Короны. Дилогия (СИ)

Его отвели в самый конец отряда и усадили в телегу, принявшись рассматривать рану. Иллиан, Крафтер, Эдвар (за спиной которого молчаливо виднелся Черепаха) и Айвин принялись обсуждать дальнейший план действий.

— Стало быть, замок действительно занят племенами, — рассуждал вслух шут.

— Но как они взяли его? — недоумевал мальчик. — Тем более за такой короткий срок. Не было ни сообщений об атаке на побережье, ни об осаде Утеса Гроз.

— Сейчас это не так важно, милорд, — отрезал Крафтер. — Вопрос в другом — что мы будем делать?

— Как что? Нужно выяснить, жив ли еще мой дядя, и выбить племена из этого замка.

— Все не так просто, ваша светлость, — заговорил Иллиан. — Это самый неприступный из замков, которые есть в королевстве. В нем может размещаться не одна тысяча воинов. А у нас и сотни не наберется.

— Зато у нас есть сир Айвин, — посмотрел лорд на чужеземца.

— Мне, конечно, лестно и все такое. Но не слишком ли вы меня переоцениваете? — смутился Айвин.

— Я видел, что вы сделали в той деревне, без вас мы бы погибли. Уж не знаю, причиной тому ваше божественное благословение или в ваших жилах течет и вправду неземная кровь, но вы нам нужны.

— Попробуем, — ответил тот. — Отступать некуда, позади Москва.

— Что позади? — одновременно переспросили Эдвар и Крафтер, а Иллиан лишь махнул рукой.

— Это небольшая крепость в Алеутте, весьма важная, поэтому так говорят, — стал объяснять полубог.

Отговорка удовлетворила разведчика-шута и лорда, лишь Лейтли с сомнением посмотрел на Айвина, однако ничего не сказал.

— Надо сначала разобраться, что и как, — решительно сказал Крафтер. — Съездить, переговорить, выяснить, чего они хотят.

— Хорошо, — согласился Эдвар. — Тогда сир Иллиан.

— Мы уже не раз рисковали здоровьем сира Иллина, — возразил шут. — Пришла пора взять удар на себя.

Крафти улыбнулся, но стало понятно, что он больше храбриться.

— Поеду я, надеюсь, эти дикари знают, кто такие парламентеры.

— Хорошо, а мы начнем пока обустраивать лагерь, — кивнул Иллиан. — Ваша светлость?

— Да, да, конечно, — согласился Эдвар, провожая взглядом Крафти. — Надо разбить лагерь.

Крафтер Боули вернулся только к вечеру, когда основные приготовления были уже закончены. Лагерь переместили ближе к дороге, оградив его палисадом и выкопав небольшой ров. Иллиан не стал говорить, глядя как люди старательно готовят оборону на случай неожиданной вылазки данелагцев, что племена попросту сметут их маленький стан и не заметят.

Лейтли выставил вдвое больше часовых, чем требовалось, да и сам ходил то и дело, проверяя не заснули ли дозорные. Капитан решил не спать сегодняшней ночью, все равно бы не смог. Даже маленький лорд был охвачен лихорадкой предстоящей схватки. Эдвар мерил шагами свою палатку — Иллиан видел внутри огромную неподвижную тень Черепахи и маленькую, мечущуюся, его светлости.

Капитан заметил, как изменился за последнее время Мойно. Телохранитель и раньше не отличался доброжелательным и веселым нравом, а после начала похода на север посуровел еще больше. Черепаха теперь совсем не снимал свой нагрудник, даже на ночь. Да Иллиан стал сомневаться, спит ли вообще Мойно?

В темноте заржала лошадь, и животные в лагере ответили ей, это означало одно — Крафти возвращался. Иллиан вышел сам встретить разведчика и придержал лошадь за узду, пока шут спешивался. Лейтли вопросительно посмотрел на Крафтера, но тот ничего не ответил, лишь отрицательно покачал головой. Боули потянул капитана за собой, довольно бесцеремонно, но Иллиан не сказал и слова против. Не время было для церемоний.

Они оказались в палатке лорда, не такой большой, чтобы можно было с удобством размеситься, правда, и о комфорте никто не думал. Черепаха встал около входа, поглядывая в ночную мглу, Эдвар с Крафтером и Иллианом, подобно заговорщикам, склонились над небольшим походным столом. На нем горела восковая свеча, прихваченная мальчиком из замка Сов, и лежали друг на друге несколько закрытых книг. Чтение мальчику сегодня явно не давалось.

— Их гораздо больше, чем было в передовом отряде, — посмотрел на Эдвара Крафтер.

— Тысяча? — побледнел мальчик. — Неужели две?

— Больше, гораздо больше. Все три яруса усеяны племенами. Похоже, что конунг собрал всех, кто был в Данелаге.

— А дядя, ты видел его?

Крафтер ответил не сразу. Иллиан понял — сейчас будут плохие новости. Боули опустил глаза, стараясь не смотреть на Эдвара.

— Я видел тела. Трудно сказать, кто это. Конунг сказал, что они скинули всех жителей и ярлов, то есть лордов в Утесе Гроз, с северной стены. Они свалены с другой стороны горы, словно груда камней.

В глазах мальчика застыли слезы, но, к удивлению Иллиана, он совладал с собой, лишь потер рукавом глаза, и голос его стал даже тверже.

— Что же еще сказал этот конунг?

— Его зовут Хродмар Ожидающий Бури. Он сказал, что племена не остановятся, пока не вернут себе земли, принадлежавшие их предкам.

— Будут им земли, — тихо проговорил мальчик. — У самого моря будет курган, который увидят с самого Данелага. Смотря на него, они лишний раз подумают, стоит ли им снова ступать на земли Кантии… Крафтер, мне нужно поговорить сначала с сиром Айвином. А уже после обсудим план осады.

Боули вылетел из палатки, так что вышедший следом Иллиан едва разглядел полы растворяющегося в ночи плаща. Лейтли понимал, что разговор с Айвином возможно будет долгим, и решил пока проверить дозорных. Он буквально наскочил на Гойро Алита, точно прятавшегося возле палатки Эдвара, совсем позабыв о существовании спасенного капитана.

— Сир Иллиан, так вы действительно выступите против племен? — спросил он.

— Его светлость настроен весьма решительно, — ответил Лейтли.

— Но ведь их там тьма. А у вас ни осадного оружия, ни людей, — растерянно пробормотал Гойро. — На что вы надеетесь?

— На чудо, — грустно улыбнулся Иллиан. — В последнее время нам везет на чудеса.

Хелен нагнала его у своей палатки, словно точно зная, что Иллиан пройдет мимо. Как всегда, она подобралась незаметно, чему Лейтли, зная ее секрет, все равно удивлялся.

— Куда торопится наш славный рыцарь? — обняла Хелен его за шею и развернула на месте.

— Я обход… делаю, — растерялся и покраснел Лейтли.

— Доблестный сир Иллиан, я, конечно, понимаю ваше… Хотя Ил, — так называла его только она, — я ничего не понимаю. В моем мире мужчины более напористы что ли. Я знаю, что нравлюсь тебе, и ты нравишься мне. Так ведь?

— Да, — еле выдавил из себя Иллиан.

— Ну так давай не будем ходить вокруг да около.

Она потянулась к нему и поцеловала так, что у Иллиана Лейтли, повидавшего многое на своем веку, в том числе и разных женщин, подкосились ноги. Хелен потянула его в палатку, и капитан его светлости лорда Эдвара понял, что совсем не случайно девушка нагнала его именно здесь.

Нашли сира Лейтли намного позже, растрепанного и взлохмаченного, когда уже несколько раз прочесали лагерь, опасаясь, что с капитаном случилась беда. Как понял Иллиан по слегка удивленным взглядам в палатке мальчика, разговор между Эдваром и Айвином давно состоялся, и теперь все ждали именно его, чтобы обсудить завтрашнее нападение. Лейтли, стараясь не смотреть в глаза Крафтеру Боули (почему-то казалось, что тот в курсе всего произошедшего), шагнул к походному столику и стал рассматривать карту замка Утеса Гроз.

Против всего мира

План был довольно простой и, наверное, только поэтому сработал. Иллиан построил энтийцев черепахой, естественно по совету Вани — что так можно прикрываться щитами никто не знал. Они подошли на такое расстояние к замку, с которого психокинетику стали видны все трещинки и неровности камня. Стрелы сыпались градом, стуча по щитам, застревая в них или отлетая в сторону, попадая в обитую железом середину.

Туров почему-то сейчас вспомнил многочисленные компьютерные игры, в которые рубился несколько лет назад. Ему нравились стратегии, всякие тоталвары с их многочисленными сериями. Как там было все просто — поставишь легкий уровень сложности и штурмуй хоть с тремя отрядами Рим или другой древний город. Ему и наскучили все эти игрушки больше из-за своей нереальности, оторванности от жизни. А теперь получалось, он сам стал своего рода прототипом одной из них.

Иван выдернул несколько больших камней, по весу больше него раза в два, и отшвырнул их в сторону. На лбу проступили капельки пота — потому что опять не размялся, но следующие уже пошли полегче. За минут пять он разворотил достаточно большой проход в стене, чуть правее от основных ворот, заодно и разогрелся. Нижние камни разлетались в стороны подобно мелкой гальке. За все это время из отряда Эдвара убили всего одного стражника и двоих ранили — все-таки не привыкли здешние воины к подобному построению.

— Ленка, давай! — крикнул Иван по-русски.

Квик молнией выскочила из-под щитов и помчалась по промерзшей тропе наверх, к разрушенной стене, а все воинство медленно двинулось за ней. По тому, как стих дождь стрел, Туров понял, что основной удар пришелся на Лену, но за нее он не беспокоился. Видел, как девушка переходила в свой «квик-режим».

Она почти достигла стены, когда Туров поднял раскуроченные камни в воздух, сделав нечто вроде лестницы. Почему-то сразу вспомнились их тренировки с отцом — так значит, главное — концентрация. Булыжники перестали качаться и застыли неподвижно. Ленка вбежала наверх быстрее, чем психокинетик смог заметить. Через минуту стрелять перестали вовсе — стало понятно, что внутри происходит неразбериха.

— Она долго не продержится, — сказал Ваня Иллиану.

Тот понятливо кивнул.

— Вперед, в атаку!

Черепаха развалилась, и воинство побежало к зияющей дыре с Туровыми во главе. Ваня не заметил, как оказался впереди. Он не беспокоился о своей безопасности, потому и не догадывался, что жив лишь потому, что Лена наделала ужасный переполох внутри. Лишь увидев город, точнее его первый нижний ярус, психокинетик на секунду опешил перед черно-серым роем кишащих на улицах и стенах северян, но тут же взял себя в руки. Он, подобно пианисту, пробежал по невидимым клавишам, и здоровенные части парапета полетели в разные стороны, разбрасывая крошечные фигурки людей вниз. Иван отрывал от стен все новые и новые куски, кидая их на дома и разбегающихся данелагцев.

Когда Иллиан с отрядом вбежали в город, племена спешно и беспорядочно отступали ко второму ярусу. Энтийцы было побежали вдогонку, но Иллиан остановил их. Сам капитан вместе с другими стал разыскивать Лену, а Иван стоял в растерянности все также, посреди прохода.

Он смотрел на раскиданные посреди разваленных домов тела, окровавленные осколки стен, разбросанное оружие и не мог поверить. Неужели все это сделал он? Сколько здесь убитых — десятки, сотни? Ведь у каждого из них был свой дом, своя семья, своя жизнь. Кто он такой, чтобы лишать кого-нибудь той искры, что теплилась в них с рождения?

Ведь это не игра, не тоталвар, не тупая стратегия. Не набор нулей и единиц, тупых несуществующих юнитов — это живые люди. Грязные, недалекие, угрюмые варвары, но все же люди.

Руки у Ивана опустились, ему хотелось плакать от своей глупости и бессилия. Когда он обратился тупой пешкой в игре за чужие интересы? Где золото на поверку оказывается обыкновенной жестью, не стоящей того, чтобы проливать столько крови за него, а человеческие жизни лишь служат разменной монетой, мелкой и проскальзывающей сквозь пальцы.

— Ты в порядке? — раздался голос прямо над ухом.

Туров повернул голову и увидел Лену. Ей досталось. Штаны были распороты возле колена, левый рукав намок от крови — от всех стрел не увернешься, а сама квик побледнела, как призрак с упавшим гемоглобином. Иван знал, что вскоре на нее обрушится апатия, а до этого момента надо было хорошо поесть, чтобы потом упасть в долгий восстановительный сон. Иначе Ленке придется плохо. Иллиан поддерживал ее за здоровую руку, выглядя, впрочем, более обеспокоенным, чем его спутница.

— Ты в порядке? — переспросила она и, не дождавшись ответа, продолжила. — Лично я нет. Съем щас парочку быков и завалюсь спать денька на три.

— Я их всех убил, — тихо проговорил Иван.

— Неужели… — она рванула вперед, — Ил, да отпусти ты меня, не рассыплюсь… Неужели ты до сих пор не понимаешь, все это реальность. Да, чужая, страшная, не наша, но реальность. И другой не будет. Либо ты, либо они. Вспомни, кто был готов на все, лишь найти Иллиана? Ил, да в порядке все со мной, — отмахнулась она от Лейтли и снова повернулась к Турову. — Давай, продолжай в том же духе. Можешь вон сходить, свечку поставить. Думаешь, от этого кому-то станет лучше? Да никому. Можешь отправиться с таким же успехом к этим дикарям и отдать собственную голову на отсечение. Думаешь, оценят? Хрена с маслом. Ил, да не меня держи, лучше этого идиота волоки отсюда.

К полудню войско вернулось обратно в лагерь. Несмотря на победу, настроение у всех было мрачное. Люди Эдвара понесли первые потери — на подступах к Утесу Гроз убили молодого солдата, а внутри войско лишилось еще четверых, семеро были ранены разной степенью тяжести. Но самая ощутимая утрата коснулась главного из героев битвы — полубога Айвина. Тот сидел возле одной из телег, поставленных с одной стороны лагеря, вроде вагенбурга, и бесцельно смотрел в пустоту.

— Сир Айвин, могу я вас отвлечь на минуту?

Перед Туровым стоял Крафтер Боули. Психокинетик отметил про себя, что не видел его во время боя, наверное, охранял лорда, как и Мойно, последний точно не участвовал в сражении.

— Что вам, Крафтер?

— Хочу показать вам кое-что. Для этого надо будет немного проехаться. Вы ведь освоили немного конную езду?

— Да, немного.

— Отлично, лошади уже приготовлены и ждут нас.

Иван думал, что они поедут к замку, и даже хотел было повернуть назад. Турову не хотелось снова смотреть на собственные деяния, но они проследовали по дороге дальше, обходя гору с городом на ней.

С этой стороны выступы были выше, а скалы острее. Природа сделала саму мысль подняться здесь наверх невозможной. Замка видно не было, но по рассказам Крафти, он находился как раз за той стеной, слева, что виднелась наверху, и представлял собой одно из самых внушительных сооружений в королевстве.

Таким образом, они обошли Утес Гроз с обратной стороны. Ваня мог поклясться, что видел несколько раз наверху крошечные точки, но Крафтер успокоил его — данелагцам сейчас совсем не до бродящих вокруг города странников. Они еще не оправились от такого мощного удара и не пришли в себя.

Только теперь Туров перестал глазеть наверх и увидел высокий заиндевевший холм, состоящий из человеческих трупов. Сначала ему показалось, что это обман зрения, потому что подобной жестокости не могло быть. Тела людей были изувечены: те, что находились повыше еще не так сильно, а вот у самого основания изуродованы почти до неузнаваемости. Лед сковал их всех вместе, превратив в застывшее кровавое желе.

— Здесь весь город, весь Утес Гроз, — Ивану сначала показалось, что это его мысли, но потом он понял, говорит Крафтер. — От самого последнего нищего оборванца до лордов великих семей. И сир Эдмон Энт, и Кейли Тумкот, и король. Все здесь. Дикари из племен даже не удосужились похоронить их по-человечески.

— Зачем вы привезли меня сюда?…

Ивана не замутило, небо не закружилось над головой, мир не перевернулся, но Турова точно обдало горячим обжигающим дыханием. Несмотря на легкий мороз, психокинетик вспотел, растягнул плащ и судорожно сглотнул. Он понял, что это был за жар, обжегший его душу — зловонное дыхание Смерти.

— Я слышал ваш недавний разговор с сестрой, — пояснил Крафтер. — И понимаю, что вы сейчас чувствуете. Да, да, действительно понимаю, уж поверьте мне на слово. За свою жизнь я делал вещи и отвратительные, и ужасные. Я просто хотел вам сказать — вы слишком молоды и вследствие этого видите некоторые вещи довольно искаженно. Нет, не принимайте на свой счет, этим грешат все молодые люди. Вы слишком увязли в своих полутонах, идеализируете человека, его ценность, смысл существования. Вы считаете, что читаете жизнь, как открытую и понятную книгу, не подозревая, что книга может быть на незнакомом языке или вовсе перевернута верх ногами…

— Я не совсем понимаю, — прервал его Иван.

— Я лишь хочу сказать, что иногда нужно просто вовремя увидеть черное и белое. Вы посчитали утром, что сделали дурной поступок. Такой поступок, который не простят вам даже после смерти, в какого бы из Богов вы не верили. Но теперь вы увидели оборотную сторону. Убитые вами люди были воины. Те, кто пришел грабить и убивать, и, если нужно, умереть самому. Эти люди, — Крафтер указал на ледяной холм, — виноваты лишь в том, что попали под жернова северных топоров и мечей. Выбирайте сами, где здесь добро, где зло. А теперь едем, — совсем другим тоном сказал разведчик, будто очнулся после долгого сна, — едем в лагерь, оставаться здесь надолго незачем.

И они снова перешли в наступление, точнее в наступление перешел Иван. Туров стоял с внутренней стороны огромных врат, в которые когда-то входили торговцы с центральной части королевства или чужеземные купцы с побережья, чтобы переждать ночь за стенами могучего Утеса Гроз. Теперь гигантские створки были распахнуты, и там, снаружи, вместе со своими людьми лорд Долины Кричащих Сов ожидал концовки могучего противостояния полубога с более чем сотней лучников, спрятавшихся за зубцами стен второго яруса.

Иван был сосредоточен как никогда. С того момента, его первой серьезной битвы с конными северянами в деревне, он научился более или менее концентрироваться. Иногда Турову казалось, что способности даже увеличились. Жаль только Шлема тут нигде нет, свою догадку проверить. А то ведь чем черт не шутит, вдруг он уже не шестерка, а семерка или даже восьмерка?

Туров раздробил на мельчайшие кусочки гигантский камень, распределил частички так, что между ними не оставалось пространства, и поднял этот «щит» перед собой. Психокинетик представил в своей голове, как эта «стена», ограждающая его от вражеского оружия, твердеет, подобно застывшему цементу, и она укрепилась в воздухе. Стрелы градом сыпались сверху, отлетая от «щита» Турова, некоторые пролетали выше, достигая врат, другие разлетались по сторонам, вонзаясь в землю.

Иван слушал, как поют натянутые тетивы, свистят, приближаясь стрелы, кричат и переругиваются северяне. Он стоял уже очень долго, укрывшись стеной из мелкого камня, кисти рук начинали затекать, а голова гудела от однообразных и повторяющихся звуков. Но Туров терпел. Терпел, пока все не прекратилось.

Наступившая тишина стала такой внезапной, что оглушила всех участников самого странного противостояния за всю историю войн Кантии и Данелага. Они замерли каждый на том самом месте, где их настигло пугающее безмолвие, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить эту тишь. И тогда Иван понял, что пора действовать.

Созданная им стена рухнула в одно мгновение, подняв клубы пыли. По рукам пробежала приятная истома, и голова слегка закружилась. Туров увидел крошечные неподвижные точки, густо рассыпанные по стене, отгораживающей средний ярус от нижнего. Он не хотел их убивать, а рассчитывал лишь сделать так, чтобы пострадало как можно меньше человек. Но стены должны были пасть.

Иван протянул руки вперед, и мелкая дрожь прошла по стенам, на которых располагались лучники. Туров услышал, как закричали воины. Некоторые устремились прочь с укреплений, но были и те, кто остался. Волна дрожи прошла по телу психокинетика, и стена стала трескаться ровно посередине. Ваня не торопился, давая возможность остальным северянам уйти подальше, и только когда на укреплении уже никого не осталась, он сжал кулаки.

Крепостная стена, простоявшая тут многие годы, видевшие восход Энтов и смерть почти всей великой семьи, развалились на огромные куски, словно их построили дети из талого снега. На сей раз пыль поднялась таким огромным столбом, что достигла не только Турова, но и воинства лорда Эдвара, испуганного не меньше, чем данелагцы.

Иван закашлялся и закрыл лицо рукой, стараясь дышать носом. Когда пыль рассеялась, он увидел дома второго яруса и застывших данелагцев. Они прижимались к последней уцелевшей стене, за которой виднелась цитадель Утеса Гроз. Психокинетик развернулся и вышел прочь из города. Первым его встретил Иллиан.

— Айвин, что там?

Туров хотел ответить, но вместо лица Лейтли перед глазами встала пелена, и он почувствовал, как тело перестало слушаться его. Тьма зашумела многоголосием и подхватила его множеством своих цепких рук. Сопротивляться не было сил.