-то вместо меня.

Молдер молчал. Внутри него копилась, подобно грозовому электричеству, тусклая злоба. Этот парень знал, на что можно поймать специального агента Молдера, — и ловил, не стесняясь. Эта временами возникающая на его лице ухмылка…

— Ты ее убил, — сказал Молдер, даже не подразумевая вопросительных интонаций.

— Да нет же! Зачем мне ее убивать, посуди сам? Мертвую бы ее не взяли… я так испугался тогда, на шоссе, что этот идиот попал в нее… Клянусь! — Берри вдруг отчаянно испугался — очевидно, прочитал что-то в глазах Молдера. — Клянусь чем хочешь!

— А это у тебя откуда? — Молдер показал па полосу ожога, опоясывающую лоб Дуэйна Берри.

— Это? Это от корабля. Так бывает, когда…

— Какого еще корабля?

— Но ты же его видел!..

— Я видел вертолеты.

Берри задохнулся.

— Ты что, опять? Ты опять говоришь, что я лгу? Да вон же они, посмотри! — Берри указал щетинистым подбородком куда-то мимо Молдера. — Они же были там, а теперь зачем-то торчат здесь!..

Молдер оглянулся. Там было окно, выходящее в холл, и прикрытое жалюзи. За окном маячили непонятные тени. Возможно, Берри — сидя и снизу — видел их отчетливее, чем Молдер — стоя…

— Вон они! Спроси их! Уж они-то точно знают, что происходит!

Берри попытался вскочить, Молдер толкнул его обратно на стул:

— Дуэйн, сидеть!

Он опять оглянулся, чуть наклонившись, чтобы видеть лучше. Но за окном уже не было никого.

Да и был ли там на самом деле кто-то?

Молдер не поручился бы…

Нет! Нет! Их нужно остановить!

Берри вновь сорвался с места, оттеснил Молдера — не столько весом, силой (всего этого у него хватало, но и Молдер малышом не был…) — сколько каким-то внутренним напором, он несколько мгновений гнал перед собой волну, сметавшую все: людей, вещи… но нет, это, действительно, длилось лишь несколько мгновений, а потом Молдер схватил его за плечо, развернул на сто восемьдесят, Берри кричал: «Да не меня — их! Военные заодно с пришельцами!» — Молдер почти не слышал, ткнул его мордой в стол — и вдруг увидел армейский браслет. Имя, личный номер и группа крови…

И к этому браслету — прилип окровавленный клок чьих-то рыжеватых светлых волос!..

Молдер никогда не думал, что способен испытывать такую ненависть!

— Так ты что — бил ее? — страшно прошептал он, развернув Берри к себе лицом, развернув легко, как пустой манекен. — Ты — ее — бил?

Он знал, что — да, бил. Следы в квартире красноречиво, говорили об этом. Но…

Услышать. И тогда — с облегчением, с громадным облегчением — убить. Прикончить эту тварь. Эту лживую мерзкую тварь.

И положить конец…

— Нет! — выдохнул Берри, прочитав, очевидно, в глазах Молдера свой приговор.

— Врешь, опять врешь!..

— Я не…

Уже не отдавая себе отчета, Молдер правой рукой схватил его за горло и сжал пальцы. Берри не вырывался: он вдруг обмяк и только широко раскрыл рот и часто-часто моргал слезящимися глазами.

Сейчас он перестанет врать…

Молдер вдруг увидел все это, как будто со стороны: себя, грязного, взлохмаченного, огромного циклопа — который жестоко душит дрожащего щенка…

Он в омерзении отшвырнул Берри от себя — тот повалился на стол, сметая и опрокидывая какие-то пузырьки, оставленные врачом, — потом подхватил, дотащил до стула, жестко посадил (втайне надеясь сломать ублюдку копчик) — и отвалил в сторону, дрожа от страшного темного возбуждения, от жестоко подавленного желания немедленно убить негодяя собственными руками…

Берри кашлял, постанывая, а Молдер метался по комнате, держась за лицо… почему-то нужно было держаться за лицо, он не мог позволить себе этого — отпустить себя.

Так прошло несколько минут. Наконец, Молдер остановился, почти вслепую — почему-то все расплывалось — нащупал пиджак, подхватил его на плечо…

— Я… ты… прости меня… — сдавленно сказал Берри.

Молдер посмотрел на него. Берри опять был сер, но глаза его прояснились и смотрели вполне по-человечески.

— Прости, — повторил он.