Настоящик. Сборник рассказов

— Что-то ты, Миро, совсем на тюремного не похож...

— А ты много тюремных видела? — улыбнулся он.

— А мне и видеть не надо, — заявила Белка. — Я рассуждаю логически.

— Как-как?! — он посмотрел на нее с удивлением. — Ты где таких слов набралась?

— У одного полковника... — Белка дернула костлявым плечиком. — Неважно! Тюремные, особенно которые беглые, они сроду голодные. А ты будто пообедал перед тем, как к нам в поселок попал.

Миро перестал улыбаться.

— Ты прекрасно знаешь, как я к вам попал. Бежал, угнал гироплан, да его подбили. Еле успел катапультироваться! Приземлился в лесу...

— Ну да, — покивала Белка. — Азимут на поселок взял еще в небе, когда падал. Потом по компасу...

— Да, взял, да, по компасу! — рассердился Мирослав. — Что за допрос?!

— Прямо чудо какое-то, — вздохнула Белка. — Компас-то в лесу не действует. А там, где твой гироплан упал, топи непроходимые...

— Слушай, устал я с тобой болтать! — Мирослав отвернулся. — Когда мы уже на делянку придем?

Белка вдруг рассмеялась.

— Так пришли, чо! — она ткнула пальцем под ноги. — Смотри, в шурф не свались!

Только теперь Мирослав заметил, что стоит на куче мягкой рыжей земли, вынутой из небольшой прямоугольной ямки в полтора штыка глубиной. Вторая такая же ямка виднелась чуть поодаль, третья — еще дальше, а за ней сквозь зыбкую стену зарослей проступила стена хижины, сложенная из сухих хвощей, переплетенных лианой-липучкой.

Но Мирослав не смотрел на хижину. Он глаз не мог оторвать от свежевырытых старательских шурфов.

— И что, — спросил он тихо, — вот в таких ямках можно найти Приправу?

— А чего ж не найти? Мы с батей нарыли кое-что, — Белка лукаво прищурилась. — Не веришь?

Она подбежала к замшелому стволу папоротника, сунула руку в сплетение корней, вынула на свет увесистый полотняный мешочек, распустила тесемку, стягивающую горловину, и высыпала на ладонь целую горсть бурых, с золотистым отливом, комочков..

— На, смотри!

У беглого штрафника перехватило дыхание.

— Это... настоящая Приправа?!

Белка рассмеялась.

— Попробуй, узнаешь!

Дрожащими пальцами он схватил щепоть комочков и отправил в рот. Затем резко наклонился и вылизал до крошки Белкину ладонь. Она! Она! Настоящая! От сладкого дурмана у него закружилась голова. Сколько же было в этой дозе?! Лет на тысячу! Да! Он сразу узнал этот вкус, хотя раньше только раз в жизни пробовал микродозу приправы... Когда проходил подготовку у Леха.

6.

Сверля воздух и вздымая пыль реактивными струями, крейсер шефа полиции опустился посреди единственной улицы поселка. Еле втиснулся меж хатами, сдул плетни, как не бывало, а пышные кусты крыжабника, усыпанные спелыми ягодами, превратил в голые, как обглоданная кость, бодылья. Два других крейсера еще раньше плюхнулись в начале и в конце улицы. Солдаты уже выгнали жителей из хат и построили в шеренгу вдоль дороги на старый прииск. Старосту без уважения запихнули в тот же строй, наставили карабины, велели не шевелиться.

Полковник в сопровождении представителя Земли спустился по трапу, нетвердой походкой прошествовал вдоль строя, подошел к лейтенанту в армейской каске и, дыхнув перегаром, спросил:

— Молчат?

— Так точно, господин полковник, молчат!

— Хаты, погреба обыскали? Шахты на прииске?

— Заканчиваем досмотр. Пока ничего.

Полковник двинулся вдоль строя в обратную сторону. Лех стоял в сторонке и курил, наблюдая за ним с равнодушным видом.

Полковник остановился перед Старостой.

— Ты что же, сукин сын, круговую поруку тут завел?!

Староста хмуро смотрел ему под ноги.

— Не могу знать, господин начальник. Мы люди деревенские...

— Что ж вы, люди деревенские, — взъярился полковник, — государственного преступника укрываете?! Где он прячется? Отвечать!

Старатели угрюмо перетаптывались, но молчали. Полковник подошел к Леху.

— Ничего не скажут. Я это злоупорное племя знаю.

— Что ж, — с сожалением кивнул Лех. — Очень жаль...

Он обвел взглядом строй, потом вдруг вынул из кармана пистолет и выстрелил, не целясь. Староста с черной дырой во лбу медленно завалился на спину. Старатели отпрянули было, но солдаты прикладами в спины вернули их на место.

— Вот такие дела, граждане бессмертные, — спокойно сказал Лех, приближаясь к строю. — Патронов мне не жалко, на всех хватит, — он щелкнул пистолетом, взводя курок. — Жалко, что столько Приправы даром пропадет. Наверняка ведь вы ее за обе щеки лопали! Сколько породы перерыли! Сколько тайных приисков в лесу завели! Какие жилы богатые нашли! А получается, все не впрок... Ну, кто следующий? На меня смотреть! Ты?!

Он подошел к пожилому старателю, едва доходившему ростом до плеча соседа. На загорелой лысине старика проступили капли пота. Лех поднял пистолет.

— Не надо! — вдруг глухо раздалось с другого конца строя. — Я отведу.

Лех живо повернулся на голос.

— Кто сказал? Выходи!

Вперед шагнул рослый широкоплечий мужик с черной, как смоль, бородой.

— Батя, ты что?! Не надо! — белобрысая девчонка вцепилась ему в рукав. — Не пущу!

— Отстань, Белка! — отмахнулся он. — После поговорим!

— Как зовут? — спросил Лех, приближаясь.

— Бирюк.

— Знаешь, где беглый?

Бирюк покосился на старателей.

— На делянке. Дочка отвела, пожалела.

— Предатель! — взвизгнула Белка, налетев на него со спины, била кулачишками в спину, царапалась, пыталась даже укусить, пока, солдаты ее не оттащили. Бирюк и не обернулся.

— Оставьте девчонку, — глухо произнес он. — Сказал — покажу.

— Очень хорошо, — Лех спрятал пистолет и вернулся к полковнику, застывшему неподвижно еще в тот момент, когда раздался выстрел. — А вы говорили, что это будет непросто! Выдвигаемся пешим порядком. Думаю, одного взвода будет достаточно, даже если мы встретим Макабру.

От его любезной улыбки по спине шефа полиции пробежала дрожь.

— Нет, спасибо, — полковник сглотнул всухую. — П-позвольте мне координировать операцию отсюда. Во избежание враждебных действий населения...

— Глотните-ка вискаря, полковник! — презрительно усмехнулся Лех. — Да! И вот еще что...

Он жестом подозвал Бирюка.

— Я внимательно изучал легенды, мифы и прочие исторические анекдоты. Так что надуть меня, господин Сусанин, вам не удастся. Короче: твоя дочь идет с нами!

7.

Джунгли оказались вовсе не такими уж непроходимыми, как про них врали. Взвод бодрым шагом двигался сухой тропой вслед за Бирюком. Только Белке пришлось связать руки, чтоб не царапалась, и приставить к ней рядового Прохазку, который подгонял ее прикладом. Идти рядом с отцом она наотрез отказалась и тянулась в хвосте отряда, тихо всхлипывая. Бирюк тоже молчал, время от времени чутко прислушиваясь к лесным звукам. Лех решил не отвлекать его вопросами, но на всякий случай шел в трех шагах позади, повесив на плечо автомат.

По обеим сторонам тропы тянулась бесконечная колоннада толстых, в три обхвата, стволов. Под ними извивались мохнатые, щетинистые плауны, распространяя одуряющий аптечный запах и создавая зеленоватый полумрак.

Неожиданно откуда-то из глубины леса послышался сухой треск валежника, короткий, задушенный вопль, а затем глубокий сытый вздох. Показалось даже, будто за деревьями прошла вразвалочку крупная тяжелая туша. И снова наступила тишина.

— Что это? — шепотом спросил Лех, нагнав Бирюка.

— Кто ж его знает, — пожал плечами бородач. — Может, и Макабра...

— А ты ее видел?

— Может, и видел. Мало ли что тут увидишь. Иной раз сам себя со стороны видишь. Чего хочешь, то и думай...

Лех сердито прокашлялся.

— Вот только не надо врать мне! Маленькая ложь рождает большое недоверие!

Бирюк ничего не ответил и зашагал дальше. Лех, озираясь и держа автомат наизготовку, пошел за ним, а за Лехом двинулся и весь взвод.

— Ну, чего встала? Топай! — рядовой Прохазка толкнул Белку в спину.

— А повежливей нельзя? — огрызнулась девчонка. — Мужчина называется!

Связанные за спиной руки придавали ей мятежный, непокорный вид.

— Поговори мне, деревня! — взъярился рядовой. — Шагом марш, живо!

— Не могу! — Белка упрямо мотнула головой. — Шнурок развязался!

Прохазка с недоумением уставился на ее босые, в царапинах, ноги.

— Да не у меня! — Белка презрительно скривилась. — У вас, господин младший ефрейтор!

Рядовой быстро глянул на свои ботинки и с удивлением обнаружил, что один шнурок действительно ухитрился выскочить из самозатягивающей клипсы и некрасиво тянется по земле.

— А, чтоб тебя!

Прохазка наклонился, чтобы поправить шнурок, и тут вдруг заметил, что голенище ботинка вспучилось так, будто там спрятана добрая фляжка бренди. Только странная это была фляжка — заметно пульсировала и шевелилась в ботинке. Рядовому показалось даже, что он чувствует покалывание множества коготков, впившихся в его ногу.

Облившись холодным потом, Прохазка рванул клипсу, другую, раздвинул кевларовые щитки голенища и, усевшись на тропу, потянул обеими руками ботинок с ноги. Тот подался неожиданно легко, но вместо косолапой лодыжки Прохазки, из голенища, как из гнилого яблока, поползла на свет мохнатая, толщиной с полено, гусеница, черная, в оранжевых пятнах. Она извивалась, сворачивалась в кольца, и при этом не переставала работать циркулярными пилами челюстей, перемалывая онемевшую ногу рядового уже выше щиколотки.

Прохазка тоненько завизжал, повалился на спину, отчаянно дрыгая ногой. Он звал на помощь, но никто ему не помог. Он был один в лесу, если не считать черных мохнатых гусениц с рыжими пятнами, кинувшихся со всех сторон на крик. Спасения не было. Тогда, подняв трясущейся рукой автомат, Прохазка стал поливать гусениц пулями из обедненного урана. При попаданиях из гусениц летели кровавые брызги, но силы были явно неравны. Рядовому удалось расстрелять два десятка мохнатых тварей, когда он понял, что патроны кончаются. Последнюю пулю Прохазка выпустил себе в рот.

8.

Полковник из угла в угол мерил шагами свою каюту, не в силах унять колотивший его озноб. А этот господин представитель с Земли, оказывается, страшненький тип! Как он Старосту — от пояса, не целясь — и прямо в лоб! Да черт с ним, со Старостой! Что-то совсем другое поразило полковника в самый момент выстрела...

А что, если мы все им не нужны?! Этак ведь и меня когда-нибудь — в лоб, как Старосту...

Снаружи, с улицы, посреди которой был припаркован крейсер, послышался окрик часового:

— Стой! Куда прешь, шальная?!

И сейчас же его перекрыл звонкий девичий голосок:

— Господин полковник! Господин полковник! У меня важное сообщение от господина Леха!

Полковник осторожно выглянул в люк. Часовой у входа безуспешно пытался отогнать ту самую девчонку, что ушла с группой Леха.

— Что? Что случилось? — с тревогой спросил шеф полиции. — Поймали беглого?

— Ой, господин полковник! Ну, вы шутник! — верещала девчонка. — Чего его ловить-то, когда он... ну, я, может сейчас вам государственную тайну открою, только все уже и так знают! Беглого-то сам господин Лех послал. Они сейчас вместе Приправу на заимке взвешивают, скоро придут!

Вот тебе раз, подумал полковник. А ведь это, пожалуй, правда! Очень на господина Леха похоже! Ох, непрост представитель! Ох, сволочь, непрост! И чин у него, наверняка, повыше моего... Но почему об этом рассказывает девчонка?!

— Господин Лех вам гостинец прислал! — продолжала голосить она. — Вот, смотрите! Приправа! Полный мешок! Засланный только немного отъел!

Продолжая трещать, она высыпала на ладонь золотистую горсть. Часовой уронил автомат и уставился на Приправу во все глаза.

— Попробуйте, господин, полковник! И ты, служивый отведай! У нас на заимке приправа — лучшая!

Жуткое ледяное предчувствие вдруг пронзило полковника, заставило попятится в ужасе.